Пламя

Квартира содрогалась от каждого удара. Стёкла трещали, мебель валялась на полу, стены покрывались тёмными полосами, будто кто-то обжигал их изнутри. Тени становились всё агрессивнее, их шёпот гулом отдавался в голове Мэл. — Мэл… Мэл… Мэл… Она зажала уши руками, но звуки не стихали. Голоса проникали прямо в мозг, тянулись к её сердцу. Гарри дрался изо всех сил. Сабля сверкала в его руках, рассекала дымные фигуры, заставляя их на миг растворяться, но они собирались вновь. Лоб был мокрым от пота, дыхание сбивалось, но он не сдавался. — Я же сказал, назад! — рявкнул он, отбросив очередную тень. — Держись подальше! — Я не могу! — выкрикнула она, голос сорвался. — Они лезут в меня! Гарри резко повернулся. Увидел, как одна из теней уже почти коснулась её плеча, и с рыком бросился вперёд. Клинок разрубил воздух, и фигура рассыпалась, но их становилось всё больше. Мэл вжалась в стену, слёзы жгли глаза. В груди пульсировало странное ощущение — жар, который рвался наружу. Она пыталась сдержать его, но давление становилось невыносимым. «Сдавайся, Мэл… Сдавайся…» — звучало в её голове. — Замолчите! — закричала она, прижимая руки к груди. И в тот миг внутри неё что-то сорвалось. Сначала был свет — тёплый и обжигающий. Потом огонь. Он рванул изнутри, обволок её тело, разгорелся вокруг, превращая тени в пепел. Пламя дракона. Оно взметнулось к потолку, разогнало тьму. Крик существ слился с треском, и они начали отступать, таять, словно лёд под солнцем. Гарри замер, ослеплённый яркой вспышкой. Его сабля опустилась, дыхание сбилось. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Мэл стояла посреди комнаты, глаза светились янтарным огнём, волосы развевались от жара. Её плечи дрожали, но огонь не утихал — он слушался её, был продолжением её самой. Она подняла руку, и пламя сорвалось с пальцев, ударило в ближайшую тень. Та взвыла и рассыпалась, как пепел. — Убирайтесь! — её голос прозвучал так, будто это говорил кто-то другой, более древний и сильный. Оставшиеся тени закружили, словно искали путь к бегству. Гарри очнулся, встал рядом с ней, но уже не подступал слишком близко. Он чувствовал жар на своей коже и понимал: в этот момент она сильнее любого клинка. — Мэл… — пробормотал он хрипло. — Ты только что спасла нас. Девушка перевела на него взгляд. Огненное сияние в глазах медленно угасало. Пламя исчезло, и она осела на колени, тяжело дыша. Гарри бросился к ней, подхватил на руки. — Эй, держись. Всё в порядке. Она уткнулась лбом в его грудь, выдыхая. — Я… я не знала, что могу… Он крепче прижал её к себе. — Теперь знаешь. И, чёрт возьми, я рад, что это на нашей стороне. Далеко, в своём логове, Торн почувствовал жар. Чаша с водой взорвалась трещинами, зелёное пламя ослепило его. — Дракон… — прошипел он. — Значит, в тебе проснулась её настоящая кровь. Его лицо исказилось яростью. — Ты думаешь, это сделает тебя непобедимой, девчонка? Нет. Это сделает тебя ещё более желанной жертвой. В квартире стояла тишина. Гарри усадил Мэл на кровать, прикрыл её плечи одеялом. Его пальцы задержались на её щеке. — Ты меня пугаешь, — признался он, глядя прямо в глаза. — Но и чертовски восхищаешь. Мэл устало улыбнулась. — Я пугаю сама себя. И впервые за долгое время они рассмеялись — тихо, хрипло, будто боялись спугнуть этот редкий миг облегчения. Но вскоре смех стих. Оба понимали: тени не могли появиться здесь просто так. Он опустился рядом, не глядя ей в глаза. — Торн... он смог проникнуть в Аурадон, — сказал Гарри тихо. — Сделка открыла для него путь. Мэл подняла взгляд. — Какая сделка? — Между ним и... теми, кто по ту сторону, — он запнулся, теребя край рукава. — Не знаю всех деталей. — Гарри, не ври. Ты знал, — её голос стал резче, но не злым — скорей настороженным. — Ты всегда всё знаешь. Он тяжело выдохнул, провёл ладонью по волосам. — Я знал, что Торн не остановится. Но не думал, что он рискнёт сунуться сюда. — Ты врёшь, — Мэл произнесла это спокойно, почти устало. — Я чувствую. Он резко повернулся к ней. — С чего ты взяла? — Ты не смотришь на меня, — сказала она. — Каждый раз, когда врёшь, ты отводишь глаза. Повисла пауза. Гарри сжал кулаки, как будто от этого мог удержать слова внутри. — Не всё можно сказать. — Это о моём отце, да? — тихо спросила она. Он замер. Ни одно слово не сорвалось с его губ. — Гарри… — в её голосе впервые за долгое время прозвучала мольба. — Торн сказал, что спасёт его. Что всё ещё можно исправить. Но если ты... если ты знаешь что-то... Он наконец взглянул на неё. Взгляд усталый, опустошённый. — Не всё, что обещает Торн, возможно. Иногда... мёртвое остаётся мёртвым. Мэл побледнела. — Что ты сейчас сказал? — Ничего. Забудь. — Нет! — она поднялась, сжав плед пальцами. — Ты знал?! Скажи, ты знал, что его больше нет? Гарри не ответил. Только отвёл взгляд, и этого хватило. Мэл медленно опустилась обратно на кровать, будто ноги отказались держать её. — Ты всё это время... позволял мне верить? — Я пытался защитить тебя, — выдохнул он. — Если бы ты знала тогда — ты бы пошла к Торну. — А теперь? — в её голосе дрожал гнев, но сквозь него звучала боль. — Что теперь, Гарри? Думаешь, мне легче от того, что я узнала позже? Он опустил голову, взгляд скользнул к полу. — Я просто хотел, чтобы ты выжила. — А я просто хотела знать правду, — прошептала она, глядя в сторону. Мэл отвернулась к окну. Город за стеклом был холоден, мертвенно-сер — будто отражал всё, что она чувствовала. — Оставь меня, — тихо сказала она. — Просто... не говори ничего. Гарри остался стоять. Он не ушёл, но и не приблизился. Он понял: любое слово сейчас только разрушит то, что ещё держится на тонкой нитке. Он наблюдал, как она отворачивается, как плечи её дрожат, и снова почувствовал это тягучее, горькое ожидание и понимание того, что не знает, как её удержать. Он думал, что ложь защитит. Но ложь, как и правда, режет одинаково глубоко. Мэл легла, отвернувшись к стене. Гарри ещё стоял посреди комнаты, потом медленно подошёл, поправил одеяло, будто хотел хоть как-то коснуться её, но не решился. — Прости, — шепнул он одними губами. Она не ответила. Только дыхание стало ровнее — или она просто делала вид, что спит. Он остался сидеть рядом, не решаясь уйти, и лишь когда за окном погас последний отблеск неона, опустил голову и прошептал сам себе: — Я не позволю Торну добраться до тебя. Даже если придётся заплатить всем. Тем временем в подземелье Торна чёрная чаша дрожала, отражая всё, что происходило в квартире Гарри. Торн смотрел и усмехался. — Вот и первая трещина, — прошептал он, проводя пальцем по поверхности воды. — Любовь — самая удобная петля. Она затягивается сама, стоит лишь чуть подтолкнуть. Он обернулся к тени, стоящей за спиной. — Передай Крюку, что я всё ещё помню его обещание. Пусть не забывает — у меня есть козырь. Вода в чаше потемнела, на миг показав лицо Гарри — усталое, охваченное виной. Торн улыбнулся. — Идеальная жертва. Самый сильный — всегда тот, кто думает, что действует по любви.