Август минуснулся.

Величественные двери распахнулись настежь, являя взору зрелище, повергшее группу в благоговейный трепет. За порогом простирался изумрудный ковер травы, настолько насыщенного цвета, что казалось, будто он светится изнутри, словно луг из сказочных снов. Обрывистая каменная лестница змеилась вниз, в самое сердце цеха, уводя в необъятную долину, раскинувшуюся у их ног. Долина бурлила калейдоскопом невообразимых красок, в ней произрастали диковинные, словно сошедшие со страниц фэнтези, растения всех мыслимых оттенков. Многие из них щеголяли экзотическими плодами, свисающими с ветвей, добавляя сцене сюрреалистичности и колдовского очарования. Величие и чудаковатость открывшейся панорамы почти парализовали их, будучи свидетельством гениальности и безграничного воображения самого Вилли Вонки. На противоположной стороне цеха, словно шоколадный Ниагарский водопад, обрушивался каскад густого, тягучего шоколада. Эта коричневая лавина низвергалась вниз завораживающим потоком, питая реку, пересекавшую всю долину. Река, в свою очередь, исчезала в зияющих тоннелях по обеим сторонам цеха, уводя в другие сокрытые производственные помещения фабрики. Шоколадный водопад был воистину головокружительным зрелищем, буквально симфонией вкуса и воображения. — Красиво-то как… — прошептала Сильвия, ее глаза расширились до размеров блюдец, поглощая это неземное великолепие. — Что? Ах, да… Тут очень красиво… — рассеянно согласился Вилли, погруженный в свои мысли. Он двинулся вперед, спускаясь по каменной лестнице, и его глаза цвета аметиста окинули взглядом лежащую внизу долину. Остальные последовали за ним, словно зачарованные. — Красота — это мой пунктик. Я не переношу убожества и уродства на фабриках, так что в моих фабричных помещениях всегда красиво! * — важно произнес мистер Вонка. Вилли повел своих спутников вперед, указывая своей тростью на ниспадающий каскад шоколада, словно на чудо света. — Вот, дорогие мои, — объявил он с гордостью в голосе, — это шоколадопад — сердце и душа моей фабрики. Он смешивает, вспенивает и аэрирует шоколад, придавая ему ту легкую, воздушную текстуру, которую вы знаете и любите. Ни одна другая шоколадная фабрика в мире не обладает таким чудом! Мистер Вонка обернулся, и в его глазах плясали искорки самодовольства, словно звезды в ночном небе. Победная улыбка озарила его лицо, когда он взмахнул тростью в сторону изумрудного ковра под их ногами и провозгласил: — А как вам мои поля? Отведайте моей травы, съешьте хоть травинку, пожалуйста! Трава такая замечательная, такая вкусная! «Мы что, лошади, траву есть?» — подумала Сильвия, недоверчиво посмотрев на него и нахмурив брови в замешательстве. Не в силах сдержать своего недоумения, она спросила: — Траву можно есть? — Ну, конечно, можно! — ответил Вонка. — В этом цехе все съедобно. Даже я съедобен, но это называется каннибализм, дорогие мои, и не приветствуется в большинстве обществ. Все удивленно переглянулись. — Погружайтесь в этот мир вкуса, но не теряйте рассудок! — произнес мистер Вонка, взмахивая руками, как будто отгоняя стаю птиц. Толпа ринулась врассыпную, стремясь самостоятельно познать чудеса фабрики. Сильвия, пытливая и смелая духом, обратила внимание на диковинное древо поблизости. Его ветви алели плодами, схожими с вишнями, но с каким-то неземным мерцанием. Сорвав ветку, она принялась изучать ее. Плоды были маленькими и круглыми, с темно-фиолетовой кожицей и золотистыми пятнышками. Заинтригованная, Сильвия отправила одну ягодку в рот. Когда ее зубы сомкнулись на плоти ягоды, на ее языке моментально взорвался фейерверк вкусов. Это было божественное сочетание вишни, черники и малины, с примесью чего-то невиданного, экзотического. Сок искрился сладостью и пикантностью, пробуждая неутолимую жажду новых ощущений. «Вот это да!» — промелькнуло у нее в голове, когда она потянулась за второй ягодой. — «Они потрясающие! Интересно, что еще приготовил для нас Вилли Вонка?» Насытившись всласть, Сильвия обвела взглядом окрестности и заметила, как Виолетта вырвала огромное карамельное яблоко прямо из рук Элис, одарив ее торжествующей гримасой, после чего вынула изо рта свою жвачку-рекордистку и приклеила ее себе за ухо. — Зачем ты ее бережешь? — недоуменно спросила Элис. — Могла бы новую взять. Виолетта одарила ее презрительным взглядом, в голосе зазвучало высокомерие королевы: — Потому что иначе я буду не чемпионкой, а неудачницей, как ты! С видом победительницы она впилась в яблоко и, громко чавкая, развернулась и удалилась восвояси, оставив недоуменную Элис позади. Сильвия лишь покачала головой, испытывая смесь забавы и легкого раздражения от этой сцены. «Некоторые люди просто не могут удержаться от хвастовства», — подумала она, прежде чем перевести взгляд в другую сторону. Август, перемазанный, словно холст безумного художника, всевозможными лакомствами, с жадностью запихивал их в карманы и рот одновременно. Половина его добычи падала на траву, оставляя после себя липкий след. Зрелище это было столь мерзким, что Сильвию захлестнула волна тошноты. Но дальше стало только хуже. Охваченный неутолимой страстью к еде, Август рухнул на колени и начал пожирать траву, словно животное, зарывшись в нее лицом. Сильвия быстро отвернулась, не в силах смотреть на это ужасающее зрелище. В этот момент она увидела, как Майк, обуянный слепой, испепеляющей яростью, словно берсерк, обрушивал удары на несчастную сахарную тыкву. После чего, взбесившись еще больше, он вскочил на нее сверху и принялся нещадно прыгать на ней, как на батуте, до тех пор, пока та не взорвалась и не разлетелась на куски, извергнув поток сладкой патоки, что словно липкая лава, покрыла его одежду и ботинки. Гнев лишь распалял его деструктивную энергию, словно бензин, плеснутый в огонь. «Это отвратительно», — промелькнуло в голове у Сильвии, и ее желудок съежился от увиденного бедлама. Она задавалась вопросом, как Вилли Вонка отреагирует на этот разгул бесчинств и разрушений, учиненных на его фабрике. Сильвия отвернулась от этого тошнотворного зрелища и столкнулась взглядом с самим мистером Вонкой. Шоколадный кудесник стоял рядом и с хитрой усмешкой изучал ее, словно оценивая редкий экспонат. Она покраснела и отвела взгляд, чувствуя себя неловко под его пристальным взором. Взгляд Вилли задержался на ней еще на миг, прежде чем он вновь обратил свое внимание на вакханалию, развернувшуюся на его территории. Внезапно пронзительный вопль развеял тишину, заставив всех вздрогнуть. Верука, доселе спокойно изучавшая окрестности и смакуя леденец на палочке, с возбуждением указала на реку и воскликнула: — Смотрите! Карлики! Все обернулись на крик, и даже Август, поглощенный своим ненасытным чревоугодием, на миг оторвался от пиршества, вопросительно вскинув голову, чтобы посмотреть, из-за чего поднялся шум. На противоположном берегу предстала диковинная картина: пестрая группа маленьких человечков, облаченных в обтягивающие латексные одеяния, украшенные фирменным логотипом Вонки, словно клеймом избранности. Ростом они были чуть больше метра, все как один мужчины, и похожие друг на друга, словно капли воды. Около двадцати трудяг неустанно сновали туда-сюда: одни срывали сочные плоды с ветвей, другие грузили их в тачки и увозили в неведомом направлении. — Это не карлики, глупая девчонка, — фыркнул фабрикант, и в его глазах вспыхнул озорной огонек. — А они настоящие? — спросила Сильвия, пораженная увиденным. — Больше похожи на клонов-андроидов, чем на людей. — Ну, конечно, настоящие, — ухмыляясь, ответил Вилли. — Это умпа-лумпы. Из самой Лумпаландии. — Разве такая страна существует? — усомнилась Верука. — Конечно, да, — ответил он. — Я обнаружил их сам, глубоко в сердце джунглей, когда направился туда в поисках новых вкусов для шоколада. Они жили в домиках на деревьях, чтобы вырваться из лап злобных хищников. Их рацион состоял в основном из гусениц и жуков, которые, уверяю вас, довольно отвратительны на вкус. Они вынуждены были смешивать их с корой и листьями, чтобы сделать съедобнее. Но настоящей их страстью являются какао-бобы. Найти хотя бы горсть какао-бобов в год было для них вершиной счастья. У них даже есть праздник в честь бобов какао, представляете? — Вилли усмехнулся, покачав головой. — А из какао-бобов, как вы знаете, и делают шоколад, и разумеется, на моей фабрике их бесконечное множество. Так что я залез в домик к их вождю и сказал ему: «Переезжайте ко мне на фабрику, будете работать на меня, и получите столько какао-бобов, сколько хотите! Я могу даже платить вам бобами какао, если хотите. Или шоколадом! Он ведь гораздо вкуснее, чем какао-бобы». Вождь сразу же согласился. И тогда я погрузил все их племя на корабль и привез их к себе на фабрику. Теперь они все говорят на английском. О, они просто чудесные работники, но предупреждаю, они народец веселый, любят пошутить. «Как интересно!» — подумала Сильвия. Все с удивлением рассматривали этих мелких ребят. — Стой, не надо этого делать! — вдруг закричал мистер Вонка. — Моего шоколада не должна касаться рука человека! Ты испортишь его! Громкий крик Вилли Вонки сразу же приковал взгляды всех к Августу. Прожорливый мальчишка опасно балансировал на самом краю берега, его рука с отчаянной тоской тянулась к манящей его шоколадной пучине. Но Август был слишком поглощен своей навязчивой идеей, чтобы прислушаться к предупреждению хозяина этого места. Его глаза, словно магнитом, притянуло к шоколадной реке, а язык жадно высунулся в предвкушении. Он вытянулся еще сильнее, и его пальцы почти коснулись желанной поверхности. Сильвия застыла в ужасе, словно парализованная, наблюдая за разворачивающейся сценой. Она знала, что Август собирается совершить что-то катастрофическое, но не могла пошевелиться, чтобы предотвратить неминуемое. Остальные же наблюдали за происходящим с диким восторгом и трепетом. Тем временем Август уже почти дотянулся до своей самой сладкой заветной мечты. Еще чуть-чуть… ПЛЮХ! Элис и Сильвия испуганно ахнули, когда Август забился и закричал в глубине кипящей шоколадной реки. Горячая, густая жидкость облепила его, будто липкий саван, и тянула ко дну, лишая надежды на спасение. Его крики, эхом отражаясь от стен цеха, звучали как симфония ужаса и мучений, заставляя кровь стынуть в жилах. Август беспомощно бился в сладкой пучине. Обжигающий шоколад, словно жидкий огонь, касался его кожи, оставляя багровые следы и волдыри, пока он, отчаянно трепыхаясь, пытался доплыть до берега, но течение уносило его все дальше вглубь. — Он утонет! — закричала Элис, ее руки взметнулись к лицу, словно пытаясь заслониться от кошмара. Остальные гости замерли, и на их лицах отразилась палитра эмоций, от ледяного безразличия до садистского восторга. Виолетта не смогла сдержать злорадный смешок, прикрыв рот ладонью. Вилли Вонка, однако, казался совершенно равнодушным. Он стоял, сцепив руки за спиной, и его взгляд был устремлен в потолок, как будто он любовался архитектурной гармонией. Однако через мгновение на его лице заиграла зловещая усмешка, а его фиолетовые глаза вспыхнули зловещим пламенем. Проследив за направлением его взгляда, глаза Сильвии изумленно распахнулись, когда она увидела колоссальные трубы, змеившиеся под потолком. Гигантские, они казались достаточно широкими, чтобы поглотить человека целиком. — Эти трубы засасывают шоколад и разносят его по цехам. Тысячи литров в час, — объяснил Вилли своим гостям. — Каждая капелька этой реки — шоколад наивысшего качества. Он обязан быть горячим, иначе технологический процесс будет нарушен. А это значит, что продукция будет забракована, и я понесу огромные убытки. Взгляд Сильвии метался между отчаянной агонией Августа и пугающим спокойствием мистера Вонки. Леденящий ужас сковал ее, когда она осознала, что шоколадный кудесник упивается этой сценой, что страдания Августа — всего лишь его зловещее развлечение. Гости стояли и наблюдали, как Август, затянутый водоворотом, то всплывал к поверхности, словно поплавок, то камнем шел ко дну, а его вопли, казалось, сотрясали самые стены фабрики. Ревущий шоколадный поток, бурлящий, как кипящий котел, безжалостно поглощал его, увлекая все глубже в свою сладкую могилу, лишая надежды на спасение. После мучительных мгновений он канул в небытие, поглощенный трубой, а его крики утонули в густой, обжигающей шоколадной массе, словно капля в море. Он отчаянно колотился о стенки, как рыба об лед. Но труба, возведенная, чтобы выдерживать чудовищное давление шоколадной реки, оставалась непоколебимой к его тщетным попыткам. Говорят, попытка — не пытка, но для бедняги Августа это было как раз пыткой. Каждая секунда жизни теперь превращалась для него в агонию. Несмотря на отчаяние, он был бессилен перед лицом неумолимой стихии. Его тучная фигура и высокая температура шоколада лишь усугубляли его страдания. Вилли же, словно сам Дьявол во плоти, с лукавой усмешкой наблюдал за мучениями Августа, не собираясь вмешиваться. Остальные гости, объятые ужасом и отвращением, не отрывали взгляда от трубы, ставшей тюрьмой для их бывшего соперника, отныне — узника шоколадного плена. — Он сейчас застрянет! — вскричала Элис, ее голос дрожал от подступающего кошмара. — Он уже застрял, — прозвучал бесстрастный вердикт Майка. Увы, реальность подтвердила его слова. Август замер в жерле трубы, его силы таяли, как снег под солнцем. Он, казалось, врос в липкие, шоколадные стены, отчаяние сковало его движения. И вдруг, будто пробка, вылетевшая из бутылки, он сорвался с места и, пронзив воздух со свистом кометы, исчез в темной утробе трубы. Воцарилось абсолютное молчание, взгляды всех присутствующих были прикованы к тому месту, где исчез их неудачливый соперник. Вилли Вонка одарил гостей невозмутимой улыбкой. — Что ж… Эта труба ведет в помадковый цех, в чан для замешивания ингредиентов. Так что беспокоиться не о чем, — заверил Вонка, хотя в его тоне не было убедительности. — Умпа-лумпы вытащат его. Наверное… Скорее всего… Ну, по крайней мере, я на это надеюсь… А теперь идем дальше! — Из него сделают помадку? — с неподдельным интересом осведомился Майк. — Что? Какие глупости! — воскликнул шоколадный магнат, запрокинув голову и разразившись раскатами хохота, эхом прокатившимися по цеху. — Сливочная помадка «Август Глупп» в шоколадной глазури? Иу! На вкус отвратительно! Никто не будет ее покупать! Даже даром не возьмут! Смех Вилли стих, когда он развернулся и зашагал по узкому мостику. Остальные поспешили за ним, не желая потерять его из виду. В их глазах, как в зеркалах, отражалось диковинное зрелище: гигантское розовое судно, принявшее форму морского конька, терпеливо ожидало их на противоположном берегу реки, будто сказочный зверь, приплывший из глубин воображения. На его борту, подобно маленьким матросам на игрушечном корабле, разместились умпа-лумпы, готовые взять на себя роль лоцманов в этом фантастическом путешествии. Приблизившись к лодке, Сильвия, как и все остальные, не смогла утаить изумления. Все они попали в мир чудес, где каждая деталь была пропитана волшебством и безудержной фантазией. Созерцая эту необыкновенную красоту, гости моментально позабыли о своих недавних опасениях, связанных с Августом и его дальнейшей судьбой. В конце концов, один из конкурентов навсегда выбыл из игры, как пешка, сбитая с шахматной доски судьбы.