Знакомьтесь, его величество шоколадный король Вилли Вонка!

Так же резко, как выстрел конфетти, настал новый день — первое февраля! День, которого ждали, как манны небесной, день, выстраданный в мучительном ожидании, вожделенный миг для каждого, кто дышал воздухом предвкушения: и участников экскурсии, и жадных до зрелищ зрителей, и, конечно же, самого неподражаемого Вилли Вонки. Когда часы пробили восемь, Вилли стоял в своем кабинете, сцепив руки за спиной, и задумчиво взирал сквозь гигантское окно, как на сцену театра, на главную площадь и врата своей волшебной фабрики. Несмотря на сонное утро, площадь уже бурлила людским муравейником, обуреваемым нетерпеливым желанием стать свидетелями беспрецедентного события. Все, кому не лень, и у кого находилась свободная минутка, стекались сюда, как мотыльки на свет, в надежде хоть одним глазком заглянуть в грядущее чудо, хотя было еще слишком рано, чтобы что-то происходило. Начало ведь в десять часов ровно. Взгляд Вилли скользнул по разрастающейся толпе, и в уголках его рта заиграла дьявольская усмешка. «Не терпится, как детям перед Рождеством, не правда ли?» — подумал он, упиваясь их энтузиазмом, как глотком самого сладкого шоколада. Бросив последний взгляд на часы, Вилли ухмыльнулся, точно кот, предвкушающий лакомый кусочек, поправил безупречный сюртук и вышел из кабинета. Шоу начинается… Да будет бал абсурда!

***

Будильник Сильвии вонзился в сонную тишину, словно кинжал, ровно в семь утра. Она вынырнула из объятий Морфея, как русалка из пены морской, и бросилась навстречу новому дню. Она быстро умылась, приказала своим служанкам сделать ей макияж и укладку, после чего оделась в свой новый наряд и торопливо перекусила, прежде чем выйти за дверь. Ее сердце бешено колотилось в груди, когда она юркнула в кожаное кресло своего авто, и вся тяжесть грядущего дня обрушилась на ее хрупкие плечи. Она была уверена, что готова ко всему, даже не подозревая о том роковом переплетении нитей судьбы, что ждало ее за стенами загадочной фабрики, где фантазия и реальность сплетались в безумном танце.

***

Было 9:50 утра, когда автомобиль Сильвии остановился у врат шоколадной империи Вилли Вонки. С грацией дивы, сошедшей с киноэкрана, она ступила на тротуар, и звук ее каблуков разнесся по улице. Ей не хватало лишь красной ковровой дорожки, чтобы завершить картину триумфа, достойную голливудской премьеры. Сильвия, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала, явилась во всем блеске. Платье, сотканное из мерцающих звездных нитей и усыпанное хрустальными росинками, облегало ее точеную фигуру, словно вторая кожа. Ювелирные украшения вторили ему, а удобные туфли на каблуках были готовы к любым приключениям. Легкое пальто, наброшенное на плечи, напоминало о еще не ушедшей власти весны. С грацией пантеры, привыкшей к софитам и овациям, Сильвия направилась к группе победителей, излучая ауру неприступной уверенности и аристократической утонченности. Вспышки фотоаппаратов разразились, ослепляя и приветствуя королеву вечера. Любопытные взгляды тут же облепили ее со всех сторон. Она прибыла последней на долгожданное торжество — «Экскурсию на самую большую шоколадную фабрику в мире». Вокруг нее сплетался гул шепота и комментариев, от восторженного щебетания до ядовитых стрел зависти, адресованных не только ей, но и всем избранным счастливчикам. Невозмутимая вниманием, как скала, о которую разбиваются волны, Сильвия сохраняла самообладание, не сводя глаз с внушительных ворот шоколадной империи Вилли Вонки. Болтовня толпы была для нее лишь фоном, слабым эхом, теряющимся в предвкушении необычайного приключения, которое манило ее за собой, в сладкий плен грез и фантазий. Сильвия замерла у сомкнутых врат, будто бы перед входом в сказочное царство, рядом с Элис — единственным лучиком адекватности в этом пестром сборище. На другом конце их шеренги, как ядовитый цветок, расцветала Верука, в своем кричащем розовом платье, словно усыпанном лепестками нарциссизма, и норковой шубке, брошенной на плечи, как мантия надменности. Ее голос, подобно визгливой флейте, пронзал утреннюю тишину, требуя ускорить бег времени, которое по ее мнению было улиткой, ползущей к заветной цели. Рядом с Верукой стояла Виолетта, закутанная в тот же темно-синий костюм, как и во время своего интервью, кроссовки и белую куртку. Жвачка в ее устах превратилась в бесконечный ритуал, надуваясь пузырями, предсказуемыми и скучными. Чуть поодаль, как медведь-сладкоежка, стоял Август, в полосатой кофте, свободных штанах и темной куртке. Он, как всегда, наслаждался плиткой шоколада Вонки, как наркотиком, который тек по его губам и пальцам, оставляя липкие следы гедонизма. Рядом с ним красовался Майк. Футболка с горящим черепом, синие джинсы, кеды и кожаная куртка выглядели на нем, как доспехи извечного цинизма. Его взгляд, устремленный на фабрику, был полон смертной тоски, как будто он уже знал, что его ждет. Между Майком и Сильвией стояла Элис, как привидение из прошлого. Ее старые потертые джинсы, застиранная блузка и поблекший, растянутый свитер были свидетелями нищеты, а пальто, будто снятое с плеч ее матери тридцать лет назад, было криком безысходности. Подбитые туфли, как кандалы, сковывали ее движения. Она казалась измученной жизнью, как бабочка, пойманная в паутину, и Сильвия почувствовала щемящую жалость к этой потерянной душе. Все они застыли в предвкушении решающего часа, переминаясь с ноги на ногу, пока безжалостный маятник времени отсчитывал последние мгновения до десяти. Три минуты — словно вечность, заключенная в хрупкую оболочку ожидания… Две минуты — как удары сердца, отзывающиеся эхом в затихшем пространстве… Одна минута — последняя искра перед взрывом восторга… 10:00 По мановению невидимой руки, кованые врата распахнулись, впуская взбудораженную толпу в самое сердце тайны. Возбуждение било ключом, как шампанское, когда они, как зачарованные, устремились через центральную площадь ко входу на фабрику грез. Бархатный мужской голос разлился в воздухе, маня за собой: — Прошу вас, дорогие гости, проходите… А кто я такой? Что ж… — голос оборвался, словно тайна, не желающая раскрываться до конца. Здание фабрики встретило участников необычным зрелищем — вход был сокрыт за багряным, тяжелым бархатом кулис, и вокруг — ни единой живой души. Охваченные немым изумлением, они обменялись растерянными взглядами. Атмосфера, подобно хамелеону, меняла свой цвет — от искрящегося восторга до тревожного предчувствия. Обладатели заветных билетов взирали на таинственный портал, гадая, какие сокровища или чудовища скрываются за этим багряным занавесом молчания. Какие тайны шепчет эта непроницаемая ткань, и какая судьба ждет их по ту сторону? Внезапно занавес раскрылся, и пространство наполнилось безудержно-радостной, почти маниакальной музыкой. Перед ними возник зловещий кукольный театр, словно кошмар, воплощенный в реальность. Несколько огромных марионеток в кричаще-ярких костюмах, украшенных логотипами компании Вонки, парили, подвешенные к круговым конструкциям. Они вращались в дьявольском танце, и куклы оживали, дергаясь в жуткой пародии на жизнь, будто управляемые невидимыми, злобными руками. От этого зрелища по спине пробегала леденящая дрожь. Куклы запели веселую, на первый взгляд, песенку, которая позже, в воспаленных воспоминаниях Сильвии, приобрела зловещий оттенок, исказившись до неузнаваемости:

Вилли Вонка, Вилли Вонка

Расчленил и съел ребенка

Вилли Вонка, Вилли Вонка

Ебанутый каннибал

Его улыбка так страшна

Глаза свои закроешь

А сам он полный, блять, еблан

И вряд ли это скроешь

Вилли Вонка, Вилли Вонка

По кишкам великий спец

Вилли Вонка, Вилли Вонка

Он жестокий, грязный, ну пиздец

Потрошитель, расчленитель, каннибал

Пугает он людей

Вот и он — беги скорей

И вот, когда куклы закончили свой зловещий фарс и скрылись в недрах сцены, из зияющего люка, словно из преисподней, восстал трон. В тот же миг сцену пронзил огненный шквал фейерверков, пожирая кукольный театр в адском пламени. Зловонный смрад горящего пластика наполнил воздух, куклы корчились в агонии, обугливаясь и извергая клубы дыма. Их тела плавились, распадаясь на части, а одинокий глаз несчастной марионетки, вырвавшись из обугленной глазницы, покатился по полу, словно символ рухнувших иллюзий. Оцепенение зрителей, их разум отказывался воспринимать внезапный хаос, разверзнувшийся перед ними. Сердце Сильвии плясало безумную чечетку в груди. Ужасающая картина, развернувшаяся перед ней, грозила обрушить мир на осколки. Холодные щупальца травмы сжимали ее разум, ошеломленный неожиданностью и кошмарной реальностью. Внезапный взрыв аплодисментов разорвал нависшую тишину, словно выстрел. Все разом обернулись. Высокий мужчина в длинном, черном, как вороново крыло, пальто и цилиндре возвышался над толпой. Странные круглые темные очки придавали ему сходство с гигантской стрекозой. На руках — вызывающе-яркие, фиолетовые резиновые перчатки. Он радостно улыбался и громко хлопал, сжимая в правой руке элегантную трость. Его внезапное появление породило у всех рой вопросов: как он мог подкрасться так неслышно, словно тень? Сильвия мгновенно поняла, что этот чудной деловитый мужчина не кто иной, как сам Вилли Вонка, загадочный шоколатье. Не зря же она весь вчерашний вечер искала о нем информацию. Но в жизни он оказался гораздо более странным и эксцентричным, чем на фотографиях из сети. — Великолепно, не правда ли? Я боялся, что в начале немного затянуто, но финал… ВАУ!!! — воскликнул он, и, словно вихрь, взлетел по ступеням, оказавшись перед ними во всем блеске своей безумной улыбки. Все продолжали недоуменно смотреть на него, словно ожидая фокуса. Не успел он и рта открыть, как звонкий голос самой гениальной девушки в мире, Веруки, прорезал тишину: — Вы кто? «Конь в черном пальто!» — подумала Сильвия и чуть не засмеялась. Странно, что Верука его не узнала. Мужчина окинул ее взглядом, и улыбка, до этого лишь мерцавшая на его губах, вспыхнула ярче. — Неужели вы меня не узнаете? Ах, это просто оскорбительно! — С нарочитой театральностью он прижал руку к груди. Прежде чем Верука успела собраться с мыслями и ответить, Сильвия, как самая логичная из всех, сказала: — Это Вилли Вонка. Разве не ясно? Ухмылка Вилли плавно перетекла в очаровательную улыбочку, когда он обратил свое внимание на Сильвию. — Голос разума, — промурлыкал он с лукавым огоньком в глазах. — Вы совершенно правы, моя дорогая. Верука, ничуть не смутившись этим откровением, мгновенно вернула себе надменный вид и, не тратя слов на любезности, тут же смачно выдала базу: — Тогда вы должны сидеть вон там! Она указала пальцем на трон. Улыбка сползла с лица Вилли, превратившись в кривую гримасу: — Оттуда бы я не увидел представление, милая девочка. После этого он приосанился и наконец официально представился: — Мое имя Вилли Вонка, но я уверен, что вы уже и так это поняли. А теперь, друзья мои, давайте поторопимся, время не ждет! За мной! Он резко повернулся на каблуках, и полы его пальто взметнулись в воздухе, когда он быстро зашагал мимо тлеющего кукольного театра, обогнул трон и скрылся в глубине импровизированной сцены. Гости, оправившись от первоначального изумления, двинулись следом, в их взглядах читались любопытство и растерянность. — А вы не хотите узнать, как нас зовут? — поинтересовалась Виолетта. «А он что, тупой, новости не видел, газет не читал?» — промелькнуло в голове у Сильвии. — О, ты не представляешь, насколько незначительны имена в общей схеме вещей, — пренебрежительно отмахнулся Вонка. Дверь перед ними распахнулась, и Вилли Вонка, проскользнув первым, ворвался внутрь. Не отставая от остальных, Сильвия едва подавила смешок. Прикол был в том, что внутри их действительно ждала красная дорожка, отгороженная бархатными канатами на блестящих стойках. Алый ковер тянулся вдоль унылого серого коридора, освещенного скудным светом из небольших окон под потолком. — Кидайте одежду где хотите! — воскликнул Вонка, небрежно сбросив пальто на пол и кинув сверху на него свои странные очки. Остальные не заставили себя долго ждать, скидывая верхнюю одежду в хаотичном порядке. Все равно вешать было некуда. Сильвия же, воспользовавшись суматохой, аккуратно сложила свое пальто, прежде чем опустить его на пол — возвращаться в мятом виде ей не хотелось, это было бы неприемлемо. Она заметила, как Верука с нескрываемой завистью посмотрела на ее аккуратно сложенное пальто, и на лице девушки отразилось недовольство, когда она наблюдала за педантичностью другой участницы. Высокомерная наследница демонстративно швырнула свою норковую шубу на пол, презрительно пробормотав себе под нос: — Кому какое дело до этой дурацкой тряпки? Глаза Веруки сузились до злобных щелочек, когда она увидела безупречный наряд Сильвии. Избалованная девчонка, привыкшая купаться в лучах всеобщего внимания, облаченная в лучшие одежды и осыпанная дорогими безделушками, вдруг почувствовала себя обокраденной. Наряд Сильвии был словно вызов, брошенный всем дизайнерским изыскам Веруки. — Да как она смеет выглядеть лучше меня? — прошипела Верука, словно змея, и клубок зависти больно сжал ее сердце. Она смерила взглядом свое розовое платье, кричащее о дороговизне, и норковую шубку, внезапно почувствовав себя вульгарной и неуместной. Наряд Сильвии, напротив, казался воплощением элегантности и непринужденности, идеальным для этого случая. Баланс, которого так не хватало вычурному ансамблю Веруки. Чем дольше Верука разглядывала Сильвию, тем сильнее в ней разгоралось пламя неприязни. Как посмела эта выскочка затмить ее? Вилли Вонка, излучая невозмутимое терпение, ждал, пока все разденутся, ну, то есть снимут верхнюю одежду, а затем развернулся, чтобы продолжить свою диковинную экскурсию. Внезапно, словно разъяренная кобра, Верука рванулась вперед, грубо преграждая ему путь. — Мистер Вонка, меня зовут Верука Солт! — провозгласила она, исполнив нарочитый реверанс и одарив его широкой, выжидающей улыбкой. Вилли Вонка приподнял бровь, и в его глазах, искрящихся озорством, мелькнула тень насмешки. — Я всегда думал, что веррука — это такая мозоль на пятке, ха! Улыбка, словно по волшебству, слетела с лица Веруки, к ее щекам прилила краска смущения и гнева. Она ожидала немедленного преклонения и восхищения, а получила издевку со стороны всемирно известного шоколатье. Не успела она опомниться, как Август еще более внезапно встал перед ней с набитым ртом. Его челюсти продолжали механически перемалывать кусочек шоколада Вонки. — Меня зовут Август Глупп, и я обожаю шоколад! — пробормотал он, и слова его утонули в сладостной пучине кондитерского изделия. — Я тоже его обожаю, вот уж не думал, что у нас так много общего! — ухмыльнулся Вилли Вонка, словно подмечая нечто ироничное и забавное в этом заявлении. Он обернулся к остальным, и его слова, словно стрелы, вонзились в каждого по отдельности: — Ты — Виолетта Бьюргард, девчонка, что вечно мусолит одну и ту же жвачку уже четвертый месяц! Ты — Майк Тиви, маленький дьявол, который взломал систему! Ты Элис Баккет — и ты надеялась продать билет, чтобы покрыть долги твоей семьи, но они отговорили тебя это делать, и теперь ты жалеешь об этом! Ну, а ты, — его взгляд, как фиолетовый луч, скользнул по Сильвии, — ты Сильвия Ламберт, и ты просто рада оказаться здесь, не так ли? Его проницательные фиолетовые глаза внимательно окинули ее с ног до головы. — Все так, сэр, — ответила она. — Ну вот и чудесно, а теперь идем! — скомандовал он не терпящим возражений тоном и двинулся вперед, не оглядываясь. Виолетта на ходу пристала к шоколаднику и с непоколебимой уверенностью смело заявила: — Мистер Вонка, это я получу ваш особый секретный приз!!! Уголки губ Вилли снова дрогнули в загадочной ухмылке. — Что ж, ты уверена в себе, а это главное! — ответил он, в его голосе звенели веселье и интрига. Он шел дальше, оставляя Виолетту наедине с роем мыслей о скрытом значении его слов. Они миновали еще часть коридора. — У вас тут жарковато… — произнес Август, промокнув платком блестящий от пота лоб. — Да, я поддерживаю высокую температуру. Мои работники не выносят холода. Они привыкли к жаркому климату, и если бы сейчас оказались на улице, просто замерзли бы насмерть! — объяснил кондитер. — Кто они? — с любопытством спросила Сильвия. — Скоро вы все узнаете… — загадочно ответил Вилли, бросив взгляд на Сильвию. Ей показалось, что эти слова были адресованы лишь ей одной. Они продолжали путь. Верука, источая приторную сладость, взяла Виолетту под руку и промурлыкала: — Давай дружить? Виолетта одарила ее такой же тошнотворно-милой улыбкой: — Обязательно. Две девушки шли под руку, ухмыляясь друг другу, как пара чеширских кошек, плетущих коварные планы. В их фальшивых улыбках и лицемерных словах чувствовался привкус яда. Очевидно, что ни одна из них не стремилась к дружбе, а видела в другой лишь соперницу, потенциальное препятствие на пути к вожделенному призу Вилли Вонки. Шествие завершилось у дальней стены, где Вонка, словно павлин, распушил перья гордости: — «Сердце фабрики» — вот как я называю этот шоколадный цех! Кровь его сладких артерий питает почти все остальные уголки моего царства, — возвестил владелец этого места, распираемый гордостью. Вилли извлек из глубин кармана связку ключей, и взгляды всех устремились вниз, к самому полу. Там, внизу, притаилась дверца, такая миниатюрная, словно созданная для мышиного короля или хомячьего полководца. — А почему дверь такая маленькая? — нахмурился Майк, будто разгадывал сложнейшую головоломку. — Чтобы не выходил дивный запах шоколада! — просто ответил Вилли. Улыбка, полная загадок, скользнула по его лицу, оставив гостей в недоумении перед этой странной дверцей и предвкушении чудес, скрытых в шоколадном святилище. Когда улыбка Вилли Вонки растянулась во всю ширь, Сильвия невольно задалась вопросом, как только его кожа выдерживает такое напряжение. Шоколатье, не глядя, с легкостью фокусника вставил ключ в крошечный замок, повергнув всех в немой восторг. «Как же ему это удалось, не глядя?» — этот вопрос пронесся в мыслях каждого, пораженного его невероятной ловкостью и точностью. Вилли выпрямился, спрятал ключи в карман и приложил правую руку к стене. Вопреки ожиданиям, монолитная стена оказалась обманчивым миражом. Две двери-близнецы, словно хамелеоны, мимикрировали под окружающий пейзаж, сливаясь с ним в единое целое. Искусная работа мастеров обмана! Когда же створки разверзлись, компания застыла, будто громом пораженная. Открывшаяся панорама захватила их врасплох, заставив раскрыть рты от удивления. — Будьте очень осторожны и держите себя в руках… — таинственным тоном предостерег Вонка, и его фиолетовые глаза засверкали секретами. Август, на миг ослепленный великолепием момента, выронил из рук свою драгоценную шоколадную плитку. В оцепенении он машинально наступил на нее, безжалостно раздавив лакомство под подошвой, забыв о его существовании в тени развернувшегося перед ним величия цеха.