Первая

Мэл шла к его квартире, будто к приговору. Сердце билось глухо, шаги отдавались пустотой. Каждый поворот улицы казался лишним, но она знала: убежать не получится. Торн слишком крепко держал её за горло и какие бы способы избежать сделки Мэл и Иви не искали, все сводилось к одному. Гарри. Они договорились встретиться именно здесь. Несколько дней назад она встретила Гарри в школьном парке, там Торн не осмеливался выходить наружу, вокруг было слишком много людей. Он сказал, что «если она готова», пусть приходит сама. И вот она стояла перед дверью. Внутри было тихо. Гарри ещё не вернулся или снова бегал от школьной охраны, Фея Крестная спускала на него всех собак. Мэл медленно вошла, закрыла за собой дверь и осмотрелась. Всё было слишком его: запах табака и рома, разбросанные вещи, чужая энергия в каждой детали. Да уж, Гарри Крюк - это Гарри Крюк, а пираты не меняются. Здесь все точно так же, как на Роджере, только ремонт новее. Полная полка духов, пара вещей, неаккуратно сложенных в комод. Мэл нашла недопитую бутылку любимого Рома Гарри, сейчас ей бы это точно не помешало. Она выпила все, что было, тепло от алкоголя приятно грело и жжение в груди немного отвлекало от жара в душе. Она хотела забыться, хотела перестать чувствовать, но даже ром напоминал о том, что не чувствовать не получится. Она дошла до ванной. Включила воду, стянула одежду и шагнула под горячие струи. Смывала пыль, страх, слёзы. Смывала себя прежнюю, она не хотела, чтобы та Мэл, которую она взращивала столько времени, строила по частичкам каждую черту характера, каждую эмоцию, была очернена сделкой. Та Мэл была с темной, но глубокой душой, не умела держать язык за зубами, но понимала каждого без слов, умела жить в смирении, но никогда не забывала прошлое и желала себе лучшего. «Это единственный способ. Отец будет жить. Я должна.» Дверь квартиры хлопнула. Тяжёлые шаги, запах алкоголя ворвался вместе с ним. Голос прозвучал глухо, хрипло: — Ну что, пришла? Решила не тянуть? Мэл застыла под водой. Он был пьян, и каждое его слово било больнее кулаков. Она была готова, но в глубине души надеялась, что он не придет или придумает способ избежать этого в самый последний момент. — Ты думаешь, я ждал этого? — продолжал он. — Ты для меня — очередная юбка. Торн просто подарил мне тебя, а я в свою очередь, не отказался. Ты ведь помнишь, как каждый островной смотрел на тебя? Ты была их заветным желанием, новой труднодоступной галочкой в списке. Особенно пиратов. Думаешь были исключения? Нет, их не было. Каждый из них хотел воспользоваться тобой на один раз, просто чтобы похвастаться остальным, а после бросить и не вспоминать, ведь ни один нормальный человек не выдержит тебя. Ты невыносимая, мерзкая и слишком самоуверенная. Именно поэтому у тебя никого нет. Гарри был в себе, и он был счастлив и доволен, что ему наконец выпал шанс сказать все это, не под влиянием Торна. Он знал, что слова ломают ее сильнее всего, и он хотел, чтобы она прочувствовала хоть часть той боли, которую прожил он. Мэл слушала все это и всеми силами пыталась заставить себя думать, что это не он, это не Гарри, это все Торн. Он хотел вывести ее на эмоции, чтобы разозлить Гарри и уничтожить ее чужими руками. Но сейчас она не слышала в нем Торна. Она слышала только пьяный, хриплый голос пирата. Того самого пирата, каждое слово которого было ножом в живот, спину, сердце. Мэл понимала, что прятаться вечно не получится и пора наконец выйти один на один к своим страхам и боли, чтобы все быстрее закончилось. Она вытерла лицо, выключила воду и вышла, завернувшись в его полотенце. Волосы мокрыми прядями прилипли к соленым от слез щекам. Она собрала последние капли и своей мужественности и вышла. — Хватит, Гарри, — её голос был глухим, будто чужой. — Мне надоело. Давай просто закончим это. Он усмехнулся, но в его глазах на миг мелькнула тень боли. — Без игр? Так неинтересно. Я думал ты побегаешь от меня. — Мне всё равно, — прошептала она. — Я устала. Она пошла в спальню сама. Опустилась на его кровать, легла под одеяло. Тело было холодным, как и белоснежная простынь, сердце пустым. Тело всё ещё влажное после душа, полотенце едва прикрывало кожу. Мэл чувствовала, как её сердце бьётся слишком громко — и не могла понять, от ненависти ли, от боли или от чего-то совсем другого. В первый раз за долгое время в ней не осталось страха. Только пустота и тихое желание, чтобы всё поскорее закончилось. И она просто ждала, секунды длились как часы. Слышала, как в ванной включилась вода. Как хлопнула дверь. Как скрипнули половицы. Слышала, как Гарри что-то бубнил себе под нос, и это было явно плохим знаком. В мыслях было лишь скрытое желание, чтобы он поскользнулся и не вошёл сюда. Он вошёл. Голый, волосы тёмными прядями прилипли к вискам. Его шаги были тяжёлыми и неровными, как и дыхание. Он принес с собой запах рома, сигарет и чего-то нового, чего она раньше не чувствовала. Запах его тела. И в его взгляде читалось всё то, чего она боялась — и к чему сама себя привела. Матрас прогнулся, когда он навалился на неё. Его кожа была горячей, руки жёстко раздвинули одеяло. Его губы нашли её шею, оставив влажный след. — Зря ты пришла сюда. От тебя не останется и мокрого места. — Он проговаривал это сквозь зубы, издеваясь над ее жалким положением. Мэл была напряжена и испугана, если бы не отец, то она бы сбежала в этот же момент, сделала бы, что угодно. И в этот миг Торн замолчал. Гарри резко вдохнул, будто вынырнул из воды, воздух обжёг ее кожу. Взгляд прояснился, зрачки сузились. Он понял — он снова сам. Торн исчез, оставив его один на один с ней. И что-то было не так. Он нависает над самой желанной и уже пришедшей к нему девушкой, но сейчас он почувствовал ее напряжение, страх и неприязнь. Он хотел ее, но не таким способом. Он задержал дыхание, вглядываясь в её лицо. Она была такой безэмоциональной, такой сломанной, что сердце его сжалось. Мэл заметила что-то новое в его взгляде и решила действовать, нужно было смягчить его. — Гарри, ты первый - прошептала Мэл, словно пять минут назад не была самой неэмоциональной и холодной девушкой в мире. — Ты тоже. Первая. — Его лицо было невозмутимым, но взгляд давал понять, что он честен. Мэл расширила глаза, но промолчала. Эти слова ударили сильнее любого прикосновения. Она не могла поверить. Не могла поверить, что он — Гарри Крюк, тот самый, что будто всегда тянулся к каждой юбке на острове, — никогда не был с другой. Но он говорил это так, что сомнений не оставалось. Он поцеловал её. Сначала осторожно, будто боялся, что она оттолкнёт. Но она не сделала этого. Её губы дрожали, но отвечали. Его поцелуи стали глубже, настойчивее, и Мэл перестала различать, где заканчивается её дыхание и начинается его. Он целовал её так, будто боялся потерять хоть секунду. Каждое движение губ было жадным, но нежным, сдержанным, будто он открывал для себя запретное. — Я думала, ты опытный, — прошептала она, когда он на секунду оторвался от её губ. — Может, я просто долго ждал тебя, — ответил он. Впервые, без насмешек и угроз. Гарри понимал, что эта ночь первая и для него, и для неё, но если у него в мыслях были страсть и желание, то у неё только страх. Он хотел сделать её первую ночь возможно и не самой лучшей, но хотя бы не самой худшей. Полотенце соскользнуло с её плеч, и кожа мгновенно покрылась мурашками, Мэл вздрогнула, прикрыв грудь руками. Гарри поймал её взгляд — и на миг его дерзость уступила место чему-то почти робкому. Он накрыл её ладони своими, медленно убрал их, будто спрашивая молчаливое «можно». Она не сказала «нет». Он провёл взглядом по её телу и выдохнул так, будто сам едва держал себя в руках. Его пальцы коснулись её бедра, медленно поднялись выше, дыхание Мэл предательски отзывалось на его прикосновения. Она пыталась отвернуть лицо, чтобы спрятать себя, но он поймал её подбородок, заставил снова встретиться глазами. Его взгляд был дерзким, но в нём теплилось что-то новое, уязвимое. Как бы она не старалась, подавить желание было невозможно. Поцелуй углубился, стал жадным, горячим. Его ладони скользнули по её телу, осторожно сдвигая полотенце. Мэл чувствовала, как кожа покрывается мурашками от каждого прикосновения. Его губы опустились ниже — на ключицу, на изгиб шеи, на грудь. Каждый поцелуй обжигал, оставлял след, и Мэл уже не могла различить, боится она или страстно желает его. Он скользнул ладонями по её талии, по животу, задержался чуть ниже, и её тело снова отозвалось дрожью. Ему нравилась ее реакция. Она прижалась к нему сильнее, вцепилась пальцами в его спину, оставляя красные полосы. Его пальцы задержались на её бедре, потом на талии, выше. Они трепетали оба, хоть и пытались скрыть это за дерзкой улыбкой. — Гарри… — сорвалось с её губ, прерывающееся дыхание. Он поднял голову, коснулся её лба своим. — Я здесь, — прошептал, и его голос дрожал не меньше её. И он вошёл в неё, всё вокруг исчезло. Боль пронзила её, заставив зажмуриться и судорожно вцепиться в его плечи. Но вместе с болью пришло ощущение близости, которого она никогда не знала. Мэл выгнулась, царапая его спину, дыхание сбилось. Боль смешалась с теплом, глаза заслезились, но она не оттолкнула его. Гарри замер, тяжело дыша, гладил её лицо, прижимался губами к виску. Она не показывала, но он чувствовал, что ей страшно. — Всё в порядке, я не сделаю тебе больно, — сказал он, сдерживая собственное нетерпение, но она была единственной, ради кого он был готов терпеть. Она кивнула сквозь слёзы. И почувствовала — он впервые сдерживает себя ради нее. Он двинулся медленно, осторожно, позволяя ей привыкнуть. С каждым его движением боль уступала место теплу, сладкой волне, от которой у неё перехватывало дыхание. Он целовал её, стараясь отвлечь от этой боли, поцелуй был жадным, но не торопливым — словно он хотел выучить её вкус наизусть. Тела встретились в медленном ритме. Сначала неловко, осторожно, будто они оба учились заново дышать. Но с каждой секундой становилось горячее. Его движения были жадными, но не грубыми, он будто слушал её дыхание, её дрожь, её шёпот и подстраивался под неё. Скоро они оба потеряли контроль. Его поцелуи стали жаднее, движения быстрее, сильнее. Мэл чувствовала, как её тело откликается, как жар разливается по каждой клеточке. Она стонала, не в силах остановиться, а он будто впитывал каждый её звук, каждый вздох, словно доказательство того, что это реально. Её пальцы путались в его волосах, ногти царапали спину, оставляя следы. Его руки обнимали её крепко, будто он хотел раствориться в ней и блуждали по телу, словно боялся пропустить хоть сантиметр. Их тела двигались в одном ритме, и этот ритм был сильнее сделок, клятв и проклятий. Она вцепилась в него, запрокинула голову, прижимаясь к нему всем телом. Он поцеловал её снова, глубоко, будто боялся оторваться. Мэл чувствовала, как что-то внутри неё рушится и строится заново. Это был не холодный долг сделки, не марионетка Торна — это был Гарри. Настоящий. В комнате не осталось ничего, кроме их телесного жара. Ни Торна, ни сделок, ни страха. Только они — впервые настоящие, впервые по-настоящему живые. Когда всё закончилось, он обнял её, прижимая к себе, и на миг показался таким же потерянным, как она. Мэл лежала рядом, тяжело дыша, и впервые за долгое время чувствовала себя не одинокой.