Игры

Солёный ветер свистел в снастях, день был тихим, но для Мэл он оказался слишком громким. Внутри гудела тревога. Она стояла у борта, но чувствовала его взгляд — тяжёлый, прожигающий насквозь. Гарри не торопился, он смаковал каждую паузу. — Всё ещё думаешь, что можешь сбежать от меня? — его голос прозвучал слишком близко. Мэл обернулась и замерла: он стоял так близко, что между ними оставалось не больше ладони. Его пальцы скользнули по её запястью, и от этого лёгкого касания тело будто взорвалось изнутри. Она хотела оттолкнуть его, но рука не слушалась. — Отпусти, — хрипло выдохнула она. — А если нет? — его улыбка была медленной, опасной. Он толкнул её к мачте, прижав к шершавому дереву. Одной рукой держал её запястье, другой едва коснулся шеи. Крюк царапнул кожу — не сильно, но достаточно, чтобы дыхание сбилось. — Боишься меня, Мэлли? — прошептал он, склоняясь так близко, что его губы едва касались её уха. — Я ненавижу тебя, — прошипела она, но её голос дрожал. — Ненависть — это всего лишь страсть, перевёрнутая наизнанку. — Его дыхание обожгло её кожу. — И я умею читать её лучше, чем кто бы то ни было. Он скользнул губами по её щеке, задержался у виска. Мэл зажмурилась, стиснув зубы, чтобы не дрогнуть. — Зачем ты всё это делаешь? — сорвалось у неё. — Зачем мучаешь меня? Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Там не было привычной насмешки — только холод и что-то похожее на ярость. — Потому что ты выбрала уйти. Потому что оставила меня. И теперь платишь цену. — Это не ты назначил цену, Гарри, — Мэл дёрнулась, но он держал крепко. — Это Торн. Он сделал со мной сделку. Гарри прищурился. — Сделку? Она закусила губу, но отводить взгляд не стала. — Если я… если я лягу с тобой, он оставит моего отца в живых. Тишина на палубе стала оглушающей. Даже море будто стихло. Гарри медленно отпустил её руку, но не отошёл. Его глаза сверкнули чем-то новым — смесью злости и шока. Он знал, что у нее и Торна есть сделка, но не думал, что такая. И отец... Отец Мэл, он ведь мертв. Что-то тут не сходится. — Значит, он продал тебя. — Его голос сорвался на шёпот. — Продал мне. — Это не он… это я согласилась. — Её слова были тише шёпота, но каждое давалось, как ножом по горлу. — Я не могла иначе. Он резко рассмеялся — зло, горько, без радости. — Ты всегда была дурочкой. Думаешь, Торн сдержит слово? — Он поклялся, — прошипела она. — И если я не выполню условие, отец умрёт. Гарри шагнул ещё ближе, упёршись ладонью в мачту над её головой. Его глаза вспыхнули опасным светом. — И ты правда веришь, что у него есть честь? Она дрожала, но стояла прямо. — У меня нет выбора. Он наклонился так близко, что её дыхание смешалось с его. — Ошибаешься. — Его губы почти коснулись её губ. — У тебя всегда был выбор. Он задержался на секунду, играя этой близостью, и лишь в последний миг отстранился. Взял сигарету, затянулся и выпустил дым ей в лицо. — Но здесь, на острове, Торн не в силах заставить меня. — Его улыбка была резкой, но глаза оставались холодными. — Поэтому я и остаюсь здесь. Мэл уловила в его голосе то, чего он не сказал вслух. Он не хотел возвращаться в Аурадон. Не потому, что презирал этот мир, а потому что знал — там Торн снова влезет в его голову. И тогда Мэл окажется беззащитной. Но Гарри не признался. Он спрятал страх под бравадой. Но в мыслях было только одно — если сделка исполнится и Мэл узнает, что Торн ей лгал и Аида уже нет в живых, то это будет несправедливо. Да, он хотел заставить ее страдать, но не таким способом и не чужими руками. Пусть она страдает от его игр и издевательств. А что будет дальше — посмотрим. — Там, в их золотом раю, он снова будет во мне. И если ты по-прежнему думаешь, что готова — молись, чтобы я остался на этом чёртовом острове. Она сжала кулаки, стараясь не показать, как сильно её трясёт. Ветер бил в лицо, сердце рвалось наружу. Она знала: правда страшнее любых угроз. И знала ещё одно — рано или поздно им придётся вернуться.