Тени

Торн сидел в своём логове, окружённый клубящейся тьмой. На столе перед ним — чаша с чёрной водой. На её поверхности дрожали образы: Гарри и Мэл, их утро, их дыхание в одной комнате. Он стиснул зубы. — Сделка исполнена. Но вместо того, чтобы сломаться, он избавляется от меня. Тени вокруг зашептали, звуки походили на скрежет. Торн резко ударил по чаше, вода взметнулась чёрным пламенем. — Отец этой девчонки всю жизнь считал меня пешкой, — прошипел он. — И теперь его дочь думает, что может забрать у меня оружие? Нет. Я вырву у неё сердце. Одна из теней протянула к нему когтистую руку. Торн поймал её и сжал так сильно, что тьма треснула. — Я убью её. Медленно. Чтобы он видел. Чтобы она поняла: её судьба была решена в тот день, когда её отец посмел бросить вызов мне. Он отпустил тень, и та рассыпалась в воздухе. Остальные упали на колени, словно клялись служить. Торн провёл ладонью над чашей. Лицо Мэл проявилось снова, сонное, хрупкое. Его губы скривились в холодной улыбке. — Ты не сможешь спрятаться. Я найду тебя. Солнце пробивалось полосами, падало на старые доски пола, на бутылку рома на столе, на спутанные простыни. Воздух пах солью, табаком и чем-то новым, непривычным — запахом их тел. Гарри сидел на подоконнике, босыми ступнями касаясь прохладной рамы. Дым от сигареты клубился вокруг него, завивался, рассеивался в лучах солнца. На лице играли тени — усталые, но странно мягкие. На кровати, укутанная в одеяло, Мэл все ещё лежала, глядя на него. Тихо, не двигаясь. Она будто боялась, что если пошевелится, всё это исчезнет — комната, свет, Гарри, спокойствие. — Ты всегда так встречаешь утро? — наконец спросила она, подтянув колени к груди. Он повернулся к ней, лениво улыбнулся. — Обычно я просыпаюсь один. Но сегодня… исключение. Мэл закатила глаза, но улыбка всё равно тронула её губы. — Очень остроумно. — А что? — усмехнулся он, стряхивая пепел в банку. — Просто констатирую факт. — Серьёзно? — она приподнялась, сдвинув одеяло. — Ты, наверное, считаешь, что я должна гордиться тем, что осталась? Он чуть нахмурился. — Я ничего не считаю. Просто удивлён. — Чем? Он откинулся к стене, затянулся и выдохнул. — Тем, что ты не сбежала. Обычно после всего… — он запнулся, не договорив. — В общем, так не бывает. Мэл прищурилась. — Может, потому что я не "все"? Гарри усмехнулся, но взгляд его стал мягче. — Да, пожалуй, не все. Повисла пауза. Она смотрела на него, он — на неё. И чем дольше длилась тишина, тем плотнее становилось между ними что-то новое. Не угроза, не вражда — что-то другое. Опасно тёплое. Гарри отложил сигарету, шагнул ближе. — Может, дело не в тебе. Может, я просто впервые хотел, чтобы кто-то остался. Её сердце дрогнуло. — Перестань. Не говори так. — Почему? — Потому что… — она отвела взгляд, — это звучит как начало чего-то, чего не должно быть. Он усмехнулся, но улыбка вышла натянутой. — А может, именно поэтому и стоит попробовать. Она не ответила. Просто встала, накинула одеяло на плечи и пошла к столу. — У тебя хоть что-то есть, кроме рома и сигарет? — Есть. — Гарри открыл ящик и вытащил пару сухарей. — Пир на весь мир. Мэл усмехнулась. — Великолепно. Диета настоящего пирата. — И это тебе говорит человек, который живёт на острове и питается драконьим упрямством, — парировал он, наблюдая, как она пьёт воду из старого стакана. Она улыбнулась, но не глядя. — А тебе-то откуда знать, что я чувствую? — Я, может, не читаю мысли, но вижу глаза. В них всё. Она резко обернулась. — Не начинай. Он поднял руки, будто сдаваясь. — Хорошо. Он видел, как она дышит — коротко, будто пытается удержать равновесие. И внутри него всё сжималось. Если бы ты знала правду, Мэл… Гарри отвернулся, делая вид, что ищет что-то на столе. Его руки дрожали. Он чувствовал, как внутри нарастает чувство вины — липкое, глухое. Он знал, что Торн уже убил Аида. Знал это ещё до того, как согласился на сделку. И всё же позволил ей верить, что у её отца есть шанс. Позволил лечь рядом с собой. Позволил себе это мгновение — и теперь ненавидел себя за него. Мэл подошла ближе, посмотрела на него внимательно. — Ты что-то скрываешь, да? Он поднял глаза. — Почему ты решила? — Потому что ты молчишь так, будто слова застряли в горле. Он сжал челюсть, стараясь не выдать себя. — Просто не выспался. Мэл не поверила, но промолчала. Подошла ближе и, будто невзначай, коснулась его плеча. — Всё правда будет хорошо, да? Он закрыл глаза. Нет. Не будет. Но произнёс: — Конечно. Всё будет так, как ты хочешь. Она кивнула, и её пальцы скользнули вниз по его руке. Тепло её кожи резало сильнее любого ножа. Он не заслуживал этого прикосновения. Тем временем, глубоко под землёй, в тёмных коридорах под старым храмом, Торн стоял перед каменной чашей. На дне колыхалась мутная вода, и в ней медленно проявилось изображение — спальня, свет, Мэл. Торн смотрел на неё с долгим, холодным интересом. — Вот она, — прошептал он. — Маленькая дочка великого Аида. Думает, что спасает отца. А ведь его давно нет. Он провёл пальцем по воде — и в отражении Мэл вздрогнула, словно кто-то провёл по её коже. Торн усмехнулся. — Всё идёт по плану. Её чувства — ключ. Её вера — оружие. А его любовь… его вина сделают всё остальное. Он опустил руку, и вода снова стала мутной. Гарри сел обратно на край кровати. Он не мог успокоиться. Мысли кружили, давили. Если я скажу — всё кончено. Если промолчу — она погибнет, когда Торн решит, что пора. Он уткнулся лицом в ладони, тяжело выдохнул. Я уже убил её наполовину. Просто не сказал об этом. Мэл вернулась, села рядом, положила ладонь ему на плечо. — Не думай о сделках, ладно? Хотя бы сегодня. Он поднял на неё глаза, полные усталости и нежности, которой он не имел права испытывать. — Договорились, — тихо ответил он. Она кивнула и улыбнулась, не замечая, как в её отражении в стекле на секунду промелькнула тень — след Торна.