Часть 54

Томми замирает, услышав позади себя скрежет камня, и медленно поворачивает голову в сторону открывшегося коридора, который смотрит на него в ответ. Его хвост застывает. — ... Может быть, мне сначала следовало захватить свою одежду.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Блядь, блядь, блядь, блядь, блядь, блядь- Тюремная сирена громко и противно завывает, звеня и отражаясь от стен, и его глаза расширяются, когда он замечает впереди конкретного злодея, ускоряя шаг и бросаясь вперёд, чтобы врезаться в него плечом, когда тот сделает первый шаг из своей камеры. Они с силой ударились об обсидиан, и голова резко поднялась, сверкнув тёмными блестящими глазами, от которых у него по коже побежали мурашки при воспоминании о том, как он отчаянно боролся за глоток воздуха. — ТЫ... Томми бросается к двери. — Только не ты! Нет, нет, нет! — Злобный слизняк, который чуть не убил его, врезается в дверь, когда он захлопывает её, и запирает её, резко дёрнув и хлопнув ладонью по механическому замку, чтобы убедиться, что он надёжно закрыт. — Извини, но сегодня я не собираюсь иметь с тобой дело! — ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ! — В твоих мечтах! — кричит Томми через плечо, уходя от них, его взгляд скользит по знакомым и незнакомым лицам и… Удивление, крики, замешательство- Это печальное зрелище. Оборванные заключённые, некоторые из которых с трудом стоят на ногах, а другие, спотыкаясь, продвигаются вперёд, поворачивают к нему измождённые, затравленные взгляды. Он легко протискивается мимо них, его босые ноги шлепают по земле. — Кто... — Где его одежда... — Мы... свободны? Он проносится мимо камер, в которых заключённые всё ещё жмутся друг к другу, мимо камер, двери которых захлопнулись, чтобы запереть их внутри. Женщина, мимо которой он проходит, едва держится на ногах, дрожа при каждом шаге, и опирается ладонью о стену, с трудом продвигаясь вперёд. Пот капает с её лба, а лицо искажено болезненной гримасой, которая на мгновение встречается с его взглядом, прежде чем он отводит глаза. Томми едва не промахивается мимо полускрытой лестницы, разворачиваясь на пятках, хватаясь ладонью за край, чтобы подтянуться к ней и подняться по спирали. Пистолет встречает его на повороте, и Томми уже падает, когда раздаётся выстрел, позволяя инерции движения поднять его на ладони и развернуться, чтобы ударить пяткой в изгиб ног заключённого. Они падают лицом вперёд, и Томми успевает коснуться ногами земли как раз в тот момент, когда они ударяются лицом о крутые каменные ступени, скатываются по ним с грохотом пистолета и исчезают в темноте. — Ай, — произносит он одними губами, поморщившись. — Идиот, — добавляет он, переводя взгляд вперёд. Ему приходится перешагнуть через тело мёртвого силовика у соседней двери. Босыми ногами он чувствует тепло тёплой крови, растёкшейся вокруг него лужей, и морщится, незаметно вытирая их об обсидиан. Он выглядывает из коридора справа и слева, помахивая хвостом и внимательно осматривая окрестности. — Чёрт, где они… — он всё ещё в одних трусах, пистолет Сирены пристёгнут к бедру, и он морщится, делая шаг вперёд и вслепую поворачивая налево, оглядываясь через плечо, чтобы врезаться в двух силовиков на первом же повороте. Буквально. Они падают, сплетясь в клубок из конечностей, Томми извивается, когда руки в перчатках хватают его, и откидывает голову назад, хрустя сломанным носом о череп, только для того, чтобы другой силовик навалился на него и... — ...под арестом... Он извивается, хватаясь за руки, чтобы прижать его к земле, но ему удаётся просунуть колени между ними, и он резко отталкивается, сильно выгибая тело. Через секунду его левая нога ударяется о землю, а правая врезается в горло ублюдка. Томми тяжело дышит, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Адреналин бурлит в его крови, сердце колотится, а хвост хлещет его по спине, когда он сжимает свою розовую руку. — Чёрт, — фыркает он. — Даже не остановился, чтобы поболтать? Грубо. — Вы арестованы. — Он переводит взгляд на силовика, который лежит на боку, почти не шевелясь, и протягивает к нему дрожащие пальцы. Другой пугающе неподвижен, кровь сочится из-под края его маски и стекает по горлу. Томми хмурится, делает шаг вперёд и опускается на корточки рядом с первым, наклонив голову и протянув руку, чтобы приподнять край его шляпы. Пустые глаза смотрят на него в ответ, и по спине пробегает холодок, когда он полностью снимает его. Он никогда не видел силовика без золотой маски, закрывающей рот и нос, или без низко надвинутой фуражки, скрывающей глаза. Послушные, помогающие героям выполнять их работу и охраняющие тюрьму Пандоры. — Назовите себя, — требует он. В силовике нет ничего особенного, ничего примечательного, и он никогда не уделял им особого внимания. Каштановые волосы, возможно, чуть ниже плеч, и серые глаза, которые смотрят на него без понимания. — Силовой агент 402-D. Назначение на должность: Пандора. — Слова произносятся после небольшой заминки, как будто перезагружается, и Томми кривит губы под маской. Он и забыл, насколько странным был протокол «Силовика». Часть его хочет только одного - отпустить их, у него нет времени. Но отчуждённость бросается ему в глаза, неоспоримая и вопиющая, и оправдания кажутся неубедительными на фоне всего, что обрушилось на него за последние несколько недель. — "Силовики нужны только для того, чтобы обеспечивать поддержку героям, защищать гражданских и убирать их с дороги, чтобы герои могли выполнять свою работу." Контроль толпы. Всегда готовы действовать, когда герои отдают им приказ, молчаливые и бдительные, ожидающие указаний. Дыхание силовика влажное и хриплое из-за золотой маски на лице, и их взгляд не отрывается от него. Он наклоняется ближе. — Эй, чувак, у тебя есть имя? Пустые глаза смотрят в его. — Комиссия по делам героев творит много ужасных вещей, — бормочет Томми себе под нос, нервно теребя пальцы и размышляя со скоростью сто миль в минуту. — Дрим упоминал, что были те, кто не попал в список… Он прижимает ладонь к затылку, и в этот момент вокруг него раздаётся пронзительный и оглушительно громкий сигнал тревоги. Его взгляд медленно опускается на клеймо на его собственном запястье. Томми резко хватает их за пальто, притягивает к себе, прижимая коленом, хватает сзади за пальто, резко дергает вниз и… Он смотрит на выжженный на чужой шее знак Бога XD, шрамы вокруг которого старые, выцветшие. Неоспоримо. Он резко отпускает их. — Вы арестованы… — хриплый влажный звук вырывается из сдавленного горла, и Томми сглатывает, отступая назад. По его коже словно ползают муравьи, но… Он делает паузу, грубо проводя ладонью по глазу. — Да, — хрипло выдавливает он. — Ты меня поймал. Отличная работа. Он оглядывается по сторонам, отходя от силовиков, и, сжав челюсти, бросает взгляд назад, прежде чем продолжить свой путь. — Ненавижу это, — рычит он в отчаянии, нервно дёргая хвостом. — Чёрт возьми, сколько же дерьма творилось прямо у нас на глазах? Нет никого, кто мог бы ему ответить. — «Вот что мы пытались изменить», — говорит себе Томми в ярости, ускоряя шаг и шлёпая босыми ногами по полу. — «Вот почему ты нужен, Дрим, чёрт возьми!»

─┉┈◈◉◈┈┉─

Крик и знакомый нервный голос заставили его свернуть с правого пути, развернуться на каблуках и пойти налево, не сбавляя скорости, пока он оценивал ситуацию впереди и… Ранбу, прижавшись спиной к стене, тщетно пытается стать меньше, крепко прижимая к груди вещи Томми, словно заключённый, хватающийся за белую рубашку, чтобы повалить его, яростно шевеля губами и... Томми врезается в него плечом, наклоняя корпус так, чтобы сильно ударить по мягкой, плохо защищённой части солнечного сплетения. Их ноги отрываются от земли, но тут же с силой ударяются о неё, и они падают на спину, ударяясь черепом о камень. Они проскальзывают несколько футов и замирают в неподвижной куче-мале. Он поворачивается к Ранбу и смотрит на него широко раскрытыми глазами в шоке. — Красный! — вскрикивает Ранбу, когда Томми крепко сжимает его запястье. — Какого чёрта ты здесь делаешь один? — рявкнул Томми, направляясь в противоположную сторону и таща за собой высокого подростка. — Где твоя одежда, чувак? —Ранбу фыркает. — В твоих объятиях, — выдавливает из себя Томми, заглядывая в первую открытую камеру, не обнаруживая там никого и заталкивая Ранбу внутрь лёгким толчком, закрывая за ними дверь. Ранбу делает шаг назад, неловко прижимая к груди одежду, рюкзак и оружие, и продолжает смотреть на него, пока Томми поворачивается к нему. Голый во всей своей изуродованной красе, с хвостом позади и рукой пиглина на том месте, где раньше была его собственная. Томми знает, как он выглядит. Толстые перепонки на спине от сломанных крыльев, шрамы на левой руке от кнута Шлатта, отпечаток ладони на нижней губе, где Сапнап прижёг его, чтобы он не истек кровью на земле. Следы от клыков на его плече, где он разорвал кожу, шрамы на бедре, где глубоко вонзился лёд, шрам на груди, где его разорвал коготь Ангела Смерти, огнестрельные ранения и острые наконечники трезубцев, которые прошли сквозь него насквозь. Это его слабость, выставленная на всеобщее обозрение, и стыд, который охватывает его, перерастает в гнев. — Сфотографируй, так дольше сохранится, — процедил Томми, шагнув вперёд и выхватив свои вещи из рук Ранбу, небрежно бросив их на землю и присев на корточки. — Я не... — Конечно, ты не рассматривал, — саркастически бормочет Томми, вытаскивая рюкзак и усаживаясь задницей на землю, подтягивая его поближе, чтобы расстегнуть молнию. — Где, черт возьми, Страж и Судья? — Я-я, э-э, потерял их, — признаётся Ранбу, сглотнув. — Ты- — Что?! — рявкает Томми, впиваясь взглядом в разноцветные глаза. — Выкладывай! — ...Твоя краска для волос смылась, — тихо говорит ему Ранбу, отводя взгляд в сторону, чтобы не встречаться с Томми глазами. — Там... там ещё немного осталось, но... Томми вскидывает руку, и пальцы его касаются всё ещё влажных волос. — Я пошёл поплавать, — коротко отвечает он, засовывая руку в рюкзак и доставая оттуда брюки, смотрит на них, а затем медленно подтягивает их ближе, проводя большим пальцем по ткани. Усиленная, не идентичная, но достаточно близкая к той, что он носил как Красный Хаос на стороне Дрима. — "Хронос передаёт привет." — Вот что сказал ему Эрет, когда он бросил ему это. Томми откладывает их в сторону, кривя губы, и достаёт пару белых кроссовок с красными вставками, чёрную майку, подходящие перчатки, а затем… Его толстовка с капюшоном, рукав которой был отрезан чуть выше того места, где прошёл топор, была заменена неоново-зелёным подобием толстовки Дрима, из мягкой ткани. Улыбка, которую он нарисовал, смотрит на него в ответ, пока он держит её в руках. Странная смесь эмоций бурлит внутри него, пока он медленно опускает её, прижимая к груди. В голове гудит, а в тюрьме Пандоры раздаётся сигнал тревоги. Ранбу медленно опускается перед ним на колени, безвольно опустив хвост и крепко сцепив руки. Томми смотрит на них, на чёрную и белую кожу, такую разную и необычную. Не слишком отличающийся от его собственного, в каком-то странном смысле. Он тянется вверх и костяшками пальцев выталкивает коричневые линзы, одну за другой, роняет их на землю и трёт о них костяшками пальцев, чтобы избавиться от остатков сухости. Спать с ними в Яме было дерьмовой идеей. Ранбу спокойно наблюдает за ним , а затем- — Может, я и ошибаюсь — не думаю, что ошибаюсь, но… — голос Ранбу звучит тихо, он делает вдох и выдыхает, когда Томми встречается с ним взглядом, на этот раз не отводя глаз. — Томми? Он замирает. — Это… это ты, да? — продолжает Ранбу низким голосом, в котором слышится тревога и недоверие. — Это… твои волосы и глаза и… Томми исчез, а потом появился ты и… это ты, да? Ты… — Он переводит дыхание. — Ты Томми, друг Уилбура. И- Томми не думает. В следующее мгновение он прижимает Ранбу к полу, оседлав его, обхватывает рукой горло, зрачки расширяются, а губы растягиваются в улыбке, обнажая зубы под маской. Он знает. — Слова, словно провода под напряжением, проходят через его мозг. Он знает, он знает, что знает... Никто не должен знать. Никто. Его сердце слишком быстро бьётся в груди, рёбра расширяются с каждым резким вдохом, пальцы сжимаются на горле, но... — Я никому не скажу. — Ранбу не двигается, его руки подняты, ладони прижаты к земле над ним, и Томми пытается сохранить рассудок, несмотря на панику. — Это… это не совсем мой секрет, чтобы о нём рассказывать, верно? — Под его ладонью пульсирует мягкая плоть. — Я бы не стал так поступать с тобой. — Так что ты будешь делать, а? — голос Томми звучит хрипло, он наклоняется ближе, вздыбив шерсть. — И не смей, чёрт возьми, говорить... — Ничего, — выдыхает Ранбу, и это звучит так чертовски искренне, что он невольно смеётся, горько и резко. — Конечно, — фыркает Томми, чувствуя, как медленно бьётся сердце другого под его ладонью. Это странно отвлекает, потому что нет безумной паники, в отличие от его собственного. — И ты не собираешься сразу же побежать к Таббо и рассказать ему всё о том, что Красный Хаос какой-то чёртов ребёнок? На этот раз замирает Ранбу, и Томми понимает свою ошибку, когда его напряжённые мышцы дёргаются, а рот захлопывается, и зубы впиваются в щёку изнутри. Тупой. Такая тупая гребаная ошибка. — Ты только что… ты знал о Таббо… нет, нет, ты знал… ты знал… — Томми не пытается помешать Ранбу стянуть маску с его лица, обнажая идеальную границу между белым и чёрным, тонкие уши прижимаются к голове, а разноцветные красные и зелёные глаза устремляются на лицо Томми. — Ты не выглядишь удивлённым, — говорит он с недоверием в голосе. — "У него на носу маленькие точки, похожие на веснушки," — отстранённо думает Томми, наблюдая, как голова Ранбу с глухим стуком падает на землю. Томми видит, как у Ранбу открывается и закрывается рот, а брови хмурятся. — Всё это время… нет, этого не может быть, ты… — Ранбу слабо смеётся. — Я… я не могу этого понять, потому что Уилбур был… а потом ты был… и… — Он замолкает, и остатки краски сходят с его щёк. — Как долго? — спрашивает он, и в его глазах Томми видит тихий ужас. Красный, как Красный Хаос. Зеленый, как Дрим. Есть часть Томми, которая больше всего на свете хочет заставить его замолчать. Она хочет заставить его замолчать навсегда, чтобы устранить любую опасность того, что его личность попадёт не в те руки. Здравый смысл подсказывает ему, что он не хочет пересекать эту черту, даже ради Дрима, но... Он мог. Это было бы так просто. Но в глубине его сознания горит воспоминание об удивленном лице Карибу, о топоре, вонзившемся глубоко в его череп, о крови- Ранбу этого не заслуживал. Не за это. И у Томми мурашки по коже, потому что Ранбу всё ещё поднимает руки, не пытаясь защититься, и его жизнь полностью в руках Томми, которые сжимают его горло. — "Сколько стоят мои секреты?" — Мысль приходит непрошеная, нежелательная. — "Как далеко я зайду?" Томми заставляет себя ослабить хватку, оттолкнуться и сделать шаг назад, повернувшись к нему спиной, прежде чем он сделает то, о чём потом пожалеет. Он проводит рукой по лицу, грубо растирая глаза, прежде чем сделать вдох, выдох, а затем опускает руку, чтобы снять маску Сирены и бросить её на землю. — Ты никому не расскажешь, — выпаливает Томми, бросая опасный взгляд на другого парня, который медленно садится, всё ещё держа руки поднятыми. — И если я узнаю, что ты кому-то рассказал, я заставлю тебя чертовски пожалеть об этом. — Я не буду. Честно. Я обещаю. — Ранбу медленно скрещивает свои невероятно длинные ноги, на мгновение поднимает руки, а затем осторожно опускает их. — Мы договорились? — "Я ненавижу тебя," — думает Томми. — "Хотя это не совсем так." — думает он, смущённо проводя рукой по челке и оттягивая её, чтобы посмотреть на пряди, которые снова стали светлыми. — «Не подходит для гибридного использования, твою мать», — думает он с усталой обидой. — Конечно. Просто фантастика, — саркастически бормочет Томми, отцепляя ремень пистолета Сирены и роняя его на землю. Ранбу вздыхает с облегчением. — Хорошо. Хорошо-хорошо-хорошо-хорошо. — На мгновение воцаряется тишина, пока Томми хватает рубашку, стягивает её через голову и плотно натягивает, потратив секунду на то, чтобы расправить рукава. — Так… как давно ты, эм, знаешь? — Какая разница? — Томми наклоняется к рюкзаку и роется в нём, пока не находит шапку, которую откладывает в сторону, и скомканные носки на самом дне. Он поднимает их, глядя на красную ткань, которую Карл по какой-то безумной грёбаной причине решил украсить маленькими нарисованными улыбками в стиле его толстовки. Не похоже, что кто-то стал бы пялиться на его гребаные носки. Ранбу откидывается назад и смотрит на него со странным выражением в глазах. — Это важно, — говорит он и… Томми не хочет этого делать. Он не заинтересован в том, чтобы оказаться в такой ситуации, и паника, которая терзает его при мысли о том, что кто-то может узнать, слишком хорошо понимает, как это можно использовать против Дрима, но… — Мы не друзья, — рычит он, вздыбив шерсть и прижав уши. — Я знаю, — торопливо отвечает Ранбу. — Я просто… это немного неожиданно, наверное. — Неловкий смешок, от которого Томми вздрагивает. — Ты можешь винить меня за любопытство? — "Я могу," — злобно думает Томми. — Я не знал ни черта до тех пор, пока Уилбур не рассказал мне об этом по чёртовому телевизору в прямом эфире. Томми надевает носки, прежде чем потянуться за штанами, а Ранбу отводит взгляд. — Так что, нет, я не знал, когда встретил тебя в первый или во второй раз, если ты об этом думаешь. — Я не это имел в виду, — качает головой Ранбу. — Я просто хотел спросить, Кровавый Бог… — Я ничего не говорил Техно, — перебивает Томми, обнажая зубы. — И уж точно чёрт возьми я ничего не говорил Сэму. Он заправляет рубашку в брюки, прежде чем застегнуть их с небольшой заминкой. Его пальцы дрожат, прежде чем он застёгивает их. — Полагаю, это было довольно шокирующе, — немного робко говорит Ранбу. — Подчёркиваю, — фыркает Томми, складывая ноги и опускаясь на землю, чтобы достать кроссовки. Он делает паузу, приближая их, поворачивая и- — Так кто же все-таки знает о тебе? — Ты, — коротко отвечает Томми. — И так будет продолжаться, если ты знаешь, что для тебя лучше. Он находит зелёный смайлик на фоне красного снаружи, и кисть аккуратно обводит его грубую копию. — "Есть такое понятие, как переборщить," — сухо думает Томми, глядя на них. И всё же это немного похоже на «прости меня», и он не может ненавидеть себя за это, когда надевает их, туго затягивая неоново-зелёные шнурки, проведя по ним большим пальцем. — Могу я спросить тебя кое о чем? — Ты заткнёшься, если я скажу «нет»? — спрашивает Томми, натягивая толстовку с капюшоном на голову. Облегчение пронзает его, как физическая боль, когда он натягивает капюшон на волосы. На мгновение воцаряется тишина. — Наверное, нет, — немного смущённо признаёт Ранбу. Томми бросает на него взгляд, приподняв бровь, и надевает шапку, поправляя её ладонью. — Ты… не обязан отвечать, если не хочешь, — медленно и осторожно начинает Ранбу. — Но почему, эм, почему ты не сказал Сэму, что ты, ну, Томми? — его маленький острый клык впивается в нижнюю губу. — Я многого не знаю и многое забываю, но я знаю, что вы двое... ты работал с Сэмом и Фрэн, и я думаю… я не совсем понимаю. — Он сглатывает. — Конечно, он бы не сделал этого с тобой, если бы знал? — Ты знаешь, почему он никогда не снимал с меня маску, когда пытал? — говорит Томми после долгой паузы, и Ранбу замолкает, медленно качая головой. Томми протягивает руку, чтобы притянуть к себе пальто Сирены, и, сунув пальцы в карман, достаёт маску. — Эти штуки, — говорит он, постукивая по ней костяшками пальцев, — нужны не только для того, чтобы скрывать нашу личность. — Он поворачивает маску, щелчком большого пальца отстёгивая зубы, и смотрит на острые ряды зазубренных металлических зубов. — Маски - они сводят нас к нашей личности. Если быть до конца откровенным, это способ обесчеловечить нас даже друг перед другом. — Мгновение. — Или, может быть, особенно друг для друга. — Он щёлкает ими. — То, кто мы под масками, только усложняет ситуацию. Сэм знает это, и он не хотел знать, кто скрывается под маской. И я не хотел, чтобы он знал, кто я. Это ещё не всё. То, что он не хочет облекать в слова. Цена его тайны- не для него самого, а для Дрима, если люди сопоставят личности Томми и Красного Хаоса. Реальность такова, что он не уверен, что смог бы жить, рассказав Сэму, и чтобы ему было всё равно. — Может, это имело бы значение, а может, и нет. Мне не было интересно выяснять. — Он пожимает плечами, надевает маску на лицо с тихим свистом, когда она плотно прилегает, и откидывается назад, с облегчением вдыхая воздух через вентиляционные отверстия. — В конце концов, я герой, а он нет. Противоположные стороны, разные идеалы и цели и всё такое. — О. — Ранбу бросает на него сложный взгляд, поджимая губы. — Что? — спрашивает Томми, приподняв бровь. — Ты же злодей или, ну, собираешься им стать, верно? Ты должен получить его или что-то в этом роде. — Не совсем, извини. Томми бросает на него сухой взгляд. — Какого хрена ты извиняешься? Ранбу опускает голову. — Я просто… нахожу это, эм… — Пауза, во время которой Ранбу смотрит куда угодно, только не на него, а вокруг них обоих продолжает звучать сигнал тревоги. — Если… если из-за того, что я злодей, я не могу дружить с тобой, потому что ты герой, то… я бы не хотел быть злодеем… наверное. — ...Я могу заверить тебя, что это не причина, по которой мы не дружим. Чувак. Значит, пока не время. Томми фыркает, наклоняется вперёд, чтобы потянуть рюкзак на себя, и начинает засовывать в него пальто Сирены, но замирает, почувствовав что-то твёрдое на ладони. — Если ты не хочешь выбирать сторону, то не выбирай, мне плевать, — Томми приподнимает лацкан, глядя на каплю изумруда в изящной золотой оправе, свисающую с маленького золотого кольца, пришитого к пиджаку. — Дело в том, что люди всегда будут выбирать разные стороны, потому что людям не всё равно. Иногда из-за глупого дерьма, но не всё равно Он обматывает его вокруг пальца и срывает, аккуратно стряхивая нитки. — Верить во что-то, заботиться о чём-то, это важно для большинства, потому что жизнь это грёбаный бардак, и не всем комфортно просто осесть на одном месте или что-то в этом роде. Особенно учитывая, как дерьмово всё сейчас. Просто оглянись вокруг! — Он складывает изумруд на ладони и смотрит на старшего подростка. — Л’Манбург это не какая-то счастливая маленькая семья, где все могут вернуться к тому, чтобы держаться за руки, история чертовски ясно дала это понять. — Он скалит зубы. — Наше поколение оказалось в дерьме, и мы мажемся этим дерьмом и притворяемся, что делаем его лучше. Ранбу молча смотрит на него, плотно прижав хвост к боку, и подтягивает колени к груди, обнимая их руками. — Должен быть лучший способ, — настаивает Ранбу, и от наивности его слов у Томми мурашки по коже. — Почему мы выбираем стороны? Почему мы не можем выбирать людей? — Потому что люди стоят по разные стороны баррикад, — категорично отвечает Томми. — Но что, если они этого не делали. — Конечно, набери меня, если это когда-нибудь случится. — Томми тянется назад, развязывает шнурок на шее и надевает на него изумруд, стараясь держать его прикрытым ладонью, пока он не окажется спрятанным под рубашкой, прямо рядом с пером и кольцом. — Не знаю, как тебе, но мне бы, блядь, не хотелось останавливаться и пожимать руку тому, кто приколол меня, как гребаного жука на палку, а потом две недели пытал, выпытывая информацию, которой у меня даже не было! Он запускает руку в волосы, грубо дёргая их, чтобы прийти в себя. В груди у него всё горит при воспоминании о том, как Уилбур делал то же самое, запуская длинные пальцы в копну каштановых кудрей. — Думаешь, я не хочу, чтобы было проще, да? — спрашивает он, смеясь, но это уродливый лающий смех без радости. — Сейчас между Дримом и Уилбуром всё настолько хреново, что я чувствую… я чувствую себя грёбаным перевёртышем, и всё, на что я могу надеяться, это что они оба выберутся живыми. Он мрачно смотрит на Ранбу. — Ты можешь проповедовать о надежде и мечтательном идеализме, но выбор людей означает выбор стороны. — Это неправда. — А если бы герои нацелились на твоего Таббо, а? — Его губы кривятся в уродливой улыбке. — Ты бы всё равно был так уверен? — Ты настоящий герой. — Какого черта ты... — Ты не причинил бы ему вреда. Томми вздрагивает, почти вздрагивает всем телом, напрягая мышцы, от резкой смены тона, когда Ранбу наклоняется вперёд, и в его взгляде появляется что-то обжигающе уверенное, такое уверенное, что Томми хочется смотреть куда угодно, только не на него. — Ты проделал весь этот путь в Пандору, чтобы вытащить нас отсюда, работая со злодеями… — Заткнись... — Потому что в конце концов ты выбираешь людей. — ЗАТКНИСЬ! — Томми с рычанием поднимается на ноги. — Ты ничего не знаешь, черт возьми! — Ты заботишься о Дриме и заботишься о Уилбуре, — настаивает Ранбу, не ослабляя натиск, пока хвост Томми нервно подрагивает. — Я это знаю. — Один слишком острый клык вонзается в его нижнюю губу, плечи сгорблены, и вся храбрость, которая была в нём, улетучивается, когда он делает шаг назад. — Послушай, я не пытаюсь тебя разозлить… — Тогда заткнись своей гребаной пастью, пока я не заткнул тебя. Между ними повисает тишина. Грудь Томми вздымается, Ранбу медленно увядает. — Мне очень жаль. - Нет, тебе не жаль. — рычит Томми. — Не правда! — не соглашается Ранбу, качая головой. — Я не… конечно, я не знаю тебя лучше, чем ты сам, но… — Я герой, и я вернусь к тому, чтобы быть героем, как только всё это закончится. — Он сжимает и разжимает свою розовую руку. — Я вернусь к Дриму, и всё будет как раньше, и… и… — Томми запинается, сглатывая. — Уилбур… он… он забудет обо мне, и я… может быть, я… У него болит голова, и Томми трёт глаза тыльной стороной ладони, яростно моргая. Ранбу бросает на него непонимающий взгляд. — Ты ведь не веришь в это, да? — "Да не верю." Изумруд, перо и золотое кольцо кажутся тяжёлыми, когда прижимаются к его коже над сердцем. — "Что еще более важно… Я не думаю, что хочу в это верить." Он прикусывает щёку изнутри, потому что не знает, что с этим делать. — Чего бы это ни стоило, — медленно говорит Ранбу, на мгновение замявшись, прежде чем поднять взгляд. — Я думаю, что ты хороший герой. — Заткнись, — устало выпаливает он. — Просто… просто, чёрт возьми, заткнись. — Хорошо. Томми резко вдыхает и выдыхает. — Нам… нам нужно найти Судью и Стража. — Хорошо. Он идёт вперёд, неуклюже наклоняясь, чтобы запихнуть вещи Уилбура в рюкзак, и чувствует, как горит его шея под взглядами, устремлёнными на него. — Мне кажется, я знаю, где Шут и Немезида. — Хорошо. Томми смотрит на рюкзак, сглатывает и отбрасывает его в сторону. В нём всё равно нет ничего, что ему нужно, и вместо этого он хватает палки для экримы и пистолет и надёжно закрепляет их. — Держись рядом со мной. — В его маске всё ещё есть две капсулы, кровь Дрима и его сила, бесполезные внутри стен Пандоры. — Или не держись, — выпаливает он, хватая перчатки и натягивая их. — Хорошо. Томми дергается. — Если я ещё раз услышу от тебя "хорошо", я засуну тебе в глотку носок, и ты задохнёшься, — сухо сообщает ему Томми, поворачиваясь лицом к двери тюремной камеры. — Хорошо, то есть, да, я, в общем-то, уже замолкаю… Томми стоит, снова одетый как Красный Хаос, и его будущее никогда не было таким неопределённым. Ранбу подходит к нему, и Томми бросает на него быстрый взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. — "По одному шагу за раз", — твердо напоминает себе Томми. — "Это все, что ты можешь сделать." — Итак, как мы собираемся найти Таббо... Пол сотрясается от взрыва, и Ранбу вздрагивает, подходя ближе и ударяясь плечом о его плечо, прежде чем отскочить назад. — Извини... — Еще вопросы? — Томми сухо обрывает его. Ранбу замолкает, подняв палец, а затем медленно опускает его, пока Томми сердито смотрит на него. — Никаких, — Ранбу нервно смеётся и слегка кашляет. — Итак, спасательная операция! У-у-у… — Его голос затихает, и он сжимает кулачки, съёживаясь. — Пойдём? Томми пристально смотрит на него. — Там действительно картина вдохновения. — Эй, чувак, я пытаюсь... — Старайся меньше, я думаю, моя душа съеживается. Он поворачивается и выходит из камеры, слыша, как Ранбу пытается последовать за ним, и… Томми замирает, почувствовав, как чья-то рука хватает его за рубашку, и медленно поворачивает голову, чтобы посмотреть на другого подростка, который опускает голову, но не отпускает его, крепко сжимая ткань почти в отчаянии. — Ты сказал мне держаться поближе. — Ранбу не смотрит ему в глаза, лицо скрывает маска, но так близко трудно не заметить лёгкую дрожь в его плечах, то, как пот почти насквозь пропитал его рубашку спереди, явную борьбу с усталостью от истощения и жары Пандоры. — ... Нам придется действовать быстро. Ранбу вздрагивает, опускает голову. — Может быть… будет лучше, если ты оставишь меня здесь. Найди Таббо и… Даже когда он говорит, его хватка не ослабевает, и Томми смотрит на него, кривя губы под маской. Он фыркает, хватает Ранбу за запястье и оттаскивает его, прежде чем повернуться спиной и опуститься на пол. Тишина. — Я не предлагаю дважды — предупреждает Томми, чувствуя, как краснеют его щёки. Это занимает всего мгновение, но он чувствует, как длинные руки Ранбу нерешительно обнимают его за плечи, и слышит вскрик у себя в ушах, когда с кряхтением поднимает этого высокого ублюдка себе на спину. Чья-то рука опускается на его плечо, и у Томми по коже бегут мурашки, но он решительно делает шаг вперёд. — Спасибо тебе, — шепчет ему на ухо Ранбу. — Не благодари, — выпаливает Томми. — Серьёзно.