Часть 5

Я проснулась от того, что кто-то тихо, едва слышно дышал рядом. Сначала я не поняла, где нахожусь — белые магловские простыни, утренний свет, тонкая вуаль занавесок. Потом — воспоминание, мягкое, как волна: Отель. Одна кровать. И Себастьян — рядом, ближе, чем когда-либо. Я осторожно повернула голову. Он лежал на боку, лицом ко мне. Волосы опять растрепаны, как будто он десяток раз пытался устроиться поудобнее. Скулы и плечи расслаблены, а на щеке — едва заметная тень, будто он улыбался во сне. Он был собой. И все, о чем я переживала еще вчера, стало совсем незначительным. Ну как я могла его стесняться? Почему дрожала вчера? Это — мой Себастьян. Я решила еще немного посмотреть на него, позволив себе роскошь. Обычно, он был слишком внимательным и подмечал, если я засматривалась. Сразу начинал шутить. И тут — он открыл глаза. — Доброе утро, Сигрид. Голос был низкий, хриплый после сна. И нельзя отрицать, очень приятный. — Ты уже не спишь? — прошептала я. — Минут пять как. — Он лениво потянулся, не двигаясь с места. — Ждал, когда ты заметишь, что я проснулся. Был почти уверен, что ты испугаешься, если я дернусь. — Я не испугалась. — А могла бы? — уголок его губ дернулся. — Может, от твоей дерзости — и да. — О, так она на тебя действует? — Он приподнял бровь, наслаждаясь тем, как я пытаюсь сохранить серьезность. — Себастьян… — Что? — он приподнялся на локоть ближе, чем требовала дружба, и тепло его тела медленно заполнило пространство между нами. — Не люблю, когда ты отворачиваешься от ответа. Он опять смотрел на меня так внимательно, что я почувствовала, как краснеют уши! — Ты ведешь себя иначе, — выдохнула я. — Тебя так раскрепостил совместный сон? — Совместный сон? Ты путаешь меня с Поппи, — он задумчиво провел взглядом по моему лицу и шее. Слишком медленно для случайного взгляда. — Я веду себя так, потому что ты рядом, — сказал он просто. — И ты не даешь мне чувствовать себя… сломанным. Слова ударили в грудь — горячей, почти интимной прямотой. Мы замолчали. Несколько длинных секунд тянулись, как нить между нами. Он нарушил тишину первым: — Ты тоже сегодня выглядишь иначе. Я моргнула. — В смысле? — Эта… — он чуть наклонил голову, внимательно рассматривая меня, — сорочка. Она тебе идет. Я инстинктивно натянула одеяло выше. Он вкрадчиво рассмеялся. — Не прячься, Сигрид. Я просто сказал правду. Ты прекрасна. И даже утром. Мне пришлось отвернуться на секунду, чтобы собраться. — Ты всегда такой… — я поискала слово. — Очаровательный? — подсказал он с самым наглым видом. — Нахальный. — Это близкие понятия. Я не удержалась — фыркнула. Себастьян сел, спустив ноги с кровати, и потянулся. Мышцы на секунду обозначились — сухие, хрупкие после больницы, но упругие. — Как ты себя чувствуешь? — спросила я, тоже садясь. — Хорошо. — Он потер затылок. — Хочешь погулять по городу еще раз? — спросила я. — Я обещаю тебе сытный завтрак. — Завтрак? — Он прищурился, изобразив недоверие. — Я правда знаю еще одно вкусное местечко. Ты не отравишься. Он наклонился ко мне ближе, и его голос стал чуть ниже. — Но если что, ты обязана взять ответственность на себя. — Конечно, — я улыбнулась. — Лично проведу тебе реанимацию. Он замер на секунду, а потом медленно, очень медленно улыбнулся: — Обещаешь? — Да, — выдохнула я. Сердце пропустило один удар. Когда мы вернулись в Фелдкрофт, деревушка показалась мне тише, чем обычно. Будто понимала: после шумного города нам обоим нужно что-то более привычное, спокойное. Дом встретил нас запахом свежего дерева и эхом, словно стены все еще привыкают к новым вещам и к нашему смеху. Себастьян поставил мой большой чемодан на пол. — Ну что, мадам Финляндия, — протянул он с привычной дерзкой насмешкой, — довольны своими приключениями? Магглы, кровати-ловушки, обуглившийся бекон? — Кровать точно не была ловушкой, — сказала я, снимая накидку. — А то, что бекон подгорел — совершенно не моя вина. Он поджал губы, словно ему очень хотелось спорить, но глаза у него улыбались. Я заметила, что он чуть задержал взгляд на столе, на полке — на мебели, которую мы создали. — Похоже, дом пережил наше отсутствие, — сказала я, проводя ладонью по гладкой деревянной поверхности. — Я, конечно, ожидал, что тут будет пара взорвавшихся книг, — он покосился на полку. — Но она, кажется, окончательно смирилась, что она полка, а не лестница. — Горжусь ее развитием. — И я. Мы оба рассмеялись — легко. Смех был дыханием. Себастьян подошел к окну, оперся на подоконник. — Знаешь… Мне нравится, что ты тут. — Нравится — в смысле удобно, или нравится — как приятное чувство? — спросила я осторожно, чтобы поддразнить его. Он повернул голову — А если и то, и другое? Решил поддразнить в ответ. — Тогда это успех, — ответила я так же легко. Он хлопнул ладонями. — Так! Что мы сегодня делаем? Пытаемся снова трансфигурировать ковер? В прошлый раз он пытался меня съесть. — Потому что ты неправильно наклоняешь палочку. — Я наклонял ее отлично! — возмутился он. — Просто ковер оказался амбициозным. Я засмеялась — громко и свободно. Себастьян бросил взгляд через плечо — быстрый, чуть испытующий, как будто проверял: все ли между нами так же просто, как несколько дней назад. И да — все было просто. Он подошёл ко мне ближе, но только чтобы приблизиться к чемодану. — Помочь разобрать? — спросил он. — Конечно. Мы работали бок о бок, раскладывая книги и мои учебники. Некоторые мелочи: пару брошек, старые конспекты, и красивые камушки, которые я находила у Черного Озера, мы тоже трансфигурировали, делая дом чуть более обжитым. Настоящим. В какой-то момент его рука случайно коснулась моей и он только хмыкнул: — Осторожнее, Сигрид. Я опасен, когда устал. — Ты опасен, когда злишься, когда голоден, когда тебе скучно и когда ты пытаешься чинить мебель. — Вот, именно! — он усмехнулся. — Так что держись на расстоянии. Но сказал он это так, что стало ясно: ему нравится, что мы рядом. Мы почти весь день провели в доме и садике: меняли какие-то перекладины на крыльце, которые отвалились за зиму, перебирали склянки с зельями в кладовке. И все это — с разговорами. Я рассказывала ему о детстве, он — о случайных происшествиях на первых курсах Хогвартса, которые бы точно стоили ему отчисления, если бы об этом узнали преподаватели. Он не прятался, не замыкался и не исчезал в своих мыслях, а это было важнее всего. Когда солнце начало садиться, мы сидели на крыльце. Фелдкрофт был все таким же тихим: только кузнечики да редкие маглы, проезжающие по дороге. Он сидел чуть ближе, чем нужно, но так естественно, что предательское смущение и не думало вспыхивать внутри. — Спасибо, что вытащила меня в Лондон, — сказал он вдруг. — Это было познавательно. — Познавательно? Только и всего? — Ну… — он усмехнулся и посмотрел на меня краем глаза. — Ладно. Было приятно. И неожиданно. Спать с тобой. Я замерла. Он сказал это почти буднично. — Спасибо, — только и смогла выдавить я. — Я думаю завтра мы уже можем вернуться к тренировкам. — Себастьян решил сменить тему. Оно и к лучшему. — К тренировкам? — Да, Сигрид. Ты еще помнишь, что такое дуэли? — Ох. Это сложно забыть. — А я боюсь, что рука забывает. Только подумай — сколько я не использовал атакующие заклятия? Ковер и тот, не слушается. — Хорошо. Я не против, завтра позанимаемся. На сегодня мои руки уже выдохлись. Мне нравилось работать в паре с Себастьяном, особенно — в дуэльной практике. На самом деле, я могла бы сделать это и сейчас, но руки и правда устали. Буду для него слишком примитивным оппонентом. Но интересно, что подтолкнуло его к этому решению? — А ты уже думал, какие экзамены нужны тебе с «превосходно» ? Ну… Чем бы ты хотел заниматься после Хогвартса? — Слишком сложные вопросы, для такого приятного вечера, — он отвел взгляд. — Думал, конечно. Сомневаешься? Мне всегда казалось, что после Хогвартса просто пойду по стопам родителей. Научная деятельность, потом, может, преподавание. А теперь… Он развел руками, будто показывал пустоту. — Теперь нет ни родители, ни Анны. К науке моя душа больше не лежит, — он горько усмехнулся. — Чтобы работать в министерстве нужно себя зарекомендовать, а с этим, как ты знаешь, у меня теперь проблемы. У меня неплохо с дуэлями, но стать мракоборцем — кощунство к памяти Соломона. Есть одна специальность, которая меня интересует, но там тоже… не все так просто. — Какая? Ты интригуешь, Себастьян, — я хотела, чтобы он продолжил, а поэтому попыталась подавить в себе растущую тревогу. Зря я спросила. Он не готов к тому, чтобы обсуждать будущее, не расправившись с прошлым внутри. Да и мне не нравилось, насколько будущее в его глазах было бесперспективным. — Думал о ликвидаторах. Это интересно и в меня есть… опыт, — он вздохнул. — Но в позапрошлом году, Оливер Харгроу с когтеврана пытался устроиться в Гринготс и ничего у него не вышло. А знаешь почему? Его занял парень с нашего факультета — родители договорились. Так что… — Прекрати, Себастьян, — я перебила его. — Нельзя не верить в себя настолько. — Когда ты раздражаешься, твоя складка на лбу становится совсем смешной, — он усмехнулся. — Опять ты переводишь все в шутку! — Завтра тебе будет не до смеха, уж поверь мне, Сигги. Он встал, протянул мне руку, чтобы помочь подняться. — Идем спать, Сигрид. Завтра тебе понадобятся силы. Я не собираюсь поддаваться. Я взяла его руку. Ладонь была теплой и твердой. Если ему хочется отшучиваться, пусть так оно и будет. Но он должен, он обязан вспомнить, на каком факультете он учится.