Внутренняя буря.

Кэролайн очнулась, как будто просыпалась от долгого кошмара, но всё вокруг было настолько реальным, что невозможно было отвернуться. Она сидела на полу в комнате, посреди разбросанных обломков мебели, её дыхание было тяжёлым, а голова кружилась. Руки тряслись. Что это было? Она с трудом встала, поддерживая себя на стене. В голове звенело, как после сильного удара. В груди — пустота. Что-то внутри неё кипело и клокотало. Этот голос он не исчезал. Он говорил в её сознании с какой-то древней настойчивостью, будто забирал всё, что было ей известно. — Кто ты?! — прошипела она, сжимая виски. Но вместо ответа она услышала своё собственное имя. Кэролайн. Память порывами возвращала образ — неясный, размытый — маленькая девочка, светлые волосы и тихий смех. Неужели это было её? Неужели она когда-то была такой? Но теперь эти воспоминания… как сломанный механизм. Она встала, не замечая, как её ноги скользят по земле. За дверью кто-то стукнул, и Кэролайн резко развернулась, готовая обороняться, как зверь. — Кэролайн. — Это был голос Клауса. Клаус стоял в коридоре, как будто знал, что она выйдет — и не ошибся. Он почувствовал её волнение, её силу, как тёмная энергия, снова накопившаяся в её теле. Эта ярость была в ней ещё с тех самых первых дней, когда она отказалась от человечности. Но теперь что-то другое — не просто безжалостность, но что-то связанное с ней. Его глаза сжались. — Кэролайн, — он не мог не заметить, как она выглядит. Это было не просто пустое тело, стремящееся к разрушению. В её взгляде была та самая, забытая, живущая сила, которую он знал. Человечность ещё не ушла — она была в ней, но потерялась. Кэролайн снова стояла на коленях. Руки сжаты в кулаки, как будто она пыталась сдержать боль, которую невозможно было избежать. Она закрыла глаза, её грудь поднималась и опускалась с каждым тяжёлым вдохом. Как будто с каждым вдохом её тело становилось легче, а с каждым выдохом — темнее. Она чувствовала его — его присутствие. Клаус был рядом, скрытый в темноте, не нарушая её пространства, но всё равно рядом. Он чувствовал, как её душа начинает сдаваться. И, несмотря на всё его нежелание что-то менять в ней, он не мог избавиться от ощущения, что теперь она изменена навсегда. — Ты здесь, — сказала она, не открывая глаз. Голос был низким и вязким, полным холодного раздражения, но в нём проскальзывало и нечто другое. Что-то очень слабое. Очень человеческое. Клаус знал, что что-то внутри неё менялось, но сейчас его не волновало это «нечто». В его глазах была лишь настороженность — и понимание того, что ей теперь предстоит сделать выбор. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — Клаус подошёл ближе, но не тронул её. Он стоял, наблюдая, как её тело едва ли сдерживает злость. — Ты пришёл, чтобы надавать мне очередной урок? Прочитать мораль? — Кэролайн рассмеялась, но в её смехе было столько пустоты, что этот звук скорее был сигналом тревоги, чем удовольствием. Он шагнул ещё ближе, но всё ещё не прикасался. — Нет, Кэролайн, — его голос был мягким, но не менее опасным. — Я пришёл, чтобы напомнить тебе, кто ты есть. Она резко подняла голову, её глаза теперь были ярко-золотыми, отражая свет от свечей, которые горели в углах. Она никогда не была такой — даже когда не испытывала человечности. — Не говори мне, кто я! — она вскочила, её движения были быстрыми и резкими, как у диких животных, готовых к атаке. — Ты не знаешь, кем я стала. Ты вообще ничего не понимаешь! Но Клаус лишь смотрел на неё с уважением и небезопасным интересом. Его тёмные глаза не сводились с её. И в этот момент он, как и она, пытался понять. — Ты пытаешься бороться, — сказал он, — но ты уже давно приняла этот путь. Ты уже выбрала. Ты знаешь, как сдерживать все те эмоции, которые раньше были постоянными в твоей жизни. Кэролайн замерла на месте. Да, она ощущала, как она разрывается между двумя мирами. Её прежняя жизнь — и жизнь, которую она сейчас выбрала. Тёмная, бессердечная, но её. — Я сама себя изменила, потому что хотела, — её слова были больше шепотом. — И ты хочешь, чтобы я снова была такой, как раньше? Слабой? Человечной? Ты и сам ведь не веришь в это. Так почему ты продолжаешь мне это говорить? Он молчал, его взгляд становился всё более тяжёлым. И не из-за чувства вины. Нет, он не хотел её жалеть. Но запах крови, её тьма, её силы... всё это напоминало ему, что она может быть чем-то большим, чем просто диким оружием. — Я не хочу, чтобы ты была такой. Я хочу, чтобы ты выбрала. Но в этом выборе нет ни слабости, ни силы. Есть только — ты. Она закусила губу. Её мысли метались. Слишком много тёмных углов в её душе. И в каждом из них — его отражение. Его присутствие. Её тёмные мысли как его игра. Но теперь она не знала, что с этим делать. — Ты не понимаешь, — её голос был низким и едва слышным. — Я не могу быть нормальной. Я не могу вернуть себе то, что потеряла. Я больше не могу и не хочу включать свою человечность. Клаус шагнул к ней, но не хватал её. Вместо этого, он остановился рядом и сказал, на этот раз его голос был более мягким, чем она ожидала. — Ты не обязана возвращать то, что было. Ты должна научиться быть собой. Без сожалений. Её взгляд был скептическим, но в глубине её глаз мелькало нечто большее, чем просто сопротивление. Надежда.

***

Кэролайн стояла перед разбитым зеркалом в доме Клауса. На стекле — едва различимые пятна засохшей крови. Её собственная. Или чья-то ещё — она уже не пыталась запомнить. Грудь тяжело вздымалась, пальцы дрожали. Сжимая их до хруста, она старалась выбить из себя всё. Сомнение. Тёплые образы. Его взгляд. Его слова. Ту тень… надежды, что он посеял в ней. — Это не я, — прошептала она сквозь зубы, глядя в своё отражение. — Это слабость. Это ложь. Это… не я. Она закрыла глаза — и в этот же миг резко развернулась, сбивая стеклянный кувшин со стола. Он разлетелся, как её самообладание. Она зашипела и схватилась за голову, как будто могла вырвать из неё эти мысли. Все попытки снова погрузиться в безразличие оборачивались провалами. Она кормилась, но не чувствовала привычной пустоты. Она убивала, но внутри вместо холода вспыхивало раздражение. Даже вина. — Проклятье, — выдохнула Кэролайн, ударяя кулаком по стене. Она вышла ночью на улицу — охотиться. Найти кого-то. Сделать что-то. Очиститься. И всё равно когда она вонзала клыки в горло, то больше не чувствовала облегчения. Только глухое эхо того, что должно было приносить удовольствие. Позже, в той же ночи, она стояла на балконе, покрытая пятнами крови, волосы спутаны, руки дрожат. Клаус молча вышел к ней, не приближаясь, как будто не хотел ломать момент. — Это снова не помогло, — она заговорила первой, не оборачиваясь. — Я видела ребёнка. Он смотрел, как я это делаю. Я слышала, как он плакал. А ведь я вырвала его отца на его глазах. Клаус напрягся. — Но ведь ты этого не остановила, — тихо сказал он. — Нет, — она обернулась, и в её глазах блестели яркие, почти человеческие слёзы. — Но я почувствовала, что должна была. Это было худшее. Даже в самом жестоком безумии, в самой глубокой тьме, внутри неё шевелилось нечто, что не хотело молчать. Сердце. Память. Или… любовь? — Я хочу вернуть себе пустоту, — прошипела она, подойдя ближе к нему. — Я хочу стереть из себя всё, что ты мне дал. Всё, что я чувствую. Я хочу снова быть монстром, Клаус. Таким, каким ты меня сделал. Он посмотрел на неё долго. Внимательно. Молчание между ними было острым, как нож. — Может, ты была монстром… но я никогда не делал тебя этой. Ты сама выбрала, кем быть. И именно поэтому ты сейчас стоишь здесь — и всё ещё борешься. Кэролайн ударила его в грудь, отчаянно, с ненавистью, которую не могла направить ни на кого, кроме самой себя. Он не отступил. Просто стоял и позволял ей. — Уйди, — прошептала она, — пока я не сорвалась окончательно. Клаус кивнул. И ушёл. Но только физически. В её голове, в её душе — он остался. Как трещина. Как заноза. Как единственное, что всё ещё держало её от падения в настоящую тьму. Дом был пуст. Слишком тихий даже для Кэролайн, которая жила в этом молчании последние недели, будто оно было продолжением её бесчеловечного состояния. Сквозь тонкую щель в двери задувал ветер, принося запах лаванды и крови. Она стояла у окна, закутавшись в тень, когда почувствовала дрожь — не телом, а чем-то другим. Инстинкт. Магия. Память. — Кэр, — голос за её спиной был настолько мягким, что его можно было принять за сон. Кэролайн резко обернулась. И замерла. В дверях стояла Оливия. Та самая. Светлая, почти прозрачная, будто её присутствие несло за собой утешение, которого Кэролайн сейчас не могла и не хотела принимать. Её золотистые волосы были распущены, глаза — полны тепла и боли. — Ты не можешь быть здесь, — прошипела Кэролайн. — Я не зову призраков. — Я не призрак, — Оливия шагнула ближе. — И ты не одна. — А должна бы быть, — её губы скривились. — Ты пришла прочитать мне проповедь? Напомнить о морали, которую я выбросила на костёр? — Я пришла напомнить, что ты живая, — сказала Оливия тихо. — И что ты была не одна, даже когда решила выжечь в себе всё, что делало тебя человеком. — А ещё ты пришла, потому что Лиам всегда за тебя волнуется, — раздался второй голос с лестницы. Белла. Холодная, как лёд. Чёрные волосы собраны в хвост. Её взгляд — как клинок. В руках — бокал с кровью, и на губах — насмешка. — Привет, Кэр. Скучала? — язвительно бросила она, заходя внутрь. Кэролайн стиснула челюсть. Теперь обе. Свет и тьма. И обе — её семья. — Если вы пришли попытаться «вернуть меня», не тратьте время. Моё сердце — гнилое. Или его вообще нет. — Ты просто прячешься, — сказала Оливия. — Но я знаю, что внутри ты всё ещё слышишь. Пусть голос почти исчез, он есть. — Ты слаба, Лив, — отрезала Белла. — Ты всегда надеялась на лучшее, но посмотри вокруг — ты живёшь среди монстров и думаешь, что ласка и доброта что-то изменят? Кэролайн прошла мимо обеих, направляясь к двери. Но Лиам уже стоял там. — Кэр, — его голос был тихим, но твёрдым. — Мы не собираемся сражаться с тобой. Мы просто не хотим потерять тебя. Не снова. Она застыла. Оливия шагнула ближе. Её ладонь легла на плечо сестры — тёплая, реальная. — Пусть ты погасила свет, но ты не смогла его разрушить. Он всё ещё горит, Кэр. И пока он есть — ты можешь выбрать. Кэролайн вздрогнула. Всего на долю секунды. Но это было движение. А это значит — лед тронулся.

***

— Улыбнись, Кэр, — прошипела Белла, бросая на пол ещё одну истекающую кровью жертву. — Это ведь ты. Не та, которой хочет видеть тебя Оливия, а настоящая. Голодная. Сильная. Свободная. Кэролайн стояла в переулке, туфли в крови, волосы в беспорядке. Жертва у её ног хрипела. Сердце всё ещё билось — не её, а чужое, слишком громко. — Я не чувствую удовольствия, — процедила она, вглядываясь в алую жижу на своих пальцах. — Потому что ты себе не разрешаешь. Ты слишком долго была игрушкой морали. Оливия вбила в тебя чувство вины, как серебряный нож. Но ты — такая, как я. Иначе бы не осталась. Белла подошла ближе, положив руку на её плечо. — Вспомни, каково это — не сдерживаться. Вспомни, как мы убивали тех охотников в Тоскане. Как ты смеялась, когда один из них просил пощады. Это — чистая ты. Кэролайн закусила губу. Образ мелькнул в голове. Крик. Вкус. Мощь. Было ли в этом что-то настоящее? Или это всё — маска, чтобы не чувствовать? Она шагнула к новой жертве, пригнувшись. Мужчина был ещё жив. Молодой. Пах страхом и сожалением. — Не бойся, — прошептала она. — Я делаю это, чтобы не чувствовать… И застыла. Пальцы дрожали. — Чёрт, — выдохнула она. — Я не хочу этого. Белла отшатнулась, как будто ей дали пощёчину. — Нет. Нет, Кэр. Не вздумай сейчас жалеть. Не вздумай снова ломаться. — Я не ломаюсь, — сказала Кэролайн медленно, вставая. — Я пытаюсь понять, что, чёрт возьми, всё ещё шевелится внутри меня. Почему я вижу глаза Оливии, когда пью. Почему слышу Лиама, когда бью. И почему, когда я делаю то, что раньше приносило удовольствие… теперь у меня мерзнет кожа. Белла скривилась. — Значит, ты выбрала их? Свет. Слёзы. Носить ребёнка на руках и делать вид, что всё не случилось? Кэролайн резко повернулась к ней, глаза загорелись. — Нет. Я просто ещё не выбрала тебя. И, может быть, это хорошо. На мгновение между ними повисла тишина. Кэролайн развернулась и ушла, оставляя Беллу стоять среди тел, в одиночестве. Но в её глазах теперь тоже что-то треснуло.

***

Оливия вошла в особняк без стука. Запах крови был повсюду — тёплый, приторный, липкий. Она сжала кулаки, проходя мимо гостиной, где в кресле, перекинув ногу за ногу, сидела Белла. — Ну, наконец-то. Я уж подумала, ты снова в монастырь подалась, — язвительно бросила Белла, не оборачиваясь. Оливия подошла ближе и остановилась, глядя на разбросанные по полу окровавленные рубашки и порванную цепочку — личные вещи тех, кого Белла явно не пожалела. — Где она? — Кто? Наша бродячая мораль в кризисе? — Белла усмехнулась. — Наверху. Думает. Или делает вид, что думает. — Ты снова потащила её на охоту, — сказала Оливия, и голос её дрогнул. — Ты знаешь, что с ней сейчас. Она трещит по швам, Белла. А ты... — Я помогаю ей не сдохнуть, — перебила Белла резко, вставая. — Ты не понимаешь, Лив. Она — как стекло: если не обернешь в что-то твердое, разобьется. Сопли и объятия — не лечат таких, как мы. Она должна вспомнить, кто она. Оливия подошла почти вплотную. — Она должна вспомнить, что может быть сильной и чувствующей. А не чудовищем на поводке. Или ты просто хочешь, чтобы рядом была ещё одна ты? Секунда — и Белла уже у неё за спиной, рука сдавливает горло, глаза вспыхивают яростью. — Не вздумай сравнивать меня с этим жалким светом, которым ты пыжишься светить. Я даю ей свободу. Ты — цепи. — Цепи? — прохрипела Оливия, медленно вырываясь. — А ты даёшь ей только одиночество. И оно уже грызёт её изнутри, ты просто не хочешь это видеть. Стук шагов сверху. Обе обернулись. Кэролайн спустилась по лестнице. На лице — холодная маска. В глазах — неуверенность, тонкая, почти незаметная… но она была. — Вы орёте, как дети, — бросила она, но голос дрожал. — Меня нет ни у одной из вас. Не пытайтесь забрать меня на свою сторону. Белла шагнула вперёд: — Тогда выбери свою. — Я пытаюсь, — прошептала Кэролайн. — Чёрт, я… пытаюсь. Слово сорвалось с губ, как капля крови на чистую ткань. Она резко развернулась и вышла из дома — в ночь, под дождь, словно от себя самой. И впервые за всё это время — не исчезла, а просто… остановилась под фонарем. Стояла. Молча. Живая. И с каждой каплей дождя на коже что-то в ней менялось.

***

Ночь опустилась на город, укрывая улицы мягким покровом тьмы. Кэролайн стояла на крыше старого здания, глядя на мерцающие огни внизу. Ветер трепал её волосы, принося с собой запах дождя и асфальта. Внутри неё царила пустота, но в этой пустоте начали появляться трещины. Мысли, чувства, воспоминания — всё, что она пыталась заглушить, медленно пробивалось наружу. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на тишине, но вместо этого услышала голос Оливии, мягкий и заботливый: "Ты не одна, Кар. Мы здесь для тебя." Кэролайн сжала кулаки, стараясь вытеснить эти слова из сознания. Она не хотела чувствовать. Не хотела вспоминать. Но воспоминания нахлынули волной: смех Лиама, строгий взгляд Беллы, тёплые объятия Оливии. Слёзы навернулись на глаза, и она с силой ударила по перилам крыши, пытаясь вернуть себе прежнюю бесчувственность. — Я не хочу этого, — прошептала она. — Я не хочу чувствовать. Но внутри неё что-то изменилось. Тишина больше не была утешительной. Она стала гнетущей. Кэролайн опустилась на колени, обхватив голову руками. Она не знала, что делать дальше. В этот момент она поняла: отключить человечность было легко. Вернуться — гораздо сложнее.

***

Мистик Фоллс пах воспоминаниями. Старой древесиной, пролитым спиртом и чем-то ещё — почти потерянным. Кэролайн остановилась на границе города, на мгновение закрыв глаза. Здесь она когда-то была живой. Сейчас — просто существовала. В «Мистик Грилле» было шумно. Смех, музыка, пара пьяных студентов. Она шагнула внутрь, будто врезаясь в прошлое. И вот он — Энзо. Прислонившись к стойке, бокал в руке, вечная ухмылка на губах. — Должен сказать, Форбс, — он не обернулся, но знал, что она здесь. — Ты всегда являешься, когда начинается веселье. Или когда заскучаешь от собственного холода? Она подошла ближе, почти касаясь его плеча. — А ты всегда готов заменить огонь. Вдруг замерзну. Он обернулся, взглянув на неё внимательнее. — Ты все также без человечности. Она кивнула, словно это — просто факт. — Я пришла за тем, что хочу. И ты, Энзо, когда-то был очень полезен. Он усмехнулся, поднимая бровь. — Секс по расписанию с эмоционально мёртвой Кэролайн? Очаровательно. Она медленно провела пальцем по его плечу, потом — по груди, ближе к шее. — Или ты откажешься? Побоишься, что растоплю тебя? — Я боюсь, что ты ничего не почувствуешь, — сказал он резко. — А я — слишком живой, чтобы быть твоей очередной игрой. Молчание. Она отвела взгляд. — Может, я не хочу чувствовать. Но мне нужно напомнить, что я не сломана. Что ещё могу брать, когда захочу. Энзо медленно выдохнул, глядя на неё. Глаза его смягчились, но он не тронулся с места. — Ты можешь взять меня, Кэролайн. Но это не сделает тебя целой. Не вернёт покой. И не убьёт того, что уже начал рваться наружу. Она вздрогнула. Не от слов — от правды в них. — Тогда, может, я просто хочу забыться. Хотя бы на ночь. Молчание. Он кивнул едва заметно. — Тогда не притворяйся, что тебе всё равно. Даже если вся ты — ледяная. И он встал, уходя первым, оставляя выбор — за ней. Дверь захлопнулась за Энзо с тяжёлым щелчком. Он ушёл, но не закрыл её. Кэролайн стояла перед ней, замершая. Прежде она бы вернулась домой. Приняла укол гордости. Закрылась. Но не сейчас.

***

Она толкнула дверь и вошла. Комната была тёмной, пахло виски, кожей и дождём. Энзо стоял у окна, обернувшись лишь на звук её шагов. На его лице не было ни ухмылки, ни удовлетворения — только усталость. — Я не просил, — тихо сказал он. — Я просто дал выбор. — А я пришла, — ответила Кэролайн. — Не из-за тебя. Из-за себя. — Я знаю. Она подошла ближе, руки дрожали. Она ненавидела это — даже без человечности.  Слабость тела, трепет желания, ту зыбкую грань, когда всё снова начинало болеть, даже если мозг ещё отрицает. Он стоял, не двигаясь. Ждал. Она дотронулась до его груди. Он не отпрянул. — Я не хочу ласки, — прошептала она. — Не жди нежности. — Тогда дай мне просто быть рядом. Без спектакля. Она села ему на колени, обвила руками за шею. Он не оттолкнул. Даже не дёрнулся. Его пальцы вцепились в её талию — сдержанно, будто от этого зависела её жизнь. — Скажи, — прошептала она, проводя губами по его щеке. — Притворись, что ты нужен мне. Что я не думаю о нём. — Я не твой Клаус, — произнёс он хрипло. — Я знаю. Вот почему ты безопасен. Она резко поцеловала его, жёстко, с нажимом, будто пыталась стереть из себя остатки чувств. Он ответил, осторожно — в этом касании было больше человечности, чем она хотела. Но уже не могла остановить себя. Он не позволял себе разорваться, но внутри всё трещало. Он знал: она не его. Он — всего лишь её способ заглушить вой. Они упали на твердый диван. Всё было жадным, резким. Без намёка на романтику. Только руки, пальцы, зубы, дыхание. Кэролайн была холодной — не телом, а душой. Он — горячий внутри, но замёрзший снаружи. Она шептала ему: — Сделай так, чтобы я забыла. Хоть на миг. Я не хочу чувствовать. И он делал. Без упрёков. Без ожиданий. Без признаний. Только ради неё. Ради того, чтобы ей стало легче. Хотя бы на одну ночь. Когда всё закончилось, она лежала рядом, отвернувшись. Он смотрел в потолок, ощущая её спину своим плечом. — Спасибо, — сказала она глухо. — Ты умеешь делать вид, будто всё неважно. Он хотел сказать: Ты важна. Он хотел сказать: Я влюблён в тебя, чёрт возьми. Но он лишь ответил: — Что ж… я мастер притворства. Она хотела, чтобы он ушёл. Чтобы исчез. Но молчала. Потому что впервые за долгое время — внутри было не пусто. А страшно.

***

Пыльная дорога вела на юг. Кэролайн вела машину быстро, с включённой на полную громкость музыкой, стараясь заглушить мысли. Она была зла. Не на Энзо. Не на себя. На то, что что-то внутри неё продолжало чувствовать. Этого не должно быть. Каждая клетка в ней кричала: «Ты отключена. Ты холодна. Ты свободна». Но всё это — ложь. Когда на дороге появился силуэт, она не сразу затормозила. Только тогда, когда узнала шаг. Хейли. Кэролайн резко свернула в сторону, подняв тучу пыли, и остановилась почти впритык. — Какая встреча, — усмехнулась она, вылезая из машины. — Волчица всё ещё бродит по югу? Хейли не сдвинулась с места. Её взгляд был жёстким, губы сжаты. — Я могла бы спросить то же самое. Ты выглядишь не лучшим образом. — О, поверь, это мой лучший образ, — сказала Кэролайн, подходя ближе. Взгляд её был стальным. — Как Элайджа? Всё ещё скучает по тебе? Хейли сжала челюсть. — Я не здесь из-за Элайджи. А ты? Или просто возвращаешься, чтобы устроить очередную кровавую драму? Кэролайн усмехнулась, но в её глазах вспыхнуло что-то тёмное. — Я возвращаюсь, потому что Новый Орлеан — мой сейчас. Я возьму его, если захочу. Так что, если ты хочешь предупредить кого-то начни с себя. Хейли сделала шаг ближе, почти нос к носу. — Ты отключена. Но не полностью. Я это вижу. Ты ломаешься, Кэролайн. И ты боишься. Боишься, что вернёшься — и всё почувствуешь. Тишина. На лице Кэролайн дёрнулся нерв. — Я не боюсь ничего. Особенно таких, как ты. — Тогда докажи. Убей меня. Прямо сейчас. Раз ты такая тёмная и сильная. Рука Кэролайн дёрнулась, но остановилась. Миг. Вздох. И тишина между ними стала тяжелее стали. Она отступила на шаг, глаза сузились. — Ты не стоишь крови на моих руках. — Или боишься, что я буду последней, чью смерть ты не сможешь забыть? — прошептала Хейли. Кэролайн молча развернулась и села обратно в машину. — Увидимся в аду, Хейли. Или в следующем коридоре дворца Клауса. И она уехала, оставляя за собой шлейф пыли и сомнений. Новый Орлеан встречал её как старого знакомого — знакомого, которого пытались забыть, но который всё равно возвращался. Тёплый влажный воздух, его тяжёлые ночные звуки, почти осязаемые.  Кэролайн шла по пустынным улицам, её шаги беззвучны на старинной мостовой, а в голове — ни единой мысли, кроме одной: «Вернуться. Вернуться и снова быть». Быть собой, или хотя бы тем, кем она пытается быть. Она не позволяла себе думать о том, что ждёт её здесь, как всегда избегала любых привязанностей, но что-то было в этом городе, что притягивало. Он был наполнен воспоминаниями. И не только о Клаусе. Когда она остановилась перед особняком Микаэльсонов, её взгляд задержался на больших колоннах, на тех самых дверях, которые когда-то были знакомым и страшным порогом. Когда-то эти двери были символом силы и опасности, теперь они только оставляли холодный осадок в её груди. Дверь распахнулась. Клаус стоял на пороге, и его взгляд мгновенно сжался. Это был тот взгляд, который он всегда давал, когда встречал её. На грани удивления и предосторожности. — Кэролайн, — его голос был мягким, но настороженным, — где ты была несколько суток? Она не двигалась, её глаза не сдвигались с его лица, и хотя он был на несколько шагов от неё, казалось, что всё в этом моменте замирает. — Я пришла, — сказала она с холодной улыбкой, но её глаза выдавали гораздо больше. — Ты думал, что я оставлю тебе город без наблюдения? Он молча отступил, давая ей пройти. Это было больше, чем приглашение. Это было признание. — Не думаю, что ты настолько бесстрашна, чтобы вернуться просто так, — сказал он, как только она прошла в дом. — Я не возвращаюсь. Я просто появилась. Её ответ был пустым, но её тело говорило о другом. Это был язык, которого она избегала. И в этом моменте, с ним, в этом доме, она не могла не чувствовать этого — того самого, что заставляло её прижимать руку к груди, чтобы не показывать своей слабости. Но она не могла скрыть, что её не покидало ощущение пустоты, будто бы что-то из неё ускользнуло и теперь не было пути назад. Клаус подошёл ближе, и в его глазах было что-то новое, что-то, чего она не могла понять. — Ты ведь не думаешь, что тебе будет так легко здесь, — сказал он, подбирая слова, не зная точно, чего он от неё ждёт. Кэролайн отвернулась, её взгляд скользнул по комнате. — Я не пришла за лёгкостью. Я пришла за чем-то другим. Клаус изучающе посмотрел на неё, его глаза не отпускали её. — Ты не сможешь так просто забыть всё, Кэролайн. Ты не сможешь быть тем, кем хочешь быть, как бы сильно ты этого не пыталась. Она медленно повернулась к нему, её лицо было строгим, но в глазах читалась глубокая борьба. — Я и не пытаюсь. Я просто живу. Она сделала шаг назад, к выходу, и взгляд Клауса следил за каждым её движением. — Не уходи, — его голос стал мягче, и, возможно, это было первое проявление истинного интереса за всё это время. Кэролайн на мгновение замерла, а затем, не говоря ни слова, развернулась и ушла. Её шаги снова звучали на мостовой, а голова была полна мыслей, от которых она не могла избавиться. Клаус был прав в одном. Она не могла вернуться в тот же мир. Всё, что было раньше, было разрушено. И теперь она стояла перед ним, разбитая, но в то же время решительная. Только что её оставалось?Всё было перевернуто. Кэролайн знала, что она была не готова к возвращению. И всё-таки, внутри неё уже горел огонь. Тот самый, который она пыталась потушить. Ночной воздух Нового Орлеана был густым и тягучим, как и сама атмосфера этого города. Кэролайн шла по пустым улицам, её шаги почти не издавали звуков. Она не обращала внимания на окружающий мир, поглощённая мыслями о Клаусе и о том, как сложно ей оставаться в своём нынешнем состоянии. Как только она свернула в темный переулок, её обострённые чувства уловили запах чуждого, нечеловеческого присутствия. И хотя её эмоции оставались выключены, инстинкты, на которых она привыкла полагаться, сразу же включились. Её шаги замедлились. Она подняла голову, готовая к любому развитию событий, но не успела сделать и шага, как темные фигуры вынырнули из тени, окружающей её. Шёпоты и скрежет зубов разнеслись по пустым улицам, когда существа, в которых она сразу же узнала своих врагов, напали. Их лица искажены ненавистью и жаждой мести, их тела были неестественно изогнуты, а глаза горели дикой яростью. Это были твари, порождённые тёмной магией, созданные для того, чтобы истребить её и её союзников. Они не сразу атаковали, будто изучая её, выжидая момент. Кэролайн отступила на шаг, но уже знала, что с ними ей будет сложно справиться без помощи. Этим существам не было места в мире, где она могла бы контролировать свои силы. Их магия была столь же извращённой и нечеловеческой, как и их внешний вид. — Вы не возьмёте меня, — её голос был низким и жестким, без эмоций. Но внутреннее напряжение уже нарастало. Она сделала шаг вперёд, её глаза вспыхнули, и в её венах почувствовалась сила, которую она едва сдерживала.  Вампирские силы бурлили в её теле, но она не хотела их использовать. Её человечность оставалась выключенной, и это было её преимуществом. Тварь, стоявшая ближе всего, двинулась первой. Она прыгнула на неё, но Кэролайн успела перехватить её за шею, сдавив, как будто это была игрушка. Тварь извивалась, пытаясь вырваться, но вампирша сдавала её всё сильнее. Внезапно что-то резкое прорезало воздух, и существа стали атаковать с разных сторон. Она парировала один удар за другим, но их количество только увеличивалось. С каждой секундой они становились всё ближе, и Кэролайн почувствовала, как их тёмная магия начинает проникать в её тело, истощая её силы. — Это конец, — прошептала она, чувствуя, как её мышцы начинают сдаваться, но продолжая бороться. Она выкрикивала проклятия, выплёскивая всю свою вампирскую ярость, но всё казалось тщетным. Существа, несмотря на её усилия, не сдавались. И вот в этот момент, когда тьма начинала поглощать её, из-за угла раздался мощный удар. Вскоре она услышала знакомый голос — Клаус. Его фигура появилась в переулке, как вихрь, с огнём в глазах и с магией, способной разрывать всё на своём пути. — Держись, Кэролайн! — крикнул он, и её сердце пропустило удар. Мгновение спустя он был рядом, и его сила вмешалась в их бой. Тварь, атакующая её, была моментально разорвана его магией, и с каждой его атакой оставшиеся существа отступали. Кэролайн с удивлением наблюдала за тем, как Клаус полностью овладел ситуацией. — Ты спас меня? — её голос был еле слышен, и на её губах забрезжила лёгкая, почти неуловимая улыбка. Он не отвечал сразу, его глаза были сосредоточены на противниках. Когда последний из них пал, он резко повернулся к ней. — Это не было спасением. Это была нужда. Ты ведь не думала, что оставлю тебя с ними, правда? — его голос был твёрдым, но в нём скрывалась тень чего-то больше, чего она не могла понять. Кэролайн стояла, с трудом удерживая себя на ногах. Внутри неё была пустота, и одновременно какой-то огонь. Боль и усталость начинали накапливаться, но в глубине её сознания была искорка чего-то человеческого, чего она не могла игнорировать. — Я не нуждаюсь в спасении, Клаус, — ответила она холодно, но её глаза выдали другое. Он посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло понимание. — Тогда постарайся не уничтожить нас обоих в следующий раз, — его слова были твёрдыми, но с оттенком легкой иронии. Кэролайн молча кивнула, не давая себе возможности улыбнуться. Они стояли так, вдвоём, среди разрушений, которые только что устроили. И, несмотря на всё, что было между ними, не было времени для эмоций. Мир вокруг них менялся. И она это чувствовала.

***

Новый Орлеан погружался в ночную тишину, но внутри дома Клауса было далеко не так спокойно. В воздухе витала тяжёлая атмосфера неопределенности и страха. Кэролайн стояла у окна, её взгляд был направлен в тёмную даль, но мысли блуждали где-то в другом месте — в поисках оружия, способного одолеть Вар’Эзура, демона, чьи силы были несоизмеримы с любым, кого они встречали ранее. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока он придёт за нами, — произнесла Кэролайн, не поворачиваясь к Клаусу. Звучала она всё так же бесчеловечно, сдержанная и холодная, но в её голосе всё же была какая-то нерешительность. Как всегда, она пыталась держать под контролем свои чувства. И, несмотря на то что сдерживала человечность, с каждым днём она всё больше ощущала внутреннее напряжение. Клаус, стоящий за её спиной, позволил себе несколько секунд тишины, прежде чем ответить. Он всегда действовал быстро, уверенно, не давая времени для лишних раздумий. — Ты права. Вар’Эзура нельзя просто игнорировать. Но оружие против него... мы не найдём его в этом городе, — его голос был тихим, но его слова несли в себе ту мощь, которая могла бы разрушить любого, кто встанет у них на пути. Кэролайн повернулась к нему, её взгляд был острым, как лезвие ножа. Она не боялась Клауса — это было очевидно, несмотря на всё его могущество. Но даже она знала, что их текущие силы были недостаточны, чтобы противостоять настоящей угрозе. — Значит, нам нужно найти его. Оружие, которое способно убить его, — она сделала паузу, глаза её сверкнули, и, несмотря на её желание оставаться без эмоций, отголоски чего-то человеческого всё же проступили. — Где мы будем искать его? Клаус окинул её взглядом, оценивая её готовность к путешествию. Он знал, что, несмотря на её внутреннюю борьбу, она всё же готова. И в какой-то момент он понял, что она тоже переживает за судьбу этого мира, даже если не показывала этого. — На востоке, — сказал он, и в его голосе прозвучал лёгкий налёт древности. — Есть старые легенды о оружии, способном одолеть таких существ, как Вар’Эзура. Оно хранится в одном из заброшенных храмов, далеко от здесь. Но найти его не будет просто. Оружие было заклято давно, и чтобы добраться до него, нужно преодолеть не только магические барьеры, но и ловушки, установленные теми, кто это оружие спрятал. Кэролайн вздохнула и кивнула. Она не колебалась. И, хотя она не чувствовала своей человечности, не могла не ощущать того, что за этим оружием стоят миллионы жизней. — Ты думаешь, мы сможем справиться? — её взгляд был прямым, и она не скрывала своего сомнения. Сущности, подобные Вар’Эзуру, слишком опасны, и даже с мощью Клауса они были не гарантированы победы. Клаус поднёс руку к своему лицу, разминая шею, его взгляд был сосредоточен и холоден, как всегда, когда он выстраивал планы. — Мы не оставим Вар’Эзура в живых, Кэролайн. Ты это знаешь, — его голос был спокойным, но в нём был тот же непоколебимый уверенный тон, который всегда присутствовал у Клауса, когда он знал, что нужно делать. Она посмотрела на него, её лицо оставалось бесстрастным, но в глубине её глаз можно было заметить, что, возможно, она наконец начала понимать: у неё есть союзник. И этот союзник не просто силён. Он был готов к любому риску ради своей цели. — Хорошо, — её голос был твёрдым, но она всё-таки позволила себе небольшую слабину в голосе. — Мы отправляемся в путь. Но я не обещаю, что буду следовать твоим приказам без вопросов. Клаус лишь усмехнулся, этот ответ для него был привычным. — Ты знаешь, что я сам предпочитаю следовать собственным правилам, — сказал он, слегка покачав головой. — Но, может быть, ты на этот раз меня удивишь. Они обменялись взглядом, и Кэролайн почувствовала, как тянет её к этому человеку, несмотря на её попытки держать дистанцию. Его сила, его решимость — всё это будоражило её, несмотря на то, что она отчаянно пыталась оставаться холодной. — Куда мы отправляемся? — её голос был серьёзным, и она уже готова была покинуть этот дом, чтобы отправиться в неизвестность, сражаясь за собственную цель. Клаус подошёл ближе, его движения были плавными, почти кошачьими, словно он не был вампиром, а чем-то более древним и опасным. — На восток. Но будь готова, Кэролайн. Мы встретим не только магию и ловушки, но и древние силы, которые когда-то сражались с подобными созданиями, как Вар’Эзура. Нам предстоит не только найти оружие. Нам предстоит пройти через испытания, которые проверят наши пределы. Кэролайн почувствовала лёгкое нервное напряжение, но она не отступила. Она решила идти до конца, как и всегда, независимо от того, сколько опасностей ждало их впереди. — Я готова, — сказала она. Вместе, два бессмертных существа, они отправились в ночную тишину города, на поиски оружия, способного остановить нарастающую угрозу.