Глава 36: Чудовище Франкенштейна

      Группа торопливо шла по тускло освещенным, заваленным мусором улицам Вудбери, а вдалеке все еще слышались звуки выстрелов и хаос. Кристен шла впереди, ее голос был настойчивым, но спокойным. — Сюда! Мой папа проделал дыру в заборе. Он должен ждать нас там. — Она указала на узкий переулок, в котором едва мог пройти один человек. Рик оглянулся на группу и кивнул. — Держитесь рядом. Мы еще не закончили. — Довольно узко, — заметил Крошка, когда они приблизились к расщелине. Он взглянул на Берди, которая была бледна и едва держалась в сознании у него на руках. — Опусти меня, — прохрипела Берди, ее голос был хриплым и напряженным. — Тебе со мной не пролезть. Парень замешкался, его лицо напряглось от беспокойства, но он осторожно опустил ее на землю. Берди покачнулась, тяжело опираясь на протянутую руку Мэгги. — Ну же, Берди. Еще чуть-чуть, — уговаривала Мэгги, крепко сжимая ее руку. Собрав последние силы, Берди, спотыкаясь, протиснулась в щель. Грубые края импровизированного отверстия царапали ее плечи, а зрение затуманилось. Она рухнула в объятия Мэгги по другую сторону, тело обмякло и похолодело. — Она потеряла слишком много крови, — пробормотал Крейг Алесон, отец Кристен, расширяя отверстие, чтобы пропустить Крошку. — И вам здравствуйте, мистер Алесон, — слабо пробормотала Берди, и на ее губах появилась слабая, вызывающая улыбка, несмотря на боль. Крейг одарил ее короткой болезненной улыбкой, но больше ничего не сказал, а Крошка подхватил ее на руки, держа так, словно она была сделана из стекла. Кристен быстро обняла отца, прежде чем они углубились в лес, и шум Вудбери остался позади. — Я был потрясен, когда Кристен сказала, что видела тебя, — тихо сказал Крейг, взглянув на Берди, когда они углублялись в темный лес. — Никогда не думал, что мы встретимся снова. Берди тихо усмехнулась, голос был едва слышен. — Воссоединение всегда требует немного драматизма, не так ли? Пока группа пробиралась сквозь подлесок, из темноты впереди внезапно донесся звук торопливых шагов. Все замерли. У Берди перехватило дыхание, сердце забилось. Дэрил появился из тени с арбалетом, перекинутым через плечо, и обеспокоенным выражением на лице. Он резко остановился, его голубые глаза встретились с глазами Берди. — Почему всегда ты должна быть на грани смерти? — прорычал Дэрил, хотя в его голосе было больше боли, чем гнева. Берди моргнула, глядя на него, и ее губы дрогнули в слабой улыбке. — Смерть — это социальная конструкция, — слабо пошутила она. Дэрил стиснул зубы, но не стал сдерживать тихий, сдавленный смешок, вырвавшийся у него. Крошка осторожно усадил Берди на заднее сиденье грузовика братьев Диксон, и Дэрил тут же опустился на колени рядом с ней, положив ее голову себе на колени. — Не волнуйся, сестренка, — крикнул Мерл с водительского сиденья. — Мы отвезем тебя обратно к старому доброму доктору. Берди слабо махнула рукой в сторону Мерла, прежде чем перевести взгляд на две фигуры, забирающиеся в кузов грузовика. Ее глаза слегка расширились. — Ты, — выдохнула она, узнав женщину с дредами, которая ранее спасла ее и Мэгги. Женщина слегка кивнула, выражая серьезность. — Они забрали и мою подругу, — сказала она. Стоявшая рядом с ней блондинка прислонилась к ней в поисках поддержки. Берди моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд сквозь туман. — Андреа? Я действительно тебя вижу? — Это я, Берди, — мягко сказала Андреа, обеспокоенно нахмурив брови и опустившись на колени рядом с ней. Берди слабо улыбнулась, ее веки отяжелели. — Приятно знать, что у меня не галлюцинации, — пробормотала она, и голос затих. Дэрил крепче сжал ее руку, его голос был низким и отчаянным. — Птичка, останься со мной. — Он коснулся губами ее виска и прошептал. — Ты нужна нам, ты нужна мне. Берди слабо улыбнулась, силы были на исходе. — Не хочу портить настроение, но, кажется, я в тебя влюбилась. У Дэрила перехватило дыхание, его рука дрожала, когда он убирал волосы с ее лица. — Скажи мне это еще раз, когда перестанешь истекать кровью, — сказал он, и его голос дрогнул, а по щекам потекли слезы. Она ослабила хватку, и ее веки затрепетали, закрываясь. — Берди, нет! Открой глаза! — взмолился Дэрил, и паника прорвалась сквозь его обычную невозмутимость. Его голос был едва слышен, но в словах было столько эмоций, сколько у него еще осталось. — Ты знаешь, что я остался ради тебя. Что бы кто ни думал, я бы сделал это снова. Я бы последовал за тобой куда угодно, Берди... одного взгляда на тебя в том карьере было достаточно. Одинокая слезинка скатилась по ее щеке, когда она замерла, дыхание стало поверхностным. Дэрил прижался лбом к ее лбу, его голос дрогнул. — Не смей сдаваться, Берди. Ты справишься, слышишь меня? Грузовик рванул вперед, звуки хаоса позади них становились все тише, и Берди полностью погрузилась в сон.

***

— Птичка? Просыпайся, — мягко позвал знакомый голос, теплый и спокойный, как звук родного дома. Она открыла глаза и обнаружила, что сидит в маленькой уютной квартирке своего дедушки. Все было так, как она помнила: в воздухе витал запах старых книг и лимонной полироли, а на заднем плане тихо гудел холодильник. — Дедушка? — прошептала Берди, и ее голос эхом разнесся в тишине. Она медленно села, чувствуя себя легкой и свободной, без привычной тяжести усталости. — Я здесь, Птичка, — ответил ей из другой комнаты сильный и полный жизни голос дедушки. Берди поднялась на ноги, босыми ступнями касаясь знакомого колючего ковра, и направилась в его спальню. Когда она вошла, от открывшегося ей вида у нее защемило сердце. Ее дедушка сидел в своем любимом кресле, очки пристроились у него на кончике носа, а на коленях у него лежал любимый экземпляр «Возвращения короля». Не было ни кислородного баллона, ни пищащих в углу аппаратов — только он, именно таким, каким она хотела его запомнить. — Что происходит? — спросила она дрожащим голосом, опустившись на колени у его ног. Дедушка мягко улыбнулся и отложил книгу в сторону. Его теплые и уверенные руки потянулись к ней. — Ты пришла ко мне слишком рано, дитя мое, — сказал он голосом, наполненным глубокой, неизменной любовью. В глазах Берди заблестели слезы, когда она наклонилась ближе. — Это был не сон, да? — пробормотала она, и голос дрогнул. — Нет, моя дорогая. Это не сон, — сказал он, взяв ее лицо в ладони и глядя на нее с гордостью и печалью. — Но ты не можешь остаться здесь, Берди. Ты нужна людям. У нее сдавило грудь, и слезы хлынули потоком. — Я так сильно скучаю по тебе, деда. Не проходит и дня, чтобы я не думала о тебе, — выдавила она, прижавшись лбом к его коленям, как в детстве. Дедушка погладил ее по волосам, успокаивая. — О, Берди. Ты была моей гордостью и радостью, моим маленьким светом. Ты дала мне надежду, когда я больше всего в ней нуждался. А теперь... — он сделал паузу, и его голос смягчился, — теперь ты надежда для кого-то другого. В голове Берди всплывали обрывки воспоминаний. Лицо. Голос. Дэрил. — Дэрил, — прошептала она, и это имя показалось ей одновременно безопасным и желанным. Дедушка кивнул, и на его лице появилась горько-сладкая улыбка. Он медленно встал, его движения были полны решимости, и взял ее за руки. — Ты нужна ему, Берди. Больше, чем я когда-либо мог. Она крепко сжала его руки и расплакалась. — Как мне вернуться к нему? Дедушка провел ее в маленькую гостиную, и знакомый скрип половиц под ногами успокоил девушку. Он указал на входную дверь, отполированную до блеска. — Дверь, конечно, — сказал он со смехом, таким же глубоким и успокаивающим, как запах свежеиспеченного хлеба. Берди издала тихий, дрожащий от любви смешок. Она посмотрела на него, запоминая каждую черточку его лица. — Я не хочу уходить, — тихо призналась она. Он наклонил голову, его глаза блестели от непролитых слез. — Мы будем здесь, когда придет твое время, Берди, — сказал он спокойным, но нежным голосом. Она повернулась к двери, и ее сердце разрывалось на части. Когда она коснулась дверной ручки, сквозь щели начал просачиваться яркий теплый свет. Она оглянулась через плечо, и у нее перехватило дыхание, когда она увидела, что дедушка был не один. Рядом с ним стояли ее родители и брат, на их лицах читались любовь и умиротворение. У нее защемило в груди, но она выдавила из себя дрожащую улыбку. — Я буду скучать по тебе, — сказала она ровным голосом, несмотря на слезы, катившиеся по лицу. Ее дедушка кивнул, не переставая улыбаться. — Передай от меня привет Гэндальфу. Глубоко вздохнув, Берди открыла дверь. Свет окутал ее, теплый и сияющий, притягивая вперед, словно у него были собственные руки. — Я люблю тебя, — прошептала она, и эти слова унеслись в свет, когда она шагнула вперед. — Ты любишь меня? — раздался знакомый смех, грубоватый, но по-своему теплый, и вывел Берди из оцепенения. Она приоткрыла глаза, и мир вокруг нее обрел четкость. Слабость тяжким грузом легла на ее тело, но на этот раз она ощутила каждую боль и ломоту, которые напоминали ей, что она все еще жива. Мерл сел рядом с ней, откинувшись на спинку шаткого стула, который скрипел при каждом его движении. На его лице была привычная ухмылка, но в проницательных глазах мелькнуло искреннее беспокойство. Он придвинул стул ближе, положил локти на колени и оглядел ее. — Мне снился сон о тебе, — прохрипела Берди, ее горло саднило, но губы растянулись в дразнящей улыбке. Мерл приподняла бровь, явно заинтригованная. — Да неужели? Давайте послушаем. — Это был плохой сон, — невозмутимо ответила она, кашляя в кулак. Мерл рявкнул смехом, запрокинув голову, звук отразился от стен. — Ну вот. Я появляюсь в твоих снах, и это чертов кошмар. Типично. — Он наклонился вперед и протянул ей свою флягу. — Вот, выпей, пока у тебя снова не потекло изо рта. Берди с благодарностью сделала глоток, и вода успокоила ее пересохшее горло. Она вздохнула, откинувшись на импровизированную подушку, и ухмыльнулась. Мерл фыркнул, недоверчиво качая головой. — Разве это не круто? Добрый доктор возвращает тебя в мир живых с помощью автомобильного аккумулятора, а ты еще и шутишь. Девушка, ты мне по душе, — пробормотал он, с удивительной нежностью натягивая одеяло ей на плечи. Берди слабо усмехнулась, оглядываясь по сторонам. В комнате было тихо, даже слишком. Она нахмурилась. — Где все? Мерл откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, словно собираясь рассказать историю. — Рик, Карл и леди-самурай вернулись в округ Кингс, чтобы раздобыть еще патронов. Остальная часть команды заминировала тюрьму. Маленькие трудолюбивые пчелки. — Ребенок? — спросила Берди, и в ее голосе послышалось беспокойство, когда она оглядела комнату. Мерл отодвинул свой стул в сторону, открывая вторую койку. Там, под одеялом, мирно спала девочка, сжав кулачок у лица. Выражение лица Берди смягчилось, на губах появилась улыбка. — С ней все в порядке, — пробормотала она, испытывая облегчение. Мерл хмыкнул. — Маленький шериф назвал ее Джудит. По-моему, слишком громкое имя для такой крохи. Улыбка Берди дрогнула, когда она перевела взгляд на Мерла. — А Шейн? Мерл откинулся на спинку стула, и ухмылка сменилась задумчивым выражением лица. — Опомнился. И чертовски вовремя. Наконец-то придержал малышку, прежде чем мы погнались за тобой. — Он почесал щетину, и в его голосе послышалось легкое раздражение. — У этого парня проблемы, но я думаю, что, придержав ее, он увидел то, что ему нужно было увидеть. Берди глубоко выдохнула, ее тело опустилось на кровать, и усталость начала возвращаться. — Пока меня не было, случилось что-нибудь новое? Мерл усмехнулся, качая головой. — Ты не успокоишься, да? Тебе всегда нужно знать все, черт возьми. Просто отдыхай, девочка. Мир все еще вращается — едва-едва. Берди слабо улыбнулась, ее веки отяжелели. — Ты бы скучал по мне, если бы я перестала спрашивать, — пробормотала она, и ее голос затих, когда сон снова потянул ее в свои объятия. Мерл молча сидел какое-то время, наблюдая, как выравнивается ее дыхание. Его ухмылка смягчилась, превратившись в нечто редкое — искреннюю привязанность. — Черт возьми, я бы так и сделал, — пробормотал он себе под нос, прежде чем откинуться на спинку стула и продолжить наблюдение.