Часть 2.

      Герде украдкой взглянув на Ханса, сидевшего рядом. Он рассматривал её, крепко держа в своих руках и поглаживая по колену. Она сглотнула, как только ладонь по-хозяйски направилась выше, бесцеремонно забираясь под подол синего платья.       — Ханс, прекрати, пожалуйста… — попросила она, схватив его за запястье в попытке убрать руку, чтобы он больше не касался её. Герде и так ещё предстояло смириться с мыслью, что теперь руки Ханса будут постоянно на ней. Её терзала ложь, на которую она пошла ради любви.       — Не могу, прости.       Вопреки собственным словам, вины он не ощущал, лишь сильнее сдавливая пальцами острое колено и желая оставить на коже розовые отметины, которые, к его великому сожалению, пропадут через некоторое время.       Герда старалась не обращать внимания на настойчивую ласку и снова отвернулась к окну.       В голову лезли вспоминания об их с Эйнаром некогда безоблачном прошлом: учёба, свадьба, счастливая семейная жизнь… Однако все светлые моменты омрачило появление Лили. Всё пошло под откос именно в тот день, когда она показалась впервые и не пожелала уйти. И сейчас именно Герда, позволив ей тогда остаться, чувствовала себя виноватой. Не настояла на том, чтобы Лили сгинула! Не прогнала, дав Эйнару уйти…       — Попроси остановить здесь, — произнесла она, как только такси свернуло на нужную улицу. Ханс кивнул и велел водителю остановиться. — Я быстро.       Не взглянув на Ацгила, Вегенер быстро открыла дверь и вышла. Ханс отправился за ней: он больше не собирался выпускать Герду из виду.

***

      — Ханс, как же я рада тебя видеть!       Лили открыла дверь и замерла с лучезарной улыбкой. Она смотрела на долгожданного гостя, совершенно игнорируя присутствие Герды, которая топталась рядом с ним, имея счастье наблюдать трогательную сцену.       Герда, выразив недовольство громким фырканьем, быстро ретировалась на кухню. Неприятно наблюдать, как Ханс лапает бывшего мужа. Сам он, похоже, находил во всей этой ситуации что-то весёлое. Прежде чем окончательно скрыться за дверным проёмом, она всё же обернулась и заметила, как он подмигнул ей. «Самодовольный индюк!»       — Я так ждала тебя! Наша встреча снилась мне, — с радостью распиналась перед другом Лили. Она всё же решила отстраниться, чтобы дать ему пройти в гостиную.       — Я тоже… — доброжелательно улыбнулся Ханс, медленно вышагивая по светлой гостиной.       — Будешь белое?       Лили, снова пристроившись рядом, положила руку на широкое плечо. Ладонь скользнула ниже, спустившись по бицепсу, убедилась, он по-прежнему такой же крепкий. Всё-таки прошлое боксёра давало о себе знать: атлетичное телосложение говорило само за себя, ведь его хозяин, помимо искусства, любил и спорт.       Лили едва сдержала восхищённый стон и, быстро собравшись с мыслями, отошла, чтобы не выдать желание перед ним. Она прикусила губу, ощутив боль, чтобы усмирить то, что творилось у неё в низу живота.       Ханс всё заметил, усмехнувшись про себя. У него были странные чувства: он вроде смирился с тем, что перед ним уже не его друг, а кто-то другой, но полностью переключиться не мог. Всё-таки дать в очередной раз себя пощупать — это одно, а спать рядом — другое. О большем подумать страшно: это вообще из рода вон выходящее. Подобное станет для него настоящим испытанием, но на что только не пойдёшь ради сексуальной более приятной Герды.       — Я буду виски, — выдохнул Ханс.       — Виски у нас нет, — с сожалением сообщила Лили, но тут же воодушевилась, быстро придумав, как порадовать его. — Но я могу сходить и купить, — предложила она, терпеливо ожидая ответа Ханса.       — Если тебя не затруднит, — благодарно улыбнулся Ханс. Подобный расклад был как нельзя кстати, и он бросил быстрый взгляд в сторону кухни, незаметно для Лили облизнувшись.       — Конечно, я с радостью! — Лили рванула с места и моментально покинула квартиру, на ходу крикнув Герде, что скоро вернётся.       Ханс запер дверь и направился на кухню. Снял пиджак, небрежно кинув на диван в гостиной, закатал рукава рубашки, ослабил узел галстука. Сейчас эта дурацкая удавка мешала. С каждым шагом он приближался к Герде, увлечённо нарезающей салат. Ханс успел подойти почти вплотную, и только тогда Герда заметила его, развернувшись, вскрикнув от неожиданности.       — Раздевайся! — приказал он, выхватив из её руки нож, прицельным броском отправил в раковину. Уже в следующий момент он грубо схватил её за локоть, потащил к столу.       — Может, позже? — Герда упёрлась руками ему в грудь, но попытки сопротивления выглядели слишком жалко. Ей было нечего противопоставить его силе.       — Неужели ты забыла, что должна раздеваться по щелчку пальцев? — рыкнул он, подхватывая её за талию и усаживая на столешницу. Задрав платье, Ханс сдёрнул бельё и продемонстрировал его Герде. — Один из пунктов договора гласит, что ты должна забыть о существовании нижнего белья. Мне нужен быстрый доступ к твоему телу в любой момент.       «Помню»       Свободной рукой Ханс расстегнул пуговицы на брюках, обнажая напряжённый член. Грубо раздвинув её ноги, притянув к себе за ягодицы, он сплюнул на ладонь прошёлся по всей длине возбуждённого органа. Ту же манипуляцию он провернул и с влагалищем, увлажнив, резко вошёл без предупреждения. Герда вскрикнула.       — Тише.       Ханс простонал, пытаясь войти глубже, естественной смазки не хватало, а внутри её было слишком мало, как и времени на прелюдии.       Герда продолжала выть, запрокинув голову назад, и до крови прикусила губу. Она была совершенно не готова, не успела настроиться, и его резкие, глубокие движения приносили лишь дикую, раздирающую боль. Из глаз катились слёзы, короткие ногти с силой впивались в крепкие плечи, прикрытые тонкой тканью рубашки.        Где-то в глубине сознания Ханса билась здравая мысль, что такое внезапное проникновение приносило Герде боль. Он чувствовал, как та пыталась расслабиться, чтобы его ничто не сдерживало, однако выходило из рук вон плохо, и она лишь ещё сильнее зажималась, сжимая собой возбуждённую плоть изнутри.       — Я научу тебя течь только от одного моего появления.       Ханс вновь прорычал, проведя горячим языком вдоль нежной шеи. Через пару яростных толчков мучениям Герды пришёл конец.       — Пока отдыхай, — выдохнул Ханс, не торопясь отходить от неё. Не хотелось покидать восхитительное тело, и Герда всё ещё ощущала его пульсирующий член внутри. Руки Ханса упёрлись в столешницу по обе стороны от бёдер, и он устало уткнулся лбом в хрупкое плечо.              Герда мягко, но настойчиво отстранила мужчину и потянулась за полотенцем. Дыхание постепенно приходило в норму, и только липкая сперма на внутренней стороне бедра и пульсирующая боль между ног напоминали о произошедшем. Она хотела спрыгнуть и поковылять до ванной, но не была уверена, что дрожащие ноги справятся даже с этой элементарной задачей. Пока она вытиралась, Ханс уже успел застегнуть брюки и поправить рубашку.       — Давай детка, порадуй мои глаза, — потребовал Ханс и, подойдя вплотную, пальцами коснулся подбородка Герды, чтобы та, подняв голову, посмотрела с любовью, но видел мольбу отпустить.       — Ты делаешь из меня бездушную куклу.       — А кого из меня делаешь ты? Подумай об этом хорошенько, — сказал Ханс немного тише, буквально подавив нотки грубости в голосе, и поцеловал её. — К тому же, ты сама пожелала стать шлюхой и отказалась от семейной жизни со мной. Я хочу большего, но опять же пойду тебе на уступки и женюсь на собственном друге, — Ханс прервал поцелуй лишь на секунду, но тут же приник к мягким пухлым губам вновь, шепча: — Ты очень красивая, нежная, соблазнительная и слишком жертвенная, — сказал он с блаженной улыбкой на лице и потёрся кончиком носа о её нос.       Поцеловав Герду в подбородок, он вытащил из кармана её нижнее бельё и поднёс к носу, вдохнув пьянящий женский аромат. Он искренне недоумевал, как Эйнар мог променять такую женщину на мужчину, ещё и решившись при это сменить пол. Ханс не удержался и, вновь притянув к себе, Герду, начал целовать, собрав длинные вьющиеся пряди в кулак, в этот момент её спас скрип входной двери, который ей чудом удалось услышать.       — Лили пришла, — шепнула она.       — Я услышал.       Спрятав небольшой кусок ткани в кармане брюк, Ханс попятился и вскоре вышел из кухни, направившись в коридор, чтобы встретить будущую жену.       — Животное, — фыркнула Герда в спину насильнику, надеясь, что тот не услышит. Однако этот изверг не только услышал, но и обернулся:       — Не отрицаю, — подмигнул он.              Герда отвернулась, чтобы скрыть от чужих глаз, как ей больно физически и морально.       Лили ворвалась в гостиную радостным ураганом.       — Вот твой виски!       Ханс благодарно улыбнулся и, забрав бутылку, молча направился за стаканом. Лили помрачнела. Признаться, она ожидала более эмоциональной реакции, но это не столько огорчило её, сколько плотный, удушливый запах, исходящий от его тела. Прекрасно знала: так пахнут после секса, пахнет похотью, потом и спермой. Такой же запах когда-то источал Эйнар. Если не успевал принять душ, то он становился слишком заметным. Лили глубоко вздохнула, пытаясь проглотить ком в горле. В конце концов, ей ведь могло просто показаться? Просто её собственное сознание выдало желаемое за действительное, и всему виной гормональные препараты, которые принимает. Да, ьэто они сводили её с ума! Лили предприняла очередную попытку улыбнуться сквозь пелену из выступивших слёз.       Всё тщательно выстраиваемое самовнушение рухнуло, как карточный домик, когда из кухни показалась Герда. Волосы её были растрёпаны, а осоловевший взгляд хаотично перемещался по предметам обстановки, ни на чём толком не задерживаясь. Она категорически не хотела встречаться взглядом с Лили, и щёки пылали ярким румянцем. Герда нервно прикусывала губу, комкая пальцами кончик тонкого синего шифонового шарфика, прикрывавшего бледную шею, а заодно и засос на ней.       Шумно выдохнув, Лили всё же поймала взгляд Герды. В глазах плескалась вина, растерянность и, кажется, полная безнадёжность. Лили решила не подавать виду, что обо всём догадалась. По крайней мере, пока. Она попробует забыть об этом и убедить себя в том, что между Хансом и Гердой ничего не было. Однажды Лили сможет поверить в это.       Это влечение родилось ещё в глубоком детстве. Тогда Эйнар, будучи мальчишкой, впервые посмотрел на своего подросшего и возмужавшего друга совсем не так, как следовало, и прекрасно понимал, что, чёрт побери, Ханс никогда не останется с ним. Он всегда будет видеть перед собой мужчину, не женщину. А ему, не был нужен никто другой, только Ханс! Эйнар слишком боялся осуждения общества, поэтому ему пришлось жениться, создать красивую картинку нормальной жизни, перебить и уничтожить ненормальную тягу с помощью той, что могла любить нормально, как было положено мужчине и женщине.       — Тогда, может, наконец выпьем за встречу? — предложил Ханс, откупорив бутылку вина для дам, по умолчанию взяв на себя роль лидера. Теперь в их доме снова появился мужчина, и ему нужно было дать об этом понять. Он — главный в их доме. В их жизни, как они сами того хотели. — Выпьем за то, чтобы мы больше никогда не расставались!       — Ханс, ты женишься на мне? — прямо спросила Лили. Вопрос давно вертелся на языке, ждать дальше было невыносимо.       Ханс чуть не поперхнулся: по сути, этот вопрос стоило задать ему самому. Он, кашлянув пару раз и проглотив напиток, посмотрел на мужч… женщину удивлённым взглядом и улыбнулся. Его опять опередили.        Герда оставалась отстранённо молчаливой. Она залпом выпила порцию вина, красного, как кровь, надеясь, что алкоголь хоть немного притупит чувства и эмоции.       Ханс взглянул на Герду и, подойдя почти вплотную, вложил ей в руку пустой стакан, одарив при этом таким взглядом, будто проклинал всех на свете: Герду — за то, что в её хорошенькой голове посмела родиться подобная сумасшедшая идея. Эйнара — за то, что тот не пожелал оставаться мужиком. Лили — за то, что до сих пор занимала в сердце Герды слишком много места. Себя — за то, что не смог устоять перед соблазном, и за то, что вопреки собственным убеждениям собирался сделать, лишь бы нежно любить или грубо трахать эту чертовку.       Развернувшись, он в два шага приблизился к Эльбе и осторожно взял за руку.       — Хотел предложить тебе сам, но раз ты сама заговорила об этом, то я скажу тебе «да».       Ханс улыбнулся и, не отведя взгляд, приблизился к мужским губам, мимолетно коснувшись их поцелуем. Едва ли сама Лили успела хоть что-то почувствовать.       Герда замерла, наблюдая со стороны. Ещё несколькими минутами ранее Ханс целовал её грубо, властно, глубоко, а мужика целует нежно и осторожно, почему? Неужели она не заслуживает того-же?              — От тебя пахнет другой, — приблизившись к его уху, шепнула Лили.       Внутренний голос пытался образумить. Напомнить, она между прочим, собиралась делать вид, что ничего не происходит, что она ничего не замечает. Да и знать правду ей, на самом деле, не хотелось, но приблизившийся Ханс буквально окутал её знакомым запахом. Он был повсюду, стучался в сознание, бил по самолюбию. Горькие, обличающие противную правду слова сорвались с губ прежде, чем она успела осознать последствия. Отступать было больше некуда.       — Да, знаю, прости, — после секундной заминки всё же не стал скрывать Ханс. Он ведь хотел быть честен со всеми, в первую очередь, с собой. Перевёл взгляд на Герду, которая от безысходности схватила сигареты и подошла к окну, надеясь, что они помогут ей. Опять или снова — не важно, ведь было известно, что никотин ни капли не помогает, а лишь разрушает, как и алкоголь.       — Тебе нравится Герда?       — Нравится, — честно признался он, понимая, что нет смысла что-либо скрывать. — Я попытаюсь сделать тебя счастливой, если ещё хочешь. Я полностью открыт перед тобой, готов быть рядом.       — Со мной или с Гердой?       Лили бросила мимолётный взгляд на Герду.       — Не разочаровывайте себя моим ответом, пожалуйста, и не руш то что есть сейчас, — настойчиво просит Ханс. — Ты же хочешь меня?       — Хочу, — Лили не выдержала пристального взгляда Ханса и отвела взгялд в сторону.       — Скажи честно, тебя Герда попросила приехать?       — Она просто намекнула, что я нужен тебе. И вот я здесь, — по-доброму улыбнулся Ханс, но продолжение фразы застряло в горле. Он замер, как только почувствовал новый поцелуй от «женщины». «Своей будущей жены», — мысленно поправил себя он.       — Значит, ты здесь не только из-за неё?       — Не только, — натянуто улыбнувшись, кивнул Ханс. Ему едва удалось подавить желание потереть затёкшую от напряжения шею. — И раз уж ты обо всём догадалась, ещё не поздно остановить это безумие. Я исчезну из вашей жизни, только скажи. Эта ситуация причинит боль каждому из нас, и Герда заслуживает этого меньше всего.       Ханс взял Лили за руки, аккуратно сжимая длинные пальцы. Он заглядывал в глубину её глаз, надеясь отыскать там остатки чувств Эйнара к Герде. Он ведь любил её когда-то, не мог не любить, к такой женщине невозможно остаться равнодушным. Неужели Лили уничтожила эти чувства?       — Я не хочу чтобы, ты исчезал, — признала Лили, посмотрев в спину художнице, чьи плечи едва заметно подрагивали, а зажатая меж тонкими пальцами сигарета неумолимо тлела.       Герда украдкой суетливыми движениями утирала слёзы. Что-то в душе Лили в этот момент отозвалось, замерло от жалости при виде подобной картины. Всё же она не очерствела окончательно, однако это чувство было ничтожным по сравнению с огромным желанием быть вместе с Хансом, под его защитой. Лили знала, что пошлёт гордость в далёкое путешествие и примет Ханса даже с его симпатией к другой. Она готова потерпеть, всё равно позже он поймёт что она лучшая из всех женщин.       — Уверена, всё изменится после следующей операции!       — Не могу с тобой не согласиться, — как будто по секрету, шепнул Ханс, пройдясь раскрытой ладонью по коротким рыжим волосам, коснулся ею щеки Лили. Было непривычно держать такое необычное лицо вот так. Он всё ещё видел мужские глаза и чувствовал мужские губы.       — Но, как я уже сказал, ты можешь всё это прекратить и выгнать меня, — Ханс не терял надежды закончить это представление как можно скорее, забрать с собой свою шлюшку и уехать как можно дальше.       — Мне хорошо с тобой, спокойно. Я не хочу прогонять тебя, поэтому готова начать с чистого листа, написать нашу историю заново. Хоть она уже и начата, всё, что от нас требуется, — продолжить, — улыбнулась Лили, прильнув к его груди прижавшись всем телом.       Прямо под её ладонью гулко билось сердце. Ханс растерялся. Её жесты и поведение в целом были странными: она то отстранялась, будто покрываясь коркой льда, то льнула к нему, как возбуждённая кошка, и это сбивало с толку. В один момент ему показалось, что они почти достигли соглашения, почти удалось достучаться до рациональной части сознания Лили, но в следующий всё рушилось, и она снова уходила в глухую неосознанность, продолжая твердить о любви. Ханс так и не решился обнять бывшего друга в ответ, и руки бесполезными плетями повисли вдоль тела.       — Пожалуйста, давай дадим и Герде шанс на счастье. Отпусти её, у тебя ведь есть я.       — Ни за что, — холодно отрезал он, довольно грубо схватив Лили за предплечья и отстранив от себя.       Герда настолько погрузилась в собственные невесёлые мысли о безрадостном дальнейшем существовании, что пропустила всю диалог мимо ушей. Каждая новая затяжка не приносила ровным счётом никакого облегчения, даже наоборот. Бросив это гиблое дело, затушила сигарету о дно пепельницы и обернулась, краем уха улавливая обрывок диалога.       — Решай сама, готова ли ты к этому, Лили, я в любом заберу то, зачем пришёл.       Словно поставив на этом жирную точку, Ханс подхватил стакан и направился за новой порцией. Ему стало немного легче: он сделал всё, что мог. Было бы даже лучше, если Лили прямо сейчас отказалась от навязчивой идеи выйти за мужество и именно за него! Больше же мужиков на планете не осталось, мать вашу!       — Герда, он изнасиловал тебя? Скажи правду. Ты ведь не хотела этого? — как только Ханс отошёл на приличное расстояние, Лили накинулась на Герду с расспросами. Она до хруста сжала тонкое запястье, жарким шёпотом обжигая нежную кожу. Преданно заглядывала в глаза Герды, моля, чтобы подтвердила догадку. Герда выглядела измученной, опустошённой.       — Вы оба насилуете меня: один — тело, другая — душу. И вам обоим это совершенно безразлично!       — Вовсе нет, — призналась Лили, старательно отводя взгляд, не желая смотреть в знакомые зелёные глаза напротив. Герда с трудом вытянула запястье из хватки отошла в сторону, сложив руки на груди.       — Ханс попросил тебя принять решение, — хоть и не слышавшая всего разговора, Герда чётко представляла его суть. — Мы ждём твоего вердикта. Чего ты хочешь? Каков твой выбор? — с нескрываемой грустью в голосе произнесла она, страшась услышать ответ. — Только помни, что от твоего ответа зависит не только твоя жизнь, но и моя, — намного тише добавила она, покосившись на прищуривщегося Ханса.       Он большими глотками уничтожал янтарную жидкость. Только по этому можно было догадаться, что он тоже нервничал. Обычно Ханс предпочитал смаковать алкоголь, никогда не выпивал залпом. В остальном он казался таким же: хищно улыбался Герде и трахал взглядом. Она чувствовала себя обнажённой под его внимательным взглядом, и по телу против воли разливалась волна жара. Ухмылка не сползала с его губ.       — Я выйду замуж! — выкрикнула Лили уверенно, резко вскинув голову, и тут же пошатнулась, чуть было не упав. Голова внезапно закружилась, и, осев на диван, Лили закрыла руками лицо. Ханс подсел к ней отнял руки от лица в попытке распознать испытываемые ею эмоции.       — Хорошо, — кивнул он и коснулся губами виска Лили, поверх головы будущей жены кинув взгляд на Герду, сокрушённо качающую головой.       Зачем? Рухнула последняя надежда, что это лишь сон и Герда скоро проснётся, очнётся от кошмара и обнимет Эйнара. Навсегда забудет о том, кто такая Лили. Супруг познакомит её с Хансом, а не наоборот. Возможно, Ханс даже окажется геем и не будет проявлять к ней ни малейшего интереса. Напротив, будет охотно флиртовать с другом, оказывать ему знаки внимания, как и много лет назад в Вайли. Может, Эйнар даже по доброте душевной ещё раз позволит себя поцеловать. А может быть, там, в параллельной реальности, сам Ханс захочет сменить пол и пережить всё то, что переживает Эйнар сегодня? Может, Ханс захочет забрать у неё Эйнара и жить за его каменной стеной, а не наоборот?       Герда опустила взгляд на деревянный пол. Фантазии, одна невероятнее другой, посещали её сознание и сейчас казались в сотни раз привлекательнее реальности. Хотелось сбежать, и не важно куда, главное — подальше от происходящих событий туда, где всё не так, всё по-другому.       — Только Герда не может с нами жить.       — Ещё как может! — резко ответил Ханс. Его взгляд стал подобен грозовому небу, но, заметив испуг будущей жены, он решил сменить тактику. Чтобы затуманить женский рассудок, Ханс поцеловал её в острые скулы. — Это ведь и её дом тоже. Мы не можем просто взять и вышвырнуть Герду на улицу.       Ханс продолжал лаской прокладывать себе путь к цели. Герда должна была остаться с ним под одной крышей. К тому же, ей действительно некуда было пойти. В конце концов, от этого зависело, насколько качественно он исполнит все мечты друга.       — Мы должны вернуться в Париж. Свадьбу можно будет приурочить к новой выставке, — предложил он, посмотрев на нервную Герду, которая нарезала уже не первый круг по гостиной. Он делал это для неё. На торжестве они должны улыбаться обе. По разным причинам, но вдвоём.       — Я поеду с тобой, помогу подготовиться, — Лили, как завороженная, смотрела только на Ханса, чувствовала себя как никогда счастливой под приятным гипнозом его металлических блестящих, иногда опасных глаз.       — Как скажешь, — не стал сопротивляться Ханс, галантно поцеловав тыльную сторону ладони Лили. Она смущённо улыбнулась и, пробормотав тихое «извините», выскочила из комнаты.       Сердце Лили бешено колотилось в груди. Ей показалось жизненно необходимым умыть горящее лицо ледяной водой. Её побег был настолько внезапным и необъяснимым для собеседников, что Герда двинулась за ней, однако Ханс не дал пройти мимо, поймав за тонкое запястье.       — Собирайся. Не думай, что я оставлю тебя здесь.       Ханс буквально прошипел эти слова, до неприличия близко склонившись к её лицу, но тут же отстранился, краем глаза заметив вернувшуюся Лили. Герда, чуть замешкавшись, рывком выдернула руку, а Лили в нерешительности застыла в дверном проёме, наблюдая, как между возлюбленным и подругой чуть ли не искрится воздух от напряжения.       — Кхем… — Лили сделала пару робких шагов в направлении взрывоопасной парочки, стараясь выкинуть из головы неприятную сцену и всё то, что всколыхнулось в душе. Внезапно оставаться в этом доме стало просто невыносимо. Нужен был свежий воздух. — Может, прогуляемся по городу?       — Да, пойдёмте, — быстро согласился Ханс. Ему тоже нужен был кислород. Лили же улыбнулась и отправилась за пальто.       — Герда, ты с нами? — через плечо бросила она, скрываясь в темноте коридора.       — Нет. Закончу с приготовлением ужина, — буквально прокричала Герда, напоминая о том, что еда всё ещё не готова, и уже собралась отправиться на кухню, как наткнулась на колкий взгляд Ханса.       — Не вынуждай меня цеплять тебе на шею ошейник и водить за собой, как сучку, — прошипел он сквозь зубы, придержав «жертву» за локоть.       — Этого нет в договоре, — в тон ему выплюнула Герда.       — Ошибаешься.       Они шипели друг на друга, словно змеи, готовые сцепиться в смертельной схватке. Он не без удовольствия отметил, как и без того большие глаза Герды стали ещё больше. Они потемнели и теперь были похожи на чёрные дыры, затягивая в свою бездну.       — Ну же, вы идёте? — поторопила Лили, нетерпеливо топтавшаяся у двери. Ей так не хотелось верить в то, что между ними существовала какая-то связь. А даже если и так, уж лучше бы это был только секс.       — Идём-идём! — крикнул Ханс, натягивая пиджак на плечи. Он бросил недовольный взгляд на замершую на месте Герду. — Давай, вперёд, тебя ждёт прогулка, — рыкнул он, развернув и подтолкнув вперёд.       — Дай хотя бы бельё надеть!       — Только быстро, у тебя пять минут.       Ханс убрался прочь и, спрятав руки в карманах брюк, чтобы ненароком не начать их распускать, решил всё же выйти в прихожую, наткнувшись на решившую полюбопытствовать Лили.       — А где Герда? — втайне надеясь, ей удалось отболтаться, спросила Лили.       — Уже идёт, — кивнул Ханс, пытаясь расслабится, но не мог.       Вскоре появилась и Герда.       — Идём гулять.       За этой непринуждённой фразой она очень старалась скрыть своё негодование и страх, в которые её ввергали мысли о ближайшем будущем. Заметив влюблённые глаза Лили, поняла, всё делает не зря. Её «цветок» счастлив, и это главное, ведь так? Ханс помог справиться с пальто и даже сам застегнул все пуговицы, проявляя заботу к своей собственности.       — Ханс, останешься у нас сегодня?       — Разумеется.       Ацгил улыбнулся, взяв под руку каждую из своих женщин. Ему нужен был идеальный баланс между тем, чего хотел он и чего хотели от него.

***

      Пройдясь по Копенгагену, Ханс остался удовлетворён экскурсией по столице Дании и, вернувшись домой, был рад продолжить вечер в тихой обстановке при свечах, предаваясь приятным воспоминаниям.       — Ханс, ложись со мной, — предложила Лили, умоляюще глядя на Герду надеясь на её понимание.       — Пожалуй, я лягу на диване, — ответ Герды не заставил себя ждать: она всё понимала и принимала.       — Хорошо, Лили, как пожелаешь, — Ханс в свою очередь согласился быстро и без лишних разговоров. Он слишком устал за этот бесконечный день, ему требовался отдых. Ещё надеялся, что выпитый виски всё-таки поторопит Морфея, и тот придёт за ним немедленно.       Герде же оставалось только забрать подушку и одеяло из спальни и отправиться устраиваться в гостиной.       Через некоторое время уже находясь в спальне, Ханс разделся до нижнего белья улёгся рядом с другом. Ханс думал, что всё-таки будет немного проще. Он повернулся к довольной Лили.       Ей так хотелось касаться его, целовать; он был таким огромным, накачанным, сильным, красивым… Был слишком идеальным для неё. Лили улыбалась мыслям, желаниям, пока они смотрели друг на друга.       — Не ходи к ней сегодня, пожалуйста… — попросила она, хоть и понимала, что это невозможно. Так не хотелось разрушать магию этого вечера, так хотелось хотя бы раз представить, что он с ней до самого конца, потому что это именно то, чего он желал. Сам желал. Могла же она хотя бы помечтать о том, что ради неё он откажется от Герды?       — Не пойду, спи, — устало улыбнулся Ханс, приблизившись к мужскому лицу без макияжа, поцеловал в щёку, заботливо накрывая одеялом. Чтобы он не ушёл наверняка, Лили легла головой ему на грудь, крепко обняла, не позволяя двигаться. Он должен был принадлежать исключительно ей.

***

      — Как спалось? — спросил Ханс, зайдя на кухню.       Герда, босая, в одном лишь тонком халате с крупным рисунком ярких лилий, варила кофе. Он не удосужился хотя бы ради приличия прикрыть спортивное тело.       — Ханс, оденься, пожалуйста, и не свети мускулами, здесь и так некоторые текут от твоего тестостерона, — проворчала Герда, пытаясь проскочить мимо него, покинуть кухню.       — Ты в их числе?       — Не дождёшься, — буркнула она, понимая, что уже не сможет просто так уйти. Он выставил руку, упираясь ладонью в дверной косяк прямо перед её лицом.       — Я так надеялся, что ты образумишься и остановишь этот бардак, наведёшь уже порядок в своей голове и в голове Лили заодно. Ты хоть представляешь, каково мне спать с мужчиной, а? — он старался говорить как можно тише, но выходило из рук вон плохо. Ханс с нечеловеческой скоростью приближался к тонкой, почти призрачной грани между «можно» и «нельзя».       — Она женщина, — упрямо поправила его Герда и, ударив по руке, направилась дальше.       — Стоять! Ты опять уходишь без разрешения! — напомнил он, чуть повысив голос, и Герда остановилась, сложив руки на груди в ожидании этого самого разрешения. — Ты меня или себя пытаешься убедить в том, что Лили женщина? — с довольной усмешкой поинтересовался он, подходя ближе.       — По паспорту она женщина, и тебе придётся с этим смириться! — рыкнула, ткнув пальцем в его голую мускулистую грудь, и отступила на шаг.       — Моё смирение зависит от твоего, — выплюнул Ханс в ответ, не давая спуску смазливой чертовке. — Чтобы сегодня твои вещи были собраны. Мы уезжаем. Будете жить у меня.       Сообщив о решении, Ханс быстро наклонился к лицу Герды, коснувшись губ мимолётным поцелуем. Он и правда хотел этим ограничиться, но быстро отказался от этой мысли. Схватив Герду за запястье, Ханс потащил за собой, толкнув в ванную комнату запер дверь.       — На колени, — услышав приказ, Герде молча опустилась перед ним, и сразу же взгляд наткнулся на возбуждённый член, который буквально стремился на волю, словно бы готов разорвать ткань нижнего белья. — Давай, Герда, не тяни. Я не был в тебе несколько часов, а это слишком долго.       Герда, сглотнув, послушно взялась за широкую резинку и, потянув ткань вниз, освободила вставший орган. Она высунула язык прошлась по пульсирующему стволу, задевая головку и слизывая капельки смазки, а затем взяла член в рот и заглотила почти на полную длину. Несколько секунд ушло на то, чтобы привыкнуть к забытым ощущениям, после чего начала двигать головой, как хотела она… Но роли быстро сменились. Схватив за волосы, Ханс принялся направлять её. Теперь темп и скорость устанавливал только он. Ханс вколачивался в горячий рот Герды, теряясь в невероятных ощущениях, и наконец кончил, изливаясь на пухлые губы.       — Оближи и проглоти всё. Хочу       заполнить тебя собой, — он провёл пальцем по подбородку, собирая белую вязкую жидкость, и скользящим движением запихнул тот ей в рот, чтобы она облизала его. — Умница. А теперь собирайся.       Ханс чмокнул художницу в губы, чувствуя собственный вкус. В другой ситуации подобное вызвало бы у Ханса отвращение, но сейчас это было знаком того, что Герда действительно принадлежала ему. Он улыбнулся, помог подняться, вышел первым.       Всё это время Лили стояла возле двери, всё слышала и знала, что там происходит. Всё это время до её ушей доносились обрывки фраз, все приглушённые стоны и животный гортанный рык Ханса. Услышав, что дверь открывается, она в последний момент успела отскочить и прижалась к стене, беззвучно заплакав. Лили кусала губы, зажимала ладонью рот, чтобы всхлипы не привлекли ненужного внимания. Она пыталась убедить себя, что ничего страшного не произошло, а выходящий из ванной Ханс был там один и лишь удовлетворял себя сам. В конце концов, утренний стояк заложен в нём самой природой! Но шорох, раздавшийся из ванной, разрушил эту и без того хрупкую теорию. Лили зажмурилась, чтобы не увидеть, как Герда выходит следом и, запинаясь о порог, чуть ли не падает.       — Герда?       Она вздрогнула и резко обернулась, вытерев рот рукавом халата.       — Почему ты делаешь это?       Герда лишь пожала плечами, скривила губы, прикусила их так же отчаянно, как иногда проделывал с ней Ханс, показывая, насколько он недоволен её поведением.       — Для тебя. По-другому он не будет с тобой, — призналась она, пару раз моргнув, чтобы смахнуть непрошеные слёзы.       — И ничего больше нельзя сделать?       — Нет. Ты сделала выбор: он осуществит твоё желание, а я исполню его. Всё просто.       Безразлично пожав плечами, Герда, шатаясь, ушла на кухню. Тянуть больше нельзя, нужно было как можно скорее собрать вещи. Впереди ждал Париж и её выставка, свадьба друзей и бесконечный животный трах.       — Всё в порядке? — поинтересовался спокойный Ханс, заметив Лили у двери. Он понял, что она обо всём догадалась.       — Прости, но, заметь, ночью я был с тобой, — подойдя ближе, Ханс неуверенно обнял будущую жену, наверняка зная, как добиться прощения от друга. Лили не сразу, но всё же оценила этот ход и, кажется, даже забыла о произошедшем на некоторое время. Сколько раз она будет убеждать себя в том, что всё, что ни делается, — всё к лучшему?       — Пойдём завтракать, к обеду нам нужно вернуться во Францию.       — Мы будем жить раздельно?       — Нет, вместе, в моей квартире.