Верука минуснулась.

Компашка Х во главе с мистером Вонкой отправилась в головокружительный вояж по запутанным артериям коридоров. Их путь напоминал блуждание в лабиринте: несколько шагов вперед, калейдоскоп поворотов, стремительный спуск на пару этажей вниз, пока, наконец, перед изумленными взорами не предстал новый цех. «Ореховый цех» — значилось на табличке у двери. — О, об этом цехе мой отец знает все, это его бизнес! — воскликнула Верука, ее глаза вспыхнули самодовольным блеском, подобно двум бриллиантам. — Чудесно, — отозвался Вонка, и на его лице заиграла хитрая усмешка, будто он ведал секрет, недоступный другим. — Значит, тебе там понравится. Заходите! Он отпер дверь большим ключом и распахнул ее, жестом приглашая всех войти. — После тебя, моя дорогая Верука, — промурлыкал он, и в его фиолетовых глазах заплясали игривые огоньки предвкушения. Верука, словно королева, вошла первой, гордо вскинув подбородок, и окинула цех оценивающим взглядом, будто бывала здесь ревизором. Остальные гости, как зачарованные, последовали за ней. Когда дверь за ними бесшумно захлопнулась, точно пасть хищника, улыбка Вилли Вонки расцвела во всю ширь, не предвещая ничего хорошего. Миновав тесный проход, группа вышла на балкон, и до их слуха донесся снизу мерный, словно пульсирующий, стук, отдававшийся гулким эхом. Заинтригованные, они взглянули вниз, и увиденное поразило их до глубины души. Внизу, в гигантском зале, расположившемся кругом, сотни белок расселись ровными рядами у столов, отдаваясь работе с неистовым рвением. Каждая выхватывала орех из непрерывного потока, с молниеносной скоростью разгрызала его и отправляла очищенное ядро в желоб, таинственно исчезающий под полом. Скорлупа же скользила вниз по наклонной поверхности пола и проваливалась в отверстие в центре зала, растворяясь в бездне. Но прежде чем начать лущение, каждая белка, словно опытный ювелир, тщательно осматривала и простукивала орех о стол, отбрасывая, как ненужный мусор, те, что не соответствовали ее высоким стандартам. Все стояли, ошеломленные, с отвисшими челюстями. Они ожидали чего угодно, но комната, полная белок, самозабвенно занятых сортировкой и очисткой орехов, никак не входила в их самые смелые предположения. Фабрика Вилли Вонки не переставала удивлять и сбивать их с толку на каждом шагу. Верука, как загипнотизированная, не могла оторвать глаз от белок. Ее лицо расцвело, будто майская роза, озаренная восторгом. «Животные — моя слабость!» — кричали ее сияющие глаза. — Белки!!! — изумленно заголосила она. — Да, белки — мои ореховые гении, — просиял Вонка. — Я же говорил, что это место придется тебе по душе! Это не просто белки, это специально обученные лущильщики! Я долго думал, как сделать так, чтобы ядра оставались цельными и не раскалывались при очистке. И вот додумался: белки! Только их крохотные лапки способны на такое чудо! Пришлось, конечно, попотеть, чтобы выучить их, но это того стоило! Вонка лучился гордостью, явно довольный своим инновационным решением, будто павлин, демонстрирующий свой дивный хвост. Однако Верука, казалось, совсем его не слушала. Ее взгляд был прикован исключительно к трудолюбивым грызунам внизу. Она стояла сраженная наповал, с выражением зачарованного восхищения на лице, в то время как трудолюбивые грызуны невозмутимо продолжали свой неустанный танец вокруг орехов. Верука повернулась к властелину этого беличьего рая, хозяину этого великолепия, словно к божеству, сотворившему чудо. — Я хочу такую белку! — заявила она таким наглым и высокомерным тоном, что все обалдели, ну, за исключением Вонки, разумеется. — А у тебя разве нет белки? — с притворным изумлением протянул он, комично вскинув брови. — А я-то думал, что у тебя есть все на свете, и даже больше! — Нет! — взвизгнула Верука. — У меня есть только семь лошадей, три пони, пять кроликов, десять рыбок, один большой попугай, один попугай поменьше, две кошки, пять собак, стадо морских свинок и старый, глупый хомяк! * И тут все обалдели еще больше, хотя, казалось бы, куда уж больше! Они никогда не сталкивались с подобной концентрацией капризов и избалованности. — А представьте, сколько денег нужно, чтобы их всех содержать, — сказала Сильвия, обращаясь ко всем остальным гостям. Элис стояла, словно изваяние, скрестив руки на груди и испепеляя взглядом Веруку. Ее семья изо всех сил пыталась свести концы с концами на скромную зарплату отца и ее собственные подработки. Даже самые необходимые вещи доставались им с огромным трудом. Домашние животные для них были несбыточной мечтой, роскошью, которую они не могли себе позволить, даже если бы захотели. Майк оставался безучастным к происходящему галдежу. Его мысли витали в виртуальных мирах видеоигр и предвкушении обладания новенькой консолью. Животные были последним, о чем он думал. Верука, обуреваемая яростью, вспыхнула, как спичка, и топнула ногой. — Я хочу белку!!! СЕЙЧАС ЖЕ!!! — завопила она, и ее голос эхом разнесся по цеху. — Но ты можешь купить себе любую другую белку, когда вернешься домой, — попыталась урезонить ее Элис. — В чем смысл скандала? Верука, будто одержимая, лишь яростно мотнула головой. Она была безутешна, и ее истерика достигла новых высот. — Но я не хочу любую другую белку! Я хочу именно эту, ученую!!! — продолжала кричать она, указывая на одну из белок внизу. Внезапно, словно по мановению волшебной палочки, демонический гнев Веруки сменился ангельским спокойствием, и она повернулась к Вилли Вонке. — Сколько вы хотите за эту белку, мистер Вонка? — деловито спросила она. — Назовите цену, мой папа все оплатит. Лицо шоколатье потемнело, его фиолетовые глаза вспыхнули гневом. — Много хочешь, да мало получишь! Белки не продаются! Ты не получишь ни одной из них! — отрезал мистер Вонка. А потом продолжил, передразнивая, вероятно, ее отца, которого он, как и все остальные, видел по телевизору: — Прости, дорогая, мистер Вонка ведет себя неразумно. Лицо Веруки исказилось от чистейшей ярости из-за отказа мистера Вонки. Она пришла в бешенство. Никогда в жизни ей не смели перечить, и «нет» в ответ на ее «хочу» звучало для нее как богохульство. — Ну раз вы не хотите продать мне такую белку, то я возьму ее сама! — заявила она. Ни секунды не раздумывая, Верука, подобно дикой кошке, перемахнула через ограждение и бросилась вниз по лестнице, одержимая лишь одной мыслью — завладеть желанной добычей. — Вернись сейчас же! — приказал ей Вонка. — Это опасно! Но Верука, словно оглохнув, проигнорировала предупреждение. Здравый смысл покинул ее, уступив место всепоглощающей жадности, когда она упрямо шла к своей цели. «Вот что значит: «Вижу цель, не вижу препятствий», — подумала Сильвия. — «Мда, девка-то совсем ебу дала…» Подобно барабанной дроби, топот ног Веруки эхом отдавался от железной лестницы, пока она неслась вниз, словно одержимая, к своим пушистым трофеям. — Только не трогай белок! Они разозлятся! — голос мистера Вонки вновь предостерег ее. Но избалованная девчонка, поглощенная своей страстью, была глуха ко всем предупреждениям. Она заприметила великолепную светло-коричневую белочку с поразительными черными бусинками глазок, мех которой блестел на свету. Та мирно выполняла свою задачу и не обращала на незваную гостью никакого внимания. — Какая ты красивая, — проворковала Верука, протягивая руку, чтобы подхватить грызуна. — Иди ко мне, моя милая… Едва ее пальцы коснулись шелковистой шерстки белки, та взбесилась, в мгновение превратившись из ангела в демона. Забыв об орехе, она прыгнула, и ее крохотные, но острые как бритва зубки, с дьявольской силой впились в палец Веруки. Она громко закричала, скорее от неожиданности, чем от боли, почувствовав, как зубы пронзили ее кожу. В мгновение ока все белки, словно по команде, побросали свои орехи и набросились на Веруку. Они повалили ее на пол, и их зубы, словно тысячи иголок, вонзились в нее. Вопль ужаса разорвал тишину. Девушка, словно марионетка, дергалась в пучине когтистых лап и меховой волны. Зрители замерли в оцепенении, наблюдая за развернувшимся кошмаром. Внезапно, словно из ниоткуда, на лицо жертвы обрушилась гигантская белка — несомненный вожак стаи. Превосходя размерами своих сородичей, она, казалось, взирала на девушку с задумчивым выражением мордочки. Грациозно взмахнув хвостом, она дала знак отступления, и стая застыла, ожидая дальнейшей команды. Главный грызун, движимый неподдельным любопытством, постучал лапкой по лбу оцепеневшей от страха Веруки. — Что она делает? — непонимающе спросила Элис, пытаясь осмыслить происходящее. Вилли с непроницаемым, как гранит, лицом наблюдал за разворачивающейся драмой. — Проверяет, не испорчен ли орех, — буднично пояснил он, как будто комментируя обыденное происшествие. В мгновение ока белка-лидер вздыбилась и вцепилась в волосы Веруки мертвой хваткой. — О нет, орех оказался испорченным! — провозгласил Вонка, словно вынося смертный приговор. С оглушительным писком беличий рой вновь обрушился на Веруку, их ярость вспыхнула с новой силой, когда они потащили ее к зияющей дыре в полу. Ее крики и отчаянные попытки вырваться были тщетны. В последней попытке защититься Верука впилась побелевшими пальцами в край зияющей пропасти, ломая ногти под натиском пушистого роя. Но белки, словно безжалостные палачи, неумолимо толкали ее вниз до тех пор, пока ее прощальный вопль, полный боли и ужаса, не разорвал тишину, когда тьма поглотила ее. Белочки, удовлетворенные совершенным возмездием, спокойно вернулись на свои места и, как ни в чем не бывало, продолжили свою работу. В цехе воцарилась могильная тишина, лишь слабое эхо затухающих криков Веруки доносилось издалека, словно стон из глубин Преисподней. Сильвия, с глазами, полными первобытного страха, уставилась на черную бездну, разверзшуюся в полу, будто портал в Ад. — Куда ведет это отверстие? — спросила она. — Прямиком в печь, в самое пекло мусоросжигательного цеха, — беззаботно ответил мистер Вонка. — Но не стоит волноваться, мои дорогие! — Вилли ободряюще улыбнулся, пытаясь успокоить испуганных гостей. — Ее только по вторникам разжигают. — Но сегодня как раз вторник, — сказал Майк, нахмурив брови, словно уловив зловещую ноту в словах шоколадного маэстро. — Что? Ах да, вторник… Что ж, может быть, сегодня у печи выходной? — задумчиво спросил шоколадник. Внезапно к нему, словно стрела, подлетел умпа-лумпа и что-то зашептал на ухо, будто передавая зловещую весть, а затем резво исчез в лабиринтах фабрики. — О! Ясно! Мне только что сообщили, что печь не исправна, — воскликнул Вилли, и тень беспокойства, словно утренняя дымка, рассеялась с его лица. — Значит, Верука сейчас, вероятнее всего, купается в отходах. Надеюсь, эта куча мусора послужила ей мягкой подушкой, и ее кости целы. Умпа-лумпы ее вытащат, не бойтесь. А теперь — ноги в руки! Мы должны поторопиться! Полдень уже за плечами, а у нас еще конь не валялся. Живее, живее! Нам еще есть на что посмотреть. С этими словами Вилли Вонка развернулся и покинул комнату, всем своим видом подгоняя отставших. Казалось, он источал уверенность, что гости без лишних слов последуют за ним. Белки же, как ни в чем не бывало, вернулись к своей ореховой карусели, возобновив свою работу с маниакальным усердием, ведь их не касалась участь Веруки.