Шаг 2.4

      По крайней мере, они ничем не бросались.              Мне не хотелось бы узнать, насколько легко мой костюм отстирывается.              Каким-то образом, оглядываясь назад, толпа казалась мне ещё больше.              Полицейские выстроились вдоль улицы, пока перед зданием СКП солдаты устанавливали распылители сдерживающей пены за оцеплением своих коллег из иного ведомства.              Мои обиды на местных героев внезапно показались мне чем-то малозначительным.              — Ты в порядке? — Кид Вин практически кричал, чтобы его можно было расслышать сквозь царящий тут гвалт.              — В норме, — почти прокричала я в ответ, пока мой взгляд скользил по толпе. — Я не знала, что...              — Ага, их довольно много, — простодушно заметил Доблестный, продолжая идти.              Я бросилась за ним, потому что чем дальше я буду от протестующих, тем лучше.              — Во всём городе у них около двадцати тысяч сторонников, — объявил юный технарь, когда мы продолжили идти. — Это не так уж и много, как может показаться.              И всё же их было намного больше, чем я предполагала.              Для меня это было несколько обескураживающе, поскольку я выросла, окружённая сначала прогрессивно-настроенными родителями, а потом друзьями, и полагала, что расисты и всякого рода фанатики были довольно редки. Теперь же при взгляде на улицу, целиком забитую радикалами, у меня в голове появился вопрос: сколько же их на самом деле? В новостях сообщали об общенациональных протестах: Нью-Йорк, Бостон, Вашингтон. Их, должно быть, миллионы.              Определённо, выглядело так, будто их действительно миллионы.              После того как мы отдалились от протестующих, Кид Вин прижал руку к виску:              — Ага. Мы в порядке, оставили толпу в квартале позади… Точно. Сейчас мы пересекаем центральный проспект. — Он стал было опускать руку, но, заметив мой взгляд, указал на своё ухо. — Виста на связи.              — Поняла.              Без огромной толпы улица выглядела гораздо более привычно. Лишь несколько человек были насторожены далёким шумом, но в остальном? По улице привычно проезжали машины, люди шагали по тротуару, пока полицейский спал в патрульной машине на углу.              Обыденность.              Что вообще делают герои в патруле? Кроме очевидного. Разглядывая людей на улице, пока мы шли, я задумалась над этим. Как распознать наркоторговца в центре города? Мне были достаточно хорошо знакомы доки, но в центре не было тех же знаков банд. Все были одеты в куда более приличную одежду и, казалось, не особо беспокоились насчёт цветов одежды. Мы прошли мимо чернокожего парня в красной рубашке и белого парня в зелёной толстовке с капюшоном. В доках никто не носил зелёное или красное, если только не был азиатом.              — Что именно мы ищем? — спросила я.              — Ровным счётом ничего, — ответил Доблестный.              Кид Вин спросил: — Ты когда-нибудь патрулировала раньше?              Я отрицательно покачала головой.              — Всё довольно просто. Из-за того, что Стражам не полагается ввязываться в схватки с кейпами, нас предпочитают держать на относительно спокойных участках, которые мы проходим по маршруту, рапортуем через консоль каждые пятнадцать или около того минут и держим ухо востро. Главным образом, всё сводится к тому, чтобы быть на виду.              И вот так меня просветили о том, что патрулирование — это скука.              Не то чтобы я была против скуки в данный момент. Если бы что-нибудь случилось, у меня мало что получилось бы сделать.              Нас определённо заметили, потому что я увидела, что дети тычут пальцами в мою сторону, пара человек обернулась, идя по улице, а по меньшей мере две машины внезапно остановились на зелёный свет.              Молчание продлилось недолго. После того как Кид Вин впервые отчитался консоли, он повернулся ко мне, задавая вопрос: — Итак, как работает твой меч?              — Как работает всё, что делают технари?              — Ты знаешь, что я имею в виду. Однажды у меня был похожий проект, но пиарщики забраковали его, заявив, цитирую: «Никакой расчленёнки».              — Больше похоже на «никакого веселья», — пробормотал Доблестный.              Я приподняла бровь. — Пиарщики указывают вам, что вы можете создавать, а что нет?              — Ну, они просто хотят, чтобы все были в безопасности.              — Говоря тебе не создавать экипировку?              Мне показалось, что они хотели затруднить его работу. Если бы я уже не решила не присоединяться к Стражам из-за Софии, то из-за подобного пришла бы к тому же решению. Раньше я думала, что в СКП, по меньшей мере, найдутся более опытные герои или настоящие инженеры, которые и решают, какое технарское изобретение можно использовать, а какое слишком опасное. Что смыслили в подобном ребята, придумывающие плакаты для детей?              — Ну, оглядываясь назад, я думаю, что в действительности мне она и не была нужна. — Юный технарь достал миниатюрный пистолет с большой линзой на конце. — Это гораздо практичнее.              Я осмотрела его доспехи с головы до ног. — Откуда он взялся?              — Ой, — он указал на свой пояс. — Из кобуры, внутри она больше, чем снаружи. Ты с трудом можешь это заметить, правда? Я позаимствовал эту идею от силы Висты, а ещё у меня в планах была работа над телепортом, чтобы я мог переносить вещи в свою лабораторию и из неё, но... моя последняя попытка провалилась, и Оружейник сказал пока прекратить. На некоторое время.              Он продемонстрировал мне «карманы» на поясе и рассказал о некоторых штуках, которые носил с собой. Вроде всяких обыденных вещей, как сигнальная ракетница и швейцарский армейский нож, а также нечто необыденное: лазерные пистолеты, запасные маски, энергоблоки и сотовый телефон. Признаться, на меня нахлынула зависть, потому что мои эксперименты с телепортацией и карманными измерениями после того, как я увидела зомботов Убера и Элита, ни к чему не привели.              Полагаю, это одно из тех ограничений, о которых упоминала Дракон.              Посмотрев несколько раз, как это работает, я взглянула на Доблестного. — У него такие же карманы?              — Ага, — сказал Кид Вин. — Я встроил их при создании доспеха.              — Я думала, что Доблестный является технарём?              — Не, из-за этого я бы стал задротом, — сказал не-технарь.              — Он просто завидует, — парировал Кид Вин. — Доблестный — властелин.              Лёгкий холодок пробежал у меня по спине. Можете осудить меня, но Симург только что подтолкнула Ближний Восток к горнилу войны.              — И что именно он делает? — спросила я.              — Ничего особенного, — ответил бронированный кейп. — Я заставляю людей дёргаться.              — Дёргаться?              — Это не такая уж крутая сила.              — Она полезнее, чем можно было бы подумать, — сказал юный технарь. — Мало кто может бежать, когда его ноги внезапно начинают пытаться двигаться в двух разных направлениях.              Я поразмыслила над этим и вынуждена была признать, что это довольно полезно.              — Значит, никакого контроля сознания?              В ответ на мой вопрос Рыцарь поднял руки и зашевелил пальцами. — Сила Доблести подчинила тебя вууууууууууу.              Остановившись в ожидании зелёного сигнала светофора на пешеходном переходе, мы погрузились в молчание. У меня не получалось разглядеть его глаза, но по тому, как он повернул свой шлем ко мне, я поняла, куда направлен его взгляд.              У меня не вышло удержаться от вопроса: — Тебе что, двенадцать?              Он усмехнулся. — Как-то не очень. Я не хочу, как Виста, проводить большую часть времени, сидя за партой.              — Он не умеет пудрить мозги, — сказал Кид Вин. — Как и управлять вегетативной нервной системой.              — Какая досада. А так хотелось душить людей, используя Силу... эй, а можно мне световой меч? (1)              Мне захотелось уткнуться лицом в ладони, но спустя секунду я подавила, как мне показалось, чересчур театральный порыв. Я готова была поклясться, что он задал этот вопрос лишь для того, чтобы подразнить меня:              — Почему всем хочется заполучить лучевую саблю?              Доблестный оглянулся через плечо. — Потому что она потрясающая?              — И я всё ещё хочу знать, как она работает, — вставил юный технарь.              Я посмотрела на часы на своём информационном дисплее. Мы застряли вместе на какое-то время, так почему бы и нет? Поэтому начинаю говорить, что лезвие не столько проецируется, сколько удерживается в электромагнитном поле, придающем ему нужную форму.              — Я доработала её, чтобы она работала скорее как дубинка, чем как клинок, — сказала я. — Никакой расчленёнки.              Кид Вин ухмыльнулся. — Директору вряд ли бы понравилась «сабля». Что служит источником питания?              Доблестный застонал: — Это ведь будет продолжаться весь следующий час, да ведь?              — Именно так, — ответила я.              — Чёрт.              Мы двигались довольно прямым маршрутом на восток, к набережной, коротая время с помощью разговоров о технарстве. У Кид Вина были занятные соображения по поводу гравитации, впрочем, он использовал несколько иную терминологию, которую я понимала: когда он сказал «антигравитация», в моём мозгу всплыло «гравитон».              Похоже, Дракон была права насчёт того, что в моей силе есть элемент Умника.              — Что, если тебя перевернут вверх тормашками? Доска ведь не впечатает тебя в землю, верно?              Кид Вин покачал головой:              — Создаваемые сейчас мной диски работают в обоих направлениях и переориентируются в направлении силы тяжести.              Отвечаю кивком. Моя сила производила нечто совершенно иное: своего рода систему отталкивания, которая не позволяла подняться слишком высоко, но обеспечивала что-то вроде парения, при этом не работая в обоих направлениях.              — А как насчёт сохранения равновесия? Ты можешь сделать достаточно маленький гироскоп?              — Я думал о чём-нибудь жидкостном, — ответил он. — Магнитно-заряженном, так чтобы лицевая сторона сверху оставалась свободной.              Это была хорошая идея:              — Ты мог бы расположить его по всей длине доски, но как ты бы сохранял жидкое состояние раствора?              — Я всё ещё работаю над этим.              Я кивнула:              — Чего я не понимаю, так это механизма подъёма. Технически ты не можешь отменить гравитацию, но ослабить её можно множеством способов.              И я каким-то образом знаю это...              — Потому что технарство — это чушь собачья, — предположил Доблестный.              — Он просто завидует, — сказал технарь.              — Вряд ли. Если бы я тратил всё то время на создание вещей, как это делаешь ты, я бы никогда не смог играть ни в какие игры.              Я уже почти не слышала шума протестующих. Только время от времени до меня доходили обрывки лозунгов во время затишья в дорожном движении. И когда мы добрались до набережной, всё стало казаться почти привычным, благодаря шуму набегающих волн, сменивших гомон дороги.              У меня были смешанные чувства по поводу этого места. С одной стороны, дела там шли достаточно хорошо, чтобы нанимать частную охрану для защиты от банд, что впечатляло само по себе. Жаль, что все магазины больше были ориентированы на туристов, чем на местных жителей, а наёмные стражи порядка с тем же успехом и сами могли считаться бандой.              Я бы лучше вышла против какой-нибудь банды, чем против толпы перед зданием СКП.              — Консоль, мы только что вышли на набережную. — Кид кивнул в ответ на что-то, сказанное Вистой, а затем повернулся к своему товарищу. — Эгида говорит не возвращаться в штаб-квартиру СКП, потому что толпа преграждает улицы, а руководство не хочет никаких столкновений.              Эти слова вернули меня из размышлений. — Она стала больше?              Он кивнул. — Верно.              Насколько большой она может стать?              Мы отошли в сторонку и сгрудились у одного из магазинов.              — Что вы собираетесь делать? — спросила я.              — Закончить и отправиться на Вышку. Там для нас есть все удобства.              — СКП не может согнать протестующих с улиц?              — Голубой космос не парачеловеческая организация. СКП ничего не может сделать.              — Тогда кто...              — Полиция.              — Удачи им с этим, — пробормотал Доблестный.              — А как насчёт тебя? — Кид Вин огляделся. — Всё нормально, если мы не пойдём в штаб-квартиру?              — Со мной всё будет хорошо, — и спрашиваю. — Сколько ещё нам нужно пройти?              — До конца набережной, а потом через южную оконечность доков.              Я кивнула. — Я могу пойти своей дорогой после доков. — а потом поспешно спросила: — Ничего, если так?              — Вполне.              Кид Вин подтвердил это известие через Висту и кивнул. Мы продолжили наш путь, привлекая куда больше внимания публики на набережной, чем в центре города. Люди делали гораздо больше фото, и завидев нас, они останавливались и начинали перешёптываться вместо того, чтобы двигаться дальше.              — Тебе и впрямь не нравятся толпы.              Я оглянулась на Кид Вина. — Не особо...              — Я тоже очень нервничал, когда начинал. Ты к этому привыкнешь.              — Я полагаю.              Всё почти закончилось.              Всё оказалось не так плохо, как я опасалась. Доблестный был... чем-то средним между придурком и чудилой, но Кид Вин казался вполне приличным. Они абсолютно не походили на тех язвительных, вероломных девиц, которые собирались вокруг Трио в школе. Я считала, что однажды кому-то пришла в голову мысль притвориться моим другом только для того, чтобы обмануть меня, но, оглядываясь назад, думаю, что всё это время знала и игнорировала. Но у меня не получилось заметить подобной атмосферы от двух Стражей рядом со мной.              Что только делало ситуацию ещё более странной.              Я могла бы спросить.              Вот только мне не хотелось раскрывать свою тайную личность, а расспрашивая о Призрачном Сталкере, почти наверняка пришлось бы. Может быть, они уже разобрались в этом, но разве, кроме Кальверта, не должны были быть люди, знающие о том, что сделала София? Если они не знали... тогда как? Я думала, что, может быть, к концу дня мне удастся сложить воедино хоть что-нибудь из всего произошедшего, но увы.              Я чувствовала себя ещё более сбитой с толку, чем прежде.              И сонной. Рухнуть в свою постель и вздремнуть несколько часов звучало довольно заманчиво, если исключить ту часть, где папа вернётся с работы и удивится, почему я легла так рано днём. Великолепно. А ведь они могут попросить меня выйти в патруль завтра.              Я просто придумаю отговорку.              Мне и вправду было интересно, на какой результат рассчитывал Протекторат, действуя подобным образом. Патрули имели под собой логическое обоснование, как по мне: будьте заметными где-нибудь, и преступники будут держаться подальше, но это просто означает, что они не будут совершать преступления там, где могут оказаться люди, способные их остановить. Они пойдут нарушать закон куда-нибудь ещё или останутся в таком месте, где, как они знают, нет хороших парней.              Принуждать ограниченное число героев проводить простую «профилактику»? На ум пришло слово «расточительство». Спасибо Веде за Хайстак. Если Протекторат хочет проводить патрулирование, прекрасно. Как только я закончу с костюмом, то смогу проводить своё время более продуктивно.              — ...Голубой Мир!              Эти слова вырвали меня из моих размышлений. Гомон вернулся и становился всё громче. Я оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, не следует ли за нами какая-нибудь из групп протестующих, но звук доносился с другой стороны, переведя взгляд на которую, первым, что предстало передо мной, была толпа митингующих, растянувшаяся по большей части набережной, оставив лишь узкий проход между ними и зданиями.              Пешеходы и туристы собрались по краям толпы, некоторые просто стояли и наблюдали, в то время как другие разворачивались и шли обратно тем же путём, каким пришли. Группа мужчин в костюмах и солнцезащитных очках прохаживалась поблизости, держась на почтительном расстоянии от двух десятков митингующих.              Рыцарь и Кид Вин остановились задолго до этой толпы, а я буквально на несколько шагов позже.              — Консоль. У нас на набережной группа протестующих… Я не знаю. Этого не было на брифинге, так ведь?              Я окинула взглядом здания, недоумевая, что же, чёрт возьми, привлекло Голубой Космос на набережную в день их масштабного выступления.              Протестующие образовали что-то вроде изогнутой линии, концы которой опоясывали один из магазинов, являвшийся симпатичным бутиком, на витрине которого были выставлены разнообразные платья, а также всевозможные предметы антиквариата и старинные куклы. А над дверью было расположено название, написанное в викторианском стиле.              Кукольный Домик.              Тогда я вспомнила.              — Кукла.              — Кукла? — Кид Вин взглянул на меня. — А что с Куклой?              — На днях был один парень, — произношу. — Он распространял листовки насчёт какого-то протеста на одном из выступлений Куклы.              — Они протестуют против кукольной девочки? — усмехнулся Доблестный. — Можно подумать...              — Такая мысль приходила мне в голову.              — Что нам следует предпринять, консоль? Ну да, но тогда нам пришлось бы пройти на расстоянии вытянутой руки. Ага, они настолько близко… я вижу охранников, да, но они ничего не предпринимают.              Охранники?              Я взглянула на мужчин в костюмах и солнцезащитных очках. За все эти годы я ни разу толком не рассматривала ни одного из них. А сейчас мне удалось разглядеть пятерых, которых, возможно, было несколько больше, чем на первый взгляд.              — Почему они не остановят это?              — Потому что адвокаты — это то ещё дерьмо, — ответил бронированный кейп.              — Это детское кукольное представление, — возразила я. — Они протестуют против детского кукольного шоу.              — Консоль. Есть ли у нас что-нибудь насчёт того, что Кукла устраивает кукольное шоу для детей? Сейчас?              Сейчас?              Моё сердце пропустило удар. Меньше фута между толпой и дверью, внутри дети, и... сможет ли дверь открыться достаточно, чтобы выпустить всех?              Я не особо присматривалась к группе перед зданием СКП, но мой взгляд пристально пригляделся к этой. В начале толпы мои глаза заметили огромного мужчину с красным лицом, который что-то скандировал; женщину, которая выглядела пьяной; парня в задних рядах, который просто молча наблюдал за происходящим угрюмым взглядом.              Ещё два охранника обошли нас сзади, бросив беглые взгляды на нашу маленькую команду. Они присоединились к одному из других охранников, который уже присматривал за происходящим, и начали перешёптываться друг с другом.              — Консоль говорит, что нам нужно обойти толпу по кругу, — сказал Кид Вин. — Заместитель директора не хочет, чтобы мы кого-нибудь спровоцировали, подойдя слишком близко.              Доблестный пожал плечами и отступил назад, за ним последовал его товарищ, но мои ноги не сдвинулись с места, как и я.              Я не могла в это поверить. Нет. Я определённо верила в это.              — Вы собираетесь просто уйти?              — Эмм. Это то, что консоль велела нам сделать?              Шиплю: — И вы собираетесь просто послушаться?!              Просто уйти. Уйти и бросить всё на произвол судьбы, независимо от того, что может случиться с теми детьми, оказавшимися в ловушке внутри, в одиночестве.              — Пусть этим займутся охранники, — заявил бронированный Страж. — Это не наша ответственность.              Моё сердце бешено заколотилось.              Снова.              — Это происходит прямо у вас на глазах!              Доблестный посмотрел прямо на меня и спросил: — Ну и что?              — Ну и что?!              — Ага. Ну и что? Голубой Космос — организация обычных людей, которые пока не совершают преступления, находятся вне нашей юрисдикции, да даже, если бы они нарушили закон, арест кейпами членов Голубого Космоса создаст больше хлопот, чем мне хотелось бы.              Он продолжил шагать.              Кид Вин стоял между нами, глядя то налево, то направо. — Э-э-э… Консоль. Ньютайп хочет задержаться здесь. Д-да, я так и сказал, но... — Он нахмурился и, повернувшись ко мне, сказал: — Виста говорит, что нам нужно вернуться назад. Эгида тоже.              — Тогда возвращайтесь, — прорычала я.              Развернувшись на каблуках, у меня получилось отыскать место, которое позволяло мне наблюдать, не привлекая внимания толпы фанатиков, которых мне не хотелось вспугнуть, но и просто бросить там этих детей я тоже не могла. Положив руку на одну из лучевых сабель, я стала наблюдать, заметив только краем глаза, как Кид Вин и Доблестный исчезли так же, как и появились, отчего внутри меня появилось знакомое разочарование в «героях».              Моя рука легонько скользнула по одной из моих сабель.                    Возможно, из-за того, что я чувствовала себя более вовлечённой, или потому, что эта группа казалась меньше похожей на безликую орду, но она пугала меня куда больше, чем огромная толпа у здания СКП. Я беспрестанно гадала, переключат ли они на меня внимание, если заметят.              Я здесь только для того, чтобы убедиться, что с теми детьми всё будет в порядке.              — Ты собираешься вмешаться в происходящее?              Рядом со мной остановилась какая-то девушка. Высокая и худая, хотя и не такая тощая, как я, в модном топе и дизайнерских джинсах. У неё были тёмные волосы с единственной выкрашенной в рыжий цвет прядью. Хорошенькая. Не такая потрясающая, как Эмма, но симпатичная в том смысле, в каком обычно бывают симпатичны девушки.              — Только если те дети попадут в беду, — сказала я. — Это единственное, что меня волнует.              — Не очень героично со стороны двух других было уйти. — Она улыбалась, как Эмма, и как будто она что-то знала.              Она не Эмма, Тейлор, перестань проявлять беспричинную паранойю.              Я решила изобразить благоразумие, просто чтобы избежать каких-либо сцен, которые могли бы привлечь внимание к моей персоне. — Им так велел их начальник. Это не их вина.              Эти слова удивили меня. Я верила им? Им сказали уходить, и они ушли. Мне это не понравилось, но ладно. Так всё и было.              — Ладно, не обращай на меня внимания, — сказала она, отступив в сторону и улыбнувшись. — Я здесь только ради шоу.              Это было непривычно.              Она показалась мне достаточно милой, так что я просто пожала плечами. Девушка отошла, чтобы занять место поближе к пляжу. Она пристально наблюдала за протестующими. Казалось, её действительно заинтересовало это шоу... Шоу?              Радикально настроенные члены Голубого Космоса обожают конфликты.              Кальверт утверждал это, и я, чёрт возьми, убеждалась в этом по мере того, как разыгрывалась сцена, как весь этот спектакль становился всё более знакомым. Хулиганы выстроились в ряд с одной стороны, жертва забилась в угол, а все прохожие рассчитывали просто сидеть сложа руки и наслаждаться зрелищем. Представители власти, стоящие в стороне и ничего не предпринимающие, чтобы остановить происходящее.              Постановка. Совсем как Уинслоу.              Сначала я рассмотрела наихудшие исходы: скандирование сменяется насилием, и придурки штурмуют магазин, причиняя боль детям. При этой мысли мои глаза начало заволакивать багровой пеленой. Моё сердце забилось быстрее в груди, когда я поняла, что не смогу остановить это. Отбиваться от них всех лучевой саблей казалось паршивой перспективой. Мне пришла в голову конструкция светошумовой гранаты, но для неё требовались химикаты, которых у меня не было.              Если бы я захватила с собой пистолет, то, возможно, смогла бы использовать его, чтобы распугать их.              Мои мысли начали метаться между действием и бездействием, вместе с тем мои ноги были напряжены, словно пружины, готовые к стремительному рывку, а потом из них ушло напряжение, когда я заставила себя сохранять хладнокровие. Опрометчивое вмешательство могло бы привести именно к тому, чего я боялась, вот только они настолько вывели меня из себя. Но у меня не получалось выбросить из головы образ разбитого стекла и пролитой крови.              Пальцы впились в рукоять моей сабли так, что побелели костяшки пальцев. Я ждала, устроившись в своём укрытии. Некоторые лица, при более внимательном рассмотрении, не казались такими уж воодушевлёнными, а скорее раздражёнными, когда они бросали неприязненные взгляды на некоторых из самых шумных участников группы. Как будто они возмущались их присутствием.              Может быть, они не будут затевать драку?              У меня созрел план. Рассеять группу, припугнуть тех, кто не хотел там находиться, и...              Дверь приоткрылась. Моё сердце заколотилось, как двигатель папиного пикапа, когда худшие из моих опасений снова заполнили мой разум. Я пришла в движение, остановившись только тогда, когда из-за дверей выступила маленькая фигура.              Само заведение и хозяйка гармонировали друг с другом. Кукла встала боком, её кудрявые белокурые волосы, заплетённые в косички, обрамляли белую фарфоровую маску, что крайне подходила к кремово-бежевому платью в викторианском стиле со множеством вышитых оборок, а также к длинным чулкам и сапогам для верховой езды, доходившим ей до колен.              Крики и лозунги внезапно стихли, когда владелица магазина закрыла дверь и повернулась лицом к толпе. Эта сцена поразила меня: миниатюрная девушка в очаровательном наряде стоит менее чем в футе от орды ненавидящих её людей.              Она не дрожала. Совсем.              — Могу я вам чем-нибудь помочь?              Когда это здесь успело стать так тихо?              Она говорила ровным тоном, почти дружелюбно. Толпа напротив неё, казалось, не знала, как на это реагировать. Она слегка повернула голову к пожилому лысеющему мужчине, одному из охранников, который слегка покачал головой, и Кукла заметно напряглась.              Они ничего не собирались делать.              Переключив своё внимание обратно на толпу, «бродяга» продолжила: — Что же, если в данный момент я ничего не могу для вас сделать, то не могли бы вы немного отойти назад? Школьники внутри хотят уйти...              — Мы бы предпочли, чтобы свалила ты!              Волна шока прокатилась по всем присутствующим. Как я предполагаю, из-за легко различимого презрения и злобы в его словах. Я же раньше видела его, тот странно серьёзный мужчина с задних рядов, стоящий сейчас с покрасневшим, как свёкла, лицом и с зажатой в руке стеклянной бутылкой.              Пьяный?              Охранники начали осторожно пробираться сквозь толпу.              — Я вернусь обратно внутрь после того, как дети уйдут.              — Думаешь, ты гораздо лучше нас?              Даже протестующие из Голубого Космоса начали отодвигаться от парня, выглядевшего всё более помешанным, безумным, пока я постепенно пробиралась поближе, используя других прохожих, чтобы остаться незамеченной.              Кукла запнулась в своей речи. — Я так не думаю.              — Уверен, что нет! — крикнул кто-то ещё. Ещё один парень из шеренги протестующих, выглядевший не настолько чокнутым, как первый тип, но где-то близко к этому. — Ты герой. — Последнее слово было наполнено сарказмом.              — Я не герой, я бродяга.              — Одна хрень! — сказал другой голос.              — Я не...              Хор криков заглушил ответ бродяги.              — Больше никаких кейпов!              — Сними маску!              — Моя сестра погибла из-за вас, ублюдков!              Последнее меня очень разозлило. Как будто каждый кейп был ответственен за то, что делали банды.              Я держала саблю наготове. Охранники подобрались достаточно близко, для того чтобы я переоценила ситуацию, уверившись, что они начнут действовать, если протестующие перейдут к насилию, однако радикалы выстроились менее чем в футе от Куклы, готовые порвать её на части прежде, чем кто-нибудь их остановит.              Прохожие принялись перешёптываться. Некоторые уже держали в руках телефоны с грёбаными улыбочками на своих рожах. Я заметила девушку с рыжей прядью, наблюдавшую со своего места с улыбкой, которую можно было охарактеризовать исключительно как садистскую.              — Ты просто хочешь завладеть ими!              — Я не из тех, кто...              Кто-то крикнул: — Нелюди!              Кукла потеряла самообладание.              — Если вы хотите протестовать против насилия со стороны кейпов, пригласите меня, и я приду, — устало произнесла она. — Но если вы собираетесь выступать против людей только за то, что они другие, можете рассчитывать, что я буду стоять по другую сторону баррикад!              Внезапная вспышка гнева настолько удивила меня, что я не заметила бутылки.              Осколки от которой, на моих глазах, посыпались вокруг головы Куклы после того, как снаряд угодил прямо в её маску.              Она отшатнулась и ударилась о витрину своего магазина, прежде чем соскользнуть на землю. Охранники волной хлынули вперёд со всех сторон, первым же делом швырнув краснолицего из задних рядов на землю и навалившись на него кучей.              Остальные протестующие разделились. Некоторые сражались с мужчинами в костюмах, набрасываясь на них только для того, чтобы оказаться на земле в нельсоновских захватах и удушающих приёмах. Кое-кто поднял руки и отступил прочь. К чести одной девчонки, она посмотрела на Куклу и спросила, всё ли с ней в порядке.              Я даже не заметила, как мои ноги ударяются о землю, пока не добралась до неё.              Мои колени заскользили по каменным плиткам дорожки, и я быстро перевернула Куклу на спину. Она застонала, неосознанно потянувшись одной рукой к маске, но я остановила её прежде, чем она успела что-нибудь натворить.              — Кто...              — Ньютайп. — Ей удалось сесть самостоятельно, пока мои руки смахивали с неё немного стекла, маленькие осколки которого остались у неё в волосах и на оборках костюма. — Ты цела?              — Уберите их отсюда! — прокричал лысый охранник.              Кто-то попытался возразить, сказав:              — У нас есть право на про...              — А это настоящий бунт. Вас всех просят удалиться из соображений общественной безопасности!              Оглянувшись на толпу, я увидела, что охрана в конце концов со всем управилась, сковав руки троих мужчин, лежавших на животах, за спиной. Охранники разделились на группы для рассеивания толпы и сдерживания других протестующих у стены, выстроившись в шеренгу.              — С ней всё в порядке? — Лысый охранник приблизился и присел на корточки. — Прости. Ассоциация заявляет, что мы не можем разгонять демонстрации без причины, покуда действует соответствующее разрешение.              — Явпрдке, — пробурчала Кукла. — Дмаю, я в прядке. Прсто ошеломлена. — Её голос звучал потрясённо, невнятно и с постоянно меняющейся громкостью.              Она дотронулась до своей маски и вздрогнула. Сквозь отверстия в её маске я увидела пару тёмно-карих глаз, с признательностью смотрящих на меня.              — Не стоит благодарности, — сказала я. Без труда представляя, как после сильного удара по голове тоже могла бы попытаться инстинктивно снять маску, не задумываясь.              — Я связалась с властями.              Голос Веды, раздавшийся у меня над ухом, заставил меня слегка подпрыгнуть. Во время всех событий она хранила молчание, из-за чего я о ней забыла. Я кивнула и помогла Кукле подняться на ноги.              Внутри магазин Куклы выглядел наполовину бутиком одежды, наполовину кукольным магазином: на манекенах висели платья разных фасонов, в то время как куклы и мягкие игрушки заполняли полки вдоль стены. Подобающе названию, я полагаю.              Дети сгрудились внутри с перепуганными лицами, за исключением одной пожилой женщины, которая, казалось, уставилась куда-то в пространство.              Пара охранников последовала за нами в Кукольный домик. Одна из них, женщина, посмотрела на сопровождающую и сказала: — Мы приносим извинения за причинённое беспокойство. Протестующих разгоняют, и как только разгонят окончательно, мы сможем сопроводить вас до автобусной остановки.              Вожатая кивнула и привлекла к себе внимание детей. Они все были очень юны, им было около пяти или шести лет. Наверное, из детского сада или первого класса.              — С Куклой всё в порядке? — спросил один из них.              — Я в прядке, — сказала «Бродяга» со слабой улыбкой в голосе. — Жаль, что кнец шоу был испорчен.              Несколько невнятная речь, казалось, не расстроила успокоившихся детей, которых через пятнадцать минут двое охранников спровадили за дверь.              Я отошла в сторону и принялась ждать. Красный туман гнева, который я испытывала, стоя снаружи и выжидая, полностью рассеялся, оставляя на своём месте изнеможение.              — Как ты оказалась рядом? — спросила Кукла.              — Хмм? Ох. Я была на патрулировании с Кид Вином и Доблестным. СКП хотело показать что-то вроде «герои всё ещё рядом», пока Протекторат в отлучке.              — Понимаю. А они...              — Они ушли. Не захотели связываться с Голубым Космосом.              Не то чтобы я в итоге много чего сделала. Охранники со всем разобрались. Всё, что мне удалось сделать в конце концов, — это помешать Кукле бездумно снять свою маску.              — Ещё раз спасибо... Я почувствовала, что не могу дышать и...              — Всё в порядке. — Секунду или две мы просидели молча, пока мне не пришло на ум добавить:              — Я подумала, что это было действительно храбро, то, как ты вот так противостояла им.              — Правда? Я была до смерти напугана. — Она покачала головой. По крайней мере, её голос прояснился. — Время от времени ко мне заявляются несколько парней «не из Империи», но Голубой Космос никогда раньше меня не беспокоил.              — Ага. Я тоже не знаю, о чём они тогда думали... не то чтобы я когда-либо знала.              — Верно.              — Ты хочешь поехать в больницу?              — Нет. Нет, я думаю, со мной всё в порядке.              — Ты могла получить сотрясение мозга.              — Я... — Кукла со вздохом кивнула. — Я разберусь с этим.              — Тебе нужна какая-нибудь помощь, чтобы добраться туда?                    — Нет. Я позвоню... у меня есть подруга, которая может приехать и забрать меня. Наверное, мне не стоит садиться за руль.              Оглядев магазин, я почувствовала себя совершенно не в своей тарелке. В окружении множества красивых платьев и кукол я, одетая в куртку, выглядела как подражательница Александрии.              Хозяйка магазина встала и позвонила по телефону. Я же держалась поблизости, после того как Веда напомнила мне, что никогда не следует оставлять кого-то с возможным сотрясением мозга в одиночестве. Если они упадут или потеряют сознание, могут возникнуть осложнения.              Мы немного поболтали.              — Я сделала её сама, — сказала я о своей маске. — Заказала несколько деталей онлайн, а остальное изготовила на принтере, который я собрала сама.              — Выглядит неплохо. Можешь называть меня чудачкой, но я всегда хотела пообщаться с технарём, потому что большинство кейпов не делают свои костюмы полностью самостоятельно.              — Ты изготавливаешь костюмы? — спросила я.              Она покачала головой:              — Если бы я делала костюмы, то банды могли бы ассоциировать меня с героями, а я не хочу, чтобы они шныряли вокруг. Пока я веду себя нейтрально, я могу быть нейтральной.              В этом был смысл.              — Хотя было бы здорово, — добавила она. — Каждый раз, когда я вижу героя в новостях, у меня возникает масса всяких идей, но меня огорчает, что я могу воплотить лишь малую их часть.              Я могла отнестись с пониманием к такому чувству:              — Они будто застревают в твоей голове?              — Ага. Зудят, прямо как моя тётя.              Минут через десять послышался звон колокольчика у двери. Довольно быстро, как мне показалось, в магазин ворвалась со скоростью ветра хорошенькая блондинка, почти нараспев протянув: — Господи боже мой! (2)              Она даже не удостоила меня взглядом, остановившись рядом со своей подругой. На ней была юбка с высокими сапожками, свитер, завязанный вокруг талии, и топ с широким воротом, который свисал с плеч.              Она лихорадочно оглядела Куклу, вопрошая: — Ты в порядке?!              — Я в норме, Луиза. Всего лишь схлопотала по голове пивной бутылкой.              — Вот уроды!              Девушка взмахнула рукой в одном из самых наигранных жестов, которые я когда-либо видела прежде. (Ну ладно, я наблюдала за Доблестным где-то час назад.) В самом преувеличенном жесте, который я видела за последний час.              — Мы подадим в суд! — заявила она, а потом повернулась ко мне. — А ты кто такая?              — Ньютайп. Я герой.              Она кивнула, повернулась обратно к Кукле и повторила свои слова: — Мы подадим в суд и...              Хозяйка бутика подняла руки. — Конечно, Луиза. Мы подадим в суд. Но, может быть, отвезёшь меня в больницу? Я всё ещё испытываю лёгкое головокружение.              — Ой. Конечно. Ладно, я позаимствовала машину Саджи.              — Почему ты не взяла свою машину?              — Потому что у Саджи круче?              Кукла покачала головой, привстав со стула. Луиза помогла ей подняться.              — Спасибо, что задержалась, — произнесла хозяйка. — Извини, но мне нужно сменить костюм, прежде чем…              К сожалению, мне понадобилась целая секунда, чтобы понять, что она имела в виду: — Точно. Прости. Я просто пойду.              — Спасибо за помощь.              — Если хочешь, я могу заглянуть к тебе в ближайшие несколько дней. Убедиться, что эти фанатики оставили тебя в покое.              Она махнула рукой. — Нет. Лучше забыть об этом и надеяться, что они не вернутся.              Луиза поблагодарила меня, и я вышла из магазина. Набережная выглядела абсолютно спокойно, как будто ничего и не произошло. Даже осколки стекла уже были подметены.              Было ещё более странно уходить без компании Кид Вина и Доблестного... более тоскливо. Решив, что патрулирование окончено, я двинулась дальше и направилась с набережной на Норт-стрит, повернув в сторону мастерской. Если потороплюсь, у меня будет достаточно времени, чтобы переодеться и вернуться домой до того, как папа задастся вопросом, где я была.              Когда я приблизилась к краю набережной, зазвучали сирены. Полдюжины охранников оттеснили некоторых из бывших участников митинга в сторону, в то время как пара полицейских заковывала в наручники парня, который бросил пивную бутылку, и ещё одного, который пытался сопротивляться охранникам.              Все они стояли вокруг одной из патрульных машин с широко открытой дверцей, в то время как пожилая женщина кричала на них.              Я чуть не споткнулась и не упала на землю, когда мои ноги резко остановились.              — О чём вы все думали?! Я сказала вам «нет». Все, от мистера Стэнсфилда до заместителя казначея, говорили вам отменить эту акцию!              Даже когда мои ноги снова медленно понесли меня вперёд, я не могла поверить, что она оказалась там.              — Если в мире и должны остаться паралюди, то она именно тот тип паралюдей, который нам нужен! Та, которая занимается своими делами и не доставляет неприятностей никому другому! Она развлекает детей кукольными представлениями о Питере Пэне!              — Но миссис Н...              — Не смей дерзить мне! Я знаю, ты расстроен из-за своей сестры, и мне жаль тебя, но Кукла не из банды. А бросок пивной бутылки ничего не изменит! Что, чёрт возьми, заставило тебя это сделать?!              — Я... я... — У мужчины было крайне потерянное выражение лица. — Я не знаю. Она просто стояла там, как будто ей совсем не было страшно, и я так разозлился, думая о Сьерре… мне жаль.              — Что ж, я надеюсь, что недолгое пребывание за решёткой преподаст тебе хороший урок. И когда ты выйдешь, я хочу получить два письма. Одно с извинениями перед мистером Стэнсфилдом за неподчинение, а другое — перед Куклой за то, что ударил её по голове. Она не неуязвима, Брайс, ты мог убить её!              — Да, мэм.              — Теперь вы можете забрать их, офицеры. Я сказала всё, что хотела.              Мой голос дрожал, когда я спросила: — Что вы здесь делаете?              Миссис Нотт отвернулась от двух мужчин, когда полицейские затолкали их на заднее сиденье патрульной машины.              Она оглядела меня, и её плечи слегка расслабились. — Я услышала, что произошло, и мистер Стэнсфилд попросил меня прийти посмотреть. Мы очень разочарованы мистером Кайли… Вы тот самый новый кейп из торгового центра?              — Да.              Я не очень-то следила за ходом беседы. Мой рот выдавал реплики, но разум продолжал пытаться осмыслить то, что было передо мной.              — Я слышала, кто-то видел тебя здесь. Ты помогла Кукле, верно? Она ранена?              — Подруга отвозит её в больницу.              Мисс Нотт нахмурилась. — Я бы и сама принесла извинения, но не думаю, что она оценит мой визит. — Она улыбнулась, чем только усилила моё замешательство. — Я читала о том, что ты сделала в торговом центре. Очень великодушно было остаться и дождаться помощи рядом с той бедной женщиной. Большинство кейпов просто побежали бы за теми оболтусами и устроили бы драку.              Это был... комплимент?              — Удивлены? Я не ненавижу кейпов, дорогая. Я ненавижу особые правила, которые позволяют им причинять боль другим без последствий. Насколько я могу судить, ты ещё не сделала ничего подобного.              Она взяла меня за руку и улыбнулась.              — Я знаю, это, наверное, странно, но не могла бы ты передать Кукле, как мне жаль? Местное отделение не поддерживает то, что сегодня совершили некоторые из наших сторонников, и нам очень жаль, что она пострадала. Я позабочусь о том, чтобы Брайс прислал настоящие извинения, даже если мне самой придётся поймать его и заставить написать их.              — Х...хорошо.              Она кивнула и отпустила мою руку. Её улыбка стала теплее, а глаза — серьёзнее. — Мне так жаль.              Мои глаза расширились под визором. Она узнала меня?              Миссис Нотт повернулась и пошла к группе протестующих, стоявших вдоль улицы под надзором охранников, чтобы немедленно начать их отчитывать, точно так же, как двух более проштрафившихся. Я повернулась и ушла, когда отъехали полицейские машины.              Отыскав какой-то переулок, я в шоке прислонилась к стене и медленно сползла по ней.