Часть 1: Снова эти глаза

Там, где ты меня ждёшь, не имеет значения слово Оттого мне так просто смотреть на тебя в тишине Там, где ты меня ждёшь, куда я возвращаюсь снова Где так просто стоять на краю, просыпаясь во сне

Магелланово облако

***

      Уинри просыпается от лёгкого испуга, кто-то залез под одеяло и обнял её сзади крепкими руками. Ага, «кто-то», держи карман шире.       Первые разы, когда Эдвард так делал, она подскакивала в ужасе и начинала с криками бросать в него всё, что под руку подворачивалось. Парень чертыхаясь принимался уворачиваться от совсем не дамских штучек, которыми была заполнена её спальня. В момент осознания, что это он, Уинри вовсе не останавливалась, а только усиливала натиск. Теперь ругая его уже за то, что не предупредил и вообще вечно позволяет себе невесть что. И хотя Эдвард качал мышцы не для красоты, его тело слаженно работало, движения были отточены годами практики, а уворачивался он как кошка, Уинри все же удалось пару раз зарядить ему чем-то тяжёлым прям в голову. У неё тоже года практики, между прочим.       Сейчас она только улыбнулась этим воспоминаниям. Уинри давно привыкла к таким приветствиями, смирилась, что каждый раз, когда Эд приезжает из центра (поезд приходил в 5 утра), он будит её именно так. Да и, что греха таить, в этом была своя прелесть. Он всегда принимал горячий душ с дороги и сейчас её обнимают сильные, теплые руки. Девушка наконец слышит его запах: смесь шампуня, мускуса, машинного масла, путешествий, плохих и хороших гостиниц, закатов, которые он встречал без неё, приключений, вызовов, боли, новых знакомств, пыльных библиотек, мела и яблок. Она слегка шевелится, и он притягивает ее к себе сильнее, обнимая почти до боли. Тут Уинри спиной чувствует его напряжение и желание. Она не против, она знает, что он не скажет ей: «Привет, дорогая, я соскучился», Эдвард всегда был человеком дела. Ему проще умереть занимаясь с ней любовью, чем сказать три таких простых слова. Впрочем, ей это и не нужно, она готова слушать вместо слов его язык тела. Такого красивого, сильного, тёплого тела, которое всегда было готово принять её и рассказать о своей любви. — Ты там заснула? — этот любимый, теперь такой глубокий, ехидный голос.       Уинри поворачивается и встречаемся с ним глазами. Её прошибает молнией мыслей и эмоций. Как-то Эдвард рассказал ей, что такое чувство испытываешь во время преобразования. Она видит в этих золотых глазах слишком много всего. Он любит её до глубины души, он устал, но был рад вернуться, он что-то узнал, но никогда ей не расскажет, в эту секунду он очень счастлив и всё же, на дне золота таится все та же бездна. Ей не показалось.       Пока она пытается разобраться в своих чувствах, Эд не теряет времени даром. Она ощущает, как его руки принимаются исследовать её грудь. Сначала он поглаживает чувствительные округлости, слегка касаясь проводит по коже мозолистыми, привыкшими к ветру и битвам, пальцами. Затем, всё ещё нежно, сжимает в ладони одну из грудей, и у Уинри срывается с губ слабый стон. Тут он резко сдавливает сосок, и она выгибает спину, прикрывая глаза, на секунду отрывая взгляд от его пристальных глаз. Он продолжает играть с ней: спускается руками ниже, проводит по плоскому животу, делает круг около пупка и лишь слегка задевает область ниже. Затем ещё и ещё раз. Она знает, что он пристально смотрит на неё, ловит каждый выдох, каждую морщинку, каждое изменение на лице. Уинри начинает покрываться мурашками от желания, она поводит бедрами, выгибает поясницу, чтобы только он опустил руку ниже, туда, где уже разгорается пламя, где всё её существо зовёт его. Наконец, насладившись её мучениями, Эдвард скользит ниже, запуская руку в её мокрые трусики. — Кажется, кто-то соскучился? — с издевкой говорит этот поганец!              Уинри в возмущении вскидывает взгляд и со всего маху встречается с его фирменной улыбкой во все тридцать два зуба. Но главное, на неё смотрят снова золотые глаза полные страсти, отваги, вызова, огня. Глаза её Эдварда. Такими они были в тот день, когда она чуть не сняла майку перед самым его носом. Такими они были, когда он сжёг дом своих родителей. Такими они были, когда он заслонял её от Шрама. Возможно, никто другой не заметил бы разницу, но она знает, что только сейчас в них нет страшной бездны, только сейчас, в порыве страсти, он снова тот же безбашенный, дерзкий алхимик, в которого она влюбилась четырнадцать лет и который голыми руками спас целую страну. Это возвращение действует на Уинри сильнее любого афродизиака, она перехватывает инициативу и впивается во всё ещё раздвинутые в усмешке губы парня.       От напора он падает на спину, увлекая её за собой. Девушка оказывается сверху с твердым намерением отомстить и вырвать теперь звуки страсти из его груди. Она целует его глубже, начинает слегка приоткрывать губы и проводит языком по его разомкнутым губам. Эдвард отвечает. Как же восхитительно он целуется! Их языки встречаются всё чаще, с каждым разом всё усложняя танец и проникая всё глубже. В этот момент крепкие руки исследуют её спину и останавливаются на ягодицах. Забыв о своей цели, Уинри первая снова издает звук томления и чувствует, как его губы снова расходятся в усмешке. Правда, кажется, и Эд не так уж хладнокровен. Девушка чувствует как при её стоне напрягается его член, касающийся её бедра. Разрывая поцелуй, она смачивает руку слюной и опускает её на пульсирующий орган. Наконец, и Эдвард закрывает глаза и с силой втягивает воздух. Как хорошо, как здорово видеть его таким. Вверх, вниз, она успевает сделать только несколько движений, прежде чем он одним невозможным, по ее мнению, движением, вот что значит тренированное тело, переворачивает вокруг неё весь мир, и вот она уже оказывается стоя прижата к стене спиной, а он нависает над ней и протискивает колено между её ног.              Она поднимает глаза и видит в его зубах зажатый за уголок пачки презерватив. Опять… — Может, без…? — Потом обсудим.              Эд одним отточенным движением рвет пачку и ловко надевает презерватив, щедро наливает сверху откуда-то взявшейся лубрик. Уинри чувствует, что сгорает от желания, у неё и так достаточно смазки, но они давно выяснили, что лучше больше, чем меньше. Наконец парень подхватывает её под колени и одним уверенным, точным толчком входит в неё почти на всю глубину. Она издает благодарный громкий стон. Как она скучала по нему, как приятно ощущать его внутри. Эдвард входит ровно настолько, чтобы дотянуться до заветных пульсирующих точек внутри, он знает, что глубже в этой позе ей будет больно. Как оказалось, в большинстве поз, он слишком большой для неё, сначала это было даже проблемой, но годы практики не прошли даром, сейчас он точно знает как доставить ей удовольствие.       Эд медленно начинает двигаться внутри девушки. Вязкое, глубокое, полное страсти движение. Внутрь, наваливаясь на неё всем телом, срывая с губ очередной возглас; наружу, давая место вдохнуть и захотеть следующего толчка. Сейчас им некуда спешить, весь мир зажат между их телами и сокращается в такт его движениям. Его дыхание учащается, Уинри любит эту позу за то, что ему приходится напрягать всё свое жилистое тело. Когда он в очередной раз отдаляется она проводит взглядом по его оголенному торсу. От выделяющейся ключицы, туда, где до сих пор видна граница на теле — между грудью и возвращенной рукой. Он снова медленно входит в неё, уже тоже начиная постанывать. Как она любит этот звук!        Мышцы на груди напрягаются еще сильнее, прорисовывая каждый маленький пучёк, Уинри сходит с ума от красоты этого слаженного движения. Она целует его под ключицей, слегка покусывая. Эдвард довольно ухмыляется и делает движение бедрами назад. Девушка смотрит на его тело глазами медика: вот напрягается большая грудная мышца, происходит движение в дельтовидной, вот плечевой сустав поворачивается обратно, напрягается бицепс. У него не перекаченные мышцы Армстронга, это привыкшие к слаженной работы мышцы, по которым можно рисовать анатомический атлас. Уинри впитывает в себя каждый нюанс, потом в мастерской она будет рисовать эти формы перед внутренним взором для создания новых моделей автоброни. Она удовлетворенно замечает, что симметрия в его руках восстановилась. После возвращения братьев, они вместе разрабатывали комплекс упражнений для реабилитации его и Ала. — Эй, ты ещё здесь вообще? — недовольно бурчит он в самое ухо.        — Прости, у тебя такие красивые руки, — признается она, и он расплывается в самодовольном оскале. — Ты тоже сегодня хороша, чертов механик, — выдыхает он ей в губы, вдавливая в стену.       Эдвард сильнее сжимает её ноги, которые держит под коленями, разводя еще чуть в стороны. Впивается в её губы глубоким поцелуем, толкается языком, заставляет запрокинуть голову и открыть рот максимально широко. С силой входит и его член заполняет её. Она чувствует себя сосудом, который наконец налили до краев тягучей ароматной тёплой жидкостью. Он ускоряет движение, делая акцент на толчке внутрь. Теперь он уже не выходит так сильно и не отстраняется от неё, почти не давая нормально дышать. Парень отпускает одну из её ног и обхватывает за талию, притягивая к себе еще сильнее. У них вырывается общий довольный стон.       Она чувствует, что её руки слабеют, она больше не может помогать ему и держаться о широкие плечи. По всему телу проходит волна жара. Он начинает постанывать и кусать её губы, прижимая к себе ещё сильнее и ещё. Движения его члена становятся рваными, достигая невообразимой скорости. Эд больше почти не вытаскивает его, только проникает все глубже и глубже, заставляя её изгибаться, прошибая тело вспышками наслаждения. Уинри чувствует, что больше не способна соображать, она вся отдается этим ярким ощущениям, её поглощает золотой вихрь и волны страсти накрывают с головой, не давая вдохнуть и только заставляя кричать все громче и чаще. По телу проходит очередная дрожь, она уже не чувствует своего тела. Он наконец дает ей вдохнуть, отрываясь от её губ и на очередном толчке она понимает, что достигла пика. Разрядка приходит долгая, её начинает слегка трясти, она чувствует как мышцы влагалища сокращаются, даря ей и ему дополнительное удовольствие. Девушка издает несколько слабых вздохов удовлетворения, но он не дает ей расслабиться. Он ещё напряжен.       Она собирает остатки затуманенного наслаждением разума и окидывает Эда влюбленным взглядом. Да, он еще продолжает движение внутри неё, но тоже близок к кульминации. На его лбу выступили капельки пота, золотые волосы рассыпались по плечам, он дышит прерывисто, на каждом выходе издавая хриплый стон, стальные мышцы так ярко контрастируют с ее уже расслабляющимся от неги телом. Они встречаются глазами. С его глазами. Больше всего на свете она жаждет этого взгляда, направленного в ее душу из-под длинной челки. В этим моменты, близкие к пику, он смотрит на нее как семь лет назад: с жаждой, страстью, решимостью, блеском. Она знает, тогда он мог бы убить Отца одним взглядом золотых стальных глаз алхимика. От этих чувств она ощущает новый прилив желания и издает протяжный стон. Эдвард явно читает отражение всех этих чувств в её голубых глазах, стон же доводит и его до высшей точки. Он делает несколько последних рывков и она ощущает как во влагалище становится ещё меньше места. Ах…       Было время, когда после бурного оргазма они оба покрывались краской и разбегались в разные стороны, по дороге натягивая одежду. Но не теперь. Сейчас Эдвард медленно, наслаждаясь последним глотком её тела, выходит из неё. Ставит наконец на пол и снова прижимает к стене, накрывая губы поцелуем. Она знает, это маневр, чтобы незаметно завязать и спрятать презерватив, он не хочет тревожить лишний раз её раны напоминанием. Но все равно, такая забота чертовски приятна. Парень легко подхватывает её на руки, она чувствует небольшую дрожь в его теле, последствия физического напряжения и полученного удовольствия, и кладет обратно на кровать. Поднимает одеяло с пола и ныряет под него, рядом с ней. Не успевает Уинри как следует прийти в себя, как понимает, что он уже спит, ухмыляясь.