Срыв

Воздух Аурадона казался чужим после сырости острова. Слишком чистым, слишком ярким, слишком живым. Мэл ступила на берег — и сразу ощутила, как напрягся Гарри. Его пальцы дрогнули, сжались в кулаки, он словно потерял равновесие. — Гарри? — осторожно позвала она. Он не ответил. Вены на шее вздулись, дыхание стало рваным. Он схватился за виски, будто в голове что-то раскалённое. «Добро пожаловать домой, крюк…» — голос Торна звучал будто изнутри. Хриплый, тягучий, обволакивающий. «Ты думал, что сможешь спрятаться от меня? Думал, что остров защитит? Глупец.» — Заткнись, — процедил Гарри сквозь зубы. Его глаза на миг стали чужими: зрачки расширились, в деревьях мелькнула чёрная тень. Мэл отшатнулась. Она видела его злость, его борьбу, и одновременно чувствовала, что он может сорваться в любую секунду. — Гарри, держись, — её голос дрожал. — Ты сильнее его. Он посмотрел на неё, и в этом взгляде была смесь боли и ярости. Он понимал, что ещё недолго сможет продержаться. — Убирайся, Мэл. Пока я ещё могу это сказать. — Я… я не могу… — губы дрожали. «Скоро ты сделаешь то, ради чего я тебя создал,» — шептал Торн в его голове. «И тогда девчонка выполнит сделку. Династия Дарков наконец прекратит свое существование.» Гарри сжал зубы так, что скрипнули. Резко ударил кулаком по стене дома у пристани. Камень треснул. Он услышал тихий вскрик и шаг девушки в сторону. Мэл в ужасе отступила. Всё внутри кричало: если останешься — конец. Она развернулась и побежала. Она бежала что есть сил, сбивала на пути всех, кто ей попадался, на глазах застыла пелена из слез. Ноги несли ее домой, но она знала, что там она не найдет ни дома, ни покоя. Это была просто пустая коробка, в ней не было ни воспоминаний, ни тепла. То смирение, с которым она приняла свою новую жизнь в Аурадоне, улетучилось в тот же миг. Её квартира встретила тишиной и запахом пыли. Мэл захлопнула дверь, прижалась к ней спиной и только тогда позволила себе дрожь. Слёзы брызнули сами, дыхание сбилось, а душа больше не могла сдерживать крики. Она рухнула на диван, закрыла лицо руками. Перед глазами снова и снова мелькали глаза Гарри — те, что уже были не его. Ее пугал не только он, но и неизвестность, которая ждала ее дальше. Выбора не оставалось, но смириться с ним было тоже невыносимо. В ее сердце бушевала ненависть, жалость и боль одновременно, и почему все эти чувства вызывал только один мерзотный пират. Она должна была злиться на Торна, но либо он не даёт ей испытывать этого чувства, либо с ней что-то не так. В голове крутилась только одна мысль. «Если я не лягу с ним… отец умрёт. Если лягу — сломаюсь сама.» Она не знала, что хуже. Стук в дверь заставил её подпрыгнуть. Она вскинула взгляд — и чуть не взорвалась от облегчения, надеясь на то, что хоть кто-то отвлечет ее от всего этого. — Мэл? — Иви вошла без приглашения, как всегда. — Я видела, как ты сюда влетела. Что случилось? Мэл попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Ничего… всё нормально… Сейчас даже она сама понимала, как это странно звучит. Если бы кто-нибудь увидел ее сейчас, то испугался бы этого распухшего вида и пустоты, спрятанной под слоем горьких слез. — Нормально? — Иви присела рядом, схватила её за руки. — Ты вся дрожишь. Говори. Иви всегда знала, если что-то не так, но сейчас все было и так понятно. Она колебалась между тем, чтобы рассказать Мэл о том, что случилось, когда она была в больнице, или сначала выслушать, что скажет сама Мэл. Тишина повисла на несколько долгих секунд. Потом Мэл сорвалась. Слова вырвались рывками, вместе со слезами: — Торн… сделка… мой отец… Гарри… Она рассказала всё. О том, как Торн держит её отца. О том, что единственное условие сделки — переспать с Гарри. О том, что Гарри на острове был свободен, но здесь снова стал чужим. О том, что происходило на острове и о том, что она сама знает, что произошло, когда она была в коме, и что Гарри в этом момент был не в себе. Иви слушала молча. Её глаза становились всё шире, губы побелели. Она думала, что все серьезно, но даже представить не могла, что настолько. — О, Мэл… — наконец прошептала она. — Это ужасно. Почему ты молчала? Мы бы смогли что-нибудь придумать вместе. Мэл закрыла лицо ладонями. — Я не знаю, что делать, Иви. Если я откажусь — отец умрёт. Если соглашусь — я… я… Слова снова сорвались на крик, Мэл думала, что если выговорится, то все успокоится, но жар в груди и боль в голове становились все сильнее. Иви прижала её к себе, гладила по волосам. — Мы что-нибудь придумаем. Вместе. Я не дам тебе пройти через это одной. Ее руки как всегда держали так сильно и так нежно, будто перенимали всю боль. Но в глубине души Мэл знала: время уходит. Торн сжимает петлю всё туже. А Гарри, который ещё борется, может завтра уже не быть самим собой. Все это вместе поглощало ее сильнее и сильнее.