2.Огонь

      Негласная иерархия является неотъемлемой частью любых стадных животных. По своей сути драконы мало чем отличаются от любых млекопитающих и их стая напоминает жизненный уклад волков, где охотники-гаммы, добывают еду, а матери-дельты заботятся о своем потомстве. Отец Саги является бетой стаи, правой рукой их альфы. Драконы их вида являются кочевыми, так что в их главную задачу входит не только защита от внешних угроз, но и поиск будущего временного дома, подходящего для всех членов стаи, в особенности хрупкому молодняку, которые только учились полетам.       Сага, являющаяся самым крупным представителем нового поколения, не испытывала трудностей в летной практике, если не считать заложенный еще в человеческой жизни страх высоты. Ее братья и сестры испытывали куда больше проблем, постоянно отвлекаясь друг на друга и быстро уставая. Сага же, почувствовав вкус свободного полёта, старалась оказаться в небе в любое свободное время, покоряя все более высокие вершины, почти доставая до облаков. Резвясь высоко от земли, она время от времени спускалась ниже, дразня младших, пробуждая в них азарт поймать её.       Грай, самая младшая из сестер, испытывала куда больше трудностей, чем остальные. Как бы не пыталась их мать помочь дракончику полететь, ее взмахи крыльев были слишком слабыми даже для обычного парения над землей. Со временем её слабое здоровье не улучшилось и было удивительно, что не появилось каких-то видимых патологий, кроме слабого отставания в развитии. То, что ее выкормили и оставили жить, наглядно показывал уровень интеллекта черных драконов.       Хотя такой выбор может быть сомнителен для животного мира, где слабые умирают самыми первыми. Когда дельта сдавалась и уходила от Граи в пользу более сильных детенышей ее заменяла Сага, испытывая к сестре давящее чувство нежности и привязанности. Маленькая Грай была такой слабой и нежной для дракона, практически эфемерной. Казалось, отведи от нее взгляд и она просто исчезнет из этого мира. Она считала каждые минуты их совместного времяпровождения, не рассчитывая, что с таким телом младшая проживет долго. Если у нее не получится полететь, то ее путь может закончиться прямо здесь.       Дни на их острове менялись один за другим, мало чем отличаясь друг от друга. Гаммы добывали пропитание, дельты все так же следили за малышами, а бета с альфой улетали из стаи все чаще и чаще. Сага мимолётом слышала о надвигающемся на них циклоне холодной метели с самого севера, приближение которого можно было заметить на медленно падающей температуре и постепенно увядающих растениях вокруг.       Их тренировки стали серьезней и продолжительней, выматывая с каждым днем все сильнее. Однако для нее все эти занятия не представляли особой сложности благодаря ее энтузиазму, неугасающему с первого полета. Грай же вызывала все больше беспокойства у окружающих. Пусть у нее и получилось слегка зависнуть над землей на пару мгновений, этого было явно мало для перелета на другую землю. Все меньше дельт обращали на нее свое внимание, постепенно смиряясь с ее слабостью.       Наполненная чувством страха, Сага все чаще возвращалась к ней, пытаясь исправить положение. Она поддерживала Грай своим телом и заставляла переступать порог ее выносливости все дальше и дальше. Не зная, когда стая решит перелететь в другое место, она боялась опоздать. Тренируя ее, она видела результаты, пусть они и были небольшими. Однако оглядываясь на первые дни, она испытывала в груди легкое чувство гордости, наблюдая, как Грай невысоко летает рядом с ней с тяжелой отдышкой. Проблемы с дыханием сопровождали на всех этапах их пути, как и слабые мышцы, которые не крепли даже после сильных тренировок.       Лишь спустя некоторое время постоянных ежедневных упражнений у нее наметились некоторые улучшения. Даже несмотря на это она сильно отставала от других детей. Но Сага надеялась, что к моменту перелета сил ее маленькой сестры будет достаточно для ее выживания.       Каждый вечер, изнемогая от боли в мышцах, они возвращались в свое гнездо. В редкие вечера у них еще оставались силы на игры, но чаще всего детеныши просто валились в одну кучу отдыхать. Сворачиваясь в один большой клубок, они делились теплом своего тела для комфортного сна. Грай, являясь тихим аутсайдером группы, редко когда попадала в этот клубок, лежа чуть поодаль от основной массы.       Сага, не желающая уподобляться животному выбору остальных своих братьев и сестер, ложилась рядом с ней, согревая ее уставшее больное тело. Им везло, что инстинкты матери были достаточно сильны для того, чтобы все так же накрывать их своим крылом холодными ночами.       В одну из ночей, поначалу совершенно идентично похожей на прошлые дни, произошло нечто неожиданное, за гранью понимания Саги. Как бы сильно она не хотела уснуть, сон совершенно не приходил к ней. Переворачиваясь из стороны в сторону она маялась в попытках увидеть сны, в конечном итоге не выдержав, она выползла из-под нагретого крыла матери.       Немного посидев рядом со спящей семьей, она понаблюдала за размеренным дыханием спящих драконов. Возможно, она бы так и оставалась сидеть рядом, погруженная в свои мысли, если бы не слабое свечение за пределами гнезда. Заинтересовавшись, она медленно повернулась к выходу.       Подходя все ближе, она рассматривала красные блики, появившиеся волшебным образом на стенах их пещеры. Свет переливался разными оттенками от оранжевого до бардового, создавая странное по цвету, маленькое северное сияние. Лишь только дойдя до конца и увидев поляну она поняла, что именно создает свечение.       Яркие цветы, которых ещё точно не было там днем, испускали из себя неестественный свет и приторно сладкий аромат. Заостренные лепестки закручивались вниз, к земле, а вместо сердцевины у него был стеклянный шар. Именно от него исходило свечение. Словно тысяча лампочек, появившаяся на поляне совершенно непонятным для Саги способом, они практически ослепляли её своим светом.       К её удивлению, все спали. Совершенно никого не разбудили эти цветы, будто все это было предназначено лично для нее. Завороженно остановившись, она с замершим дыханием смотрела на сказочную картину перед собой. Даже если бы она захотела, у нее не получилось бы отвести взгляд. Оставаясь неподвижной еще долгое время, она не заметила, как с вершины стоящей неподалеку горы за ней наблюдал альфа их стаи вместе с её отцом.       Волшебным образом на следующий день вокруг не было ни намека на светящиеся цветы.       Во тьме пещеры не было ни капли света. Затхлый воздух вокруг пах сыростью и был тяжел и неприятен для дыхания. Не разбирая пути, по которому ступает, Сага шла, шатаясь на каждом шагу. Ее тело то и дело заваливалось на бок, в некоторые моменты, не выдержав, она падала на холодную землю с тяжелым дыханием.       В голове набатом отдавался дикий ритм сердца, похожий на шум барабанов. Ей казалось, что время от времени она слышала слабый голос, говорящий ей не останавливаться и идти. Но как бы она не пыталась найти источник звука в этой кромешной черноте, у неё это не выходило.       Она не помнила, как она там оказалась и куда ей надо добраться, чтобы выйти. Её мысли путались в больной голове, неспособные долго оставаться во внимании. Ей казалось, что она ходила по кругу. В полной темноте очень сложно различить, откуда ты начала и куда ты пришла в итоге. Шум в голове нарастал, а голос, тихий в самом начале, становился все громче.       Он призывал её идти, и она шла, совершенно не понимая куда. Она не знала, почему подчинялась этому незнакомому голосу, тело будто бы двигалось без её воли. Тошнота подкрадывалась из пустого желудка Саги, мешая и так слабому до этого дыханию. На глазах дракона выступали несдержанные от непрекращающейся боли слезы. Ей было так больно, горло спазмировалось в попытках позвать на помощь.       Вдруг, в этой могильной тишине она услышала что-то. Глухой звук падающих капель вдалеке. Звук был тихим, но смог оглушить воспаленные нервы, ухудшая и без того плохое самочувствие. Идя на звук, скребя когтями по сырой почве, Сага старается быстрее дойти до места всплеска. Время тянулось, словно не хотело отпускать живую душу из плена этих холодных стен. Тьма, не успокаиваясь, все пыталась забрать её сознание вместе с душой, оставить одной гнить в затхлых камнях, где мертвое тело в будущем поглотит беспощадная ядовитая плесень.       Сыро, мокро, душно, холодно. Оступившись лишь на шаг, она упала в ледяное озеро. Не найдя сил открыть глаза, пытаться всплыть, бороться за жизнь, уставшее тело медленно погружалось ко дну, не чувствуя ничего, кроме боли. Погружаясь все глубже, чувствуя, как сердце бьется все тише, замедляя свой бег. Кости пронизывают иглы мороза, сводя мышцы, лишая последнего шанса на побег. Тело разгромлено, убито, покорёжено.       Оно сохраняет идеальный вид снаружи, но внутри лишь сгнившая плоть и шрамы. Шрамы обиды и ненависти. Гниение прошлых предательств, это мясо съедят личинки сомнений и зависти. Яркий гнев забрал глаза, оставив пустыми черные глазницы. Жадность съела язык, проткнула его тысячами острых иголок. Ноги покрыты дырами от прошлых ран, кровоточащих и незаживающих.       У нее не получалось издать и звука. Лишь в безмолвном крике застыло грешное тело, словно причудливая статуя. Статуя прошлых грехов, находящаяся одна в абсолютной пустоте. Некому утешить, никто не спасет. Осталось ей вечность страдать в тишине, неспособной издать и звука. Воспоминания в её голове проносились с бешеной скоростью и четкостью, принуждая запомнить все до мельчайших деталей.              «Тот, кто не помнит своего прошлого, обречен на то, чтобы пережить его вновь»       Фраза повторялась вновь и вновь, звуча все громче, проникая глубоко в тело, словно ставя клеймо. Странный звон, будто церковного колокола, присоединился к казни больного тела. Мучимая набатами грохота, она дышала все тише и тише, и меч, вонзившийся в её сердце, остановил её страдания.       Но только наступила столь благоговейная тишина, как гул яркого света включил ноющие сознание обратно. Однако свет не обжигал. Он согревал теплом и даровал лишь легкость, эфемерное чувство счастья. Он запустил сердце обратно в пляс, растворив нечестивый клинок прочь, словно его и не было. Тело по безмолвному велению зацвело ярко-алыми цветами, распускающими пряный аромат, сумевший перекрыть запах сгнившего мяса. Зеленые глаза, вернувшиеся на место, проливали кровавые слезы облегчения, а язык, лишенный железа, даже с дырками от ран молвил слова благодарности.       В море этого яркого света Сага увидела размытый женский силуэт, стоящий чуть поодаль от неё. Тело женщины покрывали волдыри от ожогов, в некоторых местах были видны незащищенные кожей мышцы, кровоточащие и воспаленные. У нее не было глаз и волос, весь её вид вызывал чувство жалости в пересмешку с брезгливостью. Она стояла неподвижно, словно статуя и кровь её, капающая на белый пол, издавала тот самый капающий звук, который Сага слышала в темной пещере.       Спустя некоторое время безмолвного стояния рука женщины медленно поднялась, указывая изуродованным пальцем куда-то позади Саги. Она пыталась её что-то сказать, но у женщины отсутствовал язык и из её рта исходило только непонятное мычание. Пустые глазницы человека начали кровоточить, увеличивая красную лужу под изуродованным телом. Начав дрожать, её колени подогнулись и она ничком упала в свою собственную кровь сломанной куклой.       Найдя в себе силы отвернуться от страдающей женщины, Сага повернулась к ней спиной, смотря на место, на которое ей указали. В чисто белой комнате, где помимо неё и изуродованной девушки ничего не было, появился огромная костровая чаша. Покрытая золотом, на её стенках были изображены неизвестные сюжеты борьбы и страданий. Не понимая всей сути сюжета, находящегося перед ней, Сага все равно испытывала необъяснимое чувство, будто она уже видела все это когда-то давно, не в этой жизни.       Продолжая рассматривать узоры, она не замечала, как яркий огонь разгорался все сильнее, постепенно меняя цвет от обычного красного до потусторонне синего, совершенно неестественного для нормального огня. Он становился все больше, выходя за границы своего очага, захватывая области вокруг себя. Не успев отреагировать достаточно быстро, Сага стала частью огня, полностью поглотившего её эфемерное тело.       Застыв от испуга, она медленно обернулась к сломанному телу позади себя. На том месте все еще оставалась лужа крови, однако женщины уже там не было. Резко повернувшись обратно к чаше, её взор заслонила резко появившаяся женщина, стоящая впритык к телу дракона. Её выколотые глаза вернулись, отражая потусторонний свет огня вокруг них. Появившиеся волосы имели странную текстуру, напоминающую жидкую лаву. Она текла вплоть до пола, распространяясь вокруг них горячим озером.       Находясь в паре сантиметрах от лица Саги, женщина разомкнула губы, сказав лишь одно единственное слово.       «Нурия»       Она очнулась от этого странного сна резко. Кратковременная паника охватила тело, извергая истеричные смешки из драконьей пасти. Вокруг неё не было никакой пещеры, свежий ветерок приносил свежий воздух, заполняя легкие запахом морозной свежести. Взрослые, сидящие на высоких камнях вокруг неё, с легкой паникой и волнением оглядывали слабое тело. Зрение её расплывалось, не способное сосредоточиться хоть на каком нибудь объекте. Вдруг резкий звук призвал повернуть голову в его сторону.       Альфа непоколебимой статуей возвышался впереди, заслоняя своим телом восходящее солнце. Словно божество он спустился ко Саге на своих огромных крыльях, от которых исходило яркое фиолетовое свечение. Оставаясь на расстоянии, он вопросительно наклонил голову, словно спрашивая, в порядке ли она, но поза его выдавала сильное напряжение, узкие зрачки слегка пульсировали внутри зеленой радужки. Не понимая причину этого, она уже было собиралась спросить про происходящее вокруг, но сознание, пережившее столь сильный стресс, решило отдохнуть, забрав её с собой в небытие снов. Последним, что запомнила Сага, было алое свечение на земле под ней.       Коматозное состояние Саги продолжалось еще некоторое время, непозволительная роскошь в преддверии подходящей все ближе бури. Но все вокруг терпеливо ждали ее выздоровления, словно её жизнь для них была важнее выживаемости всей стаи, ждали верно и трепетно. Продолжая лежать день за днем, мимо нее проходили недели. Потеряв счет времени, она не знала, сколько времени прошло с момента её болезни, просто резко встав в одну из холодных ночей. С легкостью, которой она не чувствовала никогда прежде. Острые когти пробили камень, на котором её пришлось так долго лежать.       Дыша полной грудью, она услышала тихое сопение сбоку от себя. Медленно развернувшись на свернувшийся комочек возле себя, Сага узнала в маленьком теле Грай, хвост которой беспокойно бился о землю возле них. Тихо фыркнув, она легко боднула мордой сморщенную от кошмара физиономию.       Грай, сначала не поняв, что происходит, скривилась еще сильнее и попыталась отвернуться от раздражителя, но, видимо, резко что-то осознав, резво подскочила на лапы. Повернувшись к Саге, она со всей силы врезалась в нее, возбужденно чирикая что-то неразборчивое. Почувствовав необъятное чувство тепла в груди, Сага прижалась к меньшему телу в ответ в отражении сестринской любви.       Обнимаясь в темноте семейного гнезда, тепло в её груди медленно распространялось по всему её телу, подкашивая и заставляя лечь обратно на пол. Вокруг нее семья медленно просыпалась от возбужденного голоса самой младшей из них. Её выросшее тело перебирало воспоминания о событиях, происходящих с ней, приведших к нынешним последствиям. Она была предупреждена об испытании во время инициации, события, через которое должен пройти каждый дракон. Только после него любой детеныш дракона считается полноценной частью стаи, пусть пока и без назначенной им роли.       Однако, чем сильнее душа проходившего испытание, тем сложнее ему было выбраться. Как бы сильно это не связывалось с примитивным укладом животных, но Грай прошла данное испытание самой первой и без особых проблем, а Сага, обладая самыми выдающимися способностями в новом поколении, имела все шансы не проснуться после инициации. Все вокруг неё сильно переживали об исходе её испытания и пробуждение после столь долгой лихорадки показывало силу её духа и желание продолжать свою жизнь дальше.       Тем не менее Сага была уверена, что женщина, которую она видела в синем пламени, не была частью испытания, подготовленного ей. Возможно, в далеком будущем она узнает, кто это был. И что означает то слово, прошептанное между ними в бушующем огне вокруг них.