Доброе утро, звездный блеск!

Сильвия закрылась в своей комнате и погрузилась в тяжелые раздумья. Она сидела на краю кровати, а мысли метались в отчаянной попытке осмыслить события прошедшего вечера. Почему ее тело отозвалось возбуждением, даже наслаждением на жестокий насильственный акт, который совершил с ней Вонка? Невозможно было просто взять и уложить эту информацию в голове. Это казалось уму непостижимым, но неоспоримым фактом. Она достигла кульминации — ее собственное тело предало ее, даже когда разум яростно сопротивлялся. Сильвия покачала головой, пытаясь прогнать противоречивые мысли. Это было неправильно, противоестественно. Она не должна была получать от этого удовлетворение. И все же воспоминания о грубых руках и жестких словах Вонки не покидали ее, пробуждая внутри что-то темное и глубоко запретное. И именно об этом она думала уже весь вечер. Но это было не самым худшим. Хуже всего было осознание, что теперь это ее реальность. Теперь Вонка всегда будет брать ее, когда захочет. Прижимать там, где, когда и как ему вздумается, ощупывать без согласия, задирать юбку или стаскивать штаны и трусики, чтобы войти в нее без спроса. И что с этим делать — совершенно непонятно. Казалось, это невозможно изменить. Эта мысль вызвала дрожь — смесь страха и нежеланного возбуждения. Сильвия опустилась на кровать, закрыв лицо руками, изо всех сил пытаясь смириться со своим новым существованием. Завтра его умпа-лумпы начнут подготовку к свадьбе, выполняя любой приказ Вилли Вонки. Владелец шоколадной фабрики уже все решил. Даже свадебные платья он подобрал сам. Правда, он проявил подобие снисхождения, позволив ей выбрать одно из нескольких, которые ему приглянулись и которые, по его мнению, будут гармонировать с его костюмом. Их должны привезти завтра для примерки. И на этом спасибо. Этот небольшой жест никак не облегчал ее отчаяние. Сильвия все еще не могла понять, чем она так его зацепила, да еще настолько сильно, что он решил жениться. Он почти ничего не знал о ее личности, но утверждал, что любит ее. Она ясно дала понять, что ей это неинтересно, но он сначала проигнорировал ее слова, а затем отмахнулся от ее чувств, настаивая на своей симпатии. А теперь заявил о любви чуть ли не до гроба! Он вообще в своем уме? Для нее это было дико — вот так «влюбляться» ни с того ни с сего. Сильвия никогда не верила в любовь с первого взгляда, считая это сказочной выдумкой. Не в сказке же они живут. Она не верила ни единому его слову о любви — это казалось полным бредом. Вонка, судя по всему, любит только себя и свою фабрику; в интернете она не нашла ни одного намека на то, что он когда-либо состоял в романтических отношениях. Могла ли она быть для него первой в этом плане? Конечно, нет. Это казалось абсурдом. Или все-таки могла? Если так, то что же вызвало его любовь именно к ней? Хотя Сильвия признавала свою красоту и сексуальность, она знала, что у него была целая свита рабынь, многие из которых, вероятно, были куда привлекательнее, а уж точно опытнее. Ее же собственный опыт ограничивался лишь его насилием — вот и все, о чем тут можно было говорить. А ведь она еще собиралась пленить его и заставить восхищаться собой. Что ж, преуспела — на свою же голову! Молодец. Возможно, Вонка искал в своей жизни что-то новенькое, свежее и нетронутое — шанс превратить неопытную девушку в идеальную спутницу. Это казалось логичным. А она просто неудачно подвернулась под руку. Или нет? Мог ли он специально подыскивать кандидатов через свои билеты? Но даже если так, то он явно удивился, узнав, что она девственница. Значит, не знал об этом заранее. Значит, не мог все спланировать. Или мог? Но если не мог, зачем тогда шоколад с «сюрпризом»? Сильвия окончательно запуталась. В конце концов, она решила, что Вонка просто планировал ее трахнуть, не подозревая, что это будет ее первый раз. Но что потом? Просто выгнать вместе с грузовиками шоколада, как обещалось в билете, и все? А что с фабрикой? Продолжил бы искать, кому ее вручить? Или как? Сильвия подумала, что Вонка, возможно, намеревался подарить фабрику другому участнику, но его планы рухнули, и выбора не осталось — пришлось выбирать ее. Но кто из других конкурсантов мог быть достоин такой чести в его глазах? Она стала вспоминать остальных, но каждое воспоминание вызывало лишь отвращение. Все они были мерзкими и нелепыми личностями, никто не казался подходящим наследником. Лишь Элис выглядела нормальной — но только до тех пор, пока не раскрылась ее воровская сущность. Интересно, жива ли она вообще? Сильвия надеялась, что Вонка не слишком над ней измывается. Хотя сильно в этом сомневалась. Если бы Вонка выбрал Элис победительницей, значит, Сильвию он выбрал исключительно для сексуального удовлетворения. Это тоже казалось странным. Конечно, Вонка с его богатством и властью мог заполучить в постель любую женщину. Зачем тогда затевать сложную шараду с конкурсом и золотыми билетами, чтобы выбрать именно Сильвию из-за ее тела? Может, он страдал от недостатка близости, что было маловероятно. Но если так, зачем выбирать на эту роль именно ее, когда можно было взять кого угодно? Или за его решением стояла какая-то более глубокая причина? Кто его знает. Его эксцентричный ум работал так, что порой его было трудно понять. Сильвия не могла отделаться от мысли, что, возможно, у Вонки просто не все в порядке с головой, и его психическое состояние ухудшалось, толкая на иррациональные поступки. После такого мозгового штурма Сильвия подумала, что у нее теперь тоже с головой не все в порядке. Ее мысли перенеслись к Ричарду — нежному, заботливому мужчине, который все это время проявлял к ней лишь доброту. В отличие от Вонки, Ричард никогда не причинял ей боли, и его спокойное, порой казавшееся равнодушным поведение резко контрастировало с эксцентричными выходками шоколатье. Она гадала, что Вонка ему скажет и как тот отреагирует. Наверное, и кольцо он вернет сам. Не в ломбард же сдавать. Она не могла не почувствовать укол грусти при мысли о потере жениха, но понимала — ее судьба уже предрешена господином Вонкой. Погруженная в размышления, Сильвия не заметила, как время подошло к позднему часу. Осознав, что пора готовиться ко сну, она решила быстро освежиться под душем. Не желая задерживаться, она поспешно сбросила одежду, собрала волосы в пучок и шагнула под горячие, успокаивающие струи. Тепло обволакивало кожу, даря желанную передышку от дневной суматохи. Сильвия энергично терла себя мыльной губкой, отчаянно пытаясь стереть любые следы прикосновений Вонки, хоть и приводила себя в порядок уже после того, как потрахалась с ним. Точнее, после того, как он взял ее силой. Она отказывалась признавать, что в конечном счете сдалась его искусным ласкам и впечатляющей мужественности, несмотря на жестокость. С каждым движением губки по коже она пыталась смыть засевшее ощущение его рук на своем теле и его члена внутри нее. Сильвия тщательно вымылась выше талии, прежде чем осторожно протереть между ног. Когда губка коснулась нежных чувствительных складок, внезапное воспоминание о глубоком проникновении Вилли и полном отсутствии защиты нахлынуло на ее разум. Осознание, что она снова может забеременеть, вызвало волну паники, и она невольно вздрогнула под теплыми струями. «Интересно, что он скажет, если под венец я пойду с животом, хоть и небольшим?» — мелькнуло у нее, вспомнились его слова о детях, которые ему бы не помешали. Она быстро отогнала эту мысль, не желая думать о рождении его потомства. Сильвия хотела детей в будущем, но уж точно не от такого человека. Мысль о том, чтобы вынашивать его ребенка, наполняла ее ужасом, и она молилась, чтобы до этого не дошло. Или придется пойти на крайние меры. Закончив с душем, Сильвия вернулась в спальню, закутавшись в плюшевый халат. Она скользнула под одеяло, натянув его до подбородка. Усталость накрыла с головой, и сон наступил быстро. В ту ночь Сильвия увидела яркий, вульгарный сон. Руки в латексных перчатках ее любимого фиолетового цвета бродили по ее обнаженному телу, исследуя каждый сантиметр кожи. Их скрипучая хватка одновременно возбуждала и тревожила. Без сопротивления ее ноги раздвинулись широко, и ловкие пальцы начали проникать вглубь, заставляя ее вздрогнуть и проснуться. Она лежала, сердце бешено колотясь, смесь шока и сильного возбуждения пронизывала все существо. Желание прикоснуться к себе и удовлетворить назревшую потребность стало почти нестерпимым. Сильвия откинула одеяло и раздвинула полы халата, обнажив блестящие от влаги складки. Она просунула руку между ног и тихо ахнула, когда пальцы наткнулись на теплую сырость. Коснувшись набухшего клитора, она вздохнула и, не в силах сопротивляться, начала водить по вульве, по привычке кусая губу, чтобы заглушить стоны. Однако этого скоро стало недостаточно, чтобы утолить жгучую потребность. Возбуждение нарастало, щелочка обильно сочилась. Ей отчаянно хотелось почувствовать что-то внутри, но секс-игрушек под рукой не было, и это ее сейчас безумно расстраивало. В отчаянии Сильвия думала, не использовать ли какой-нибудь предмет, но колебалась, осмелится ли на такой шаг. Немного подумав, она смирилась с тем, что придется обходиться руками. Устроившись поудобнее, она ввела два пальца в свой влажный вход, начав ритмично двигать ими. Другой рукой принялась тереть пульсирующий клитор, бедра сами оторвались от матраса, когда двойная стимуляция посылала волны удовольствия по всему телу. Не в силах сдержаться, стон чистого блаженства сорвался с ее губ, наполнив комнату звуком необузданной страсти. Сильвия продолжала двигать пальцами, дыхание становилось все тяжелее с каждым мгновением, пока она искала освобождение, которого так отчаянно жаждала. Но, несмотря на все усилия, она не могла достичь кульминации — тело жаждало ощущения полноценного заполнения, жесткого траха. Пальцы лихорадочно двигались, погружаясь в мокрый вход и выходя из него, но этого было мало. Ей требовалось больше: чтобы крупный, твердый мужской член растягивал ее стенки и безжалостно долбил хлюпающую плоть. Стоны Сильвии перешли в разочарованное хныканье, когда она поняла, что никакие ее действия не удовлетворяют внутренний пожар. Она ворочалась с боку на бок, возбуждение достигло пика, но как бы ни прикасалась к себе, желаемое удовлетворение оставалось недосягаемым. Ее тело жаждало настоящего мужчину, того, кто возьмет ее, завладеет ею и будет трахать, пока она не закричит его имя. Но рядом никого не было, и Сильвия осталась наедине с несбывшимся желанием, тело пылало от потребности, которую мог утолить лишь мужчина. Не в силах найти удовлетворения своими силами, взгляд Сильвии забегал по комнате, выискивая хоть что-то — что угодно, что заполнило бы ноющую пустоту внутри. Она заметила флакон с лосьоном на тумбочке. В отчаянии, поглощенная похотью, потянулась к нему, обхватив прохладное стекло пальцами. Сильвия вылила немного скользкой жидкости на пальцы, смазала ими горлышко и на мгновение заколебалась — смущение боролось с непреодолимой потребностью. Но пульсация между ног оказалась сильнее. Дрожащей рукой она направила горлышко к своему влажному входу и медленно протолкнула его внутрь. Когда холодное стекло скользнуло в ее тепло, Сильвия ахнула, выгнув спину. Она протолкнула бутылку глубже, наслаждаясь чувством заполненности, затем начала неспешно двигать ею внутрь и наружу, лосьон внутри плескался с каждым толчком. Другая рука вернулась к клитору, лихорадочно потирая, пока она трахала себя импровизированной игрушкой. Стоны становились громче, безудержнее по мере приближения к развязке. Бутылка попала в особенно чувствительную точку внутри, и Сильвия вскрикнула — оргазм накрыл ее, как приливная волна. Когда кульминация стихла, Сильвия рухнула на кровать, тяжело дыша. Бутылка оставалась прочно застрявшей внутри, растягивая узкие стенки, посылая мурашки наслаждения по всему телу. Она представила, как предмет становится еще шире, раздвигая половые губы так сильно, как только возможно. Одна эта мысль заставила ее содрогнуться от желания, вызвав дрожь возбуждения, и она сжалась вокруг инородного тела. Наконец, вернувшись в реальность, она медленно извлекла бутылку. Флакон выскользнул из ослабевших пальцев и с тихим стуком упал на ковер, оставив хозяйку снова опустошенной. Сильвия лежала несколько минут, наслаждаясь послевкусием собственного удовольствия, прежде чем неохотно сесть и запахнуть халат. Она наклонилась, подняла бутылку, внимательно ее рассмотрела, затем взяла салфетку с тумбочки и принялась вытирать флакон, удаляя следы лосьона и собственного возбуждения. Убедившись, что бутылка безупречно чиста, Сильвия вернула ее на место, а салфетку выбросила в мусорное ведро под туалетным столиком, делая вид, будто ничего не произошло. Тем не менее, это утро стало путешествием, полным открытий. Оно оставило Сильвию одновременно удовлетворенной и жаждущей большего. Несмотря на смущение, она не могла не почувствовать проблеск силы. Она взяла под контроль свое удовольствие, использовав нетрадиционный метод для осуществления тайных желаний. Сильвия поклялась найти больше способов утвердить свою независимость и вернуть себе право на сексуальность на своих условиях. События этого утра пробудили в ней искру бунта против доминирования Вонки. Она знала, что придется быть осторожной, но была полна решимости отвоевать пространство, где сможет потакать своим потребностям без его ведома или одобрения. С этим новым решением она позволила себе немного расслабиться. Сильвия томно потянулась на кровати, тело все еще гудело от эха недавнего наслаждения. Она позволила халату распахнуться, наслаждаясь ощущением, как прохладный утренний воздух касается кожи, вызывая восхитительную дрожь вдоль спины. С довольным вздохом она медленно раздвинула ноги, выставив блестящие складки под дуновения ветерка, который постепенно высушивал влагу, создавая успокаивающий бальзам после пережитой интенсивности. Сильвия лежала, купаясь в умиротворяющем спокойствии, мысли лениво текли, пока последние следы возбуждения не исчезли. Но мирный момент был прерван внезапным осознанием. Ее громкие стоны во время самоудовлетворения легко могли быть услышаны рабынями. Паника охватила ее при мысли, что они могут войти в комнату, чтобы разбудить ее к завтраку, и обнаружить ее распростертой на кровати с распахнутым халатом и широко раздвинутыми ногами, обнажающими самые интимные части. Перспектива оказаться в таком компрометирующем положении наполняла ужасом. Однако в голову закралась нетипичная мысль, и на лице Сильвии расплылась злобная ухмылка. Если рабыни застанут ее в таком виде, она всегда сможет обернуть ситуацию в свою пользу. В конце концов, что может быть лучше, чем наказать их за вторжение, приказав обслужить ее, использовав языки и губы, чтобы снова и снова доводить до вершин наслаждения? Мысль о том, что рабыни будут лизать и сосать ее складки, уткнувшись лицами между бедер, вызвала трепет власти и возбуждения. Сильвия упивалась фантазией о том, как проявит свое господство, заставив их поклоняться ее телу и удовлетворять все капризы. Это была восхитительная картина, вновь взволновавшая ее — темное волнение участило пульс. Какая-то часть разума напомнила, что Вонка наверняка одобрил бы такое поведение. Сильвия знала, что Амелия около года работала сексуальной рабыней у одной лесбиянки и умела обращаться с женским телом. Хотя с тех пор прошло несколько лет, она сомневалась, что Амелия забыла приобретенные навыки. Мысль об опытных руках и языке, исследующих ее плоть, послала сладостную дрожь по всему телу. Более того, Сильвия была в курсе тайных ночных визитов Амелии к ее матери — якобы чтобы помочь уснуть, но на деле это было прикрытием для интимных встреч. Она всегда задавалась вопросом, что именно происходило за закрытыми дверями, о чем шептались и от чего тихо стонали. Теперь мысль испытать те же удовольствия на себе становилась все соблазнительнее. Но сейчас она понимала — нужно сохранять самообладание и обеспечивать конфиденциальность. Время для этого наступит позже, когда можно будет наслаждаться, не опасаясь быть прерванной. Как говорится, вспомнишь солнце — вот и лучик! В дверь постучали, и с той стороны раздался голос Амелии: — Госпожа Сильвия, пора вставать! Завтрак уже на столе! Сильвия похотливо ухмыльнулась, понимая, что время для наслаждения пришло — это ее шанс воплотить фантазию в реальность. Она тут же громко позвала: — Амелия, зайди! Это срочно! Амелия вошла в комнату, сердце колотясь от беспокойства. — Госпожа Сильвия, что случилось? — спросила она, оглядывая комнату в поисках признаков беды. Но когда ее взгляд упал на хозяйку, она замерла, разинув рот. Сильвия лежала на кровати, халат распахнут, обнажая фигуру, кожа покраснела, а полная грудь вздымалась. Глаза Амелии расширились, щеки запылали от смущения и намека на что-то еще. — Госпожа, — пробормотала она. — Вы в порядке? Сильвия посмотрела на нее, глаза потемнели от желания. — Амелия, — выдохнула она хриплым голосом. — Ты мне нужна. Иди сюда. Амелия на мгновение заколебалась — преданность и долг противоречили неподобающему характеру ситуации. Но когда Сильвия поманила ее ближе, она обнаружила, что движется вперед, не сводя глаз с блестящей от влаги вагины своей госпожи, не в силах сопротивляться приказу. — Госпожа… — залепетала она в удивлении. — Амелия, ты же умеешь делать куни? — спросила хозяйка. Неожиданный вопрос застал врасплох, и она на мгновение потеряла дар речи. За все годы службы Сильвия ни разу не приказывала ей ничего сексуального. Щеки Амелии покраснели, пока она обдумывала слова. — Куни? — эхом отозвалась она, голос слегка дрожал. — Да, госпожа Сильвия, я… я знаю, как это делать, — призналась она, смущенно опустив взгляд. Просьба была дерзкой, но Амелия не могла отказать — ее тело откликнулось на невысказанный приказ в голосе хозяйки. Она нерешительно шагнула ближе к кровати, сердце бешено колотясь от смеси волнения и предвкушения. — Тогда залезай на кровать, — позвала Сильвия и снова ввела два пальца в свою влажную плоть. Внезапно в голову пришла еще одна сексуальная идея. Она знала, что позже будет смущена, но в пылу момента не могла устоять перед искушением воплотить ее как можно скорее. Амелия забралась на кровать, устроившись между раздвинутыми ногами Сильвии. Она терпеливо ждала, не сводя глаз с руки хозяйки, готовая начать, как только та уберет ее. Сильвия погрузила пальцы глубоко в свою мокрую киску, потерла бархатистые стенки, прежде чем вытащить их, блестящие от соков. Она поднесла руку к лицу Амелии, улыбка была злой и манящей. — Оближи, — скомандовала она хриплым от желания голосом. — И расскажи, как тебе нравится вкус пизды твоей хозяйки. Амелия на мгновение заколебалась, шок медленно сменился растущим любопытством. Она наклонилась вперед, глаза закрылись, когда она нежно провела языком по пальцам Сильвии, смакуя сладкий и острый вкус. — Это… восхитительно, госпожа, — пробормотала она слегка дрожащим голосом. Сильвия сладко застонала — вид Амелии, облизывающей ее пальцы, вызвал прилив возбуждения. Теперь она понимала привлекательность просьбы Вонки, силу и близость того, чтобы делиться таким интимным вкусом. Но все равно, лизать резиновую перчатку и голую кожу — не одно и то же. — Хорошая девочка, — похвалила она, пальцы задержались на губах Амелии. — Мне приятно, что тебе понравился мой вкус. — Она отдернула руку. — Теперь, если тебе действительно понравилось, ублажи свою хозяйку, — скомандовала томным голосом. Амелия наклонилась вперед, дыхание согревало чувствительную плоть Сильвии. Она принялась исследовать вульву хозяйки языком, посасывая и целуя нежные складки, нежно облизывая их. Сильвия ахнула, бедра двинулись навстречу рабыне, когда волны наслаждения накрыли ее. — Да, Амелия, — простонала она, запутав пальцами в волосах служанки. — Вот так. Сделай мне хорошо. Она закатила глаза, тело дрожало, пока умелый язык Амелии приближал ее все ближе к краю экстаза. Когда язык проник глубже, прощупывая внутренние стенки, хозяйка издала крик чистого блаженства. Она и представить не могла, что куннилингус может быть таким изысканным, и проклинала себя за то, что так долго отказывала себе в этом удовольствии. Давно надо было приказать Амелии как следует отлизать. — Амелия, да! — вскрикнула Сильвия, крепче сжимая волосы рабыни. — Трахни меня своим языком! Заставь меня кончить! Она сильнее прижала лицо Амелии к своей пизде, прижимаясь бедрами к похотливому рту. Удовольствие было ошеломляющим, оно нарастало, пока не достигло крещендо. Тело Сильвии содрогнулось в конвульсиях, когда она достигла кульминации, ее соки затопили рот Амелии. — Уф… — отдышавшись, протянула Сильвия. — Клянусь, должно быть, что-то было в том проклятом торте, иначе я не знаю, откуда у меня такое непреодолимое желание секса и с утра пораньше. Она усмехнулась, недоверчиво покачав головой. Амелия улыбнулась, глаза сверкнули озорством. — Я рада, что могу быть полезной, госпожа, — сказала она с ноткой флирта в голосе. — И надо сказать, я предпочитаю ублажать женские прелести больше, чем мужские… придатки. Она слегка покраснела, пальцы скользнули к низу живота. Сильвия заметила этот жест и ухмыльнулась. — Может, мы сможем сделать это регулярным явлением, Амелия, — предложила она, тон был игривым, но властным. — Мне было бы очень приятно, если бы ты время от времени удовлетворяла мои потребности. И я уверена, тебе тоже. Сердце Амелии бешено колотилось, возбуждение росло с каждой секундой. Между ног сладко заныло, трусики увлажнились; она собиралась по-быстрому подрочить, когда Сильвия пойдет на завтрак. Амелия была бы счастлива, если бы ее сексуальная госпожа время от времени звала в постель для развлечения. Она могла бы много чего приятного сделать для владелицы, и не только язычком… Но было одно «но»… — Но как же ваш будущий муж, госпожа? — удивленно спросила она. — К черту его! — глаза Сильвии яростно вспыхнули. — Если я захочу потрахаться со своей рабыней, то сделаю это, и он не сможет мне запретить! Амелия понимающе кивнула. — Вам нужно идти завтракать, — напомнила она. — Ах, да… — согласилась Сильвия. — Но сначала в душ! Тут ее посетила не просто сексуальная, а совершенно безумно-сексуальная идея. Где-то на краю сознания всплыла мысль, что Вонка не просто одобрил бы такое поведение, а пришел бы в восторг и пожелал присоединиться, но не пошел бы он куда подальше? Кому он вообще нужен? — Амелия, дорогая… — протянула она, глядя на рабыню. — Да, госпожа? — ответила Амелия с явным удивлением. — Может, присоединишься? — лукаво ухмыльнулась Сильвия. Она знала, что сегодня дома только прислуга, а родители рано утром уехали по делам и вернутся ближе к ночи, и у нее самой не было неотложных дел, кроме примерки свадебных платьев, поэтому спешить было некуда. Амелия удивилась еще больше и тут же согласилась. Ей хотелось, чтобы госпожа засунула руку между ног и трахнула пальцами как следует. А еще лучше — надела бы страпон и жестко отъебала ее дырку. Но, к сожалению, у Сильвии не было страпона. Поэтому пока только пальцы. Они слезли с кровати и зашли в ванную. Сильвия велела Амелии раздеться и залезать к ней, а сама скинула халат на пол и направилась к душевой кабине. Амелия пришла в восторг, впервые увидев хозяйку полностью обнаженной. Ну еще бы. У Сильвии была внешность фотомодели. Некоторые говорили, что ей стоит попробовать себя в этом деле, но она никогда не хотела. Позировать часами и вечно переживать о своей фигуре и лице, как бы с ними что не случилось… Да ну. Амелия смотрела на Сильвию с благоговением, красота хозяйки превосходила все ожидания. Она быстро сбросила одежду и поспешила присоединиться к госпоже. Они забрались в душ, и Сильвия порадовалась, что кабина достаточно просторная. Ее взгляд остановился на груди Амелии — соски рабыни уже затвердели. Не в силах устоять, Сильвия протянула руки, чтобы приласкать их, вызвав стон служанки. Когда пальцы сжимали и перекатывали чувствительные бутоны, она почувствовала, как их обеих накрывает волна похоти. Так Сильвия окончательно вошла в раж и, отпустив соски, крепко схватила Амелию за грудь, разминая мягкую плоть. — Ох, госпожа… — Амелия застонала, голос дрожал от удовольствия. — Нравится? — спросила Сильвия, хотя ответ был очевиден по реакции. — Да, очень! Не останавливайтесь, прошу! — умоляла Амелия. Сильвия крепче сжала мягкие холмики. Амелия, желая ответить взаимностью, наклонилась и взяла сосок Сильвии в рот. Она вращала языком вокруг затвердевшего пика, целуя и посасывая, прежде чем перейти к другой груди, одарив ее таким же вниманием. Сильвия застонала, явно наслаждаясь искусными ласками. Было очевидно, что рабыня знала толк в женском теле. — Встань на колени ко мне попкой, — скомандовала Сильвия, когда Амелия отпустила ее сосочки. — Я думаю, ты хочешь, чтобы я трахнула тебя. Это так? — Да, я очень хочу, госпожа! Трахните меня так сильно, как можете, прошу! — радостно воскликнула Амелия, опускаясь на колени. Она встала раком, прогнув спину, выставив свою киску хозяйке. Сильвия села на колени между ее ног и начала изучать вульву рабыни. Холмик Амелии был украшен светлыми волосками, коротко и аккуратно подстриженными. Сильвия не особенно любила волосы на гениталиях, но должна была признать, что вид Амелии был весьма привлекательным. Протянув руку, она осторожно потрогала половые губы, чувствуя мягкие влажные волоски кончиками пальцев. Амелия снова застонала, двигаясь попкой навстречу. Становясь смелее, Сильвия нежно раздвинула внешние складочки, обнажив внутренние и набухший клитор. Приоткрытый вход уже истекал возбуждением. Сильвия скользнула тремя пальцами внутрь нетерпеливой дырочки, вызвав громкий восторженный стон. Она начала двигать рукой, лаская Амелию пальцами в ритме ее стонов. Другой рукой принялась теребить и тереть клитор, сводя служанку с ума от удовольствия. Амелия была вне себя от радости. Ее фантазия о быстрой мастурбации в отсутствие Сильвии сменилась захватывающей реальностью того, как госпожа мастурбирует ей сама. Восторг! Сюда бы еще огромный страпон… Несколько минут спустя, когда пальцы Сильвии стимулировали верхнюю стенку влагалища, рабыня больше не могла выдерживать таких интенсивных ощущений. С громким криком Амелия достигла кульминации, внутренние мышцы сжались вокруг пальцев. Сильвия почувствовала прилив жидкости и вытащила их, растягивая дырочку, чтобы посмотреть, как та выталкивает наружу свои соки. Амелия с трудом развернулась и села, все еще переводя дыхание после интенсивного оргазма. Как только она восстановила самообладание, ей удалось заговорить. — Спасибо, госпожа! — благодарно выдохнула она. — Всегда пожалуйста! — Сильвия усмехнулась и поднялась на ноги, включая душ. Она стояла под теплыми потоками, наслаждаясь ощущением воды, стекающей по телу. — Госпожа… — тихо позвала Амелия, все еще сидя на полу душа. — Мм?.. — Сильвия рассеянно хмыкнула, чувствуя, что возбуждение никуда не ушло, а стало еще сильнее. Она снова просунула руку между ног, страстно потирая клитор. — Может, мы могли бы кое-что попробовать? Если вы не против?.. — нерешительно предложила Амелия, взгляд был наполнен вожделением, пока она наблюдала, как Сильвия занимается самоудовлетворением. — Что ты имеешь в виду? — с любопытством спросила Сильвия, не прерывая самостимуляцию. Она расставила ноги пошире и откровенно начала трахать себя пальцами, стон сорвался с губ. — Ну… — все еще неуверенно протянула рабыня. Она боялась, что госпожа разозлится и накажет за такое предложение. — Может, мы могли бы попробовать позу шестьдесят девять? Сильвия так удивилась, что перестала дрочить. Она уставилась на Амелию, первоначальный шок медленно сменился интригой. Обдумав предложение, она медленно кивнула. — В целом, интересная мысль… — немного подумав, решила Сильвия. Ей хотелось поскорее кончить и пойти завтракать, а еще попробовать что-то новенькое, раз уж Вонка заставил ее войти в этот пошлый мир секса, а Амелия была верной служанкой несколько лет и заслужила некоторое снисхождение за преданность. — Хотя я не умею лизать киску, но, думаю, ты меня научишь. — Конечно, госпожа! Я буду рада научить вас. На самом деле все довольно просто. — Амелия просияла от облегчения и волнения. Она почувствовала благодарность за то, что Сильвия согласилась и не наказала ее. Не все госпожи были бы столь любезны; многие считали оральное удовольствие раба ниже своего достоинства. Сильвия выключила душ, и в комнате воцарилась тишина, если не считать капающей воды. — Я буду сверху, — объявила она. — Конечно! — охотно согласилась Амелия, ложась на спину и призывно раздвигая ноги. Сильвия осторожно расположилась, опустившись на колени и нависнув промежностью над лицом Амелии. Она хотела убедиться, что не причинит вреда рабыне. Как только та подвинула ее, чтобы устроиться поудобнее, Сильвия наклонилась, положив руки на ее бедра. — Ты делай, а я буду повторять за тобой, — наставляла Сильвия, и голос был приглушен интимными складками Амелии. Та согласно промычала в ответ, и ее язык начал исследовать складки Сильвии. Хозяйка тихо застонала, пытаясь повторить движения. Легкое колючее прикосновение подстриженных лобковых волосков к языку создавало необычное, но не неприятное ощущение. Она поняла, что все делает правильно, когда Амелия так же тихо застонала. Они продолжили этот интересный и чувственный вид обучения. Язык Сильвии танцевал над складками Амелии, но в один момент она решила объединить его с пальцами. Амелия на мгновение отстранилась, громкий стон сорвался с ее губ, но Сильвия крепко прижалась тазом к ее лицу, заставляя замолчать и подчеркивая собственную насущную потребность во внимании. Амелия поняла намек, удвоив усилия ртом, посасывая и облизывая с новой силой. Вскоре их стоны зазвучали в унисон, когда они одновременно кончили друг другу в рот, потому что Сильвия быстро убрала пальцы и наклонилась, слизывая влагу, покрывающую вульву Амелии. Вкус оказался неожиданно приятным. Сильвия слезла с Амелии, когда та вылизала в ответ последние капли возбуждения госпожи. Они обе взяли паузу, чтобы перевести дыхание и прийти в себя. После этого они вместе приняли душ. Тела переплетались, пока они ласкали и исследовали изгибы друг друга, сладко вздыхая. Амелия притянула Сильвию к себе, сжимая руками ее зад. Госпожа ахнула и игриво шлепнула рабу в ответ. Та застонала и захихикала. — Непослушная рабыня, — поддразнила Сильвия, на губах играла ухмылка. Они вышли из душа, вытирая друг друга полотенцами, прежде чем одеться и расчесать волосы. Сильвия поспешила в столовую, где ее ждал завтрак, уже окончательно остывший. Да и она тоже остыла. Наконец-то внезапное возбуждение ушло, и она сидела, ела свои теперь уже прохладные блинчики, вспоминала сон с руками Вонки в перчатках и думала о том, что это сейчас было. Прежняя она так не поступила бы. Но с тех пор как Вонка лишил ее девственности на фабрике, а потом довел до оргазма в ее же доме, она решила, что больше нет смысла ограничивать себя в сексуальных желаниях. Вот так Вилли Вонка меняет людей!