Часть 4.

      — Ну что, ты сказала Хансу, чего хочешь?              Герда подошла к Лили, как только её оставили в покое многочисленные поклонники. Не терпелось узнать, чем закончился разговор супругов на балконе. Она украдкой наблюдала за ними, практически не участвуя в обсуждении собственных полотен с восхищёнными критиками: её хватало лишь на односложные ответы и рассеянные улыбки. Её интересовало лишь то, как Ханс выкрутится из щекотливой ситуации, в которую ей удалось его загнать.       — Да, я сказала, — сообщила Лили и подхватила с подноса бокал шампанского.       — И он согласился?       — Он был в восторге от услышанного, — отметила Лили, отпив пару глотков, увидела, как вытягивается от удивления лицо художницы.       Сначала Герда не поверила сказанному, пытаясь разглядеть в спокойном выражении лица какой-то подвох, но так и не смогла, и теперь терялась в собственных эмоциях. Её потухший взгляд был слишком красноречив, поэтому Лили решила не мучить слишком долго и признаться, что этой ночью она отдаст супруга ей.       — Ханс готов переспать с тобой? — не веря в его согласие, спросила Герда. Она была абсолютно уверена, что эта просьба так и останется неисполненной. А может, ей наоборот следовало порадоваться? Выходит, ради Герды он был готов не только крушить стены, но и сменить ориентацию… Она ведь хотела просто поиздеваться, всего лишь поставить его в неудобное положение!       — Нет, не со мной. Я попросила его сегодня быть с тобой. Ты его подарок.       Герда выронила бокал из руки. Тот с оглушительным звоном разбился вдребезги на мелкие осколки у её ног, привлекая внимание гостей.       — Попросила?.. Ты… Ты спятила?! Да ты хоть знаешь, что натворила?! — испуганно выпалила она.       — Герда, он пообещал, что будет всё по-другому.       Лили осторожно стала приближаться к ней. Герда подобрала подол платья быстро направилась к выходу в отчаянной попытке сбежать. Растолкав людей, она в считанные мгновения оказалась у дверей и лишь тогда, обернувшись, заметила бегущую за ней Лили.       — Постой, Герда! Давай поговорим. Я всё исправлю!       — Не исправишь! Поздно! Ты только и делаешь, что уничтожаешь меня! Но за что? Что я сделала тебе? Сначала Эйнара убиваешь в себе, не поговорив со мной и не спросив, чего хочу я, а теперь опять всё решаешь за меня и отдаёшь меня своему мужу поиграться!       Герда приблизилась к Лили, заглянув той в глаза. Сейчас ей было абсолютно безразлично, что криками привлекает к ним совершенно ненужное внимание. Все посетители галереи замолчали, обратив заинтересованные взгляды на драму, которая разворачивалась у них на глазах. Герда смутилась, переведя испуганный взгляд с одного незнакомого лица на другое.       По помещению прошёлся удивленный шёпот. Герда попятилась назад, впившись покрасневшими от сдерживаемых слёз глазами в знакомое лицо с застывшим виноватым выражением. Наткнувшись спиной на входную дверь, она резко развернулась, быстро открыла рванула на свежий воздух.       Шёл проливной дождь. Даже удивительно, что они до этого момента совершенно не слышали, как крупные капли стучат по крыше и окнам. Пронизывающий ветер практически сбивал с ног, но сейчас не это важно, а то, что всё происходило не так, как хотелось Герде. Не так, как всё задумывалось изначально.       — Что, решила сбежать от меня?       Спокойный хриплый голос прозвучал возле самого уха, согрев тёплым дыханием, заставив вздрогнуть от неожиданности, замереть в ожидании нападения. Герда прикрыла глаза. «Не успела», — ехидно отозвался внутренний голос.       — Просто вышла подышать, — сглотнув, отозвалась Герда. Она повернула голову вправо, чтобы взглянуть на Ханса. Он раскрыл над ними большой чёрный зонт, накинул на плечи своё пальто, взял под руку и уверенно повёл за собой.       — А как же Лили? — Герда не могла не напомнить ему о жене.       — Она приедет позже. Ей не будет скучно, как и тебе, — последнюю фразу он произнёс с особой интонацией, не предвещающей ничего хорошего.       Герда почувствовала, как земля уходит из-под подкосившихся ног, а тело прошивает мелкая, вовсе не от холода, дрожь.

***

      Ханс довёл её до дома, открыл парадную дверь и, буквально впихнув в подъезд, потащил по лестнице.       Распахнув дверь в квартиру, толкнул внутрь, зайдя следом. Он в два широких шага преодолел разделяющее их расстояние одним резким движением сдёрнул с Герды пальто. Её собственное платье было безнадёжно испорчено, оно висело на тонкой фигурке мокрой бесформенной тряпкой. Она, конечно же, попыталась бы его спасти, только Ханса это не сильно волновало: он, потянув за ткань, порвал на груди Герды.       — А по-другому нельзя? — возмутилась Герда, как только услышала, что новое платье, купленное им же специально для сегодняшнего дня, затрещало по швам. Однако останавливать Ханса поздно: она стояла перед ним в одном белье, которого, по идее, не должно было быть в принципе. «Чёрт!» Ханс откинул в сторону бесформенные обрывки ткани и усмехнулся.       — Нет! Ты своими просьбами и поведением сводишь меня сума! Делаешь из меня психопата!       Он приблизился, встал вплотную к ней. Сильные руки бесцеремонно скользили по талии, бёдрам Герды, обжигая нежную кожу в местах прикосновений. Схватившись за край белья, резким рывком разорвал и его.       Герда лишь сдавленно вскрикнула, пошатнувшись, но возмущаться больше не стала. Она отчётливо видела, что разбудила в Хансе зверя. Что его так взбесило? То, что она, вопреки условиям договора, всё же продолжала носить бельё? Или то, что осмелилась предложить ему переспать с Лили? Ответ не заставил себя ждать: Ханс демонстративно поднял то, что осталось от её трусиков, на уровень груди, покрутил перед глазами и рванул ещё раз. А затем ещё раз, и ещё, и ещё…       Герда неотрывно наблюдала за тем, как перекатываются мышцы под смуглой кожей и как сильные руки легко расправляются с хлопком белья. Удовлетворив свою жажду разрушения, откинул куски в сторону.       — Придётся тебе в этот раз немного потерпеть. Мне позволено делать с тобой всё, что вздумается, твоим же бывшем мужем, — с неприкрытым злорадством сообщил Ханс и, наклонившись, поцеловал её в пухлые губы.       Он больше не сдерживался, не хотел. Не отрываясь от её рта, Ханс подрагивающими пальцами развязал галстук, стянул с шеи. Дышать стало немного легче, хотя непрекращающийся поцелуй, не давал вздохнуть полной грудью. Ханс не без удовольствия отметил, что Герда с головой окунулась в процесс. Она активно отвечала на порыв, прихватывая его губы зубами и играя с языком. Её руки уже давно покоились на его груди, сжимая ткань дорогой рубашки. Обхватив тонкие запястья, Ханс принялся связывать их собственным галстуком, затянув крепкий узел. Герда почувствовала, как атласный аксессуар впивается в кожу, отстранилась и, разорвав поцелуй, привычным взглядом взглянула на свои «оковы». Она слишком увлеклась и потеряла контроль над ситуацией, и Ханс не дал возможности прийти в себя, снова прильнув к губам.       Ханс торопливо снял пиджак, расстегнул пуговицы на рубашке. Он выдернул ремень и, наконец оторвавшись от приятного рта, накинул тот на шею Герды. Ханс не стал затягивать его, чтобы не перекрывать раньше времени кислород, но она насторожилась. Она следила за манипуляциями с широко распахнутыми глазами. Схватив за конец ремня, он повёл Герду за собой, как сучку на поводке.       — Ты полюбишь меня! Ты будешь думать только обо мне! Ты забудешь Эйнара во всех его проявлениях!       Ханс подвёл к кровати, швырнул на простыни. Герда вскрикнула, приземлившись на бок, перекатилась на спину. Она попыталась спастись бегством, отползти от надвигающегося на разъяренного Ханса, он усмехнулся тщетной попытке.       Когда Герда упёрлась спиной в металлическое изголовье, он поймал её связанные руки и, заведя над головой, зафиксировал, привязав к прутьям спинки. Она выгнулась дугой от неудобного положения, а Ханс, словно заворожённый, провёл пальцами по плавным линиям шеи, по аккуратной груди, очертив ореолы выпирающих сосков, спустился к талии, слегка задержался на плоском животе и явно выпирающих бедренных косточках. Ханс огладил широкими ладонями округлые бёдра, поднимался, опускался ими по согнутым в коленях ногам. Если бы он только был художником, то непременно запечатлел бы этот момент на холсте, но ни за что на свете не выставил его в галерее и уж тем более никому бы не продал.       Ханс сомкнул пальцы на хрупких лодыжках и потянул на себя, заставив её лечь. Так же ласково оглаживая изгибы, он вернулся к груди. Ему так нравилась упругая, чистая и гладкая кожа, такая нежная и слишком чувствительная. Ханс мял пухлые полушария ладонями, задевая соски и с удовольствием отмечая, как они затвердели. В конце концов он не выдержал и, наклонившись, прошёлся дорожкой поцелуев от выпирающих косточек ключиц к мягкой груди. Сжав и начав перекатывать между пальцев один сосок, припал ко второму ртом, втянул его и, немного поигравшись языком, неожиданно прихватил зубами, оттянув.       Герда, не сумев сдержаться, вскрикнула, выгнулась дугой. Её дыхание сбилось. Она следила за ним затуманенным взглядом, с чьих губ не сходила коварная улыбка. Ему нравилось доминировать, подчинять, поэтому, намотав на кулак часть ремня, он подтянул голову ближе.       — Всё-таки ты была права. Твоя Лили чудесная, знает, как удовлетворить желание мужа, — прошептал он в дрожащие, приоткрытые губы. Ханс склонился ближе, но не для того, чтобы подарить несдержанный поцелуй, а чтобы укусить за нижнюю губу. Герда снова вскрикнула, замерла, когда он стал облизывать место укуса. — Терпи, — предупредил он, несильно прикусил зубами подбородок, затем шею и плечо.       «Сколько же можно терпеть?» — мысленно простонала Герда.       Он отпустил ремень, и ее голова безвольно упала на подушку. Ханс наконец решил дать жертве небольшую передышку. Ханс встал, расстегнул пуговицы на брюках и скинул их и тяжело дышащая Герда заметила: он был возбуждён. Она захныкала и попыталась пошевелить затёкшими руками.       — Больно? Мне тоже было больно, когда ты убегала от меня.       Ханс опустился на кровать рядом с ней и снова прошёлся костяшками вдоль напряжённого тела. Он опустил раскрытую ладонь на живот Герды, начав гладить, массировать, а затем наклонился к лицу, осторожно убрав налипшую прядь за ухо, оставил на порозовевшей щеке мимолётный поцелуй.       — Как у тебя получается доводить меня до безумия? — спросил он, упираясь лбом в висок художницы. Он поймал губами её губы, прихватил нижнюю зубами и языком скользнул в приоткрытый рот Герды.       Параллельно с этим рука Ханса поползла ниже. Он цеплял и пытался накрутить на палец короткие волосики. Его пальцы добрались до влажных складок. Он поглаживал их, расширяя. Средний палец легко скользнул внутрь и так же легко выскользнул обратно. Большой палец нащупал самый чувствительный бугорок, надавил чуть сильнее, и Герда вскрикнула, начав хватать ртом воздух. Ханс усмехнулся, поднёс пальцы к губам, призывая к тишине. Вообще не зря говорят, что молчание — золото, а если молчит этот красивый чудный ротик, то это самая настоящая платина.       Герда поняла, нужно заткнуться. Она переводила затуманенный взгляд из стороны в сторону, пока два пальца двигались в ней. Герда всё-таки сфокусировала взгляд на его лице, утопая в расплавленном металле его глаз. В них плескался дикий огонь, бесновалось необузданное желание с капелькой садизма. Ханс понимал, что она уже хотела кончить, ведь чутко чувствовал её тело и знал, что ещё немного, и она будет биться в экстазе, чего он пока допустить не мог. Сегодня Ханс контролировал её оргазм, впрочем, как и всегда.       — Всё-таки ты очень вкусная. Хочу ещё.       Герда ожидала, поцелуя, закрыла глаза, приготовилась к ласке, но вместо этого почувствовала горячие ладони на коленях. Ханс без особого труда уже привычным движением раздвинул её ноги, устроив голову между ними. Его дыхание обожгло нежную кожу, покрытую тонким коротеньким пушком.       Ханс втянул носом знакомый запах, который сейчас был гораздо сильнее, нежели тот, почти неуловимый, что исходил от её белья. Он поцеловал её лобок, спускаясь ниже, и так до тех пор, пока не добрался до клитора. Герда задыхалась от удовольствия, пыталась инстинктивно свести ноги, однако Ханс не дал ей этого сделать. Он подхватил под колени и завёл выше, прижимая к животу и груди.       Теперь ничего не сдерживало его движений. Ханс. мог вдоволь наиграться с чувствительным комочком нервов. Он хватал губами половые губы, посасывал их, проникал языком внутрь, периодически возвращаясь к клитору. Все его манипуляции сопровождались аккомпанементом сбивчивого дыхания и криками прекратить это издевательство. Ханс проводил языком по влажным складкам, целовал и лизал, вставлял пальцы и расширял до нужного размера. Почувствовав, как дрожит тело Герды, сигнализируя о её готовности к кульминации, Ханс, остановившись, отстранился. Вегенер, проклиная Ацгила, вскрикнула от противного жжения над лобком: ей нужно освободиться.       — Что такое, мучаешься, да, — выдохнул он, взглянув на раскрасневшуюся Герду, которая билась в отчаянии и желании одновременно.       Ханс поднялся на колени и пристроил стоящий колом член к её раскрывшимся половым губам. Он уже был готов взорваться, даже боялся кончить, едва оказываясь внутри, словно сопливый юнец в пубертате, однако продолжал медлить, похлопывая пульсирующей плотью по её складкам.       — Я не дам тебе кончить. Но ты можешь меня поумолять, — предложил он, словно бы случайно задев головкой клитор.       Герду прошил разряд тока, но этого было чертовски мало, недостаточно, чтобы получить мощный оргазм. Она, плотно стискивая зубы, попыталась шевельнуть бёдрами, чтобы насадиться на член, но Ханс специально дразнил её, подводя ближе и отводя в самый последний момент.       — Войди в меня! — наконец сдалась она. — Хочу… Хватит!       — Не то, — коварно усмехнулся Ханс, снова коснувшись клитора.       — Люблю! — выкрикнула она и с протяжным стоном выдохнула, когда он исполнил просьбу, наконец вошёл одним резким движением. Всё же прозвучало волшебное слово! Насадив чертовку на член, Ханс начал ритмично двигаться и получать оргазм для себя.       Герда стонала, срываясь на крик. Тонкие пальцы цеплялись за прутья изголовья. Она и сама не заметила, в какой момент её ноги обвили крепкую фигуру, притянув Ханса ближе. Тело прошивало мелкой дрожью. Её мозг подчинялся Хансу, сердце боялось снова кому-то поверить, но всё же верило, а тело млело от каждого касания. Сейчас, когда он так сильно и глубоко вколачивался в неё, приближая желанный финал, в голове у Вегенер было абсолютно пусто.       — Только не останавливайся!       Ханс продолжал двигаться и смотреть в глаза Герде: ему нужно было уловить, прочесть эмоции.       — Что не делать? — переспросил он, издевательски замедлив темп и начав отстраняться, однако скрещенные на его пояснице женские лодыжки не позволили арт-дилеру этого сделать. Ханс усмехнулся, заметив в глазах знакомую искру.       — Двигайся, только продолжай двигаться, — задыхаясь, просила Герда, зная, что больше уже не может сдерживаться.       Через пару секунд крик заполнил комнату, впиваясь в стены. Хрупкое тело билось под Хансом, и он, обняв её продолжал неторопливые, по-садистски медленные движения. Опять пытал. Как только крик стих, тело перестало содрогаться. Герда открыла глаза ровно в тот момент, когда его палец поймал слезинку, скатившуюся по её щеке.       — Ты плачешь от счастья? — Его потухший взгляд блуждал по лицу. Он ждал ответа. — Или это слёзы ненависти из-за того, что я вырвал из сердца Эйнара?       Ханс упёрся ладонями в подушку с обеих сторон от её головы. Она всё так же чувствовала, что член не собирается покидать её, и, сделав глубокий вдох, уже хотела ответить, но Ханс быстро нагнулся, укусил за подбородок. Герда вскрикнула, но отстраниться не было сил. Не было сил даже просто помотать головой, чтобы не дать ему возможности продолжить кусать. Хотелось ответить, что на самом деле она испытывает чувства к Хансу, но есть преграда, за которую она и не имеет право переступать.       — Пожалуйста, остановись… Всё не так, — всхлипнула Герда, когда пощипывания стали ощутимо сильнее и уже оставляли на коже розовые следы.       Она не успела договорить: Ханс заткнул рот глубоким поцелуем, заново, чёрт побери, затягивая жгучий узел внизу живота. «Да что же это такое? Когда это прекратится?..» Герда запрокинула голову. Грудь вздымалась, глаза закатились, а из горла вырвался гортанный рёв, но уже от боли. Ханс ускорился, а вместе с этим продолжил гладить розовые пятна на её коже. Ему нравилось проверять, насколько она упругая, эластичная, податливая, а самое главное — какое давление сильных пальцев сможет выдержать. Через пару особо сильных толчков он с гортанным рыком излился в неё.       — Всё так, как хочешь ты, — шепнул он, как только член обмяк, выпал из укромной, очень уютной для него вагины. Герда стонала, пытаясь восстановить дыхание.       — Отпусти меня, — с придыханием попросила она, облизнув припухшие губы. Это нехитрое движение привело Ханса в боевую готовность. Он усмехнулся, отвязав её от спинки кровати, и ловко перевернул на живот, чтобы вновь навалиться на неё всем телом, упираясь членом в мягкие ягодицы.       — Никогда! — Ханс хрипло засмеялся, прикусив затем мочку уха Герды. — Меня очень привлекает твой зад, а не наигрался. Он такой упругий, не такой, как у твоей подружки, к которой меня хотела пристроить!       Не удержавшись и напомнив Герде о своей оплошности, он погладил раскрытой ладонью правую ягодицу, сжал её, помассировав, а потом шлёпнул. Ханс вытащил одну из подушек из-под неё и снова шлёпнул, чтобы приподнялась, после чего подложил подушку под живот так, чтобы задница была выше.       — Не надо! — Она ачала вырываться в попытке перевернуться на спину и хотя бы так защитить сокровенное место, на которое нацелился мужчина.       Ханс скривился: хотел же по-хорошему. Он сокрушённо вздохнул и потянулся к галстуку, всё ещё завязанному на запястьях художницы. Под возмущённые возгласы жертвы снова привязал к изголовью кровати. Лишний раз убедившись, что сзади она так же прекрасна, как и спереди. Ханс встал с постели, направился за небольшим пузырьком.       — Я… Я не могу больше… — прошептала Герда, как только заметила его на пороге. Она не успела расслабиться: он быстро вернулся.       Вид обнажённой женщины, лежащей на кровати с приподнятым задом, заставил член приветственно дёрнуться. Ханс не удержался, подошёл и пару раз шлёпнул по ягодицам, после чего наклонился, прикусил упругую кожу сразу поцеловал место укуса. Кусая сильнее, чаще, он тут же начинал дуть и облизывать.       — Просто потрясающе, — похвалил Ханс. — Нужно разработать твою задницу, а то ты до неприличия узкая. Там же никого не было, даже Эйнара? — уточнил он, садясь на ноги Герды, обездвиживая, и раздвинул руками ягодицы.       — Не было, — прошептала она, понимая, что опять возбудилась против воли. Она опять не слушала свой разум и не остановила Ханса, хотя остановить не возможно.       — Хоть где-то я успел.       С усмешкой на лице взял со столика персиковое масло и, наклонив флакон, тонкой струёй стал поливать аппетитные формы, придав им заметного блеска. Пройдясь ладонью по промежности, задев самые нежные места, Ханс почувствовал, как она возбуждена. Её лоно снова истекало любовными соками, но стоило только пальцу подняться выше и огладить пульсирующий сфинктер, как Герда заметно напряглась. Едва первый его палец с трудом проник в тугое кольцо мышц, она вскрикнула и попыталась отползти.       — Расслабься! — приказал он, в очередной раз легонько ударив ладонью по округло ягодице. Продолжив двигать пальцем внутри, он наклонился и прошёлся губами и языком по позвоночнику. Он услышал, как она сглотнула слёзы, сама же Герда буквально вцепилась зубами во вторую подушку. — Ну же, попробуй расслабиться. Тебе понравится, — уже мягче шепнул он.       Та вскрикнула, и Хансу это надоело. Свободной рукой стянул шёлковый шарф, принадлежавший какой-то из его женщин, с кресла заткнул рот. Он вынул палец, облил новой обильной порцией масла и снова вошёл. Воодушевившись процессом, Ханс добавил ещё один палец, позволяя привыкнуть к новым ощущениям. Почувствовав, что мышцы стали более податливыми, он вынул пальцы и приставил возбуждённый член. Герда же кусала ткань и терпела.       — Приготовься к анальной любви, как ты и просила.       Проведя руками по груди и бокам, сжал упругие ягодицы, разведя в стороны. Возбуждённый член несколько раз соскользнул, не сумев проникнуть в тугие мышцы, и только на третий раз получилось проникнуть. Едва головка скрылась в заднем проходе, Герда в очередной раз вскрикнула, судорожно пытаясь нормально вздохнуть, но всё было безуспешно. Ханс выждал несколько минут и продолжил проникновение. Улыбаясь, он медленно двигался в ней, свободной рукой держа край ремня, тем самым заставляя её поднять голову, запрокинуть для поцелуя. Ханс ловко выдернул из её рта кляп и, так не дав сделать ни одного полноценного вздоха, поцеловал.       — Отпусти, больно… — просила она, чувствуя, что ещё немного, и потеряет сознание. Не услышав мольбу, Ханс продолжил ритмичные движения.       — Хочу, чтобы ты испытала то, что испытает Лили.       — Не хочу, — стонала Герда, обессиленно падая на подушку и чувствуя, как новая порция спермы стекает по её ногам.       Ханс снова впился в мягкие губы поцелуем. За плотной завесой боли Герда упустила момент, когда Ханс достиг пика удовольствия. Ей оставалось лишь надеяться, что на этом всё закончилось. Тогда она смогла закрыть глаза и наконец-то пропасть из реальности.       Ханс придавил хрупкое тело собой, отстранившись в смутной догадке, что ближе к утру он захочет эту чертовку ещё раз, а пока пусть отдохнёт. Слишком уставшая и слишком ослабевшая любимая Герда была вся в его семени и сине-розовых разводах и укусах. Оставив художницу в таком положении, он не стал развязывать её. Эта атласная лента на запястьях вместе с грубым ремнём на шее удивительно ей шли. К тому же, нельзя было дать ей сбежать.