Часть 55

Если Томми будет полностью честен с самим собой, то, возможно, две недели, проведённые под опекой Стража, навредили ему больше, чем он готов признать. ... Или, может быть, Ранбу просто чертовски тяжёлый, несмотря на свой долговязый рост. Он подхватывает его, когда тот начинает скользить вниз, и, ступая по полу, скрежещет зубами. Кроссовки стучат гораздо тише, чем его босые ноги. Он одерживает победы там, где может, и, несмотря на жару, от которой у него и так пересохло в горле, есть что-то невероятно воодушевляющее в том, чтобы снова оказаться в своей стихии, в приливе адреналина, который помогает ему сохранять темп. Быть Красным Хаосом всегда было легче, чем быть Томми. Чёрт, он возьмёт всё, что сможет, зная, куда ведёт его этот путь. Возвращаясь к Стражу. Возвращаясь к Сэму. Он боится этого и ненавидит то, что делает. Возмущается слабостью своего тела, когда всё требует от него здравомыслия и сил. — Ты пропустил поворот. — Пошёл ты, — автоматически отвечает Томми, даже не оборачиваясь, когда происходит ещё один взрыв, сотрясающий саму основу Пандоры, совсем рядом с поворотом, который он пропустил. — Как, чёрт возьми, ты это вычислил? — Звук отражается, — говорит Ранбу напряжённым голосом, слабо сжимая в руках свою толстовку. — И у меня хороший слух. — Не говори, — бормочет Томми себе под нос, чувствуя, как колотится его сердце. Сила Дрима никогда не была так близка, и он с некоторым отчаянием находит в этом утешение. Впереди на тропинке он замедляется, всего на секунду. — Налево, — шепчет Ранбу ему на ухо. — А потом резко направо. Томми не утруждает себя ответом, его кроссовки скользят по земле, прежде чем он сворачивает налево.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Его спасают только отточенные рефлексы. Затаив дыхание, он делает рывок вперёд, резко поворачиваясь, чтобы ослабить хватку Ранбу и принять на себя основную тяжесть падения, выгнув плечи, чтобы не удариться головой о землю, когда он падает спиной вниз и скользит несколько метров, прижимая Ранбу к груди. — Чёрт возьми, — шипит он, отталкивая Ранбу и хватаясь за пистолет на бедре. — Смотри, куда целишься, когда вокруг гражданские! — Красный Хаос. — Это не Страж, а герой, который делает шаг вперёд, тени вьются у его ног, а ладонь поднята к нему. — Ты арестован. Глаза Томми расширяются, когда тень устремляется к нему, словно лапы невероятно длинноногого паука. Он пытается подняться, но они слишком быстры, и одна из них обвивается вокруг его лодыжки, вырывая ноги из-под него и волоча его по коридору. Он извивается, скользя ладонями по полу, и ругается. Томми разматывает хвост, обвивавший его талию, и оказывается у ног героя и... — В эту игру могут играть двое, — злобно рычит он, замахиваясь и крепко обхватывая обе ноги героя, который пытается подняться и броситься на них. Он замирает в воздухе, на мгновение повиснув, как ребёнок, и медленно опускает взгляд на героя, который протягивает ему ладонь, и его лицо искажается в злобной гримасе. Чёрная одежда, повязанная на голове бандана, красные повязки на рукавах, напоминающие языки пламени, нижняя часть лица закрыта чёрной тканью. Это не тот герой, которого Томми когда-либо встречал, не тот, чьё имя или звание он знает, и всё же в его взгляде есть что-то личное, от чего у Томми встают дыбом волосы. — Ты меня даже не узнаёшь, да? — По лбу другого героя стекает пот. — Я был слишком низкоранговым для великого и могущественного Красного Хаоса? Но посмотри на себя сейчас как пали могучие. — В его голосе слышится злорадное удовлетворение. — Валорант заслуживал лучшего, чем ты! Томми уставился на него, разинув рот. — Какое отношение ко мне имеет этот гребаный Валорант.. — Не прикидывайся дурачком! — Томми чувствует, как тени сжимаются вокруг него, обвиваясь вокруг шеи в удушающей хватке, от которой он задыхается. — Валорант в десять раз лучше, чем ты когда-либо был! Что- Герой делает шаг вправо и вперед, прищурив глаза, он поворачивает голову, пытаясь разглядеть хвост Томми. — Подумать только, что все это время ты был гибридом. Тебе было стыдно? Так вот почему ты это скрывал, да? Я всегда знал, что ты трус. — Я не... — Я стал героем, чтобы пойти по стопам Валоранта, — перебивает его другой. — Но каждый раз, когда я обращался к нему, он был слишком занят такими, как ты и Дрим. — Потому что они друзья? — Томми с хрипом вырывается. — А ты что, какой-то фанат- эй! — Его дергает вперед с резким разворотом в воздухе, и в итоге он болтается с опущенной головой, чувствуя, как кровь приливает к черепу, когда он дрыгает ногами. — Все в порядке, он замечательный парень, тебе не стоит так волноваться... — Заткнись! — перебивает его герой, краснея. — Это не… это нечто большее… — Конечно, — смеётся Томми, и тени сжимаются ещё сильнее. — И он точно знает, кто ты, не так ли… — Его слова обрываются вместе с дыханием, губы приоткрываются, но в лёгкие не поступает ни капли воздуха, и он хватает ртом воздух, как рыба, и… — Я не особо следую правилам Дрима и твоим маленьким самовольным правилам, — пожимает плечами другой, и что-то блеснуло в его глазах, когда он шагнул ближе, присев на корточки, чтобы оказаться лицом к лицу с ним. — Ты ведь не убиваешь, помнишь? Да, это не моё, особенно когда дело касается предателей вроде тебя. Ухмылка за темной тканью. — Ты ничтожество, Красный Хаос, — говорит ему герой с жутким спокойствием. — Возможно, в другой жизни мы могли бы стать друзьями. — Он поднимает руку и стягивает маску, открывая лицо человека, который не намного старше его самого. — Очень жаль, правда. Подумать только, что некогда прославленный герой Красный Хаос встретит свой конец здесь, в тюрьме Пандоры, в окружении отбросов общества. — В его улыбке промелькнул острый клык. — Но, возможно, именно этому ты принадлежал все это время, как Дрим. Томми смотрит в тёмно-бордовые глаза, чувствуя, как в груди закипает ярость, и мрачно смотрит на него. — Меня зовут Эрин, — говорит ему мужчина, наклоняясь ближе и прижимая ладонь к его груди. — Тебе лучше запомнить это, злодей. — Красный! И Томми на мгновение переводит взгляд на сгорбленную фигуру Ранбу, полулежащую у стены и широко раскрывшую глаза. — Беги, идиот! — воздух вырывается из его груди, когда он резко врезается в стену, и уже имеющиеся синяки от Кровавого Бога болезненно напоминают о себе, когда его волокут по стене, а затем бросают, и он грубо приземляется, катится и останавливается. — "Это чушь собачья," — что-то внутри него рычит, встаёт на дыбы, и яростное, жаждущее крови возмущение терзает его сердце, когда он поднимается, спотыкаясь, на ноги. Тени окутывают его, с силой швыряя на землю, так что у него лязгают зубы, а мышцы напрягаются, чтобы не удариться головой и... — Где же твоя храбрость, Красный Хаос! — насмехается Эрин, когда тени швыряют его в стену, и он больно ударяется плечом, издавая резкий звук, который вырывается из его рта в виде шипения сквозь зубы, когда он чувствует, как плечо вырывается из сустава. — Это знаменитый герой, который стоял на стороне Дрима? Не заставляй меня смеяться! — Пошел ты, — выдыхает Томми и- Фонарь с грохотом катится по коридору, и Томми вздрагивает, падая на пол с изяществом марионетки, у которой перерезали нити. Что-то хватает его сзади за толстовку, резко дёргает вверх и назад, и он спотыкается, его затаскивает за поворот с такой силой, что он едва не теряет равновесие и издаёт испуганный крик, который он будет отрицать до самой смерти. Бордовые глаза впиваются в него взглядом как раз перед тем, как он исчезает за углом, тени отбрасывают свет, и… — Мы не можем сражаться с ним в таком положении, — отчаянно шепчет Ранбу, оттаскивая его назад. — Мы не бойцы дальнего боя. Томми раздраженно щелкает зубами. — Говори за себя, — огрызается он в ответ, резко выворачивая здоровое плечо, чтобы высвободиться из хватки, и вместо этого грубо толкает Ранбу себе за спину, не отрывая взгляда от коридора, когда прикрывает другого. — Я могу быть таким, каким, блядь, захочу. Мне просто нужно подойти достаточно близко. Он оглядывается через плечо и видит, как взгляд Ранбу опускается на его хвост, который перестаёт вилять за его спиной. — Это что... — Это происходит только потому, что я кусаю гибридов, — резко обрывает его Томми, обвивая хвостом колено и отводя взгляд от высокого парня. — Он не… я не думаю, что он один из них. Грудь Ранбу тяжело вздымается за его спиной от сухих хриплых вдохов, прежде чем он внезапно затихает, резко выдохнув. — Значит, тебе просто нужно подобраться достаточно близко? Чтобы… взять его кровь. — Очевидно. — Значит, тебе нужно отвлечься, — кивает себе под нос Ранбу, как-то странно, по-своему. — Нет, я не... — Ладно, ладно, я могу это сделать, — говорит Ранбу сам себе, и Томми машинально понимает, что это значит, в тот же момент, когда высокий парень кладёт руку ему на плечо и отталкивается от него, чтобы прыгнуть вперёд. Томми ловит себя на том, что делает шаг назад, а в следующий миг делает рывок вперёд, когда что-то тёмное пытается сформироваться с фиолетовой искрой на кончиках скрюченных пальцев Ранбу. — Ты, ублюдок, — шипит он сквозь зубы, напрягая плечи от охватившей его паники. — Как, чёрт возьми, ты так быстро… Эрин поворачивает за угол, и Ранбу протягивает к нему руку, но вокруг него сгущаются тени, и его рука замирает в нескольких сантиметрах от всё ещё обнажённого лица. — Сюрприз? — выпаливает Ранбу как раз перед тем, как его отбрасывает назад, и свет на стене гаснет, погружая их в темноту. — Ты, ублюдок, — Томми врезается в Эрин через секунду, срывает маску и широко разевает рот с острыми металлическими зубами, поворачивая голову и целясь в мягкую плоть между шеей и плечом. Он чувствует, как они вонзаются в кость, как хрустит их ключица, когда его собственные зубы разрывают плоть, как кровь скапливается у него во рту, а сила бурлит в венах, как осознание зудит где-то в глубине его разума, когда он проглатывает её. Эрин первой падает на землю, и колени Томми жёстко ударяют её в рёбра, сжимая их и заставляя её голову резко дернуться от удара. Он тяжело дышит, его губы растянуты в неловкой гримасе, зубы окрашены кровью, Эрин неподвижно лежит под ним, из уголка его рта стекает тёмная кровь. Он смотрит на другого, которому не может быть больше восемнадцати, и его охватывает дрожь. — Он… он мёртв? — слабый голос Ранбу доносится из-за спины, из того места, где он упал. Томми поднимает руку и вслепую показывает ему средний палец. — ... На сколько я могу судить. Томми медленно разжимает зубы, с которых капает тёплая кровь. — "Да он умер", — бормочет Томми в ответ, с гримасой слизывая кровь с губ. Его пальцы вслепую шарят внизу, прежде чем грубо впиться в мягкое горло и... Под его дрожащими пальцами не нащупывается пульс, и он закрывает глаза. — Он жив, — хрипло лжет он. — О, — Ранбу вздыхает с облегчением. — Это хорошо. Томми отталкивается от другого героя, резко встряхивает головой, протягивает руку и чувствует, как тени с любопытством тянутся к нему. Это похоже на то, как если бы к нему тянулась стайка любопытных щенков. Что-то со мной не так, отстранённо думает Томми, испытывая странный диссонанс, и рассеянно вытирает руку о штаны. — В Пандоре мне надолго не хватит сил. — Он слепо смотрит в темноту, которая сгущается вокруг него, холодом скользя по его коже, обвиваясь вокруг лодыжек, ожидая его приказа. — В следующий раз не действуй, пока я, чёрт возьми, не прикажу тебе. — Это сработало, да? — осторожно спрашивает Ранбу, и Томми рад, что не видит его лица в темноте. Это разочарование, которое сжимает его сердце, тяжёлое и обидное. Он скучает по Дриму. Он продолжает облажаться, продолжает совершать ошибки- Дрим никогда бы не позволил ему дойти до такой точки. Он прижимает ладонь к глазу, смотрит в конец коридора, пытаясь разобраться в чувствах, которые клубятся, терзают и выворачивают его изнутри, пока за его спиной лежит труп героя Эрин. Я защищал Ранбу. Он гражданское лицо. Он линчиватель. Томми моргает. Эти различия не должны иметь значения. Он сильнее надавливает тыльной стороной ладони, наблюдая за размытыми белыми точками на внутренней стороне века. Я защищал Техно для Уилбура. Я защищал Ранбу для Техно. Он устремляет взгляд ввысь, смотрит в потолок, но ничего не видит. — "Неужели так плохо не хотеть заботиться о ком-то?" — задаётся он вопросом, на который у него нет ответа. Томми опускает руку, вздыхает и подходит ближе к стене, опираясь на неё плечом и... — Красный... Резкий толчок, и он чувствует, как его плечо с шипением возвращается в суставную впадину. Он прижимает ладонь к ней, осторожно поворачивает, убеждаясь, что она на месте, а затем, спотыкаясь, подходит к Ранбу. Он разворачивается на каблуках, ударяясь о стену, и сползает вниз, пока не падает рядом с ней. — Конечно, — наконец ворчит Томми. — И тебя так же легко могли убить. И это была бы моя вина. — Но я не умер, — говорит Ранбу с фальшивой бодростью, от которой Томми передергивает. — Если ты сделаешь это снова, я убью тебя сам, — сообщает он старшему. — И я сделаю это медленно. Нервный смешок. — Понял. — Тебе больно? — спрашивает Томми через мгновение, заставляя себя расслабить плечи. В темноте едва различимо выражение лица Ранбу, когда он поворачивает к нему голову. — Ты в порядке? — Это не то, о чем я спрашивал. Низкий скептический гул. — Просто синяки. — Хорошо. — Удар. — Идиот. — Ты говоришь как Таббо, — Ранбу обмякает на стуле. — Должно быть, он с ума сходит от беспокойства. Рот Томми под маской опускается, и он колеблется, но… — Эй, Ранбу? — Что? — спрашивает другой, слегка вздрогнув и повернувшись к нему. Томми подтягивает колени к груди и опускает на них подбородок. — …Как думаешь, Уилбур меня простит? Ещё один взрыв, подальше, и Томми понимает, что им нужно уходить, но... — Ты ведь действительно заботишься о нём, не так ли? — Голос Ранбу звучит мягко, с сочувствием, и Томми не знает, что с этим делать. — Он… Уилбур всегда был немного сложным, но он любит тебя, это ясно любому, у кого есть глаза. — Пауза, во время которой Томми почти забывает дышать, а слова проникают в его душу. — А ты… ну, ты. — ... Что это должно означать? — Я просто хочу сказать, что… Не пойми меня неправильно, но вы с Уилбуром нашли друг друга в самые тяжёлые моменты своей жизни, не так ли? Это почти как… как две стороны одной медали. — Ранбу хмурит брови, а Томми поворачивается и смотрит на него. — Мир странное место, не так ли? — Другой смеётся, тихо, и это не похоже на насмешку. — Может быть, вы с Уилбуром должны были встретиться именно тогда? Как будто вы должны были найти друг друга, и теперь вам просто нужно найтись снова. На этот раз без масок. — …Ты немного странный, тебе кто-нибудь говорил об этом? — ворчит Томми, краснея и опуская голову. Что бы Ранбу ни собирался ответить, его прерывает крик из конца коридора. — Эй! Ты там, внизу... Их головы резко повернулись в сторону двух вооружённых силовиков. Томми раздражённо кривит губы. — Правда? — бормочет он, ударяя правым кулаком по левой ладони и хрустя костяшками пальцев, медленно выпрямляясь и нащупывая тени, которые оживляются, толпясь у его ног, как нетерпеливые щенки, дрожа и напрягаясь от возбуждения, чтобы их использовали, когда он со стоном поднимается на ноги. — Вы - оставайтесь внизу. — Не думаю, что смог бы пошевелиться, даже если бы захотел, — слабо признаётся Ранбу. Эрин поднял руку, но Томми, повинуясь какому-то другому инстинкту, выставил вперёд плечи. Вожак стаи, похожий на собаку, медленно вышел из тени и упал на его бок, а за ним последовали и другие. Они тяжело дышали, высунув языки, и кружили вокруг него, оскалив тёмные зубы и облизывая задние лапы. Пандора тянет его к себе, но Томми сопротивляется, и кольцо в ответ жжёт ему грудь. Мы охотимся? Слова, словно призраки, вторгаются в его разум, не совсем человеческие. — "Мы охотимся", — соглашается Томми с рычанием, и они двигаются.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Собаки движутся рядом с ними, ныряя и выскакивая из тени, почти падая друг на друга, переступая нетерпеливыми лапами, которые не издают ни звука при соприкосновении с полом. Теперь взрывы звучат громче, и плечи Томми напряжены, а Ранбу безвольно лежит у него на спине. — Ты уверен, что ничего на нем не видишь? — Снова требует Томми, одной рукой обхватив колено Ранбу, чтобы удержать его на месте, другой уставившись на золотую маску, которую один из призрачных псов украл у силовика гордой гарцующей походкой. — Это просто золотая маска, — повторяет другой, опираясь подбородком на плечо и прищурившись. — ... И нет никакого странного свечения. — Ты видишь странное свечение? — Осторожно спрашивает Ранбу. — ...Я не... пошел ты. Томми посылает собак вперёд и, пробегая мимо них, рассеянно смотрит, как они набрасываются на заключённого и надзирателя в конце коридора. Собаки исчезают в тени всякий раз, когда впереди появляется фонарь, а затем появляются рядом с ним, покусывая друг друга и беззвучно щелкая клыками, когда бегут рядом с ним, как беспорядочная собачья стая. Теперь взрывы звучат громче, и это не имеет смысла, потому что Страж тоже должен быть подвержен воздействию опустошающей силы Пандоры, но... Золотое кольцо, которое он получил от Техно, жжёт кожу, а маска Стража, которая смотрит на него в ответ, светится слабым фиолетовым сиянием, которое было на доспехах Стража. В древние века золото было самым сильным магическим материалом. Оно не было таким прочным, как незерит или даже алмаз, но его магические свойства не имели себе равных. Томми едва не спотыкается от протяжного мрачного рокота Кровавого Бога, яростно моргая и пытаясь уловить присутствие бога, но вместо всепоглощающей боли, которая ассоциировалась у него с этим богом, он чувствует лишь слабое ощущение на грани восприятия. — Значит, я… не… воображаю это? — осторожно предполагает Томми, чтобы снова не разозлить существо. Это побочный эффект, который я не учёл, — смеётся Кровавый Бог, прежде чем снова исчезнуть, оставив после себя что-то, от чего волосы на затылке встают дыбом. У Томми нет времени на раздумья, он засовывает маску в карман и, пригнувшись, выскальзывает за угол как раз в тот момент, когда в коридоре раздаётся взрыв и.. — Я знаю, где Шут! — слова срываются с его губ, сердце бешено колотится, он смотрит на поднятую ладонь, а призрачные собаки останавливаются рядом с ним, вокруг него, врезаясь друг в друга, скользя задними лапами и отчаянно пытаясь остановиться, прежде чем все они растворяются в тенях. В воздухе стоит запах пороха, серый дым клубится у их ног внутри тёмных стен. Золотые доспехи Стража отливают пурпуром, настолько тусклым, что это могло быть игрой света, но явно не было ею. Его грудь вздымается при размеренных вдохах, он втягивает воздух через приоткрытые губы и выдыхает через нос, чтобы успокоиться. — Лета! — Таббо карабкается вперёд, полностью игнорируя Стража, и оказывается рядом с Томми, уже протягивая руку к Ранбу, в то время как Томми медленно ослабляет хватку на более высоком подростке, позволяя ему соскользнуть. Его взгляд не отрывается от тёмного забрала Стража, напряжение заставляет его плечи напрячься, а собаки мечутся в тени, желая вырваться наружу. — Я вижу, ты решил перестать прятаться. — Страж не опускает руку. — Ты плохо следуешь приказам, Красный Хаос. — Я добрался до диспетчерской, разве нет? — Томми скалит зубы под маской. — Не могу не признать, что после всех этих поворотов и изгибов я немного запутался в деталях. — Ты сказал, что знаешь, где Шут? — Это голос Таббо, что-то резкое в том, как он наклоняет голову, поддерживая Ранбу, который прислонился к нему. — Вы двое можете обсудить это между собой позже. Томми пристально смотрит на Стража. — Ну? — он бросает вызов, сердце бешено колотится в груди. Страж медленно опускает ладонь. — Где?

─┉┈◈◉◈┈┉─

Одна из собак взвизгивает и отскакивает назад, когда Страж прижимает ладонь к обсидиану, высекая искры и разрушая его взрывом. Страж без колебаний ныряет внутрь и исчезает в пороховом дыму. — Ты уверен, что он там? — спрашивает Таббо, пиная камень, лежащий на пути. Томми снова взялся за обязанности Ранбу после того, как увидел, как Таббо безуспешно пытается взвалить на спину подростка, который намного выше его. — Я видел Немезиду, — наконец отвечает он после долгой паузы, понизив голос. — И в клетке рядом с ней я увидел золотые перья. И кровь. — Это был не самый лучший ракурс, — выпаливает он, встретившись взглядом с Таббо. — Но это лучшее, чем если бы я вообще ничего не увидел. — Это было бы логично, не так ли? — предлагает Ранбу, прижимаясь к нему, пока Томми осторожно пробирается в дыру. — Что они, э-э, хранили их вместе. — Кто знает, что творится в голове у Шлатта, — говорит Таббо, и в его глазах мелькает что-то тёмное. — У него проблемы с Шутом. — Проблемы, — повторяет Томми, ускоряя шаг, чтобы завернуть за угол вслед за Стражем, не выпуская его из виду, но держась на расстоянии. Он отводит взгляд, когда одинокий Страж, спотыкаясь, выходит на тропу Стража, и трезубец сверкает, прежде чем метнуться вперёд. Сигнал тревоги по-прежнему оглушительно звучит вокруг них, но это почти как фон, что-то отдалённо раздражающее. Он заглушает влажный звук трезубца, разрывающего плоть и кости. — Они работали вместе, — говорит Таббо, пугая Томми, когда тот переводит взгляд на коротышку. — Шут… до того, как он стал Шутом Лас-Невадаса, он был хорошо известен в подземельях ямы, и, ну, ты же был там. Ты видел плакат Шлатта. — Я видел. — Ну, это потому, что он был одним из первых гибридных героев, занявших лидирующую позицию и ставших героем номер один. Но за это пришлось заплатить. — Таббо опускает голову, и костяная маска барана сползает, закрывая его глаза. — Что происходит в Яме, остаётся в Яме. Так оно и есть. И Шлатт был частью этого места. Но он умный ублюдок, как бы мне ни было неприятно это говорить. Он использовал Шута как главную фигуру и оставил его получать негативную реакцию, пока сам с важным видом поднимался по служебной лестнице. Все, что угодно, лишь бы сохранить свое прошлое в чистоте — Он покачал головой. — Шут выкарабкался из этого, оставил свое старое имя позади, но каждый, кто был кем-то в Преисподней, знает правду об этом. О нем. — Хм, — моргает Томми. — Это… чертовски хреново. — С обеих сторон есть плохие люди, — тихо говорит Ранбу, глядя на Таббо. — герои и злодеи… — Люди многое упустят из виду. — Таббо отходит в сторону от трупа силовика, хватая рукой за загривок темную собаку с высунутым языком. — Шут уже много лет пытается найти что-нибудь, что можно было бы использовать на Шлатте, но он все очень тщательно вычистил, чувак. Томми смотрит на спину идущего впереди Стража, нахмурив брови. — А как насчет твоей спальни в башне? — Что? — Таббо смеётся, и его смех похож на испуганный выдох. — Он пожалел ребёнка-сироту, который ничего не знал. Если бы это когда-нибудь всплыло, люди бы ели у него с рук, а я бы снова оказался у него в руках. Люди не услышат того, что им неинтересно, а Шлатт никогда не был так популярен, как сейчас. — Одна из призрачных собак прижимается к его боку, лениво виляя хвостом, и Таббо рассеянно протягивает руку, чтобы погладить её по голове и почесать за ухом. — Я думал, что с Дримом, может быть, всё изменится. Но, конечно, Шлатт просто выжидал. Томми поднимает руку и прижимает ладонь к перу, кольцу и изумруду. Золото почти настолько горячее, что обжигает его кожу. — Как только мы заберём Шута, нам останется только выбраться из Пандоры, и мы сможем… сможем начать что-то делать, — твёрдо и с оптимизмом, которого Томми не разделяет, говорит Таббо. — И Немезида, она одна из немногих, кто может противостоять Шлатту с помощью своей силы. — Таббо поднимает голову. — И ты… ты тоже можешь воспользоваться её силой, верно? — На несколько минут. Таббо наклоняет голову. — Ты уже давно используешь силу, да? — Он жестом подзывает собак. — Некоторые способности даются легче, чем другие, — Томми неловко пожимает плечами. — Я никогда не знал, а сила Немезиды продержалась у меня не больше пяти минут. — А у Дрима? — Не твое дело, — резко говорит ему Томми. — Потому что это твоя главная сила, — хмыкает Таббо. — Понял. — Мне нравятся собаки, — ворчит Ранбу, потирая кончиками пальцев голову одной из них, которая тянется вверх, но спотыкается и исчезает в тени, а через мгновение появляется с другой стороны, припрыгивая. — Тот другой герой использовал их не так. — Может быть, ему нужны были какие-нибудь уроки творчества, — ворчит в ответ Томми. — О да, мы тоже столкнулись с несколькими героями, — кивает Таббо. — Страж позаботился о них. В основном это были низкоранговые. Очень низкоранговые. — Сигнализация уже давно пищит, я удивлён, что она не сработала, — фыркает Томми. — Это странно. — Шлатт трус. Готов поспорить на что угодно, что он держит рядом с собой кого-то из высших чинов, чтобы осуществить свой план. — Взгляд. — Он не хочет рисковать. Он хочет тебя. — Тогда отстой, потому что он не собирается оставлять меня в живых, — раздражённо бормочет Томми, внимательно следя за Стражем. — Нам действительно нужно поторопиться, этот темп меня убивает. — Страж очень дотошен. — Ты так говоришь, — резко огрызается Томми, слишком поздно осознавая, что его тон слишком оборонительный, и он сжимает челюсти, когда Таббо пристально смотрит на него. — Ты... — Ладно. Я в порядке. Чёрт возьми, всё просто замечательно. Даже не начинай, потому что у меня нет времени, чтобы не быть в порядке, ясно? — раздражённо огрызается он. Таббо поднимает руки вверх, и Ранбу крепче обнимает его. У Томми мурашки по коже, внутри него вспыхивает гнев, и он опускает голову, позволяя капюшону сползти ниже и ускоряя шаг. Таббо легко удлиняет шаг, чтобы бежать рядом с ним. — Я рассказывал тебе, как встретил Кровавого Бога? — спрашивает Ранбу после долгой неловкой паузы, пока они проходят мимо ещё четырёх мёртвых Стражей. — ...Не-а. — Лета... — Всё в порядке. — Ранбу машет рукой, наконец-то ослабляя хватку, и Томми резко вдыхает, расширяя грудную клетку, прежде чем выдохнуть, борясь с желанием встряхнуться, как собака. — Он, мм, спас меня. Мои воспоминания… в лучшем случае отрывочны. — Он смущённо усмехается. — Но я был частью этой… программы? — Программа «герой», — говорит Таббо осторожным, но ободряющим голосом, бросая на Томми обжигающий взгляд, который Томми притворяется, что не замечает. — Вот именно, — с облегчением кивает Ранбу. — Предполагалось, что я стану менее гибридом, но, как видишь, что-то пошло не так. Я не знаю, что привело меня туда, где я оказался, когда Кровавый Бог нашёл меня, но, э-э, да. Он нашёл меня, позаботился о том, чтобы за мной кто-то присматривал, и, думаю, я многим ему обязан. Я это хотел сказать? — Герои подвели нас, злодеи взяли нас в плен, — голос Таббо резок и полон мрачной иронии. — Немезида не выпустит нас отсюда ещё месяц, — содрогается Ранбу. — Не говоря уже об Эрис... Томми чуть не сбивается с шага. — Эрис? — выпаливает он, перебивая Таббо. — Какого чёрта Эрис имеет к этому отношение. Тишина, Таббо и Ранбу оба уставились на него. — Что? — Подозрительно спрашивает Таббо. Томми открывает рот. Закрывает его. — Эрис здесь, — наконец говорит он, решив, что, чёрт возьми, Эрет может сам разобраться со своим дерьмом. — Или, по крайней мере, они были здесь, чёрт его знает. Блейд отправил нас обоих сюда, чтобы вытащить вас двоих вместе с Немезидой и Шутом, но Страж разделил нас. — Эрис здесь? — Кричит Ранбу. — Я же сказал тебе, что не знаю, — фыркает Томми. — Насколько я знаю, он мог сбежать. — Ни в коем случае... — Он бы никогда... Голоса Ранбу и Таббо сливаются в один, и Томми закатывает глаза. — Неважно, — перебивает он. — В любом случае, это всё, что я знаю. Страж ломает шею силовику, повернув ладони, и отбрасывает его в сторону с глухим звуком. Томми выпрямляется, нетерпеливо отталкивая Ранбу от себя и от Таббо, который пригибается, чтобы Ранбу мог упасть на него. — Это что... — Камера Немезиды, — говорит Стража, взглянув на неё. — Камера Шута впереди. — Правильно. — Где она находилась? — спросил Страж. Томми моргает. — Задний угол. — Он щурится. — Почему, они всё равно закрыты? — Более поздние дополнения, — коротко отвечает Страж. — Моя система ещё не была подключена к ним, когда я уходил. Внезапно его рука выбрасывается вперёд с лязгом металла о камень, преграждая Ранбу и Таббо путь к двери. Томми напрягается, едва заметно вздрагивает. — Что... — В воздухе что-то есть, — медленно произносит Страж. — Оно сконцентрировано вокруг двери. — Какая-то функция безопасности? — "Интересно," — думает Томми, делая шаг ближе к злодею, затем еще один, останавливаясь рядом с ним, уставившись на тонкий слой синей пыли, скопившейся по краям двери. — Похоже, на работу 404-го, — безучастно сообщает он, потому что- Какого хрена Джорджу понадобилось быть здесь? Страж резко отступает назад, увлекая за собой Ранбу и Таббо, а Томми моргает и поворачивает голову, чтобы посмотреть на них с безопасного расстояния. Злодей в золотых доспехах вытягивает руку, чтобы удержать обоих подростков на месте. — Ты будешь разбираться с Немезидой. Лета и Судья пойдут со мной к Шуту. — Я могу остаться с ним, — как ни странно говорит Ранбу, и Томми смотрит на высокого подростка, который выглядит совершенно измотанным. Одной рукой он крепко держится за плечо Таббо, чтобы не упасть. — Я имею в виду, что мы должны разделиться на пары и… — Ты едва стоишь на ногах, — перебивает его Страж. — Ты останешься рядом с Судьёй. — Но... — Я достану Немезиду, — грубо перебивает его Томми. — Страж прав. Моя маска специально разработана для защиты от снотворного порошка 404-го. — Он постукивает по ней пальцем. — Ты упадёшь как подкошенный. — Он смотрит на тёмный визор. — Но тебе придётся открыть его для меня, здоровяк. Вместо того чтобы сделать шаг вперёд, Страж тянется к поясу, достаёт маленький мешочек и бросает его. — Это создаст небольшую контролируемую звуковую волну. Этого должно быть более чем достаточно, чтобы открыть дверь. Томми переворачивает мешочек вверх дном и вытряхивает из него маленький электронный прибор, на первый взгляд довольно безобидный, с одной кнопкой сбоку. В маленьком пластиковом пакетике есть немного глины, чтобы закрепить его. — Хорошо, — говорит он. — Понял. — Позаботься о ней ради нас. — Таббо медлит, прикрывая рот тканью рубашки. — Она много значит для нас. — Она моя семья, — говорит Ранбу, не сводя глаз с двери и напрягая плечи, чтобы не сдвинуться с места. Томми кривит губы, прежде чем решительно кивнуть. — Оставь её мне. Карие глаза Таббо изучают его, прежде чем он отвечает тем же. А затем он поворачивается, обнимая Ранбу за талию, когда Страж делает поворот с трезубцем в руке. Томми наблюдает, как они идут по коридору, быстро исчезая в темноте под тусклым светом лампы. Последняя оставшаяся собака выныривает из тени, прижимается к его боку, смотрит на него дымчатыми серыми глазами и осторожно виляет хвостом. — Я в порядке. — Он гладит её по голове. — Знаешь, ты немного похожа на Фрэн, — тихо говорит он ей. — Ты побудешь со мной ещё немного? Она высовывает язык, издавая беззвучный лай, и он почесывает ее за ухом. — Если бы у меня была собственная сила, я бы не возражал против чего-то вроде тебя, — говорит он ей, устало ухмыляясь под маской. — Давай покончим с этим, а потом… а потом мы покинем это место навсегда, да? Её хвост начинает вилять, круп трясётся от напряжения, и его сердце болит из-за белой собаки, которая осыпала его лицо собачьими поцелуями. — Хорошая девочка, — бормочет он, сглатывая комок в горле. — Подожди там, хорошо? Она лает, ныряет в тень и появляется в нескольких шагах от того места, где садится. Томми вытаскивает глину из пластика и, присев на корточки, прижимает её большими пальцами, прежде чем закрепить устройство сверху. Он нажимает на кнопку, отскакивая назад, и раздается низкое жужжание, а затем щелчок. Секунду спустя воздух сотрясается от силы взрыва. Его сердце бешено колотится в груди, когда он прижимает ладонь к двери и с металлическим скрипом толкает её, заглядывая в тёмную комнату и... Немезида по-прежнему сидит там, где Томми видел её в камере, и облегчения, которое он испытывает, почти достаточно, чтобы он упал на месте. Последняя призрачная собака появляется рядом с ней и с любопытством тычется носом в её щёку, пока Томми осторожно делает шаг вперёд, оглядывая унылое пространство, скользя взглядом по засохшей крови на земле и осторожно приближаясь к злодейке, которая сидит, свернувшись калачиком, прижав подбородок к груди. Он наклоняется, осторожно отодвигая собачью морду в сторону плечом, и чувствует, как она ложится ему на плечо. — Дурак, — бормочет он, слегка фыркнув, и осторожно поворачивает её голову в сторону, прижимая два пальца к её пульсу и… — Жива! — кричит он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Определённо, это дело рук Гоги, — выдыхает он, смахивая голубую пыль с её носа и растирая её между пальцами. — Он был здесь не меньше часа назад. Он смотрит на неё мгновение, прежде чем вытереть о штаны. Безжизненные пряди волос свисают с капюшона над чешуйчатой маской, глаза закрыты, дыхание медленное, он крепко спит. Он закрывает глаза, делая судорожный вдох, чтобы собраться с мыслями, и быстро проводит костяшками пальцев по воспалённым глазам, потому что… Она жива. Спящая, но живая. Ей тоже больно, но он может только надеяться, что всё не так плохо, особенно если прошло больше часа с тех пор, как Джордж по какой-то причине оказался в камере. — Я понесу тебя на спине, и ты не убьёшь меня, когда проснёшься, — говорит ей Томми, осторожно перекидывая её руку через своё плечо. — Нам предстоит долгий путь, прежде чем мы покинем Пандору, но чуть ниже есть холодное море, которое смоет этот порошок, и ты будешь как новенькая. Она обмякла, но ему удаётся поднять её, слишком легко по сравнению с весом Ранбу, и он чуть не падает, но успевает выпрямиться и удивлённо моргает. Тёплое дыхание щекочет ему спину под толстовкой, прежде чем он поправляет её, чтобы она положила голову ему на плечо, слегка шурша тканью. Собака скачет вокруг них обоих, виляя хвостом со скоростью сто миль в минуту. — Я знаю, девочка, — смеётся он, тихо поскуливая. — Я тоже рад. На вкус это как надежда, какой бы странной она ни была. — Ну же, давай найдём Шута, — бормочет он собаке, которая высовывает язык и трётся о его бок, проходя мимо, указывая путь. Сирена всё ещё вопит вокруг них, и он прикусывает щёку изнутри, оглядывая тихий коридор. Волосы на затылке встают дыбом, странное чувство пронзает его, и он замедляет шаг, останавливаясь рядом с собакой перед открытой дверью. Шерсть вздымается вдоль ее спины, как рябь призрачной тьмы. Смотритель сидит на корточках в центре камеры, спиной к нему, и Томми бросает взгляд на Таббо, который вытянул руку перед Ранбу, и баранья голова полностью скрывает выражение его лица. Шута нигде не видно, и Томми облизывает губы, медленно делая шаг вперёд и останавливаясь в дверном проёме. — У меня Немезида. — Его голос звучит отстранённо, он смотрит на Стража. Ранбу поворачивает к нему голову, и сердце Томми замирает при виде его широко раскрытых глаз с узкими зрачками, похожими на булавочные головки, и прижатых назад ушей. Страж выпрямляется, шурша доспехами, и медленно поворачивается, зажав в пальцах окровавленное перо. Ещё больше мусора валяется на земле среди засохшей крови и брошенных цепей. И Страж стоит посреди всего этого в своих золотых доспехах. Тошнота подступает к горлу, стены мелькают то обсидиановыми, то тёмными, как те, что окружали его две недели, пока он был пленником в его руках, умоляя, прося… Это леденящий душу страх, который пробирает его до костей, что-то первобытное, что сковывает его мышцы и сжимает горло, как грубая ладонь. — Красный… — Ранбу или Таббо, Томми не может понять, кто из них, инстинкты кричат ему, что это не пойманная добыча и не хищник, и он шатается. Томми смотрит в тёмный визор, едва различая слова из-за гула в голове, из-за страха, который сковывает его, из-за учащённого дыхания, коротких судорожных вдохов, которые едва наполняют его лёгкие, из-за головокружительного ужаса от неудачного исхода. Потому что Шута там нет. Шута там нет. — У меня есть Немезида, — оцепенело повторяет он с каким-то отчаянием, от которого у него перехватывает дыхание. — Немезида она.... она в порядке и… Страж подходит к нему, возвышаясь золотой фигурой с трезубцем в руке и… — Ты солгал мне. — В этих словах есть что-то холодное и отстранённое. — Это всё, на что ты способен, Красный Хаос? Маслянисто-жёлтое перо падает на землю, неуклюже кружась в воздухе под тяжестью засохшей крови, и... Ботинок врезается ему в грудь быстрее, чем его охваченный паникой разум успевает осознать это. Зубы стучат друг о друга, когда он отчаянно разворачивается на пятке, чтобы принять на себя основной удар, направленный в плечо, и ударяется головой о стену, из-за чего перед глазами мелькают чёрные точки. — Немезида! — это голос Ранбу, наполненный паникой, когда Томми неуклюже хватает её за ноги. Береги ее, береги ее- Это инстинкты, выработанные за годы жизни в качестве героя, что-то, что имеет смысл в этом хаосе шума и звуков, в этих чужеродных инстинктах, царапающих кожу, шипящих и отчаянно хлопающих крыльями, которые хотят улететь. — Страж! — голос Таббо раздается в напряжённой тишине, он вздрагивает, прижимая уши к голове. — Шут был здесь! Он не лгал… — Он герой, Судья. Всё, что они делают это лгут, манипулируют правдой ради собственной выгоды, притворяясь образцом нравственности. Рука Стража вытягивается, и Томми не успевает отступить, чувствуя, как она обвивается вокруг его горла и поднимает его в воздух. Он вцепляется пальцами в металлическую перчатку, его зрачки превращаются в маленькие точки на фоне голубого, а Немезида падает на землю. — Я не плохой парень. А хорошим парням... приходится усерднее работать, чтобы быть хорошими. — Забрало отодвигается, открывая золотую радужку на чёрном фоне. — Разве не так, Красный Хаос? Это Сэм. Это Сэм, и разум Томми кричит, когда его резко отпускает, едва не сбивая с ног. Он не может вымолвить ни слова, пока трезубец вращается в воздухе, глядя в эти глаза, которые были такими тёплыми, с морщинками в уголках, когда он вошёл в маленькое кафе и… Призрачная собака, похожая на Фрэн, отлетела в сторону с беззвучным визгом, проскользила по земле, врезалась в стену, исчезла и... — Прекрати, Сэм, это не ты! — Таббо делает выпад вперёд, но Сэм, не глядя, выбивает у него из-под ног опору концом трезубца, приставляя к его груди ладонь, которая сверкает и шипит в предупреждении. — Ты… я знаю, что ты всё ещё там, Сэм, — отчаянно выдавливает Таббо, подняв ладони. — Это не ты, и ты это знаешь! Это говорит Страж… — В этой тюрьме я говорю всё, что захочу, — обрывает его Сэм, и в его движениях появляется что-то опасное. — Я тот, кто отдаёт приказы внутри стен, которые сам же и создал. Не ты. И уж точно не какие-то герои! Трезубец взмывает в воздух, и на мгновение Томми снова становится четырнадцатилетним. Мир вокруг него замедляется, и он наклоняется, чтобы прикрыть Немезиду, насколько это возможно, и… В воздухе громко звенит металл, разрывающий плоть, его дыхание прерывистое и паническое, но... Там нет боли. Там нет боли и- У Томми звенит в ушах, когда он медленно поворачивает голову и замирает, глядя в зелёные и красные глаза, которые смотрят на него с удивлением, а затем искажаются в нечто непонятное, медленно опускаясь, и… Три золотых точки торчат наружу, красное-красное-красное пятно расползается по белой ткани, как жуткая картина ужаса. — Бу? — голос Таббо дрожит. Ранбу задыхается, тёмная кровь вытекает из-под края его маски, стекая по горлу ручейками, а сердце Томми тяжело и влажно колотится в груди. Ранбу протягивает руку, чтобы коснуться щеки Томми, и… В этих глазах есть что-то обнажённое и испуганное, слова превращаются в бульканье, он задыхается и тонет в собственной крови. Трезубец выдергивают назад, вырывая из обмякшего тела, которое складывается пополам, как марионетка, у которой перерезали нити. Таббо, чьи колени подогнулись под тяжестью, подхватывает Ранбу, чья голова падает ему на колени, и срывает с него череп барана, обнажая мальчика. — Бу? Ранбу нет-нет-нет-нет-останься со мной- — руки прижимаются к промокшей рубашке, кровь стекает на пол, образуя лужу под ними обоими, а Таббо давится рыданиями, дрожащими руками отчаянно пытаясь снять маску с лица Ранбу, которая падает на землю, а руки обрамляют чёрные и белые щёки. — Ты идиот-ты зачем это сделал!? Ты клялся-ты обещал- вместе до конца- Мир сжимается, как лопнувшая резинка, и Томми вскидывает голову, встречаясь взглядом с золотистыми глазами Сэма. С зубцов золотого трезубца капает кровь. — Что ты наделал? — задыхается Томми, дрожа всем телом. — Ты убил его- — Это не моя вина, Красный Хаос. Золото, золото, золото горит в его глазах, безжалостное и неумолимое, когда злодей направляет на него трезубец. — Это ты сделал.