глава 33: Тяжесть горя

      Тяжелое молчание между Мэгги, Карлом и Берди казалось удушающим, пока они тащились обратно к тюремному блоку. Берди крепко держала новорожденного на руках, закутанного в жилетку Карла. Каждый шаг казался милей, груз того, что только что произошло, давил на всех. Они распахнули дверь, ведущую наружу, и вошли в оставленный позади хаос — мрачное поле боя, усеянное трупами. Тело Эндрю лежало среди них с пулевой раной во лбу. Рик вышел из-за угла, и на его лице отразилось облегчение, когда он увидел их. — О, слава богу! — воскликнул он, бросаясь к Карлу. Он крепко обнял сына, но Карл не двигался, его руки безвольно повисли. Он смотрел мимо Рика остекленевшим взглядом, погрузившись в ужас от того, что только что сделал. — Где она? Где Лори? — раздался отчаянный и хриплый голос Шейна. Он бросился к двери тюрьмы, его движения были безумными от отчаяния. Мэгги встала у него на пути и схватила за руку. — Нет, Шейн, не надо! — закричала она, и ее голос дрогнул. Она оттащила его, по ее лицу текли слезы. Шейн застыл, его грудь вздымалась. Затем раздался звук. Мягкий, настойчивый плач. Все внимание переключилось на сверток в руках Берди. Крики ребенка заполнили пространство, резкие и пронзительные, прорезая оглушительную тишину, как лезвие. Лицо Рика исказилось от осознания. Он схватил Карла за плечи, его голос дрожал. — О нет... Нет! Нет! — выдавил он, разваливаясь на глазах у сына. Шейн пошатнулся, его ноги подкосились. Он рухнул на землю, беспорядочно колотя кулаками по бетону и издавая гортанные звуки. — Нет! Лори! — взвыл он, и из его груди вырвался мучительный стон. Мэгги совсем расклеилась, ее тело сотрясали рыдания, когда Гленн поймал ее и обнял, чтобы она не упала. По его лицу текли слезы, когда он уткнулся головой ей в плечо, едва сдерживая собственное горе. Плечи Берди задрожали, когда она беззвучно заплакала, крепче прижимая к себе новорожденного. Дэрил осторожно подошел к ней, и его взгляд смягчился, когда он увидел ее убитое горем лицо. — Что случилось? — спросил он низким и хриплым голосом. Берди открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла произнести ни слова. Вместо этого из горла вырвался слабый, прерывистый звук. Она посмотрела на ребенка, и слезы потекли ручьем, а горло сдавило от эмоций. Рыдания Рика стали громче, когда он притянул Карла ближе, но мальчик не ответил. Лицо Карла было пустым, взгляд отстраненным и затравленным, он смотрел в пустоту. Казалось, что время замедлилось, каждое движение было вялым, каждый звук приглушенным, кроме плача ребенка. Крошечный, хрупкий голосок эхом отдавался от стен, напоминая о том, что было потеряно и что еще осталось. Группа стояла там, разбитая и сломленная, а мир вокруг них продолжал жить, равнодушный к их боли. Тихие крики новорожденного повисли в напряженном воздухе, хрупким звуком среди окружавшей их боли. Хершель шагнул вперед, и его спокойный голос прорвался сквозь шум. — Дайте мне посмотреть на ребенка, — произнес он, стоя рядом с Бет, которая крепко обхватила себя руками, ее лицо побледнело от волнения. Карл подошел к Берди нерешительными, но целеустремленными шагами. Не говоря ни слова, она осторожно передала ему крошечный сверток. Карл отнес своего брата или сестру к Хершелю, его лицо по-прежнему было бесстрастным, а тихие всхлипывания Рика и Шейна звучали на заднем плане. Грубый голос Мерла нарушил тишину, его тон был резким, но не злым. — Чем, черт возьми, мы будем его кормить? У нас есть что-нибудь, что может съесть ребенок? — Он подошел к Хершелю, бросив взгляд на младенца. Хершель внимательно осмотрел ребенка, его натренированные руки не дрогнули. Через мгновение он едва заметно кивнул. — Хорошие новости в том, что она здорова, — сказал он ровным, но настойчивым голосом. — Но нам понадобится формула. И как можно скорее, иначе она не справится. — Его глаза задержались на Дэриле и Берди, пока он говорил, невысказанная тяжесть предстоящей задачи легла между ними. Дэрил стиснул зубы и закинул арбалет за спину. — Она не умрет. Мы больше никого не потеряем, — решительно заявил он. — Я собираюсь пробежаться по окраине. Берди резко повернулась к нему, на ее лице промелькнуло беспокойство. Прежде чем она успела заговорить, Оскар, один из заключенных, выпущенных из камер, выступил вперед. — Я пойду с тобой, — предложил он. — У меня было четверо детей. Я знаю, на что обращать внимание. Мэгги тоже подошла к ним, ее лицо все еще было мокрым от слез, но выражение лица было решительным. — Я тоже, — сказала она, взглянув на Гленна, который твердо кивнул в знак согласия. Дэрил окинул их взглядом, оценивая готовность. Он одобрительно кивнул, затем повернулся к Берди. Он крепко обнял ее, положив руку на затылок. — Присматривай за ними, — пробормотал он, и его голос стал мягче, а за суровой внешностью проступила уязвимость. Берди так же крепко обняла его, и ее голос дрожал. — Я всегда присматриваю. Возвращайся ко мне поскорее. Дэрил наклонился и крепко поцеловал ее в лоб, прежде чем отстраниться. Его взгляд задержался на ней еще на мгновение, прежде чем он повернулся и подал знак остальным. Они вчетвером — Дэрил, Оскар, Мэгги и Гленн — вышли, и эхо их шагов разносилось по округе, пока они шли навстречу опасностям, поджидавшим их снаружи. Берди смотрела, как они исчезают вдали, обхватив себя руками, и груз ответственности за выживание давил на нее сильнее, чем когда-либо. Когда она увидела, как Дэрил и остальные исчезают за воротами, вокруг воцарилась тяжелая тишина. Ее плечи поникли под тяжестью сегодняшнего хаоса. — Мисс Берди? — раздался рядом с ней низкий, неуверенный голос. Она обернулась и увидела, что рядом стоит Большой Крошка, и его обычно мягкое выражение лица стало напряженным от беспокойства. — Ты знаешь, что случилось, Крошка? — спросила Берди тихим, но резким голосом, кинув взгляд на тело Эндрю, а после вглядываясь в лицо мужчины перед собой в поисках ответа. Он торжественно кивнул, неловко поерзав, и сказал. — Эндрю не умер, когда сбежал от Рика. Он вернулся, заполнил тюрьму ходячими и открыл ворота во внутренний двор. У Берди засосало под ложечкой. Она подозревала саботаж, но, услышав подтверждение, похолодела. — А сигнализация? — спросила она, лихорадочно соображая. Аксель выступил вперед, его лицо под усами было мрачным. — Эндрю запустил резервные генераторы, — объяснил он. — Использовал их, чтобы включить сигнализацию, надеясь, что все ходячие поблизости окружат нас. Берди перевела взгляд на внешние заборы, к которым толпились мертвецы, прижимаясь к проволоке, их гротескные лица были голодными и безжалостными. Она сухо и горько рассмеялась. — Я бы сказала, что это сработало.. Обернувшись к группе, она посмотрела на Мерла, который стоял в нескольких шагах от нее вместе с Софией. Девочка выглядела бледной и подавленной, нервно теребя руки. — Где Ти-Дог и Кэрол? — спросила Берди, и в ее голосе послышались нотки отчаяния. Мерл хмыкнул, его лицо оставалось таким же непроницаемым, как и всегда. — Не знаю. Думаю, они убежали вглубь тюрьмы вслед за вами. Я собирался пойти и поискать их. Прежде чем Берди успела ответить, Шейн внезапно вскочил, и на его лице отразилась буря страданий и ярости. Не говоря ни слова, он схватил с пола топор и бросился в темные коридоры тюрьмы. — Шейн! — крикнула ему вслед Берди, ее голос был резким от тревоги. — Я его поймаю, — сказал Рик ровным и тяжелым голосом. Поднявшись с колен, на которых он скорчился от горя, Рик схватил револьвер и без лишних слов последовал за Шейном. — Отпусти их, дорогая, — мягко сказала Патриция, подходя к Берди и кладя твердую, но нежную руку ей на плечо. Берди замешкалась, инстинкты кричали ей бежать за ними, но присутствие Патриции удерживало на месте. Она посмотрела на Карла, который все еще крепко прижимал к себе новорожденную сестру, и на его лице читались печаль и усталость. — Пойдем, Карл, — сказала София тихим, но нежным голосом. — Давай приведем ее в порядок. Карл молча кивнул и последовал за Софией, Хершелем, Бет и Патрицией обратно в дом. Берди смотрела им вслед, и ее грудь сжималась от беспокойства, прежде чем она заставила себя сделать глубокий вдох. — Аксель, Отис, — сказала она, повернувшись к двум мужчинам, и ее голос зазвучал тверже. — Обойдите периметр и убейте как можно больше ходячих за забором. Мы не можем допустить, чтобы они там скопились. Оба мужчины кивнули, схватили оружие и направились во внешний двор. — Крошка, — продолжила Берди, переводя взгляд на огромного мужчину. — Помоги мне сложить эти тела для сожжения. Мужчина одобрительно кивнул и шагнул вперед, чтобы помочь, его присутствие было уверенным и успокаивающим. Берди наклонилась, руки слегка дрожали, когда она взяла первый безжизненный труп. На нее навалилась тяжесть этого дня, но она отмахнулась от нее. Предстояло еще множество не проделанной работы. — Я вернусь, как только найду Ти-Дога и Кэрол, — бросил Мерл через плечо грубоватым, но решительным голосом и направился в темные коридоры тюрьмы. — Будь осторожен, Мерл, — сказала Берди, и в ее голосе прозвучали беспокойство и раздражение, когда они с Большим Крохой подняли труп и положили его в растущую кучу. Мерл ухмыльнулся ей той самоуверенной ухмылкой, от которой она всегда закатывала глаза. — Я всегда такой. — Не дожидаясь ответа, он исчез в тени, его ботинки гулко стучали по холодному бетону. Берди покачала головой, бормоча что-то себе под нос, когда они с Крошкой вернулись к своей мрачной задаче. Послеполуденное солнце пригревало их, приятно грея кожу в начале весны, пока они тащили тело за телом к куче. Воздух был пропитан запахом смерти, но они работали без устали, механически и эффективно. Спустя, казалось, несколько часов Берди с кряхтением опустила ноги последнего ходока и вытерла пот и грязь с лица. Мужчина отложил свой конец и оперся на колени, переводя дыхание. — Мне жаль ваших друзей, мисс Берди, — тихо сказал он, и в его глубоком голосе прозвучала искренняя сочувствие. Берди слегка устало улыбнулась ему. — Просто Берди, Крошка. Я не миссис. — Она вздохнула, взглянув на забор, где Отис и Аксель методично расправлялись с ходячими своими ножами. — Но спасибо. Крошка кивнул, ответив ей улыбкой, прежде чем выпрямиться. Вместе они вытащили последние несколько трупов на кучу. Когда пламя разгорелось, отбрасывая длинные тени по всему двору, Крошка замешкался, задумавшись. — Мы должны похоронить мать ребенка? — спросил он мягким, но решительным голосом. Берди уставилась в огонь, ее челюсть сжалась, когда она обдумывала его слова. Потрескивание пламени, казалось, отражало дневной хаос, но она медленно кивнула. — Да, — сказала она. — Я думаю, у нас внутри есть лопата. Не мог бы ты взять ее? Он быстро кивнул и побежал к тюремным воротам, скрывшись внутри. Пока Берди смотрела, как пламя поднимается выше к ней подошли Отис и Аксель, их одежда была пропитана потом и покрыта пятнами грязи и крови. — Мы распределили ходячих вдоль забора, — доложил Аксель, его усы дрогнули, когда он взглянул на горящую кучу. — Нужна помощь? Берди повернулась к ним, и на лице было написано отчаяние. — Мы собираемся выкопать могилу для Лори, — тихо сказала она. Ее голос дрогнул, и она добавила. — Может быть, и для Ти-Дога с Кэрол тоже… если они не появятся в ближайшее время. Отис протянул руку, его большая ладонь нежно похлопала ее по спине. — Эти двое крепче скал, — сказал он теплым и ободряющим голосом. — Я уверен, что они просто попали в какую-нибудь ловушку. Мерл их найдет. Берди выдавила из себя слабую, усталую улыбку в ответ на его слова, хотя тревога в ее груди никуда не делась. Через несколько мгновений появился Крошка с лопатой и простыней. Карл шел за ним, его лицо было бледным и осунувшимся, он крепко сжимал края простыни. Сердце Берди сжалось при виде него, но она заставила себя сохранять спокойствие. — Хорошо, — сказала она мягким, но твердым голосом. — Давайте приступим.       Карл и Берди спустились по лестнице, и их шаги эхом разносились по темным коридорам тюрьмы. Тишина между ними была тяжелой, наполненной невысказанными словами и грузом всего, что они только что пережили. Воздух был затхлым, и тени, казалось, тянулись бесконечно, пока они шли по коридорам. Наконец Берди нарушила молчание, ее голос был тихим, но уверенным. — Как твоя сестра? — спросила она, осторожно обходя труп и не сводя глаз с земли. Карл пожал плечами, рассеянно оглядывая тускло освещенное пространство впереди. — Хершель говорит, что она в полном порядке, так что, думаю, все хорошо. Девушка кивнула, не зная, что еще сказать. Они подошли к двери, отделявшей их от безжизненного тела Лори. Карл остановился, его рука зависла над ручкой, и Берди заметила, как напряглись его плечи, когда он приготовился встретиться лицом к лицу с неизбежным. Берди, у которой на сердце было тяжело, тихо сказала. — Она была хорошим человеком. Выражение лица Карла смягчилось, на нем появилась тень грусти. — И счастливой, — сказал он уже тише. — Ей стало намного лучше после фермы. Карл открыл дверь, и вид его матери, лежащей на полу без движения, ударил их обоих, как удар под дых. Они не стали тратить время на слова — просто быстро обернули тело Лори простыней. Каждый из них был погружен в свои мысли и работал молча. — Я никогда не благодарил тебя за это, — сказал Карл после долгой паузы. Его голос звучал хрипло, когда он поднимал ноги матери, напрягая мышцы под тяжестью ее веса. — Я думал, что ты разлучила моих родителей. Берди, которая взяла верхнюю часть тела Лори на руки, на мгновение замерла. Она посмотрела на Карла, и ее лицо смягчилось от понимания. — Мне не нужна твоя благодарность, Карл, — тихо сказала она, не желая зацикливаться на том, что сейчас казалось таким незначительным. Карл что-то проворчал, когда они потащили ее тело к лестнице. — Все трое стали такими, какими я их знал, — сказал он напряженным голосом. — До того, как наступил конец света. Они все снова были друзьями. Это заслуживает благодарности. Берди вздохнула, и тяжесть, которую она не замечала у себя на груди, слегка отпустила ее. Она кивнула, чувствуя, что в его словах есть доля правды. Она не хотела спорить. Они оба знали, как много эта потеря значила не только для Карла, но и для всех них. — Я просто надеюсь, что Шейн сможет прийти в себя, — тихо сказала Берди, взглянув на Карла, когда они поднялись по лестнице. — Стать отцом этому ребенку. Карл слегка хмыкнул в знак согласия, но ничего не ответил. Сейчас ему не хотелось думать об этом — слишком много неопределенности, слишком много боли. Вместе они вынесли тело Лори на улицу, где остальные уже начали копать ей могилу. Они осторожно опустили ее на землю, и свежая земля у их ног стала тихим напоминанием о том, что они хоронят не просто женщину, а целый мир воспоминаний, надежд и мечтаний, который умер вместе с самим миром. — Рик и Шейн все еще внутри? — спросила Берди, наблюдая, как Хершель идет к ним. Он устало кивнул и глубоко вздохнул. — Я пойду за ними, — сказала Берди усталым голосом, чувствуя, как груз этого дня давит ей на плечи. Она пнула комок грязи, ощущая усталость во всем теле. — Хочешь, чтобы я пошел с тобой? — Спросил Карл, появляясь рядом с ней, его глаза были полны эмоций от всего, что произошло. — Нет, — сказала Берди мягко, но твердо, бросив на Карла нежный взгляд. — Ты видел сегодня достаточно душевной боли, малыш. Оставайся рядом со своей сестрой. Карл неохотно кивнул, переводя взгляд на ребенка на руках у Хершеля. Берди в последний раз ободряюще кивнула ему, прежде чем направиться в сторону тюрьмы, чувствуя, как с каждым шагом тяжелеют ноги. Она быстро пошла к двери, через которую ранее прошли Шейн и Рик, и звук ее шагов эхом разносился по тихим коридорам. По мере того, как она шла, тюрьма с каждой минутой все больше напоминала кладбище. Разбросанные повсюду неподвижные трупы напоминали о том, куда отправились Шейн и Рик. Некоторые были разрублены на части, других просто застрелили в голову, но все они были одинаково неподвижны. Берди пнула несколько из них, чтобы убедиться, что они действительно мертвы, и тошнотворный звук подтвердил это. Она ускорила шаг, когда услышала впереди звуки, похожие на рычание. Она пробежала остаток пути, сердце колотилось, и, открыв дверь, она увидела Рика и Шейна в помещении, которое, судя по всему, было тюремным спортзалом. Оно было таким же мрачным, как и коридоры, и было завалено телами ходячих, каждое из которых было мрачным напоминанием о битве, в которой они только что участвовали. Рик и Шейн добивали последних оставшихся ходячих, залитых кровью, их движения были механическими. — Шейн? Рик? — тихо позвала Берди, ее голос едва пробивался сквозь стук сердца. Рик повернулся к ней, но Шейн остался стоять к ней спиной, тяжело и прерывисто дыша. Кровь заливала его лицо и одежду, но он, казалось, не замечал ее присутствия. — Мы собираемся похоронить Лори, если вы хотите принять в этом участие, пойдемте, — сказала Берди, подходя ближе, но стараясь держаться на расстоянии. Вид кровавой бойни, в которой они только что участвовали, не давал ей покоя, в воздухе все еще витала напряженность. Рик выглядел изможденным, его глаза были полны горя и усталости. — Брат, пожалуйста. Давай вернемся к нашей семье, — взмолился Рик, его голос дрожал от волнения. Без предупреждения Шейн развернулся и оттолкнул Рика. Его взгляд был диким и расфокусированным, дыхание вырывалось резкими, прерывистыми вздохами. В нем чувствовалось напряжение. — Шейн, остановись! — крикнула Берди, бросившись вперед, чтобы помочь Рику, но он вытянул руку, показывая ей, чтобы она остановилась. — Брат, посмотри на меня, — мягко сказал Рик, и в его голосе слышалось отчаянное спокойствие. Он шагнул ближе, протягивая руки. Взгляд Шейна метался по сторонам, но не натыкался на лицо Рика, и этот диссонанс усиливал напряжение. — Посмотри на меня, — повторил Рик, пытаясь дотянуться до Шейна, но тот снова оттолкнул его, издав первобытное рычание. Не сказав больше ни слова, Шейн развернулся и выбежал из спортзала, его фигура исчезла в тени. Берди подошла к Рику, ее сердце разрывалось от понимания. — Отпусти его, Рик. Он сделал свой выбор. Ему просто нужно время. Рик долго молчал, прежде чем рухнуть в ее объятия. Его грудь вздымалась, он плакал, и на него наконец-то навалилась вся тяжесть произошедшего. Берди обняла его, прижала к себе, и ее собственное горе смешалось с его горем. — Я знаю, Рик, — прошептала она, ее голос успокаивал, но ломался, когда реальность всего этого поразила ее. — Я знаю. Они стояли там, их слезы смешивались с залитыми кровью остатками тюрьмы, тяжесть потери лежала между ними. — Я больше не могу так, Берд... — голос Рика дрожал, когда он притянул ее к себе, крепко обняв за плечи. Его грудь резко поднималась и опускалась с каждым прерывистым вдохом, как будто весь мир давил на него, и Берди чувствовала, как сильно он переживает. — Я не могу продолжать терять людей. У Берди перехватило дыхание, когда она сморгнула подступающие вновь слезы. Она чувствовала знакомую боль утраты, отразившуюся на лице Рика, — тот же затравленный взгляд, который она видела в зеркале. — Я знаю, Рик, — прошептала она, и ее голос дрогнул. Она положила руку на его скользкую от крови спину и нежно погладила, чувствуя, как липкая теплота его кожи смешивается с пропитанной кровью одеждой, которую они оба носили. Она едва могла выносить это ощущение — пот, грязь, кровь — и все же это было единственное, что она могла сделать, чтобы облегчить боль в его груди. — Мы все здесь ради тебя. Тебе не нужно нести это в одиночку. Дыхание Рика сбилось, его лицо сморщилось, когда он издал грубый, гортанный всхлип. Его глаза крепко зажмурились, лицо побледнело под слоями крови и истощения. — Все это давление... — прошептал он, его слова были едва слышны, как признание. — Это действует на меня. Берди подошла еще ближе, обняла его уже за мокушку, прижимая к себе, словно могла защитить от всего этого. Она прижалась ладонями к его спине, чувствуя напряжение в его мышцах, усталость в том, как он прислонился к ней. — Рик... — тихо пробормотала она, её голос дрожал от эмоций. — Брат, я люблю тебя. Позволь мне разделить с тобой это бремя. Тебе не нужно нести его в одиночку. Они стояли, держась друг за друга, и тихие звуки их рыданий заполняли пространство между ними. Казалось, что мир остановился, застыл в тот момент, когда все потеряло смысл. Снаружи мир продолжал рушиться, но здесь, в тишине их объятий, были только они — только боль от того, что они потеряли. Они цеплялись друг за друга, как за спасательный круг, — это было единственное, что казалось реальным. Спустя, казалось, целую вечность Рик наконец отстранился. Его лицо раскраснелось, на нем были видны следы слез. Его глаза покраснели, а на лице отразилось горе. — Ладно, ладно, — хрипло сказал он, словно ему потребовались все силы, чтобы произнести эти слова. — Я могу... Я не могу продолжать в том же духе. Но я постараюсь. Берди медленно кивнула, и у нее на сердце стало тяжело от осознания того, что у каждого из них есть своя черта, за которой они сломаются. Она отступила назад, ее одежда пропиталась кровью, на некогда чистой рубашке расплылось темно-красное пятно. Рик посмотрел на нее с чувством вины и сожаления. — Прости, — пробормотал он, вытирая глаза. — Не беспокойся об этом, — мягко ответила Берди, взглянув на то, во что они оба превратились. Ее голос был ровным, но усталость в глазах говорила о другом. — Это небольшая цена за то, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. — Она выдавила из себя слабую улыбку, губы дрожали, когда она взглянула на то, во что они оба превратились. — Пойдем. Нам нужно подготовиться к похоронам. Рик медленно кивнул, но его взгляд был устремлен туда, где Шейн исчез в темноте коридора. — А что насчет Шейна? — спросил он мягким, но полным беспокойства голосом. Берди вздохнула, ее собственное сердце болело за мужчину, который становился настолько близким братом, насколько это вообще возможно. — Шейну нужно время, — тихо сказала она, ее голос был нежным, но твердым. — Он сейчас не в своем уме. Он тонет в своем горе. Ты нужен Карлу... и ты нужен Лори, в последний раз. Плечи Рика поникли, он сдался. Он знал, что она права. Шейн не мог справиться с этим грузом, и на мгновение ему показалось, что он уже сделал свой выбор. — Да... да, ты права, — пробормотал он, глядя в пол, прежде чем встретиться взглядом с ней. — Я не могу потерять еще кого-то, Берди. Берди положила руку ему на плечо и слегка сжала, когда они направились к двери. — Мы справимся с этим. Вместе. — Она остановилась и посмотрела на него с легкой улыбкой. — Мы всегда справляемся. Какое-то время они шли молча, в тишине тюрьмы. Когда они приблизились к двери, Рик снова заговорил, но уже тише, чем раньше. — Берд... — он на мгновение запнулся, словно ему было трудно произнести эти слова. Она повернулась к нему и встретила его взгляд с мягкой улыбкой. — Я тебя люблю, — сказал он после паузы, и его голос дрогнул от искренности. Сердце Берди дрогнуло от этих слов, их простота заставила ее грудь сжаться. Она легонько ударила его по руке, и в глазах, несмотря на всю тяжесть ситуации, зажегся игривый огонек. — Я знаю, старина, — слегка поддразнила она, и звук ее голоса ненадолго отвлек их от всепоглощающего горя, которое их поглотило. Рик тихо усмехнулся, звук был грубоватым, но искренним. На мгновение показалось, что конца света не было, что они просто два человека, смеющиеся посреди тяжелого дня. Они обменялись тихим смехом, который был для них как спасательный круг, напоминанием о том, что они все еще живы, все еще люди, несмотря ни на что. И с этим они направились обратно к остальным, готовые к тому, что будет дальше, каким бы оно ни было.