Виолетта минуснулась.

Вся компания быстро разместилась в лодке. Последними, словно завершающий штрих картины, поднялись на борт Сильвия и сам Вилли Вонка, погружая судно в финальный баланс. Сильвия устроилась в лодке, ее сердце затрепетало, когда она ощутила обжигающее тепло фигуры мистера Вонки, невольно прильнувшей к ней в тесноте лодки. Пространство было столь скудным, что их тела оказались в плену неминуемой близости. Она кожей чувствовала шелковистое касание его фрака сквозь тонкую ткань своего платья, ощущая исходящий от него жар, словно от маленького солнца. Когда умпа-лумпы принялись рассекать веслами шоколадную гладь, Сильвия украдкой бросила взгляд на Вонку. Его лицо выражало глубокую задумчивость и отстраненность, будто он был пленником собственного разума, игнорируя феерию, окружающую их со всех сторон. Она задалась вопросом, что могло быть на уме у такого блестящего и эксцентричного человека в такую минуту. Внезапно, словно очнувшись от глубокого сна, Вилли взмахнул рукой, давая умпа-лумпам команду направить лодку к зловещей пасти темного туннеля, что чернел впереди. Лодка плавно заскользила по шоколадной реке, весла легко рассекали густую, тягучую сладость. — Ну и как вам моя лодка? — с явной гордостью спросил Вилли Вонка, поворачиваясь к своим гостям. — Я выдолбил ее лично из целого куска карамели! — похвалился шоколадник. — Не может этого быть! — запротестовал Майк. — Будь это так, она бы растаяла. — Глупенький, это не обычная карамель. Она сделана по моему особому рецепту и никогда не растает! — с лукавой улыбкой объяснил Вилли, и в его фиолетовых омутах заплясали чертята. Майк наконец замолк, не зная, что на это ответить. Лодка бесшумно скользила по туннелю, единственным звуком был нежный плеск весел на фоне шоколадной реки. И вот они выплыли в огромный зал, подобный пещере, где Сильвия и компания застыли в немом изумлении. Стены пестрели круглыми люками, над каждым сияла неоновая вывеска с названием цеха. Глаза Сильвии расширились от удивления, когда она прочитала их названия: «Газированные напитки для поднятия тяжести», «Вечные затычки для ртов», «Сосательная роща карамельных деревьев», и многие другие диковины. Под люками непрерывно текла река, воды которой переливались таинственным, потусторонним сиянием. — Моя фабрика практически полностью находится под землей, ведь так я могу копать ниже и ниже, не беспокоясь о том, что она займет территорию всего города, * — продолжил рассказ Вилли. — На земле находятся только центральная проходная, шоколадный цех, несколько административных корпусов и жилая часть фабрики, мои рабочие ведь тут и живут. Да. А между прочим, вы знали, что шоколад способствует выработке гормона радости и вызывает чувство влюбленности? — И тут он снова сладко улыбнулся своей белоснежной улыбкой. «Интересно, у него свои зубы или виниры? Или вообще вставные челюсти? ** Но зато теперь ясно, почему он такой веселый — шоколада своего переел, похоже», — пронеслось в голове у Сильвии. — Держитесь крепче! — внезапно воскликнул Вилли Вонка, и его фиолетовые глаза широко распахнулись от предвкушения приключения или, возможно, намека на озорство. Гости обменялись недоуменными взглядами, не понимая причину его внезапного предупреждения. Но шли секунды, течение реки усиливалось, и лодка начала сильно раскачиваться у них под ногами. Умпа-лумпы изо всех сил пытались сохранить контроль над ситуацией, пока их весла лихорадочно рассекали шоколад. — Как они видят, куда плывут? — повернувшись, спросила Верука. «В кои-то веки логичный вопрос», — подумала Сильвия. Умпа-лумпы сидели лицами к гостям, и они не могли видеть, что было впереди. — А они и не видят! — Улыбка мистера Вонки стала еще шире и безумнее, и его зубы блеснули в полумраке, напоминая оскал хищника. Сильвию охватило странное ощущение, что рядом с ней возник сам Джокер — в глазах Вонки горел маниакальный огонь, от которого у нее по коже побежали мурашки. Неожиданно, словно сорвавшись в пропасть, лодка ринулась вниз, в темную пасть речного обрыва, и вопли ужаса разбили зеркальную гладь тишины. Сердца пассажиров, словно пойманные в капкан, колотились в безумном ритме, предчувствуя неминуемую гибель. Но Вилли Вонка, словно каменный истукан, оставался невозмутим в самом эпицентре хаоса, и самодовольная ухмылка играла на его лице, когда он упивался их страхом, словно изысканным вином. «Мда уж, похоже мы не отряд кринжей, а отряд самоубийц! Или еще лучше: отряд кринжей-самоубийц! Кошмар! Я не составила завещание! Мне еще рано умирать! Я молода и красива!» — истерично подумала Сильвия. Лодка, словно щепка в бушующем потоке, яростно билась о шоколадные волны, подбрасывая и швыряя пассажиров, словно кукол в руках разъяренного ребенка. Умпа-лумпы, вцепившись в весла, с мрачной решимостью на лицах, отчаянно боролись с неуправляемой стихией, стремясь удержать судно на опасном курсе. Наконец, лодка пришвартовалась у входа в загадочный цех. Вилли встал. — Приплыли! — провозгласил он, и его голос эхом отразился от стен пещерного пространства, словно объявляя о начале нового акта безумного представления. Словно стая дрессированных щенков, остальные безропотно двинулись следом. В их глазах плескалось неподдельное изумление, приправленное легкой тревогой. Шоколатье придержал дверь открытой, проводя гостей внутрь. — Это цех изобретений. Здесь мы занимаемся разработкой новой продукции и дальнейшим ее тестированием. Развлекайтесь, но ничего не трогайте! — произнес он, и его улыбка засияла еще ярче. Все снова разбежались кто куда, как тараканы, когда ночью включаешь на кухне свет, чтобы попить водички. Вилли усмехнулся, наблюдая за тем, как они с безудержным энтузиазмом изучают обстановку. Глаза Сильвии превратились в два блюдца, когда она окидывала взглядом бесчисленные диковинные механизмы, заполонившие мастерскую. Взор ее метался, словно искра, от одного чуда к другому, пытаясь постичь смысл хитросплетения труб, шестеренок и мерцающих огоньков. Внезапно воздух сотряс взволнованный крик Виолетты. — Эй, мистер Вонка, что это? — закричала она, указывая своим изящным пальчиком на массивный прозрачный резервуар для воды. На его дне покоилось несколько больших, разноцветных шаров. Остальные гости поспешили подойти поближе. Сильвия, ведомая любопытством, присоединилась к этой толпе, жаждая услышать разгадку происходящего. Из глубин резервуара вынырнул умпа-лумпа, облаченный в акваланг и ласты, с алым шаром в руке. Подплыв к самому краю, он вручил диковинный предмет приблизившемуся Вонке. — Это вечный леденец — лекарство от болтовни! Он для детей, которым дают мало карманных денег. Соси хоть круглый год, он никогда не станет меньше, ха! — объяснил он, держа в руке этот шарик. «Что-то он больно здоровый, чтобы поместиться во рту…*** Хотя, я знаю еще один вечный леденец, который можно сосать хоть круглый год, и он все равно не станет меньше…» — подумала Сильвия и чуть не захихикала. — Это как жвачка! — авторитетно заявила-прочавкала Виолетта. — Жвачку жуют, а если ты попробуешь пожевать вечный леденец, то сломаешь себе все зубки! — парировал Вонка с хитрой усмешкой. Затем появился еще один умпа-лумпа, чья сущность была погребена под лавиной густых, цвета осеннего каштана, волос. Он являл собой ходячую волосяную копну, не было видно ничего, кроме волос. — Это волосатая ириска, — Вилли взял маленькую конфетку со столика, стоящего рядом. — От нее растут длинные и густые волосы и борода. — Кому сдалась борода? — опять начал занудствовать Майк. — Ну-у… Мотобайкерам, рокерам-металлистам и прочим крутым людишкам… Но, к сожалению, она еще не доработана. Один умпа-лумпа вчера съел ее, и вот… Он замолчал, опуская взгляд на волосатика, после слегка нагнулся и спросил: — Как настроение? Умпа-лумпа вытащил обе руки из гущи волос и, взметнув большие пальцы вверх, удалился в неизвестном направлении. — О, кстати, хотел вам еще кое-что показать! — радостно воскликнул Вонка, и искры предвкушения заплясали в его глазах, словно маленькие фейерверки. Он подошел к необычной на вид машине и нажал на рычаг. Машина пробудилась к жизни, симфония шестеренок и поршней наполнила пространство. Через несколько секунд звон колокольчика возвестил о рождении чуда — тонкой полосочки, словно билета в гастрономический рай. — И это все?! — прозвучал вопрос Майка, полный удивления и недоверия. — А ты знаешь, что это? — загадочно ответил вопросом на вопрос шоколадник. — Это жвачка! — безапелляционно заявила Виолетта, не прекращая свой жевательный марафон. — Не просто жвачка… Это восхитительная жвачка-обед из трех блюд. Жареная картошка, томатный суп и на десерт черничный пирог. — Вонка опять решил выпендриться. — Кому нужна такая жвачка? — началась новая серия занудства Майка. — Она решит проблему с едой. Вам больше не нужно готовить, просто пожуйте ее, и вы сыты! — Вот он конечно понторез, вещающий о гастрономической революции. — Я хочу ее попробовать! — с пылающим энтузиазмом воскликнула Виолетта, ее глаза засверкали предвкушением. Она схватила полосочку и, убрав свою жвачку за ухо, смело отправила новую в рот. — Знаешь, я бы не советовал, она немного не готова… — неуверенно сказал Вилли. — Вау! Какая ароматная картошечка… Томатный суп! Я чувствую, как он течет мне в горло! — восторженно восклицала Виолетта между чавканьем. — Да-да… Выплюнь… — взмолился кондитер, его лицо выражало крайнюю степень отчаяния. — Я боюсь за десерт… — Черничный пирог! Безумно вкусно! Вилли Вонка немедленно юркнул за машины, его лицо исказилось гримасой ужаса и изумления. Верука, сбитая с толку его поведением, спросила: — Что у тебя с лицом? Виолетта, озадаченная, потерла кончик носа и с сомнением всмотрелась в собственные пальцы. — А что с ним? — спросила она. Элис издала короткий, сдавленный крик, и ее глаза в шоке распахнулись. — Ты все фиолетовая! — воскликнула она, указывая на Виолетту. К всеобщему изумлению и леденящему кровь ужасу, оттенок кожи Виолетты начал меняться, превращаясь в зловещий, насыщенный фиолетовый цвет, словно чернила пролились на холст, стремительно расползаясь от лица к конечностям и одежде. Фигура Виолетты, словно тесто на дрожжах, начала распухать, с каждой секундой становясь все больше и гротескнее. Все в панике попятились, их взгляды были прикованы к жуткому зрелищу. В полном оцепенении они наблюдали, как Виолетта превращается в огромный, фиолетовый шар до тех пор, пока ее макушка не коснулась потолка, а ее истошные вопли разносились по залу, словно погребальный звон. Ее одежда сильно натянулась, но, вопреки всем ожиданиям, чудом удерживалась от того, чтобы лопнуть. — Ну что за напасть! Каждый раз, когда дело доходит до пирога, происходит подобное! — сокрушался Вилли Вонка, его голос звенел от досады. — Я протестировал эту жвачку на десяти умпа-лумпах, и все они превратились в чернику! Я не понимаю, что с ней не так… Он выглянул из-за своего изобретения, глаза цвета фиалки расширились от изумления, когда он стал свидетелем метаморфозы Виолетты. Остальные гости отшатнулись, и на их лицах отразился жгучий коктейль из ужаса и восхищения. — Но я не хочу быть черникой! — вопила Виолетта с потолка. — Как я буду соревноваться?! Злорадный хохот Веруки разорвал тишину цеха, издеваясь над горем бедной девушки: — Теперь ты можешь показываться на ярмарках! — Помогите мне! Пожалуйста! — Виолетта разразилась душераздирающим плачем, ее голос утонул в отчаянии. Вилли, казалось, не обращая внимания на ее бедственное положение, окликнул нескольких умпа-лумпов: — Погрузите ее в лодку и отправьте в цех соков. И пошевеливайтесь, пока она не лопнула прямо здесь! — В цех соков? И что там со мной сделают? — испуганно спросила Виолетта сквозь слезы. — О, не переживай! Тебя выдавят, как крохотный прыщик! — засмеялся шоколадник. Умпа-лумпы, повинуясь приказу своего хозяина, покатили раздувшуюся Виолетту к двери, словно неповоротливую тыкву. Каждый удар их крошечных ног о ее гигантские бока отзывался ее приглушенным стоном. Рыдания сотрясали ее, как землетрясение, а ее слезы лились бурным потоком, грозя затопить все вокруг. — Что ж, идем дальше! — скомандовал Вилли Вонка, словно ничего и не было, мгновенно переключив внимание на следующую диковинку своей империи сладостей. Остальные гости послушно последовали за ним. В их глазах читалась смесь тайного облегчения от того, что это не их увозят навстречу неопределенной судьбе.