Капкан

***

Наверное, это будет ее первый и последний расслабленный сон на ее памяти. Проснулась Мэл резко, будто её толкнули. Тело ломило, веки налились тяжестью, а в нос бил терпкий запах табака и морской соли. На мгновение она не поняла, где находится: низкий потолок, качка, гул волн о борта. Только потом вспомнила — корабль. Гарри. Она лежала слишком близко к нему, плечо касалось его груди. Сердце предательски рванулось: во сне она сама прижалась к нему. Словно искала защиты там, где её быть не могло. Мэл отшатнулась, села, судорожно провела рукой по волосам. Гарри лениво приоткрыл глаза, и его губы тронула знакомая усмешка. — Доброе утро, дракончик. — Голос был низким, хрипловатым от сна. — Уютно спалось? — Убери руки, — выдохнула она, хотя он и не держал её. Он сел, потянулся, будто хозяин положения, и только сильнее вывел её из себя этой наглой расслабленностью. На палубе воздух был сырой, колючий. Ветер трепал паруса, волны стучали по доскам, чайки хрипло кричали над водой. Мэл стояла у борта, зажав между пальцев сигарету. Пламя зажигалки дрожало от ветра, руки не слушались. Она затянулась глубоко, так, будто пыталась этим дымом заглушить всё, что клокотало внутри. Но стоило услышать шаги за спиной — и сердце снова ударило о рёбра. — Ты всё та же, — сказал Гарри, выходя на палубу. В его руке тоже тлела сигарета, движения были спокойными, выверенными. — Дымом душишь тревогу. — Заткнись, — бросила она, не оборачиваясь. Он подошёл ближе, встал рядом. Дым от его сигареты смешался с её. Слишком близко. Слишком знакомо. — Знаешь, почему я здесь? — спросил он. Мэл резко повернулась. Её глаза сверкнули ярко-зелёным, в них было больше злости, чем страха. — Именно это я и хочу понять. Зачем ты сбежал в эту дыру? Зачем всё это? Гарри усмехнулся, но улыбка быстро погасла. Он стал серьёзнее, чем обычно. — В Аурадоне Торн держал всех на цепи. Я видел, как он влезает в чужие головы, как ломает их, как заставляет подчиняться. Он хотел и меня взять в свои игры. — Он сделал затяжку, выдохнул дым в сторону моря. — Но не вышло. Мэл нахмурилась. — Почему? — Потому что его чары на меня не действуют здесь. — В голосе Гарри впервые не было бравады, только усталость и что-то похожее на горечь. — Он пробовал. Снова и снова. Я чувствовал, как он давит, как тянет. Но пусто. Ничего. Ни страха, ни боли. Я для него как пустая стена. — Это невозможно… — прошептала Мэл. — Возможно, — отрезал он. — И именно поэтому я уехал. Здесь, на острове, Торн меня не достанет. Его магия не работает на мне, но и он этого терпеть не может. Он бесится, что я выскользнул из его лап. Ты думаешь, почему он цепляется за тебя, за всех остальных? Потому что единственный, на кого у него нет власти, — это я. Мэл выронила окурок и раздавила его каблуком о доски. Внутри всё переворачивалось. Она приехала сюда, чтобы найти ответы, и нашла — но они только сильнее разорвали её изнутри. Торн, её отец, Гарри. Всё было спутано, и теперь она оказалась в середине этой игры. — Значит, ты прячешься? — холодно спросила она, чтобы скрыть дрожь в голосе. Гарри резко приблизился и сказал, сильно выдыхая воздух — Нет, Мэлли. Я не прячусь. Я жду. Она затаила дыхание. — Чего? — Того момента, когда ты сама признаешь: Торн играет тобой, а не мной. И что тебе нужен я, чтобы вырваться. Слова звенели в её ушах, как колокола. Мэл стояла, не в силах отступить. Ветер бил в лицо, сердце рвалось наружу. В его голосе не было ни капли шутки. Только правда. Жестокая, ядовитая, но такая, от которой не отвернёшься. Капкан захлопнулся. И она понимала — теперь в нём оба.