Обычный мальчишник.

Пальцы Вилли Вонки порхали по экрану смартфона, в то время как его глаза критически скользили по заголовкам, объявляющим о его предстоящей свадьбе, но мысли его витали далеко от новостей. Двухчасовая поездка давала прекрасную возможность оставаться в курсе событий и держать руку на пульсе мира. Да и заниматься больше было нечем. Однако, пока машина пожирала километры, почти все его сознание занимал предстоящий вечер, и в уголках губ играла улыбка. «Предвкушение почти невыносимо», — пронеслось в его голове. — «Сегодня вечером я предамся самому сладкому из всех грехов». Улыбка Вилли расплывалась все шире, пока он просматривал комментарии; его эго раздувалось от каждого ревнивого замечания и завистливого пожелания. Мнения представляли собой пеструю смесь поздравлений и поддержки, где доброжелатели выражали свою радость за пару и надежду на их счастливую совместную жизнь. Но были и те, кто высказывал скептицизм, настаивая, что брак этот — чистой воды расчет, лишенный подлинной привязанности. Среди множества ответов Вилли заметил любопытную тенденцию: многие ревнивые комментарии исходили от женщин, отчаянно желавших оказаться на месте Сильвии. Они завидовали ее статусу невесты Вилли, мечтая о привилегиях и роскоши, которые сулил брак с человеком столь влиятельным и богатым. «Наивные дурочки», — усмехнулся он про себя. — «Если бы они только знали, какие извращенные наслаждения ждут Сильвию на нашем брачном ложе. Их нелепые пожелания счастья — не более чем кислая шутка. Бедные глупышки, мечтающие о жизни с таким чудовищем, как я». С последним, жестоким внутренним смешком Вилли сунул смартфон в карман. Его глаза холодно блеснули, когда взгляд упал на приближающееся поместье. Игра должна была вот-вот начаться, и он упивался предвкушением запретных удовольствий, что ждали его впереди.

***

Выйдя из машины, он направился к возвышающемуся пентхаусу. Его элегантный, высокотехнологичный дизайн резко контрастировал с древним готическим особняком, где его столь радушно приняли несколькими днями ранее. «Но пусть строят догадки, пусть мечтают», — промелькнула презрительная мысль. — «Их невежество — мое величайшее оружие, и я буду использовать его с огромным удовольствием». Дойдя до входа, Вилли замер, и его губы изогнулись в зловещей ухмылке. Дверь открыла хрупкая симпатичная рабыня, одетая в полупрозрачное кружевное белье, создававшее лишь иллюзию одежды и едва прикрывавшее ее изгибы. Она поклонилась так низко, что полная грудь грозила выскользнуть из откровенного бюстгальтера, а потемневшие, затвердевшие соски вызывающе выпирали сквозь тонкую ткань. — Добрый вечер, господин Вонка! — приветствовала она ласковым, покорным голосом и приглашающе отвела руку. — Пожалуйста, заходите! Мой господин уже ждет вас! Взгляд Вилли жадно скользил по ее телу, задерживаясь на дразнящей, набухшей груди. Похотливая ухмылка расползлась по его лицу. Рабыня застенчиво опустила глаза, щеки ее залились румянцем, но она и не думала прикрываться. — Ты здесь новенькая? — спросил Вилли. — Не припоминаю, чтобы имел удовольствие пользоваться твоим обществом ранее. — Да, сэр! — ответила она слегка дрожащим голосом. — Мой хозяин купил меня всего пару недель назад и поручил встречать гостей сегодня. — Ее щеки вспыхнули еще ярче под его пристальным взглядом. — Выглядишь очень мило, — похвалил Вилли, протягивая руку и обхватывая одну из ее грудей через кружево. — С-спасибо, сэр… — заикаясь, пробормотала она. — Скажи мне, обучена ли ты искусству угождать мужчине? Или мне придется учить тебя самому? — Его большой палец провел по затвердевшему соску, отчего по ее спине пробежала дрожь. — Уилл! Хватит приставать к моей девочке! — внезапно раздался громкий голос слева. — Тебе не стыдно?! Розалинда здесь не для секса, а для встречи гостей! — Правда? А по одежке и не скажешь! — «изумился» Вилли, нехотя убирая руку. Розалинда тихо вздохнула с облегчением. Они обернулись и увидели приближающегося высокого, красивого мужчину со светлыми волосами и весело сверкающими зелеными глазами. Он был одет в безупречный деловой костюм. Вилли тепло пожал ему руку. — Давно не виделись, дружище! — рассмеялся мужчина. — А ты все тот же похотливый развратник, а, Уилл? Я слышал, ты собираешься жениться, и подумал, что ты закончил свои потрахушки направо и налево. Думал, ты больше не захочешь почтить нас своим присутствием. Вилли усмехнулся, в его глазах вспыхнул озорной огонек. — И тебе не хворать, Крис, — сказал он. — Да, я действительно собираюсь жениться. И нет, свои, как ты выразился, потрахушки направо и налево я заканчивать я не намерен, не переживай. Кроме того, потребности человека безграничны, друг мой. Брак — это просто новое приключение, которое только и ждет, чтобы его исследовали. Крис от души рассмеялся и похлопал Вилли по спине. — Что ж, это фантастическая новость! Идем скорее, тебя одного и ждем. С этими словами Крис повернулся и зашагал вглубь поместья, а Вилли последовал за ним. Розалинда вздохнула с облегчением, благодарная за то, что ее оставили в покое и избавили от дальнейших домогательств хотя бы на этот вечер. Когда Вилли и Крис вошли в просторный зал, их взорам предстали семеро безукоризненно одетых мужчин, восседавших в мягких креслах с высокими спинками. Их сшитые на заказ костюмы с дизайнерскими лейблами говорили об огромном богатстве и высоком статусе. Каждый из них излучал ауру уверенности и силы. Они собрались вокруг двухъярусного стеклянного столика. На верхнем ярусе красовались напитки и закуски, в то время как нижний был уставлен ассортиментом баночек и секс-игрушек, чье назначение колебалось от обыденного до экзотического. Мужчины предавались пустой болтовне, кто-то копался в телефоне, другие курили или потягивали алкоголь. Но едва Вилли и Крис переступили порог, в комнате повисла тишина, и все взгляды обратились на хозяина и его гостя. Вилли приветствовал каждого крепким рукопожатием и очаровательной улыбкой, обмениваясь светскими любезностями. Как только формальности были соблюдены, мужчины вернулись на свои места, и пространство зала наполнилось гулом предвкушения. — Ну вот и ты, Уильям, — произнес крепкий невысокий мужчина. — Кристофер тут наболтал, что ты больше не появишься. — Он с усмешкой глянул на Криса, прежде чем вновь обратиться к Вилли. — Мы, конечно, ему не поверили, но все же сомневались. Ты и вправду собрался жениться? Я был уверен, что ты вечно останешься холостяком. Вилли налил себе виски, взболтнул янтарную жидкость и сделал небольшой глоток. — Подумал, что все же пора семью создать, детишек нарожать и все такое, — ответил он. — Да и наследство кому-то передать надо, разве нет? Вы все, кажется, женились именно ради этого, не так ли? — Он обвел взглядом собравшихся. Мужчины разразились смехом, согласно кивая. — Кстати, Уилл, — внезапно сказал Крис, и по его лицу расползлась ухмылка. — Я должен еще раз поблагодарить тебя за ту красотку, Мэридит! Она просто чудо в постели — послушная, умелая и ненасытная. Давно у меня не было такой. Вилли допил виски и поставил бокал на столик. — Всегда пожалуйста, Крис. Обращайся, — ответил он. Мужчины обменялись понимающими усмешками, воздух наполнился невысказанным признанием тех привилегий, что давали им богатство и власть. Несколько дней назад Вилли подарил ему свою новую рабыню, предварительно вышколив ее. Крис помог ему примерно полгода назад с одним делом в конфетном бизнесе, и Вилли решил отблагодарить его таким образом. К тому же они были давними друзьями. Крис, как хозяин и владелец роскошного поместья, поднялся, высоко держа бокал. — Джентльмены, — начал он, и его голос привлек всеобщее внимание. — Давайте поднимем тост за нашего дорогого друга и прекрасного человека, Уильяма Вонку! Пусть его предстоящая свадьба принесет ему всю радость и благополучие, которых он заслуживает. Мужчины встали, подняв бокалы в унисон, и воздух наполнился звоном хрусталя. Когда они вновь расселись, Вилли ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнула смесь гордости и озорства. Мужчины поздравили Вилли с предстоящей свадьбой, приняв его приглашение на грандиозное мероприятие. Они вели оживленные беседы, смеялись и веселились, наслаждаясь изысканными напитками и закусками. Крис периодически вызывал горничную, чтобы пополнить запасы, каждый раз вызывая у мужчин всплеск интереса и желания. Однако Крис дал понять, что эту горничную трогать запрещено. Он хотел, чтобы все потерпели до шоу, которое они с Вилли запланировали на этот чудный дивный вечер. Когда разговоры начали стихать, а мужчины набрались сил и изрядно опьянели, Крис снова поднялся, и его голос прозвучал громко, привлекая всеобщее внимание. — Итак, господа! — воскликнул он с озорным блеском в глазах. — Мы с Уиллом подготовили для вас кое-что особенное! — Вам определенно понравится, друзья мои. Это я вам точно говорю! — согласился с ним Вилли. Мужчины заинтересованно наклонились вперед, глаза их загорелись предвкушением. Воздух сгустился от возбуждения в ожидании раскрытия обещанного сюрприза. Крис вышел из зала и через пару минут вернулся, ведя за руку миниатюрную молодую девушку. Ее худощавое тело слегка дрожало. Он сел, поставив ее подле себя. — Господа, — гордо объявил он. — Позвольте представить Элеонору, еще одно мое новейшее приобретение. Только на прошлой неделе ей исполнилось восемнадцать. Он собственнически погладил ее по волосам. — Позавчера я купил ее у одного знакомого, которому она надоела. Он утверждал, что она глупа, неуклюжа и совершенно бесполезна. Она что-то у него сломала, и он хотел вышвырнуть ее на мороз, обнаженную и беззащитную, да так ее там и оставить, пока она не околеет. Но я, по своему бесконечному милосердию, сжалился над бедняжкой и спас ее от такой участи. Пригрел малютку, так сказать. — Крис жестоко улыбнулся. — Правда, она прекрасна? Взгляды мужчин скользили по телу Элеоноры, наполненные необузданной похотью и желанием. Она стояла, пылая под их пристальными взорами, опустив голову. Бедная девушка нервно переминалась с ноги на ногу, и ее хрупкое тело содрогалось от смеси смущения и страха. Наряд Элеоноры был столь же откровенным, как и наряд Розалинды, оставляя мало места для воображения. Серебристый кружевной бюстгальтер изо всех сил пытался прикрыть ее скромную грудь, его бретели перехватывали плечи и обхватывали спину. Ее бедра также были опоясаны кружевом. Оно слегка прикрывало лобок, спускаясь вниз между ног двумя лентами, которые протягивались сзади и крепились к поясу на петельки. Такие же кружевные ленты украшали ее шею, запястья и лодыжки, подчеркивая хрупкость и уязвимость. Крис повернулся к Вилли, и на его лице заиграла злобная ухмылка. — Уилл, тебе слово, — сказал Крис и шлепнул Элеонору по попке. Та вздрогнула и ахнула. — Иди к моему другу. Не бойся, он будет нежным… какое-то время. Элеонора подняла голову, и ее глаза расширились от изумления, когда она узнала знаменитого на весь мир Вилли Вонку. Он поманил ее пальцем, и его озорная ухмылка не сулила ничего доброго. — Иди сюда, малышка Элли! — позвал он, и в его голосе звучали показное обаяние и явная угроза. — Давай познакомимся поближе? Элеонора нерешительно подошла к Вилли, ее шаги были мелкими и неуверенными. Она замерла перед ним, опустив голову и нервно сложив руки, не зная, чего от нее ждут. — Не бойся, маленькая Элли, — усмехнулся Вилли, его взгляд скользил по ее едва прикрытой фигуре. — Будешь хорошей девочкой — больно не будет. Невинность Элеоноры была очевидна по ее широко раскрытым, испуганным глазам и дрожащим рукам. Ее никогда прежде не использовали в качестве секс-игрушки для плотских утех. Ее бывший хозяин предпочитал мужчин в своей постели, поэтому поручал ей лишь рутинные обязанности: уборку, уход за питомцами и присмотр за детьми, когда приезжали родственники. Шепотки и рассказы других рабынь рисовали мрачную картину игр, что часто разворачивались на подобных собраниях и редко заканчивались для них чем-то хорошим. Одна мысль о том, что ей придется подчиниться желаниям не одного, а сразу девяти мужчин, наполняла ее парализующим ужасом. Слезы наворачивались на глаза, пока она дрожала перед Вилли, а сердце бешено колотилось в преддверии неизвестных ужасов. — На колени! — скомандовал Вилли твердым, не терпящим возражений тоном. Элеонора в нерешительности опустилась на пол. Ноги почти не слушались ее, когда она уселась перед ним. Его руки обхватили ее нежные, пылающие щеки. Пальцы скользнули по шее, задержались, чтобы погладить мягкую кожу, а затем опустились ниже. Ладони легли на ее скромную грудь, собственнически сжимая мягкую плоть. Она идеально умещалась в его руках. — Такая нежная штучка с такими маленькими, аккуратными грудками, — произнес Вилли, проводя большими пальцами по ее обнаженным, твердеющим соскам. — Я, конечно, люблю покрупнее, но и такие сойдут. Интересно, сколько ты продержишься, прежде чем сломаешься? Дыхание Элеоноры перехватило, когда покрытые латексом руки сжимали ее грудь. Ощущение напоминало врачебные осмотры, на которых настаивал Крис для всех своих рабов. Ее разум метнулся к воспоминаниям об этих унизительных процедурах, предназначенных для немедленного лечения или столь же быстрого избавления, если раб признавался непригодным. От этой мысли по спине пробежала дрожь, и она прикусила губу, подавляя всхлип. Вилли слегка сжал ноги, устраиваясь поудобнее, и грубо дернул Элеонору за руки, без усилий поднимая ее с пола. — Иди-ка сюда, малышка, — приказал он, укладывая ее к себе на колени животом вниз. Ее изумленный крик разорвал тишину, и нетерпеливым взорам похотливых мужчин предстала обнаженная попка, словно спелый персик, выставленный на всеобщее обозрение. Вилли поправил ее обмякшее тело, широко раздвинув ноги и разместив их по сторонам от своих. Ее голова склонилась на правый подлокотник, и медные волосы рассыпались по мягкому бархату. Он ухмыльнулся, наслаждаясь тем, как ее миниатюрная фигура идеально умещается в его объятиях, полностью во власти его. — Ну что, друзья, как вам перспектива? — спросил Вилли, нежно лаская ее попку обеими руками. Мужчины восторженно закивали, их взгляды жадно блуждали по лежащей Элеоноре. Она чувствовала эти пожирающие взоры как физические прикосновения, от которых по коже бежали мурашки. Внезапно правая рука Вонки обрушилась на ее задницу, и звонкий шлепок эхом разнесся по комнате. Элеонора вскрикнула, ее тело непроизвольно дернулось, когда боль ярко вспыхнула на коже. Она попыталась вырваться из его цепкой хватки, слезть с колен, но все было тщетно. — Куда собралась, милочка? — усмехнулся он. — Ты никуда не уйдешь, дорогая, — прорычал Вонка, придавив ее спину правым локтем и крепче сжав ее задницу. Его пальцы впились в мягкую плоть, удерживая ее на месте, а эрекция настойчиво упиралась в ее живот, напоминая о его намерениях. — Я еще даже не начал. Он подкрепил слова еще одним жестким шлепком. Элеонора снова закричала. Слезы боли и унижения жгли щеки. Она не хотела доставлять им удовольствие, показывая свои слезы, но сдержать их не получалось. — Пожалуйста, — взмолилась Элеонора хриплым от рыданий голосом. — Пожалуйста, не делайте этого. Я сделаю все что угодно, только не обижайте меня. Вонка жестоко рассмеялся в ответ на ее мольбу, и его хватка на ее заднице вновь болезненно сжалась. — Что угодно, да? — поиздевался он. — Что ж, давай посмотрим, как далеко ты готова зайти. Его рука опускалась на ее задницу снова, и снова, и снова. Резкие шлепки заполнили комнату, прерываемые лишь мучительными криками Элеоноры. — Мне больно! — простонала она, но Вилли оставался невозмутимым. — Потерпишь, — равнодушно ответил он, не прекращая ударов. — Ты вытерпишь все, что мы с тобой сегодня сделаем. Когда он остановился, тяжело дыша, ее задница уже пылала ровным багровым цветом и пульсировала от неумолимой, интенсивной боли. Элеонора безудержно рыдала, дрожа всем телом. Вилли оглянулся на других мужчин, ухмылка играла на его губах, когда он всматривался в их нетерпеливые лица. Большинство уже трогали себя через брюки, эрекция напрягала ткань. Пара тех, что посмелее, и вовсе освободили члены, медленно поглаживая их, не отрывая взгляда от распростертой Элеоноры. — На сегодня хватит с тебя порки, солнышко, — произнес Вилли с притворной нежностью в голосе. — Перейдем к более активным действиям. Элеонора, все еще оглушенная болью и унижением, медленно приходила в себя. Она подняла голову, и глаза ее расширились при виде мужчин, ублажающих себя, в то время как их взоры жадно пожирали ее почти обнаженное тело. Страх и отвращение вновь заволновались в ее животе. Вонка повернулся к другу со злой ухмылкой: — Эй, Крис, ты ведь сделал ей клизму, верно? Лицо Криса вспыхнуло от волнения, а глаза заблестели садистским весельем при этом воспоминании: — О, Уилл, тебе следовало быть там! Я закачал целых три литра в ее тугую маленькую жопку и воткнул огромную анальную затычку прямо перед вашим приходом. — Он обвел восторженным взглядом гостей. — Видели бы вы, как она целый час рыдала и корчилась на кушетке от спазмов в кишках, умоляя отпустить ее в туалет. Но я заставил ее лежать и ждать, просто чтобы понаблюдать за ее страданиями. Это чертовски возбуждающее зрелище! Мужчины разразились смехом и грубыми комментариями, подзуживая друг друга. Вонка посмотрел на Элеонору с жестокой усмешкой: — Похоже, день у тебя выдался веселым, дорогая. Жаль, я это пропустил. Может, воссоздадим эту сценку для нашего развлечения? — В следующий раз проделаю это на ваших глазах, — пообещал Крис, его взгляд скользнул по дрожащему телу Элеоноры. Ее желудок сжался от страха при этих жестоких словах, и до нее стало доходить ужасающее понимание. Клизма… Это была не просто извращенная форма унижения. Они готовили ее к чему-то гораздо худшему. Они намеревались… трахнуть ее в задницу! Нет, нет, этого не может быть! Ее анус непроизвольно сжался от новой волны леденящего ужаса. Она отчаянно цеплялась за наивную надежду, что клизма была лишь прихотью хозяина, а не подготовкой к анальному сексу. Старшие, более опытные рабыни рассказывали ей, что частый анальный секс ни к чему хорошему не ведет, и учили избегать его любой ценой. Самая старшая вечно твердила, что лучше несколько раз подряд отсосать своему господину, чем один раз дать ему в попку. Элеонора не видела причин не верить им. — Нет, — прошептала она, отчаянно качая головой. — Пожалуйста, нет! Я не хочу… — Слезы текли по лицу, голос срывался. — Пожалуйста! Но Вилли лишь рассмеялся — холодным, безрадостным звуком. — О, дорогая, — сказал он с притворным сочувствием в тоне. — У тебя нет выбора в этом вопросе. Теперь твоя задница принадлежит нам, и мы будем использовать ее, как сочтем нужным. Сердце Элеоноры бешено колотилось, паника поднималась в груди. Она должна была найти выход, должна была сбежать, прежде чем они осквернят ее самым унизительным образом. Тем временем Вилли зацепил пальцами тонкие кружевные ленты на ее бедрах и медленно сдвинул их, натягивая ткань на измученную, покрытую синяками кожу. Она захныкала, когда кружево врезалось в нежную плоть, слезы вновь навернулись на глаза. Вилли раскрыл ее шире, крепко сжимая бедра и раздвигая ноги. Самые интимные места Элеоноры теперь были выставлены напоказ, ее женственность открыта для развратных взглядов. — Полюбуйтесь, — произнес Вилли густым от похоти голосом. Он провел пальцем по ее щели, заставив ее содрогнуться. Другие мужчины, еще не начавшие ублажать себя, присоединились к остальным. Их глаза были прикованы к телу Элеоноры. Они медпенно поглаживали свои эрекции, наслаждаясь зрелищем ее унижения. Палец Вилли прижался к ее входу, угрожая вторжением. Элеонора напряглась, сдавленный крик сорвался с ее губ. — Пожалуйста, — взмолилась она хрипло. — Не делайте этого! Но палец Вонки уже нагло пролез глубже. К его разочарованию, надежда найти там хоть каплю естественной смазки не оправдалась. С раздраженным рычанием он отдернул руку. — Напряженная и сухая, — произнес он. — Придется это исправить. Элеонора застыла в ледяном ужасе, почувствовав, как он наклонился, и его лицо оказалось в опасной близости от ее самой сокровенной, беззащитной части. Внезапно она ощутила мерзкое прикосновение — плевок, дерзкий и унизительный, обрушился на ее анальное кольцо, словно клеймо позора. Теплая, противная влага растеклась по нежной коже, вызывая непроизвольную дрожь отвращения. — Уилл, у нас же есть смазка, если ты забыл! — тут же рассмеялся Крис. Он достал баночку со второго яруса столика и подтолкнул ее к Вилли. — Я-то помню, но так ведь гораздо веселее, не правда ли? — засмеялся в ответ Вилли. Без предупреждения его палец проник в узкую заднюю дырочку несчастной, заставив ее насильно открыться. Элеонора вздрогнула и закричала, когда внезапное вторжение болезненно растянуло ее неподготовленные, напряженные мышцы. Слезы хлынули градом, беззвучные рыдания сотрясали ее тельце, а пальцы впились в обивку кресла. Она почувствовала, как мерзкая, склизкая струйка его слюны стекает вниз, покрывая ее влагалище и капая на пол. — Черт, она тугая, — хмыкнул Вонка, проталкивая палец глубже в ее сопротивляющуюся, девственную дырочку. — Это будет весело. — Клянусь, иногда мне кажется, что ты делаешь это только ради их криков, — сказал мужчина, сидевший ближе всех к Вилли, и его губы искривились в жестокой ухмылке. На лице Вонки расплылась такая же злобная усмешка. — Ты слишком хорошо меня знаешь. И у меня такое чувство, что наша маленькая Элеонора сегодня вечером подарит нам прекрасную симфонию криков. Остальные засмеялись и согласно закивали, поддакивая и подстегивая его, устраиваясь поудобнее. Некоторые повернули кресла, откинулись назад, широко расставив ноги, чтобы ничто не мешало наслаждаться зрелищем. Вилли начал двигать пальцем внутри Элеоноры, растягивая ее тугой проход. Когда слюна высохла, он добавил второй палец, раздвинув их на манер ножниц, чтобы расширить ее еще больше. — Давай сделаем тебя красивой и скользкой, дорогая, — в его голосе звучало садистское ликование. Он снова сплюнул, добавляя «смазки», вводя в нее уже третий палец. Его пальцы ощупывали, больно сжимались внутри, прикосновения были грубыми и непреклонными. Элеонора тихо плакала, слезы текли по лицу, пока ее растягивали и насильно заполняли. Унижение было почти невыносимым от сознания, что мужчины наблюдают за каждым моментом. Она не смела просить их остановиться, зная, что никто не станет ее слушать. — Посмотрите на эти нежные внутренние стенки, — сказал он, широко раздвинув все три пальца внутри нее, достаточно громко, чтобы слышали все. Убедившись, что дырочка Элеоноры достаточно растянута, Вилли убрал свои шаловливые пальцы и произнес: — Ладно, дорогие друзья, давайте освободим немного места. Наша почетная гостья заслуживает удобного ложа для того, что вот-вот произойдет. Мужчины бросились убирать содержимое столика и отодвигать кресла. Вилли без усилий поднял Элеонору. Ее обмякшее, не сопротивляющееся тело повисло в его руках. Он уложил ее на столик, согнул ноги в коленях и широко раздвинул, вновь обнажив самые интимные места для голодных взглядов. Наконец, Вилли расстегнул брюки, и его толстый, эрегированный член вырвался на свободу. — Ну, а вот теперь мне бы пригодилась смазка, — усмехнулся Вонка, схватив баночку и щедро покрыв свое возбуждение скользким веществом, а затем протянув руку между ног Элеоноры и размазав его вокруг ее пока еще аккуратного ануса. Сочтя подготовку завершенной, Вонка подошел вплотную к Элеоноре. Он нежно провел членом по ее животу, и жестокая улыбка искривила его губы при виде ее беспомощного, дрожащего тела. — Ты готова, милая? — издевался он, пристраиваясь у ее входа. — Потому что я собираюсь подарить тебе поездку всей твоей жизни. Вилли толкнулся вперед, его крупный член прорвался в тугую, плохо подготовленную дырочку Элеоноры. Она закричала, ее тело содрогнулось в конвульсиях, когда задний проход был захвачен и растянут до предела. Слезы лились по лицу, мышцы судорожно сжимались в отчаянной попытке изгнать незваного гостя. Она нелепо попыталась свести ноги, чтобы помешать ему. — Ну нет, сладкая, так дело не пойдет! — воскликнул Вонка, качая головой. — Кто-нибудь, подержите ее за ноги, пожалуйста. Мы не можем позволить ей так сжиматься. Тут же двое крепких мужчин шагнули вперед, схватили Элеонору за ноги и резко раздвинули их. Они прижали ее колени к столешнице, удерживая на месте, пока Вилли продолжал свое жестокое нападение. Крики Элеоноры эхом разносились по комнате, мышцы горели, вынужденные приспосабливаться к обхвату Вилли и растяжке. Казалось, ее разрывает на части от его безжалостных толчков. Но никому не было дела до ее боли или мольб о пощаде. Все были слишком поглощены собственным извращенным удовольствием. Вилли продолжал ритмично двигаться, его бедра подавались вперед, растягивая узкий анус Элеоноры. Он стонал от наслаждения, пока его толстый пенис скользил по ее нежным внутренним стенкам. — Обожаю узеньких. Их растягивать — особое удовольствие, — произнес он густым от похоти голосом. Остальные громко выразили свое согласие. Пока Вилли продолжал долбить теперь уже растянутый анус Элеоноры, двое мужчин, державших ее за ноги, схватили ее за запястья. Они насадили ее руки на свои эрегированные члены, сжимая ее ладони вокруг своих стволов. — Подрочи нам, шлюха, — зарычал один из них, и его бедра толкнулись в ее хватку. Элеонора снова захныкала, слезы безостановочно текли по лицу. Она была вынуждена повиноваться: ее маленькие ручки слабо задвигались по всей длине их членов. Мужчины стонали, их толчки становились быстрее и беспорядочнее. С последним вздрагиванием они достигли кульминации, заливая живот Элеоноры горячей спермой. Они отпустили ее запястья, но другие мужчины тут же заняли их места, снова схватив ее за руки и заставив ублажать их эрекции. Элеонора чувствовала себя тряпичной куклой, чьими конечностями манипулировала бесконечная вереница желающих. Остальные столпились вокруг столика и начали щупать ее везде, где могли дотянуться, гладя, сжимая, шлепая и щипая. Кто-то больно сжимал и выкручивал ее соски. Другой наклонился и схватил маленькие зажимы с петельками со второго яруса. Он прицепил их к половым губам, клитору и сосочкам Элеоноры, и она вскрикивала каждый раз, когда металл впивался в ее чувствительную плоть. Третий достал веревку, стянул зажимы на сосках как можно туже, сжимая ее груди, а потом протянул веревку к влагалищу, связав ее с зажимом на клиторе. Элеонора вновь закричала от пронзающей киску и груди боли, и тут же кто-то другой засунул ей глубоко в глотку свой толстый, твердый член, заставив ее захлебнуться. Она давилась и задыхалась, слезы текли из глаз, пока мужчина жестоко толкался, пытаясь войти как можно глубже. Еще трое встали вокруг ее головы, яростно дроча. С гортанными стонами они кончили, их липкая сперма брызнула ей на лицо, покрывая щеки, лоб и глаза. Элеонора заморгала, пытаясь стряхнуть сперму с ресниц, но это было бесполезно. Семя попало в глаза, вызвав еще большее жжение. Теперь их сперма капала с ее лица, смешиваясь со слюной и слезами, что лишь сильнее развеселило окружающих. Мужчина, трахающий ее рот, резко протолкнулся так глубоко, как мог. Он кончил ей внутрь, когда член ударился о заднюю стенку горла, заставив ее задыхаться от рвотных спазмов. Так же внезапно, как и началось, нападение на ее рот прекратилось. Элеонора жадно хватала ртом воздух, горло невыносимо болело. Громкий стон Вилли возвестил о его собственной кульминации, и его горячая сперма наконец залила ее растерзанное отверстие. — Дьявол меня раздери, вот это оргия! — воскликнул Вилли, вытаскивая свой член, обводил всех взглядом и довольно ухмылялся. — И не говори! — ответил Крис. — Ее рот — это нечто! — Оказалось, это был он. Внезапно глаза Вилли загорелись новой идеей. — О! А давайте попробуем двойное проникновение? — предложил он, оглядывая других мужчин. Хор нетерпеливых кивков и возгласов согласия заполнил комнату. Взгляды вновь обратились к Элеоноре, глаза заблестели от новой волны похоти и предвкушения. — Чур, я ебу ее задницу на правах хозяина! — тут же воскликнул Крис с нетерпением. — А ты, Уилл, еби ее киску, раз сегодня мальчишник в твою честь, — добавил он с усмешкой. Вилли кивнул. — Договорились, — согласился он. Они подождали несколько минут, пока остальные тоже закончат. — Давай поставим ее в позу, — сказал Крис, обращаясь к Вилли. — Пришло время устроить нашему холостяку настоящие проводы. Как только все были готовы, Крис и Вилли подняли обмякшее тело Элеоноры со столика. Ее лицо представляло собой гротескную маску: опухшее, красное, покрытое смесью спермы, слез и слюны. Она стонала и хныкала чуть громче каждый раз, когда кто-то дергал за веревку, резко оттягивая ее соски или клитор, что вызывало жестокий смех у мужчин. Затем ее тщательно смазали между ног, пропихивая пальцы в ее отверстия, не забывая как следует облапать все измученное тельце. Крис помог Вилли поднять Элеонору и расположить между собой и Вилли, задрав ее ослабевшие ноги повыше и разводя в стороны. Крис держал ее сзади, его сильные руки обхватывали талию, в то время как Вилли сжимал ее бедра спереди. С синхронным толчком они вошли в нее одновременно, как и договаривались. Член Вилли погрузился в ее девственную, не тронутую ранее киску, в то время как член Криса пронзил растянутый анус. Элеонора закричала, а ее тело содрогнулось в конвульсиях, когда их бедра двинулись в унисон. Крис и Вилли чувствовали члены друг друга через тонкий барьер, разделяющий ее вагину и задний проход. Ощущение было невероятным, и мужчины застонали от одуряющего возбуждения, их движения стали быстрее и жестче. Вопли Элеоноры сотрясали стены каждый раз, когда ее плоть подвергалась насилию, растягиваясь до предела. Громкие хлюпающие звуки — симфония мерзости из смазки и семени Вонки, что не успела вытечь, сопровождали каждый жестокий толчок. Вскоре ее голос превратился в слабый хрип — мольбу о пощаде, оставшуюся без ответа. Спустя несколько мучительных для Элеоноры минут Крис и Вилли достигли своей кульминации, извергая похоть в ее истерзанное тело. С последним стоном облегчения они сняли ее со своих членов, наконец отпустив. Но передышка была недолгой. Прежде чем Элеонора успела рухнуть на пол, двое других мужчин вышли вперед, схватили ее тельце и пристроили для собственного использования. Оргия не подавала признаков остановки. Элеонору грубо толкнули, и она, словно тряпичная кукла, рухнула на ближайший диван, почувствовав под собой чье-то тело, а затем безошибочно ощутив твердый член, скользящий в ее воспаленную киску. К боли в натруженных зажимами сосках и клиторе прибавилась свежая боль в вагинальном проходе. Чьи-то цепкие руки стиснули ее бедра сзади, и она почувствовала давящую силу еще одной эрекции, прильнувшей к изнуренному анусу. С грубым напором он ворвался в нее, его плоть слилась с плотью первого мужчины в дьявольском симбиозе. Двойное проникновение продолжалось, словно кошмарный ритуал, и ее уязвимые отверстия вновь наполнялись и насильно расширялись. Тело Элеоноры содрогалось в агонии от необузданной ярости их движений. Ее плоть пылала и кричала от боли, став полем битвы их похоти. Слезы градом катились по лицу, но ее хрипящие крики были приглушены засунутым в глотку очередным объемным мужским достоинством, владелец которого решил, что ее рот ни в коем случае не должен простаивать. Ее слабый голосок утонул в стонах трех чудовищ, терзающих ее тело. Так началось тройное проникновение. После того как троица удовлетворила свои низменные желания, тот, кто с садистской жестокостью вывернул ей шею и осквернил уста своим членом, грубо схватил Элеонору за волосы, сбросив с дивана на пол. Она упала, словно сломанная кукла, ощущая, как холод проникает в каждую клеточку. Но прежде чем она успела прийти в себя, грубые руки вновь подняли ее, поставив на четвереньки на диване, заставляя грудь и руки впиваться в обивку, снова натягивая веревки на зажимах, а затем чей-то очередной крупный член оттрахал ее измученную вагину так жестко, как ее еще никогда не трахали. Когда и тот мужчина кончил, на его место встал следующий, и чей-то пенис снова с силой вонзился в ее задницу. Разум Элеоноры опустел, тело превратилось в простой сосуд для их спермы. Она могла только хрипеть и задыхаться, слезы без перерыва текли по запачканному лицу, пока они безжалостно издевались над ней. Шли часы, а может, и дни — Элеонора больше не ведала счета времени. Ее мир стал размытым пятном боли и унижения, пока мужчины по очереди, по двое или трое, насиловали ее отверстия. Один за другим они вколачивались в ее киску, задницу и рот с неумолимой интенсивностью. Она потеряла счет, сколько раз ее использовали. Ее разум затянуло туманом боли и истощения, а тело стало лишь игрушкой для их бесконечных желаний. Она существовала только для их удовольствия, ее тело извивалось и поворачивалось, как им было угодно. Каждый мужчина, казалось, трахнул ее по крайней мере трижды. Их толчки становились медленнее, но не менее жестокими по мере приближения к кульминации, а их сперма заполняла отверстия и вытекала наружу, только чтобы быть замененной следующими нетерпеливыми участниками. Наконец, к ее счастью, последний мужчина кончил в последний раз, и оргия подошла к концу. Измученные, но довольные, все они начали приводить себя в порядок, оставив Элеонору сломленной и избитой на полу. Она была полностью истощена и едва могла двигаться, каждая мышца кричала от боли. Малейшее движение вызывало новые толчки агонии, распространяющиеся по измученному телу — постоянное напоминание о пережитом жестоком обращении. Когда все разошлись по домам, поблагодарив Криса за радушный прием и еще раз поздравив Вилли, Элеонора все так же лежала на полу, как сломанная кукла, — жалкая, изуродованная оболочка. Ее тело представляло собой хаос из разорванного грязного белья, растрепанных волос и липкой от пота, спермы, слюны, слез и смазок кожи. Губы пересохли и потрескались, горло и язык были натерты до боли от бесчисленных членов, побывавших там, а ноющие отверстия, еще недавно бывшие тугими, теперь зияли, как растерзанные руины, наполненные бесчисленными порциями спермы их завоевателей, стекающей в лужицу под ней. К тому же никто не удосужился снять жестокие зажимы с веревками, впивающиеся в ее нежную плоть. Пересохшее горло горело от жажды, язык прилип к небу в отчаянной потребности в воде, которую она не могла удовлетворить. Она была обезвожена марафоном разврата, который едва пережила. Пока она лежала, беспомощная и сломленная, несколько капель мочи выделились из ее уретры — единственного отверстия между ног, которое, что удивительно, никто сегодня не тронул. Теплая жидкость медленно стекала по истерзанной и опухшей киске, добавляясь к луже телесных жидкостей, уже окружавших ее. Моча смешивалась со спермой и потом, покрывавшими кожу и скапливавшимися на полу, создавая ядовитый аромат, наполнявший комнату. Элеонора была сломанной игрушкой, выброшенной и оставленной гнить в собственных отходах. Она была настолько истощена, что ее разум и тело вышли за пределы возможного, она даже не заметила унижения от этого поступка. В ее нынешнем состоянии стыд был роскошью, которую она не могла себе позволить. Ее глаза, остекленевшие и расфокусированные, безучастно смотрели в потолок. Слезы продолжали сочиться, прокладывая дорожки сквозь грязь на лице. Разум затянуло туманом усталости и отчаяния, мысли были вялыми и бессвязными, когда она то проваливалась в забытье, то возвращалась. Все, чего она хотела, — чтобы боль закончилась, чтобы смерть забрала ее и освободила из этого Ада. Но даже в этой милости ей было отказано. Крис и Вилли остались в комнате, их глаза были устремлены на измученную фигуру Элеоноры. Крис покачал головой, и в его голосе прозвучала тень беспокойства. — Мне кажется, мы ее сломали, Уилл. Он повернулся, чтобы взглянуть на свою рабыню. Вилли проследил за его взглядом, его выражение лица было нечитаемым. — Мне тоже так кажется, Крис, — ответил он. Крис задумчиво нахмурился. — Ну, если она не оклемается, то действительно придется выбросить ее на мороз голышом, — сказал он. — Зачем мне бесполезная игрушка, занимающая место в доме. Угасающее сознание Элеоноры уловило их слова, и тоска наполнила ее. Она искренне желала, чтобы они отказались от нее, оставили замерзать на холоде. Это было бы милосердием по сравнению с пережитым и с тем, что, несомненно, ждало впереди.

***

Спустя несколько минут Вилли Вонка с сияющей, как начищенный медный таз, ухмылкой устроился в своем автомобиле. Этот вечер был восхитительной симфонией греха, исполненной на струнах его похоти. Он дал волю своим самым темным фантазиям, используя податливую плоть Элеоноры как холст для утех, радуя себя и своих товарищей по разврату. Пока автомобиль растворялся в ночи, унося его прочь от роскошных владений Криса, мысли Вонки уже плели коварные планы о следующей оргии. Он жаждал повторения этой дьявольской мизансцены со своей новой пленницей похоти, предвкушая новый виток порочных забав. И как же ему не терпелось поведать своей невесте о развернувшейся вакханалии разврата и увидеть, как ее очаровательное личико исказится гримасой восхитительного отвращения и сладостного ужаса. Вилли усмехнулся, предвкушая их следующее рандеву в его логове порока, где их ждал фонтан извращенных наслаждений, бьющий до небес.