Была б моей ты и не было бы нужно мне ничего...

Сильвия смотрела в окно автомобиля, как здания цехов и их владелец исчезают вдали, и ее сердце сжималось от смеси гнева, отвращения и извращенного чувства тоски. Через некоторое время она, наконец, добралась до дома и теперь стояла у ворот, окруженная своей восторженной семьей. Ее мать фонтанировала от гордости: слова похвалы лились рекой. Ее отец, сияя от радости, уже заказал новую машину, которую она просила пару дней назад и которую должны доставить завтра в течение дня. Но теперь она не была уверена, что эта машина будет ей нужна. Да и вообще какая-либо другая машина. На сердце у Сильвии было тяжело, а разум был поглощен словами Вилли Вонки. Она помнила его обещания, его желание держать ее как любимую питомицу, куклу, с которой можно играть по его прихоти. От этой мысли у нее сжалось в животе, и она почувствовала внезапное, непреодолимое желание сбежать куда подальше. Пока ее семья продолжала праздновать, Сильвия поняла, что не может вынести мысли о такой жизни. Лучше быть свободной, прокладывать свой собственный путь, чем быть запертой в золоченой клетке, игрушке на потеху сумасшедшему. Она извинилась, ускользнула от празднеств и удалилась в уединение своей комнаты. Там она могла попробовать спланировать свой следующий шаг. Она знала, что Вонка так просто не сдастся, что он не остановится ни перед чем, чтобы объявить ее своей. Ее телефон гудел от входящих звонков от братьев. Старший, проницательный и амбициозный бизнесмен, отдыхал во Франции со своей семьей, готовясь взять на себя бразды правления компанией отца. Младший, всемирно известный певец, в настоящее время гастролировал в другой стране, его слава и успех были постоянным источником гордости для их семьи. Сильвия слушала их восторженные голоса, их радость по поводу ее победы была очевидна в каждом слове. Но она не могла заставить себя разделить их волнение. Тяжесть манипуляций Вилли Вонки давила на нее, как тайное бремя, которое она не осмеливалась раскрыть. Она уверяла их, что она в восторге от победы, что встреча с легендарным Вилли Вонкой была мечтой, ставшей реальностью. Но внутри она была в ужасе, ее разум метался от последствий извращенной игры, частью которой она невольно стала. Позже ее телефон начал беспрестанно гудеть от звонков и сообщений от друзей и знакомых, все стремились поздравить ее и отпраздновать победу. Сильвия согласилась встретиться с ними в различных ресторанах в ближайшие дни, ее социальный календарь внезапно переполнился планами, которые она не очень хотела выполнять. Хотя они будут приятным отвлечением от мыслей о Вонке. Ближе к вечеру к особняку прибыли грузовики, наполненные килограммами фирменных шоколадок и конфет Вилли Вонки. Сильвия приказала слугам отнести все в подвал, где прохладный воздух даст сладкому временную передышку от надвигающейся порчи. Огромное количество кондитерских изделий было настолько ошеломляющим, что его хватило бы на всю жизнь даже самому ярому сладкоежке. Сильвия знала, что никогда не сможет съесть все это, и мысль о том, что все пропадет впустую, наполняла ее чувством грусти. Вздохнув, она поняла, что ей придется раздать большую часть конфет своим близким. Спокойный голос Ричарда наполнил ее слух поздно вечером, когда она ответила на его звонок, но Сильвия уловила тонкую подспудную гордость в его обычном ровном тоне. Через несколько месяцев они должны были пожениться, и теперь этот факт казался далекой, несущественной деталью перед лицом ее недавних переживаний. Она оказалась в растерянности, не зная, что говорить и как себя вести. Обручальное кольцо на ее пальце казалось тяжелым — символом жизни, которую она больше не признавала своей собственной. Отчаянно пытаясь избежать неловкости момента, Сильвия притворялась измученной, и в ее голосе звучала усталость, которая не была полностью притворной. Она поспешно закончила разговор, не в силах справиться с тяжестью собственной нерешительности и неопределенностью, которая ждала ее впереди. Сильвия решила побаловать себя роскошной ванной, что резко контрастировало с поспешным, утилитарным делом на фабрике Вилли Вонки. Она приказала своей верной служанке Амелии набрать горячую пенную ванну. Как только приготовления были завершены, Сильвия отпустила Амелию, желая уединения. Когда она погружалась в воду, жар проникал в ее мышцы и ослаблял напряжение, охватившее ее. Ее мысли были поглощены абсурдностью ее положения. Она пролежала так более часа, пока мыльные пузыри окутывали ее, как кокон. Когда вода начала остывать, Сильвия приняла решение. Она сталкивалась с любыми трудностями, которые встречались на ее пути, справляясь с ними по мере их возникновения. Это был пассивный подход, но это было все, что она могла сделать перед лицом махинаций Вилли Вонки. Будущее было неопределенным, но она не позволяла страху диктовать свои действия. Сильвия тщательно вымылась, теплая вода успокаивала ее измученное тело. Она знала, что ей нужно вылечить свои травмы, исцеляться как физически, так и морально. Со вздохом Сильвия вышла из ванны, теплая вода стекала с ее изгибов. Она потянулась за пушистым полотенцем, затем обернула его вокруг себя и направилась по прохладному мраморному полу к шкафу, в котором она хранила свою аптечку. Оттуда она достала маленькую баночку с успокаивающей мазью, бальзамом, который она иногда использовала для лечения небольших синяков и царапин. Крепко держа баночку, Сильвия направилась в свою спальню, и чувство беспокойства снова тяжело поселилось в ее животе. Когда она вошла в комнату, ее разум был переполнен нежелательными воспоминаниями о жестоком обращении. В хаосе фабрики Сильвия была слишком рассеяна, слишком сосредоточена на побеге, чтобы полностью справиться с болью. Но теперь, в тихом одиночестве ее спальни, воспоминания обрушились на нее с удвоенной силой. Звук шлепка Вонки по ее заднице эхом отдавался у нее в ушах, и она все еще чувствовала отпечаток его руки на своей нежной плоти. Унижение горело, как клеймо. Сильвия повернулась спиной к зеркалу, чтобы рассмотреть себя сзади. Маленькие сердитые рубцы резко выделялись на ее бледной коже, как физическое напоминание о грубом обращении Вилли Вонки. Она осторожно нанесла мазь, слегка морщась, когда прохладный бальзам касался ушибленного места. В уголках ее глаз выступили слезы, смесь боли, гнева и чего-то еще, что она не могла точно назвать. Сильвия знала, что она должна быть в ярости, должна кричать о справедливости и возмездии. Но какая-то ее часть, извращенная, сбитая с толку, не могла не задаться вопросом, не было ли в действиях Вонки нечто большее, чем простая жестокость. Нанеся мазь на синяки, Сильвия забралась в постель. Ее тело болело и было истощено. Она достала из тумбочки маленькое ручное зеркальце и с глубоким, дрожащим дыханием раздвинула ноги, начав осматривать свою самую интимную зону. Рассматривая себя, Сильвия почувствовала странную смесь эмоций: смущение и извращенное любопытство, которое она не могла объяснить. Она осторожно раздвинула нежные складки и снова начала искать любые признаки травм: синяки или разрывы. Сильвия заметила, что область слегка покраснела и опухла, но видимых повреждений не было. На нее нахлынуло облегчение, за которым последовал прилив гнева. Как посмел Вилли Вонка надругаться над ней таким образом, не оставив никакого физического следа, кроме несмываемого пятна на ее душе? Она отложила зеркало в сторону. Ее руки дрожали, когда она наносила тонкий слой мази на нежную кожу. Сильвия надела пару мягких трусиков, шелковистую ночную рубашку и свой любимый халат. Плюшевая ткань обволакивала ее, создавая успокаивающий барьер от окружающего мира. Пока она это делала, ее разум метался в мыслях о мести, о том, чтобы заставить Вонку заплатить за свои преступления. Но даже когда идеи формировались, она понимала, что находится в затруднительном положении. Вилли Вонка был влиятельным человеком с ресурсами и связями, которые она даже не могла понять. На данный момент все, что она могла сделать, это исцелиться и перегруппироваться, чтобы подготовиться к любым испытаниям, которые ждут ее впереди. Она пыталась отогнать воспоминания о фабрике, о насмешливом взгляде и ощупывающих руках Вилли Вонки. Но они упорствовали, оставаясь на краю ее сознания, как постоянный зуд, который она не могла почесать. Сильвия снова позвала Амелию и попросила ее позаботиться о своих волосах. После ванны ее локоны были влажными и спутанными, отчаянно нуждаясь в уходе. Амелия молча кивнула и взяла расческу и фен. Нежными, отработанными движениями она начала распутывать и укладывать волосы своей хозяйки. Они погрузились в уютное молчание. Сильвия закрыла глаза, наслаждаясь успокаивающими движениями расчески, скользящей по ее локонам. На мгновение она почти забыла о хаосе дня, о надвигающемся присутствии Вонки и о неопределенном будущем, которое ждало ее впереди. Но ее мысли снова и снова возвращались к паутине, в которую он ее запутал. Она знала, что ей нужно противостоять ему. Но какая-то ее часть, маленькая, испуганная, задавалась вопросом, не слишком ли она запуталась, не играет ли она в игру, в которой не может выиграть. Пока Амелия работала, Сильвия закрывала глаза, наслаждаясь успокаивающим ощущением гребня, скользящего по ее волосам. Легкие рывки и повороты были странно успокаивающими, помогая ослабить напряжение в ее мышцах. Она почувствовала, как начинает расслабляться, напряжение дня тает под умелыми руками Амелии. Примерно через 30 минут Амелия отступила назад, любуясь своей работой. Волосы Сильвии теперь представляли собой каскад шелковистых, блестящих локонов, ниспадающих распущенными волнами на плечи. Стиль был простым, но элегантным, обрамляя ее лицо и подчеркивая тонкие черты. Как жаль, что завтра утром этой укладки уже не будет. — Красиво, — пробормотала Сильвия, поворачивая голову из стороны в сторону, чтобы оценить новую прическу. — Спасибо. Амелия склонила голову, на ее губах играла легкая улыбка. — К вашим услугам, госпожа. Бесцельно блуждая по комнате в течение нескольких часов, Сильвия наконец решила лечь спать, измученная, но уверенная, что не сможет уснуть. Но когда она устроилась на подушках, усталость накрыла ее, втянув в беспокойный сон, наполненный тревожными видениями. Искаженное лицо Вилли Вонки и его темная, таинственная фабрика вырисовывались огромными фигурами, отбрасывая жуткую тень на ее спящий разум. Нечеткие, неясные образы танцевали на краю ее сознания, отказываясь полностью материализоваться. Во сне Сильвия снова оказалась на фабрике, блуждая по лабиринтным коридорам. Вилли Вонка появлялся и исчезал, как призрак, его смех эхом отражался от стен. Она погналась за ним, отчаянно пытаясь противостоять ему, заставить его ответить за свои преступления. Но как бы быстро она ни бежала, он всегда оставался вне досягаемости. Внезапно Сильвия вздрогнула и резко проснулась. Ее сердце бешено колотилось, а дыхание прерывалось короткими, резкими вздохами. Остатки кошмара прилипли к ней, как тяжелый саван. Искаженное лицо Вилли Вонки и жуткая фабрика медленно исчезали из ее сознания. Она села, ее тело дрожало, когда она пыталась стряхнуть с себя затянувшееся чувство страха. Внезапная острая боль схватила ее низ живота. Сильвия ахнула, согнувшись вдвое по мере того, как ощущения усиливались. Она ожидала, что ее месячный цикл начнется через полторы недели, но это было по-другому, более интенсивно и тревожно. Инстинктивно она потянулась к ящику тумбочки, где хранила обезболивающие таблетки. Но по мере того, как она это делала, боль начала стихать, отступая так же быстро, как и появилась. Сильвия замерла, нависнув рукой над ручкой ящика, не зная, стоит ли ей еще принимать лекарство. Внезапно она почувствовала что-то теплое и влажное между ног. Дрожащими руками Сильвия включила прикроватную лампу, отбрасывая теплый свет на всю комнату. Она приподняла подол ночной рубашки, и ее глаза расширились, когда она увидела багровое пятно, расползающееся по ткани трусиков. Сильвия вскочила с постели, отчаянно пытаясь не испачкать простыни. Она посмотрела вниз, подтверждая свои опасения — кровь начала стекать по ее ноге. Кажется, она все-таки залетела. Она не была уверена, что после экстренных противозачаточных все так и бывает, но, кажется, варево умпа-лумпов действует именно так. Сильвия, спотыкаясь, поспешила в ванную. Горячая вода в душе отвлекала ее от суетящихся мыслей. Она стояла так несколько минут, наблюдая, как кровь стекает в канализацию. Как только вода стала прозрачной, Сильвия привела себя в порядок и постирала испачканное нижнее белье, после повесив его сушиться на вешалку для полотенец. Завернутая в успокаивающие объятия плюшевого халата и одеяла, Сильвия заползла обратно в постель, и еще большая усталость настигла ее. Когда она засыпала, ее сны снова наполнились фрагментарными образами таинственной фабрики и ее, мягко говоря, своеобразного владельца Вилли Вонки. Проснувшись на следующее утро, Сильвия почувствовала себя удивительно отдохнувшей. Она вяло потянулась, зевая, когда солнечный свет проникал в ее окно. Когда ее разум начал проясняться, она поняла, что события вчерашнего дня и прошлой ночи казались ей почти далеким сном, плодом ее воображения, оставив Сильвию опустошенной, но странно спокойной. Единственным ощутимым напоминанием было чистое сухое нижнее белье, висящее на вешалке для полотенец — молчаливое свидетельство странных ночных событий.

***

Прошло три недели с тех пор, как Сильвия столкнулась с Вилли Вонкой. За это время от эксцентричного шоколатье не было ни слуху ни духу. Он никак не давал о себе знать, и словно забыл обо всем, что произошло, что было на руку Сильвии. Ей удалось немного улучшить свое психическое здоровье. Ее кошмары постепенно исчезли, а беспокойство уменьшалось с каждым днем. Пока дни превращались в недели, жизнь Сильвии продолжалась по своему привилегированному пути. Она посещала роскошные вечеринки, ходила по магазинам до упаду, тусовалась с друзьями и занималась различной деятельностью, которая приносила ей радость и расслабление, медленно восстанавливая ощущение нормальности в своей жизни. Ее физическое здоровье также вернулось к своему обычному состоянию, без каких-либо затяжных последствий от пережитого испытания. Как только синяки зажили, Сильвия записалась на прием к своему личному гинекологу для тщательного обследования. Хотя она не разглашала истинную причину своего визита, врач заверила ее, что все в порядке и ей не о чем беспокоиться. Сильвия вздохнула с облегчением, благодарная за душевное спокойствие, которое пришло с осознанием того, что она здорова. Она почувствовала, как груз свалился с ее плеч, что позволило ей полностью сосредоточиться на движении вперед и, наконец, оставить странный инцидент позади. Сильвия поймала себя на том, что надеется, что Вилли Вонка просто забыл о ней, позволив ей уйти на задний план своего своеобразного мира. Она представляла, как он продолжает развратные игры со своим гаремом экзотических шлюх, оставляя ее в покое. В своих снах Сильвия оставалась нетронутой, просто наблюдая за хаосом, разворачивающимся в стенах фабрики. Однако судьба приготовила для нее другие планы. Сильвия не знала, что мысли Вилли Вонки часто возвращались к ней. Воспоминание о ее огненном духе и вкусе ее губ оставалось в памяти, разжигая его желание обладать ею полностью. Мечты Сильвии о том, чтобы о ней забыли, были не более чем мимолетной фантазией, которой было суждено быть разбитой прихотью загадочного шоколатье.

***

Все члены семьи Ламберт собирались к обеду и постепенно подтягивались в столовую. Слуги суетились вокруг, раскладывая множество вкусных блюд и закусок. Внезапно снизу раздался звонок, вызвав мгновенную паузу в разговорах. Тут же столовую ворвалась служанка с раскрасневшимся лицом и широко раскрытыми от волнения глазами. Она объявила, что к ним на хату нежданно-негаданно завалился ни кто иной, как сам великий кондитер-шоколатье, гениальный изобретатель, основатель своей собственной фабрики и просто хороший человек по имени Уильям Вонка, который любил, когда его называют просто Вилли. В комнате воцарилась тишина, и старшие Ламберты обменялись растерянными взглядами. Вилли Вонка внезапно появился на их пороге? Это было неожиданное и несколько озадачивающее событие. Сердце Сильвии бешено колотилось, когда она слушала объявление горничной, и ее разум сотрясался от шока и недоверия. «Да ты че… бляяяяяяяяять!!!» — В отчаянной ярости Сильвия внезапно вспомнила древний мем на малознакомом ей языке* и едва сдержалась от того, чтобы не закричать это во весь голос. — «Какого черта он приперся?! Его никто не звал!!!» Она изо всех сил пытаясь сохранить самообладание, желая срочно сбежать куда подальше. Сильвия надеялась, что никогда больше не увидит его самодовольную, ухмыляющуюся морду лица вживую, не говоря уже о том, чтобы он внезапно появился на пороге ее дома. Каждый раз, когда она натыкалась на его фото в интернете или его интервью по телевизору, которые он последнее время начал давать почти постоянно, она сразу же закрывала вкладку или переключала канал. Это было невыносимо. Смотреть на его идеально накрашенное лицо с такой же идеальной белозубой улыбкой, а улыбался он очень много. Создавалось ощущение, что улыбка приросла к его лицу и стала его неотъемлемой частью. Но несмотря на жуткую ауру, которую он излучал, все вокруг, казалось, чувствовали себя совершенно непринужденно в его присутствии, очарованные его эксцентричным поведением. Вонка всегда был одет в дорогие, явно сшитые на заказ костюмы, а его волосы были идеально уложены. Он никогда не снимал перчаток и не выпускал из рук свою богато украшенную трость, и эта привычка показалась Сильвии очень тревожной. Она не могла не задаться вопросом, не носил ли он их, чтобы не испачкать руки на случай, если он выйдет из себя и прибегнет к насилию. Она боялась его. Потому что уже имела представление, на что он способен, и мысль о том, что она снова окажется в его присутствии, наполняла ее ужасом. Она слишком хорошо знала глубину его порочности, на собственном опыте ощутив его жестокость и развращенность. Она видела восторженные комментарии и похвалы за его очаровательную внешность, но теперь Сильвия не могла с ними согласиться. До недавнего времени она и сама была одурманена его внешностью, сравнив его с красиво завернутой конфетой. Но теперь она знала правду — Вилли Вонка был монстром, замаскированным под святого, и его истинная природа была чем-то, о чем мир никогда бы не заподозрил. Она увидела его таким, какой он есть на самом деле. Кислая правда заключалась в том, что внутри под глянцевой внешностью Вонка был гнилым до основания, кишащим червями беспорядком, скрытым под красивой оберткой от ничего не подозревающих глаз мира. Только Сильвия, казалось, понимала истинную природу этого человека, в то время как другие оставались слепыми к его темной стороне. Сильвия задавалась вопросом, сколько еще людей так же поддалось его чарам, чтобы потом обнаружить тьму, скрытую под его красивым фасадом. Кто бы мог предположить, что знаменитый и любимый многими шоколатье был кем угодно, но только не добрым и эксцентричным гением, каким он себя изображал? Сейчас Вонка стоял внизу у входной двери, и его глаза блестели от предвкушения, пока он с интересом ждал реакции хозяев этой жилплощади. Родители Сильвии были искренне удивлены такому повороту событий, не подозревая об истинной причине его визита. На их лицах была смесь шока и замешательства. Мать и отец Сильвии озадаченно переглянулись, недоумевая, почему Вонка так долго ждал, чтобы выполнить свое обещание и подарить Сильвии свою фабрику. Они ожидали, что он приедет раньше, чтобы обсудить детали и договоренности, и предполагали, что Вонка с радостью явится, чтобы завершить соглашение, назначив дату начала обучения под его руководством или, возможно, даже переезда Сильвии на фабрику, но он все не объявлялся. Потом они решили, что он просто передумал. Но, видимо, ему было все время некогда, но сегодня он наконец смог выкроить время для посещения гостей, хотя сам оказался незваным. Но ее родители ничего не имели против него, поэтому они велели служанке пригласить Вонку к столу. Она кивнула и убежала. После того, что казалось вечностью, а на деле было всего парой минут мучительного ожидания грядущего пиздеца, Сильвия наконец увидела ЕГО. Ее мучителя. Свой ночной кошмар. Вилли зашел в их столовую с таким пафосным видом, словно это он тут хозяин, а они гости, а не наоборот. Он огляделся и, увидев Сильвию, улыбнулся ей. От его улыбки у нее по спине побежали мурашки, а по ее венам пробежала смесь страха и отвращения. Взгляд Вонки задержался на ней слишком долго, прежде чем он переключил свое внимание на ее родителей. — Добрый день, — приветствовал он с преувеличенной вежливостью, целуя руки дам и крепко пожимая руку ее отцу. — Прошу прощения, что не предупредил о своем визите, но я решил сделать небольшой сюрприз. Из-за его спины показалась служанка. Она едва держала в руках торт, накрытый прозрачным пластиковым коробом, перевязанным блестящей лентой. — Я подумал, что являться вот так с пустыми руками будет невежливо, поэтому я принес небольшой тортик к чаю. Я сам испек его сегодня утром! — похвастался он и посмотрел на свою куколку. — Думаю, Сильвии он точно понравится. Все были в шоке. Семья с изумлением смотрела на этот «небольшой», по его мнению, тортик. Он оказался огромным трехъярусным сооружением с множеством вензелей и розочек, увенчанным потрясающей фигуркой единорога, созданной из леденца и окруженной сверкающими кристаллами сахара. Это был шедевр кондитерского искусства, но Сильвия не могла не испытывать чувство беспокойства. Она слишком хорошо помнила сомнительное чувство юмора Вилли Вонки и его склонность добавлять неожиданные ингредиенты в свои творения. Сильвия колебалась, не зная, осмелится ли она попробовать кусочек соблазнительного десерта, опасаясь, что Вонка мог спрятать что-то зловещее в его слоях. Как только первоначальный шок прошел, мать Сильвии быстро пришла в себя и пригласила его присоединиться к ним, желая проявить гостеприимство к их неожиданному, но уважаемому гостю. Вонка принял приглашение с любезной улыбкой, не видя ни единой причины отказываться. Слугам было приказано накрыть на еще одну персону и унести «мини» тортик на кухню. Вилли Вонка прислонил свою трость к стене у столика с вазой и снял шляпу, уложив ее на этот же столик. Сильвия с удивлением заметила, как из-под нее показалась высокая челка, которая казалась совершенно нелепой и неуместной. Без шляпы внешность Вонки приобрела почти комичное очарование, и его эксцентричность проявилась в полной мере. Вилли Вонка намеренно выбрал место рядом с Сильвией, не оставив ей возможности возразить, и его присутствие доминировало за столом. Когда он устроился в кресле, у Сильвии не было другого выбора, кроме как терпеть его близость, вдыхая ошеломляющий аромат — пьянящую смесь насыщенного шоколада и дорогого парфюма, который наполнял ее ноздри и вызывал тошноту, и от всей души желать, чтобы он как можно скорее убрался из их дома, и забрал с собой свою тревожную ауру, из-за которой дискомфорт Сильвии возрастал с каждой секундой. А еще лучше, чтобы он подавился едой и сдох. Когда все приступили к трапезе, Вонка оставался непоколебимым в своем отказе снимать перчатки, что только усилило беспокойство Сильвии. Она пыталась представить, какие тайны могут скрывать эти одетые в латекс руки, и от этих мыслей у нее по спине пробежала дрожь. В течение нескольких минут единственным звуком в зале был звон столового серебра о тарелки, пока все ели в тишине. Но как только с первом блюдом было покончено, Вонка решил «снять напряжение». Его голос разрезал воздух, как нож. — Знаете, я долго думал и пришел к одной очень важной мысли, — начал он, вглядываясь в заинтересованные лица родителей Сильвии, прежде чем остановиться на самой Сильвии. Все с нетерпением ожидали продолжения. — Я решил, что хотел бы жениться на вашей дочери, — внезапно для всех выдал Вилли. Эти слова тяжело повисли в воздухе, и Сильвия почувствовала, как будто земля вырвалась из-под ее ног. Она вцепилась в край стула так сильно, что костяшки ее пальцев побелели. Родители Сильвии смотрели на него в ошеломленном молчании, их глаза расширились от шока и недоверия. Сильвия знала, что ее родители никогда не откажут столь богатому и влиятельному жениху, как бы она ни протестовала. Да и сама мысль о том, чтобы протестовать против его предложения, наполняла ее ужасом. Она понимала, что это может обрушить на ее семью поток мстительного возмездия, который с легкостью может превратить их жизнь в Ад. Слезы выступили в уголках ее глаз, когда она осознала всю степень своего затруднительного положения — Вилли Вонка действительно не собирался отпускать ее, и она оказалась в ловушке кошмара, из которого не было выхода, связанная прихотями сумасшедшего, который не остановится ни перед чем, чтобы завладеть ею. Губы Вилли Вонки изогнулись в самодовольной, победоносной улыбке, когда он упивался горем и отчаянием Сильвии. Он видел безнадежность, выгравированную на ее лице, осознание того, что она попала в его паутину, не имея возможности выбраться. — Я вижу радость в твоих глазах, моя дорогая, — издевательски произнес он с сарказмом в голосе. Его глаза блестели извращенной смесью триумфа и необузданной похоти. Она была его, отныне и навсегда, и он позаботится о том, чтобы она никогда не забыла об этом.

But if I had you,

That would be the only thing I'd ever need

Yeah if I had you,

Then money, fame and fortune never could compete

If I had you,

Life would be a party it'd be ecstasy

Yeah if I had you

You you you

If I had you