Куколка наводит гламурный блеск и снова готова к играм.

Спотыкаясь и с трудом передвигая ноги, словно старая хромая лошадь, Сильвия проковыляла в ванную, и дверь за ней с грохотом захлопнулась, словно клетка за испуганной птицей. Она прильнула к прохладной поверхности, будто ища защиты, и с облегчением выпустила воздух из легких, оглядывая роскошное убранство. Ванная комната дышала богатством, перекликаясь с кабинетом Вилли: бордовая плитка, словно застывшая кровь дракона, искрилась золотыми нитями, а пол из черного камня был подобен бездонной ночи — матовый и скользкий. В самом сердце комнаты находилась черная ванна, утопленная в пол. Ее поверхность мерцала, подобно отполированному углю, готовая поглотить все живое. Сильвия по достоинству оценила величие пространства и разительный контраст с ужасами, которые она только что пережила. Прямо напротив двери, через которую она вошла, виднелась еще одна, манящая неизвестностью. Быть может, она вела в спальню Вонки, а быть может — к чему-то гораздо более ужасному. Сильвия подошла и подергала ручку. Разумеется, дверь была заперта, ну а как же иначе. Кто бы сомневался? Было бы странно, если бы она была открыта. Сердце Сильвии барабанило в груди, когда ее взгляд уперся в неприступную дверь, за которой могли таиться неведомые секреты. Она понимала абсурдность попыток проникнуть за этот барьер, но любопытство грызло ее изнутри, рисуя картины ужасов, подстерегающих за порогом. Взгляд ее скользнул вправо, к огромному панорамному окну, как и в кабинете Вонки, простирающемуся во всю стену, подобно экрану кинотеатра, транслирующего городскую панораму. Ее мысли блуждали вокруг темы пренебрежения Вилли Вонки к своей личной жизни. «Интересно, его не напрягает мыться, когда тут такой обзор?» — подумала Сильвия. Представление о том, что ей придется быть обнаженной напротив открытых окон, вызвало дрожь, пробежавшую по телу, словно от прикосновения ледяного ветра, — смесь страха и чего-то, что она не решалась признать даже самой себе. Вдруг кто-то снизу увидит ее нагой силуэт? Хоть они и находились достаточно высоко от земли, это вызывало дискомфорт, подобный зуду под кожей. Она подошла к окну, и ее взгляд утонул в городском пейзаже, развернувшемся внизу. Мегаполис раскинулся во всей своей красе, с небоскребами, пронзающими облака, и улицами, кипящими жизнью. Она увидела центральную площадь и знаменитые ворота фабрики Вилли Вонки, словно портал в сказочный мир, а за ними — толпы людей, томящихся в ожидании, подобно паломникам, жаждущим чуда. Они ждали явления победителей и проигравших, завороженные мечтой о чуде и разочаровании. Но для Сильвии фабрика представлялась не иначе как бездной кошмара и безысходности. «Знали бы они, что тут происходило…» — промелькнуло в ее измученном сознании. Взгляд Сильвии скользнул по ванной, задерживаясь на туалетном столике из темного, как вороново крыло, дерева с богато украшенным зеркалом и раковиной, утопавшем в хаосе необходимых мелочей. Под столиком притаились шкафчики, а рядом примостился маленький стульчик. Слева возвышалась этажерка на колесах, переполненная горами мягких полотенец, шелковистых халатов и армией загадочных флаконов, а также внушительными темными свечами, предвестниками ночи. Арка справа манила в соседнюю комнату, обещая еще больше показной роскоши за ее пределами. Блуждая по этому пространству, Сильвия не могла отделаться от ледяного дыхания тревоги. Величие ванной комнаты являло собой отражение ее владельца, Вилли Вонки, таинственного и пугающего гения, в чьих руках она оказалась заточена, словно бабочка в паутине. Она приблизилась к туалетному столику, и ее пальцы коснулись холодной глади дерева. В зеркале мелькнуло ее отражение, и усталость в ее глазах, будто черная дыра, поглотила остатки надежды. Бросив туфли и нижнее белье на столик, Сильвия прошла сквозь арку дверного проема, где вспышка автоматической подсветки на мгновение превратила мир в белое полотно. Ее взор пробежался по туалетной комнате, отмечая массивную душевую кабину, укрывшуюся в углу. Волна облегчения окатила ее. «Ну хоть нужду можно справить в одиночестве», — промелькнуло в голове, и на ее губах расцвела кривая усмешка. Закончив свои дела, Сильвия вышла из туалетной комнаты и снова принялась изучать обстановку. Ее глаза вновь прошлись по великолепию сантехники и фурнитуры, утопая в мягкости плюшевых полотенец и изысканном наборе туалетных принадлежностей. Подсвечники со свечами, словно темные стражи, разных форм и размеров, рассыпались по всем поверхностях, но особенно густо усеивали пол. Некоторые из них хранили следы огня, другие же ждали своего часа. «Мда, что это за романтик мод в стиле «нуар»? Не хватает только лепестков роз и шампусика с конфетами с этой фабрики», — подумала Сильвия, и нервный смешок сорвался с ее губ. — «Хотя, кто знает, может, и это припрятано в одном из этих шкафов». Несмотря на все это богатство, она так и не смогла сбросить с себя липкое бремя тревоги, словно тень, преследовавшее ее по пятам. Сильвия приблизилась к туалетному столику и углубилась в изучение его недр. Ее глаза распахнулись от невероятного калейдоскопа косметических изысков и средств для ухода. Шампуни и бальзамы, гели для душа и лосьоны, декоративная косметика и эликсиры для кожи выстроились в парадный ряд. Некоторые флаконы уже были вскрытыми, другие же оставались невинно запечатанными. Среди этого великолепия выделялись бутылочки с узнаваемым логотипом Вонки, хранящие в себе, несомненно, фирменные сладкие ароматы фабрики. Погружаясь все глубже в этот лабиринт роскоши, пальцы Сильвии наткнулись на что-то мягкое, бархатистое. Из какой-то коробочки она извлекла горсть засушенных лепестков роз, и их тонкий аромат наполнил воздух. — Вот этого как раз и не хватало, — пробормотала она, криво улыбаясь. Сердце Сильвии застучало быстрее, когда ее настигло внезапное осознание. Если Вилли пошел на такие неимоверные ухищрения, чтобы сотворить эту ванную комнату, полную немыслимой щедрости, с обилием всевозможных туалетных принадлежностей и романтическими штрихами, то это могло означать лишь одно: он намеревался держать ее здесь долгое время. Холодный озноб страха пронзил ее тело. Она торопливо запихнула нежные лепестки роз обратно в картонный плен. Дверца шкафчика с грохотом захлопнулась, словно пытаясь похоронить ужасающие последствия ее открытия. Она прислонилась к шкафчику, и ее дыхание стало прерывистым. В голове Сильвии бушевал ураган, пока она пыталась осмыслить последствия своего открытия. Если Вилли Вонка планировал держать ее в плену в течение длительного периода времени, что это означало для ее будущего? Будет ли он действительно продолжать использовать ее и издеваться над ней, держа ее как свою личную игрушку? Скорее всего, да. От этой мысли у нее заболело в животе. Она выпрямилась, оттолкнувшись от шкафчика, но ее ноги оставались предательски ватными. Сильвия знала, что ей нужно сохранять рассудок, если она надеется выжить в этом кошмаре. Она не могла позволить страху и отчаянию поглотить ее. Глубоко вздохнув, Сильвия расправила плечи и повернулась к туалетному столику. Ей нужно было сосредоточиться на настоящем и найти способ завоевать доверие Вилли или, по крайней мере, сделать себя полезной для него. Это было все, что ей оставалось делать. Подойдя к зеркалу, Сильвия снова увидела свое отражение. Ее глаза были дикими и полными ужаса, а щеки пылали багровым пламенем ярости и унижения. Она была похожа на пойманную птицу в клетке, бешено бьющуюся о прутья. Но Сильвия не позволит Вилли полностью сломать ее. Снова нагнувшись к шкафчикам, она углубилась в их недра и вытащила наружу расческу, новую косметику, свежую мочалку для тела и благоухающее мыло. А еще она нашла заживляющую мазь. «Ну хоть об этом он позаботился. Оказывается, даже дьявол иногда проявляет милосердие», — подумала она, читая этикетку на баночке с мазью. Расческа и косметика обрели пристанище на столике, а все остальное добро Сильвия отнесла к ванной и разложила на полу. Не испытывая трепета перед водными процедурами в этом храме гигиены, она все же предпочла его душевой кабине. Ей никогда не нравилось мыться в душе, она любила понежиться в ванной, но сейчас нежиться некогда, нужно спешить. Вода хлынула из крана, а пробка надежно запечатала слив. Вонка отмерил ей жалкие полчаса, и кто знает, какие кары обрушатся на ее голову, если она осмелится нарушить установленный им лимит времени. Она предпочла оставаться в блаженном неведении. У Сильвии не было с собой часов, и она не могла определить течение времени, но по ее ощущениям прошло не более десяти-пятнадцати минут. Она осознавала, что каждая секунда на вес золота, и она не могла позволить себе ни малейшей задержки. В голове бушевал ураган мыслей о спасении и бегстве. Она окинула ванную взглядом, ища любую лазейку, но комната, словно тюремная камера, имела лишь одну незапертую дверь — портал обратно в логово Вонки. Сильвия оказалась пленницей его власти, как бабочка, пойманная в сачок. Она поплелась обратно к туалетному столику в отчаянной попытке собрать осколки разбитой красоты. В зеркальной глади ей предстала совсем не та уверенная в себе девушка, которой она была еще пару часов назад. Ее лицо было истерзанно бурей слез и разводами косметики, а ее волосы, спутанные в гнездо отчаяния, обрамляли щеки, испачканные засохшими слезами и другими неприятными жидкостями. «Мда, какая же я сэкси, что жизнь меня так ебет, ну, точнее, не жизнь, а Вонка. И как у него вообще встал при виде такого пугала? Я бы уже в ужасе бежала, увидь такую. Хотя, возможно, у него какой-то особый фетиш на чушек, не зря он взял к себе замарашку Элис. Но скорее всего, он просто больной ублюдок».* Она наклонилась ближе, изучая следы макияжа и засохшие выделения на коже. Горький смешок сорвался с губ при мысли о патологическом влечении Вонки к ее нынешнему жалкому виду. Воспоминания о жестоком обращении заполонили разум Сильвии, и она почувствовала, как ее желудок свело от тошноты. Она навсегда запомнит ощущение его большого, пульсирующего члена, вторгающегося в ее влагалище, и что еще хуже — в ее рот, его мерзкие руки в резиновых перчатках, которые, не стесняясь, лапали ее, как кусок мяса, душили и таскали за волосы, как дешевую шлюшку в притоне. Она навсегда запомнит унижение от его отвратительных обидных слов, разъедающих ее душу кислотой. Но самым подлым было то, как ее тело реагировало на его прикосновения, предавая ее волю. Она была как сука в течке, несмотря на ненависть и отвращение. Когда волна стыда и горечи захлестнула ее, Сильвия не нашла в себе сил сдерживаться, да и не хотела. Она склонилась над раковиной, и ее вырвало. Слезы, словно кислотный дождь, орошали ее лицо, смешиваясь с мерзкой массой рвоты и слизи. Сильвия задыхалась, ее тело содрогалось от рыданий, когда осознание ужаса сложившейся ситуации снова обрушилось на нее. Она ощущала себя раздавленной, как хрупкий цветок под тяжестью сапога, как физически, так и душевно. Мысль о том, как низко она пала, превратившись из гордой, уверенной в себе девушки в жалкую, рыдающую, рвотную кашу, была почти невыносима. Спустя мгновения Сильвия выпрямилась, вытирая рот тыльной стороной ладони. Она открыла кран, позволяя прохладной воде стекать по ее рукам, пока она смывала остатки рвоты. Она тщательно вымыла лицо, освобождая кожу от прилипшей грязи. Вода, словно живительный источник, дарила прохладу ее пылающей плоти, пока Сильвия пыталась успокоить свое безумно колотящееся сердце. Вытерев руки и лицо, Сильвия заметила на туалетном столике бутылку мицеллярной воды и стопку ватных дисков. Она взяла один, смочила его очищающей жидкостью, и начала аккуратно стирать с кожи остатки макияжа, которые не смылись водой до конца. Пока прохладная вода ласкала ее щеки, мысли Сильвии танцевали между отчаянным бегством и ледяной местью. Она не могла примириться с участью марионетки в руках Вонки, пешки в его жестокой игре, которую можно использовать как угодно, а потом выбросить, как сломанную игрушку. Нет, она обязана найти выход. Она должна заставить его заплатить за то, что он с ней сделал, заставить его испить чашу страданий до дна. Решительно сжав челюсть, Сильвия отправила использованные диски в бездну мусорного ведра, словно хороня остатки своей былой слабости. Она прихорашивалась, лелея в сердце образ идеальной куклы Вонки, терпеливо ожидающей своего часа, чтобы нанести смертельный удар. Сильвия взяла расческу и начала усмирять буйство своих длинных, запутавшихся волос, словно пытаясь обуздать вихрь мыслей в голове. Ее локоны ниспадали до середины бедра, роскошная грива, которая всегда требовала заботы и внимания служанок. Но теперь, в гордом одиночестве, у нее не было другого выбора, кроме как справиться с этим самой. Спустя несколько мучительных минут тщательного расчесывания Сильвии удалось разобраться с самыми сложными колтунами, даря своим волосам новую жизнь. Найдя в шкафу резинку, она моментально соорудила из волос небрежный пучок на затылке. Это был не ее обычный элегантный стиль, но иначе она их намочит. Сбросив одежду на туалетный столик, Сильвия достала огромное полотенце и положила его на пол у края ванны. Погружение в эту теплую воду принесло мимолетное облегчение уставшему телу, но не смогло утопить грызущие мысли, что, словно крысы, пробирались в сознание. Ванна была поистине царских размеров, достаточно большой, чтобы в ней можно было утонуть. Извращенная часть разума Сильвии задалась вопросом: что произойдет, если она просто проскользнет под воду и больше никогда не всплывет? Будет ли это вообще волновать Вонку? Потрудится ли он объяснить ее внезапную кончину или просто избавится от «отработанного реквизита», заменив ее новой куклой? От этой мысли у Сильвии в животе свернулась ледяная змея, но более темная, коварная часть ее души шептала, что это может быть долгожданным освобождением от мучений. Она закрыла глаза, представляя себе мирное забвение, таящееся под водной гладью. Сильвия глубоко вздохнула, пытаясь успокоить свои стремительные мысли и вынырнуть из омута отчаяния. Она не могла позволить себе зацикливаться на своей боли или темных побуждениях, которые терзали ее разум. Нельзя дать волю этим демонам, терзающим разум. Вонка ждал, и ей нужно было сосредоточиться на том, чтобы представить себя его идеальной, послушной куклой. Сильвия намылила мочалку и принялась очищать себя, ее движения были поспешными и механическими. Струи воды стекали по телу, но душа оставалась запятнанной. Моясь, она коснулась сокровенного лона, где нежность превратилась в напоминание о грязном преступлении Вонки. Застыв на миг, она с робкой осторожностью ввела два пальца туда, где боль сплелась с воспоминаниями. Ее лицо исказилось от страданий, пока кончики пальцев исследовали измученную плоть, выискивая признаки травмы. Облегчение нахлынуло на нее, когда она увидела лишь слабые алые мазки, покрывающие ее пальцы. Боль тупым эхом отдавалась в сердце, но словно отступала под напором надежды. Это был не тот яркий багровый цвет, которого она боялась, но даже самый малый намек на кровь заставил ее внутренности сжаться в мучительном спазме. Она тщательно промыла руки и мочалку, пытаясь смыть не только грязь, но и тень пережитого ужаса. Взяв в руки заживляющую мазь, Сильвия осторожно нанесла ее на воспаленные нежные складки, вздохнув с облегчением, когда прохладный успокаивающий бальзам облегчил ее дискомфорт и принес долгожданное успокоение. Ей оставалось лишь грезить о том, как было бы замечательно, если бы существовал волшебный бальзам для ее расшатанной психики, способный склеить осколки ее раздробленного разума и залечить глубокие раны, оставленные зверствами Вонки в ее сердце. Но, увы, подобное лекарство было лишь несбыточной мечтой. Сильвии предстояло самой стать архитектором своего возрождения, выстраивая мост через руины прошлой жизни, чтобы проложить путь вперед из разбитых остатков своего прежнего «я». Это была пугающая перспектива, но она не позволит тьме, исторгнутой Вонкой, навеки поглотить ее свет. Глубоко вздохнув, Сильвия спустила воду в ванной, словно смывая грязь прошлого. Рывком обтерев тело, она швырнула влажное полотенце на пол. Наспех облачившись в платье, когда-то вызывавшее восторг, а теперь ставшее подобием смирительной рубашки, она почувствовала, как ткань сдавливает, словно удавка. Туфли, некогда дарившие легкость, теперь впивались в ноги, словно кандалы. Высвободив волосы из цепких объятий резинки, она провела пальцами по прядям, пытаясь унять бушующий внутри ураган. Несколько уверенных взмахов кистью, и макияж стал маской безупречности, скрывающей следы недавних слез. Встретившись взглядом со своим отражением, Сильвия глубоко вздохнула. Она выглядела довольно-таки презентабельно. Этого должно быть достаточно, учитывая обстоятельства. Сердце Сильвии бешено забилось, когда она переступила порог кабинета Вонки. Ее глаза нервно забегали по комнате, сканируя каждый уголок в поисках малейшего признака опасности. — Что-то ты рановато, я еще даже не все новости прочитал, — лениво протянул Вилли, отрываясь от телефона. Когда его взгляд остановился на ней, выражение его лица было нечитаемым. — Признаться, не ожидал от тебя такой прыти. Думал, что ты утопишься и не выйдешь оттуда никогда. От его слов у Сильвии сжалось в животе, их подтекст был яснее ясного. Она поняла — это была проверка на прочность, ставка на провал, и Вилли ожидал, что она потерпит неудачу. Даже умрет. Но она выжила, доказав свою стойкость. Вилли ошибался, и жестокая улыбка, появившаяся в уголках его рта, говорила ей о том, что он доволен ее успехом. Она едва сдержала вздох облегчения. Но Сильвия знала, что лучше не терять бдительность. Одобрение Вонки было мимолетным, и ей нужно было потрудиться, чтобы сохранить его. Вилли грациозно поднялся со своего места, его движения были плавными и хищными, когда он пересек комнату и подошел к массивному столу из красного дерева. Он открыл верхний ящик и рылся в его содержимом до тех пор, пока не нашел то, что искал — маленькую бутылочку, закупоренную пробкой, наполненную прозрачной жидкостью. Повернувшись к Сильвии, он протянул ей эту бутылочку. — Выпей, — скомандовал он, и его тон не оставлял места для споров. Сильвия застыла в нерешительности, не сводя глаз с безобидного на вид флакона. — Что это? — спросила она слегка дрожащим голосом. Губы Вилли изогнулись в ухмылке. — Не бойся, это не яд, — ответил он насмешливым тоном. — Это противозачаточное, сваренное по древнему рецепту умпа-лумпов. Их женщины пьют его испокон веков. Он вложил флакончик в ее руку, и его пальцы задержались на ее руке чуть дольше, чем требовалось. Сильвия замешкалась, уставившись на бутылочку в своей руке. Прозрачная жидкость внутри, казалось, издевалась над ней. Она не хотела доверять ничему из того, что он давал ей, но мысль о том, чтобы носить его ребенка и быть привязанной к нему таким образом, казалась кромешным Адом. — Пей, — повторил Вилли, его голос стал жестче. — Или ты предпочтешь следующие девять месяцев ощущать, как в тебе зреет мое отродье? Вообрази, куколка. Твой живот раздуется как шар, тело исказится. Все будут шептаться у тебя за спиной, зная, что ты носишь в себе плод мерзавца, похитителя твоей чести. Сильвия вздрогнула. От нарисованного им образа ей стало плохо. — Н-нет… Только не это… — заикаясь, пролепетала она. — Тогда пей и пошли. Нас уже заждались. — Куда? — удивилась Сильвия. — Узнаешь. Пей живо. И не задавай вопросов, ты меня утомляешь. — Вилли отвернулся, натягивая свой щегольский сюртук, или что это за пальто — Сильвия так и не узнала. Сильвия залпом выпила содержимое бутылочки. Она вздрогнула, а ее желудок сжался от незнакомого вкуса. Напиток напоминал травяной отвар, он не был ни приятным, ни отталкивающим, а просто терпимым. Если она умрет — значит, умрет, что поделать. Она немного успокоилась, когда по прошествии нескольких мгновений не упала замертво, а наоборот чувствовала себя точно так же, как и было, ни хуже, ни лучше. Возможно, он не солгал. Возможно, это действительно было просто контрацептивное средство, как он утверждал. Эта мысль была одновременно и облегчением, и источником страха. Сильвия отложила пустой флакончик на стол. Вилли, словно щеголь из прошлого века, схватил трость и поправил шляпу, разорвав тишину мерзким скрипом своих перчаток. Его взгляд, как змея, обвивался вокруг Сильвии, впиваясь в каждый изгиб ее тела, словно желая запечатлеть ее в памяти навеки. — Пойдем, моя потрясающая кукла, — скомандовал он, и на его губах расцвела зловещая улыбка. Взмахнув тростью, он повернулся и скрылся в коридоре, уверенный, что Сильвия последует за ним.