Возвращение

Влажный туман над водой, скрип канатов и запах дыма. Мэл знала — внутри всё изменилось. Она не могла больше закрывать глаза на то, что её отец умирал, а Торн держал её слово, как петлю на шее. Гарри, напротив, выглядел спокойным. Сидел на перилах, курил, лениво наблюдая, как она ходит по палубе, будто в клетке. — Ты всё время смотришь на меня, будто я зверь, — заметил он. — И знаешь что? Ты права. Мэл остановилась, стиснув кулаки. — Если ты сам это понимаешь, то почему играешь со мной? Он спрыгнул с перил и подошёл так быстро, что она не успела отступить. Его крюк коснулся дерева рядом с её лицом, и холодный металл царапнул кожу. — Потому что ты боишься, — прошептал он, наклонившись так близко, что её волосы задели его губы. — А твой страх вкуснее любой победы. Мэл резко дёрнулась, но он держал крепко. — Отпусти меня! — Или что? — его усмешка была ленивой, но глаза вспыхнули. — Закричишь? Подожжёшь корабль? Я знаю тебя, дракончик. Ты боишься не меня… ты боишься того, что он сделал с тобой. — Ты не понимаешь, — её голос сорвался, и в нём слышалось отчаяние. — О, я понимаю слишком хорошо, — он провёл пальцем по её шее, заставив её замереть. — Торн связал тебя сделкой. Но здесь, на острове, он бессилен. Здесь я — единственный, кто решает, чего ты боишься и чего хочешь. Она оттолкнула его плечом, но он почти не шелохнулся, лишь сильнее вдавил её в дерево. — Ты издеваешься, — прошипела Мэл. — Думаешь, что контролируешь меня? — Нет, — его голос стал тише, опаснее. — Я просто напоминаю тебе, что никакой Торн не нужен, чтобы ты дрожала. Он склонился ближе, его губы почти коснулись её губ. На мгновение Мэл показалось, что он всё-таки поцелует её — но Гарри резко отпустил её руки и отступил. Она тяжело вдохнула, прижимая ладони к груди, пытаясь унять дрожь. — Ненавижу тебя, — выдохнула она. — Прекрасно, — усмехнулся он, снова закуривая. — Это единственное чувство, в котором я тебе верю. Их перебил стук. На пристани появился катер с гербом Аурадона. Гонец, молодой парень в форме, поднялся на борт и протянул Мэл письмо. Её пальцы дрожали, когда она рвала печать. Несколько строк будто обожгли глаза: «Твоему отцу хуже. Время почти вышло. Решайся.» Подпись Торна пылала, словно насмешка. Мэл прижала письмо к груди, обернулась к Гарри. — Мы возвращаемся. Сейчас же. Он зло выдохнул дым, сжал кулак. — Нет. В Аурадоне он снова полезет в мою голову. Ты этого хочешь? — Я хочу, чтобы мой отец жил! — сорвалось у неё. — Или тебе всё равно? Молчание растянулось, как петля. Гарри отвернулся к морю, потом резко бросил сигарету за борт, выбора не оставалось, она в любом случае узнает, что ее папа больше нет. — Чёрт с тобой. Поехали. Катер скользил по воде так быстро, что волны бились в борта с грохотом. Пятнадцать минут растянулись вечностью. Гарри сидел напротив неё, молча. Лицо бледное, губы сжаты. Мэл заметила, как он несколько раз хватался за виски, словно от боли. — Что с тобой? — не выдержала она. Он поднял взгляд — и она вздрогнула. В его глазах мелькнуло что-то чужое, чёрное. — Он уже здесь… — прошептал Гарри. — Я слышу его. Мэл прижала к себе письмо, как оберег, и почувствовала, как по спине пробежал холод. Катер причалил к сияющему берегу Аурадона. В тот миг, когда Гарри ступил на землю, его пальцы дрогнули, сжались в кулаки, а по лицу скользнула тень боли. — Добро пожаловать домой, крюк, — шептал в его голове голос Торна. — Теперь ты сделаешь то, что я хочу