Нуар

Фурина брела по залитым, золотистым светом улицам Парижа, ее каблуки тихо постукивали по гладкой мостовой, растворяясь в вечернем гуле города. Воздух был наполнен ароматом свежей выпечки и легким цветочным благоуханием, доносящимся от ближайшей лавки с букетами. Где-то вдалеке звучала скрипка — нежные переливы струнных нот сливались с редкими всплесками смеха прохожих. Она крепче сжала телефон в ладони. Если она позвонит, что скажет? Что он подумает? В груди все сжалось, сомнения зашевелились в мыслях, но голос Навии эхом отдавался в голове:«А вдруг ты будешь выглядеть глупо?» Навия этим вечером была совершенно другая. Де Фонтейн поступила мысль, что они встречаються, а может просто ревность. Когда-нибудь, она поговорит с ней об этом. Фурина сделала глубокий вдох, заполняя легкие прохладным ночным воздухом, и, не давая себе времени на раздумья, нажала на кнопку вызова. Первый гудок. Второй. Где-то рядом хлопнула дверца автомобиля. Пахнуло табачным дымом. Третий гудок. Время тянулось мучительно долго, словно кто-то нарочно замедлил его ход. Фурина сжала пальцы в кулак, но, не дождавшись ответа, сбросила вызов. Она медленно опустилась на кованую скамью в элитном дворике, освещенном теплым светом винтажных фонарей. Ветки аккуратно подстриженных деревьев отбрасывали изящные тени на мостовую. Она перенеслась в тот момент, когда увидела это крошечное создание, в ведре, как взяла его на руки, замотала в свой шарф. Кстати, о шарфе… Его не было. Де Фонтейн хлопнула себя рукой по голове . И почему же я такая не внимательная!? Быстро отбросив свои мысли за шарф, она переключилась на другие, более по важнее. Пытаясь перебрать в голове возможные варианты, но внезапный звонок разорвал ночную тишину. Экран телефона осветился знакомым именем. Девушка инстинктивно чуть не отбросила телефон в сторону, её руки затряслись, затаив дыхание, она все-таки взяла трубку, и, не дав собеседнику ни секунды на раздумья, выдохнула: — Так, это я, Фурина. И у меня есть к тебе очень важный разговор… В воздухе повисла короткая пауза, наполненная электричеством напряжения, а затем раздался его голос — спокойный, слегка удивленный: — Откуда у тебя мой номер? Де Фонтейн закатила глаза, оглянувшись по сторонам, словно ища поддержку у окружающего ночного города. Ветра почти не было, но в воздухе все еще витал запах мокрого асфальта, который будет еще долго просыхать, после стольки дней дождя, смешиваясь с легким ароматом цветов и свежего кофе из ближайшей кондитерской. — У меня тут к тебе такая просьба! А ты… — начала она, стараясь удержать нить разговора, но он неожиданно перебил: — Раз такая серьезная просьба, то, может, завтра встретимся и поговорим? Фурина резко вскинула голову, чувствуя, как сердце вдруг заколотилось быстрее. Она судорожно схватилась за прохладный металл лавочки, чтобы не вскочить от внезапного прилива эмоций. Лампы вокруг отбрасывали на ее фигуру мягкие тени, а где-то вдалеке скрипнуло открывающееся окно. Нет, завтра — это слишком долго. Слишком поздно. — Мне нужно сегодня и сейчас, — твердо произнесла она, вглядываясь в огни ночного города, словно те могли дать ей ответ. На несколько секунд повисла тишина. Только слабый шум улицы доносился до слуха Де Фонтейн — где-то неподалеку проехало такси. Лучше бы я села в такси и поехала домой.. Издалека донеслись приглушенные голоса гуляющих прохожих. — Сегодня? — В его голосе прозвучала легкая нотка сомнения, но не раздражения. — Да, сейчас, — она упрямо сжала телефон, словно от этого зависел исход разговора. Он тяжело выдохнул, но, кажется, уже смирился. — Ладно. Где ты? В смысле? Так неожиданно.. Фурина почувствовала, как напряжение немного ослабло, но все еще держало ее в плену. Она быстро осмотрелась вокруг, Ей самой было бы сложно описать это место — тихий закрытый дворик, окруженный коваными оградами, с ухоженными клумбами и элегантными фонарями, отбрасывающими длинные тени на брусчатку. — В элитном квартале, возле… — она замялась, подыскивая ориентир, — помнишь кофейню, в которой мы случайно столкнулись? На почти.. случайно, вообщем, тут недалеко. — Я понял. Дай мне двадцать минут. — Хорошо, — тихо сказала она, и прежде чем собеседник успел что-то добавить, быстро сбросила вызов. Девушка откинулась на спинку лавочки, глубоко вздохнув, её щеки покрылись румянцем, вспоминая, то как в тот день, она просто встала и ушла. Какой кошмар.. Ночь окутала элитный двор Парижа мягким полумраком. Высокие кованые фонари отбрасывали золотистый свет на идеально выложенную мостовую, а из окон роскошных особняков доносился приглушённый свет и редкие звуки фортепиано, который знатно режит по ушам. Где-то вдали проехал автомобиль, его шорох быстро растворился в тишине. Воздух был прохладным, с лёгким оттенком дождя, который недавно прошёл, оставив на плитке мелкие капли, поблёскивающие в свете фонарей. Фурина нервно шагала по двору, её каблуки глухо стучали по каменной мостовой. Холод пробирался под пальто, напоминая о забытом шарфе, но мысли о предстоящем разговоре не позволяли ей сосредоточиться на этом. Она пыталась продумать каждое слово, чтобы не опозориться перед ним в очередной раз. И тут – неожиданное прикосновение. Тёплая ладонь легла на её лицо сзади. В груди мгновенно сжалось, дыхание сбилось. Она резко развернулась, делая шаг назад, и увидела перед собой знакомую фигуру. — Ты чего так пугаешь?! — вскрикнула она, прикрывая грудь рукой, будто стараясь унять бешено колотящееся сердце. Нёвиллет стоял напротив, его спокойный взгляд внимательно изучал её с головы до ног. От этого пристального внимания Де Фонтейн почувствовала, как к щекам приливает жар. Она машинально провела рукой по волосам, осознавая, что её хвост уже растрёпан, а пальто застёгнуто кое-как, словно она сбежала из какого-то важного места. — Что? — резко спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости. — Тебе не холодно? — спросил он ровным голосом. Девушка быстро кивнула, отводя взгляд. — Хорошо, — произнёс Нёвиллет, — говори, что за срочное дело. Она глубоко вдохнула, собираясь с духом. — Только обещай дослушать. Просто выслушай до конца и ничего не говори! Нёвиллет чуть приподнял бровь, на секунду задержав на ней взгляд, полный сомнения. — Скажи, что обещаешь! — повторила Фурина, глядя прямо в его сиреневые глаза. Линзы что-ли носит? Мгновение тишины, только ветер чуть шевелил края её пальто. Затем он тяжело вздохнул. — Обещаю. Тихий октябрьский вечер укутывал элитный двор в прохладу, оставляя на мраморных плитах тонкий слой влажной дымки. Ровно подстриженные кусты и клумбы с поздними цветами едва заметно шевелились под легким ветром. Вдоль аллеи горели декоративные фонари, их мягкий свет отражался в идеально отполированной поверхности небольшого фонтана, где вода тихо журчала, будто нашептывая свои секреты. Девушка обратила на этот фонтан только сейчас. В тот момент, ей хотелось смотреть только на него, не на парня от которого, она готова сквозь землю провалиться. Фурина стояла неподвижно, чувствуя, как холод пробирается сквозь ткань пальто, но гораздо сильнее ее сковывала тишина, которая повисла между ними. Взгляд её все еще был прикован к Нёвиллету, его строгий силуэт казался резким и неподвижным, как будто он был высечен из того же мрамора, что и колонны дворца за их спинами. Она быстро отвела глаза, внезапно осознав, как долго смотрела на него, и почувствовала жар на своих щеках. Вдохнув глубже, Фурина сделала шаг вперед, сжала край своего пальто и неловко произнесла: — Тут такое дело… — голос ее дрогнул, но она быстро собралась, — ты можешь хотя бы на время приютить к себе коте… Ее слова эхом разнеслись по тихому двору, но не успели осесть, как Нёвиллет резко прервал ее: — Нет. Этот ответ был холодным, как вечерний воздух. Фонари за его спиной вдруг казались тусклее, а ветер усилился, словно подчеркивая его непреклонность. Она неосознанно сжала зубы и с вызовом подняла голову. — Ты обещал дослушать!!! — тон её стал громче, резче, словно она пыталась пробить стену, стоящую между ними. «Не веди себя как мудак» —Хотела добавить она, но прикусила себе язык. Нёвиллет, казалось, не смутился. Его холодный взгляд скользнул по ней, и он сделал шаг назад, бросив через плечо: — Тогда с чего ты взяла, что я могу? Дальше можешь не продолжать. И то верно… Развернувшись, он уже собирался уйти, но неожиданно почувствовал, как ее маленькая, но решительная рука крепко сжала его запястье. На мгновение время словно остановилось. Тихий шелест листвы вдруг замер, а фонтан, казалось, звучал громче. Фурина закрыла глаза, ее дыхание было быстрым и сбивчивым. — Я не дура, я не дура, — шептала она себе под нос, словно заклинание, повторяя эти слова, чтобы не потерять остатки решимости. Нёвиллет остановился, чувствуя, как напряжение ее руки передается ему через тонкую ткань перчаток. Он обернулся, но в его взгляде было нечто большее, чем раздражение — возможно, тень удивления или даже сомнения, но Де Фонтейн не собиралась отпускать его руку. Листья медленно опадали с золотистых крон деревьев, кружась вокруг них, словно пытаясь скрыть этот момент от внешнего мира. Двор был пуст, но казалось, что тишина вокруг них наполнялась чем-то невидимым, почти ощутимым. — Почему ты такая упрямая? — вдруг произнёс он. — Отпусти мою руку. Нет, нет, нет. Нет, нет, нет. Нет. —Черт возьми, какие-то люди хотели избавиться от котенка, который им ничего и не сделал! От месячного… —Ты эмпат?—Перебил её Нёвиллет. Но в ответ, девушка сильнее сжала его руку. —От месячного котенка. Сейчас он в клинике, но до завтра нужно будет найти хозяев. У меня не получится. Если я возьму его к себе, моя мачеха все сделает, чтобы избавиться от него. У других свои обстоятельства.— Договорила Де Фонтейн и отпустила его руку, после сделала шаг назад. Почему, с ним все так сложно? Фурина, поглощенная своими мыслями и захваченная нахлынувшими эмоциями, оступилась, и на мгновение все вокруг закружилось. Но прежде чем она успела почувствовать падение, сильная рука Нёвиллета, холодная, но твердая, поймала ее и притянула к себе. Поменялись ролями? Девушка почувствовала, как его грудь коснулась ее лба — твердая, будто вылепленная из камня. Запах сырости и холодного воздуха окутал её, а тепло его руки на мгновение пробилось через холод, царивший в её пальцах. Фурина замерла, не смея поднять глаз. Внутри все сжалось от неловкости — ей казалось, что сердце сейчас выпрыгнет наружу. Как же она жалела о том, что взяла у Навии этот злосчастный номер. — У других нет возможностей, — раздался его низкий голос, ровный и строгий, как звучание далекого колокола. — А с чего ты взяла, что она есть у меня? Слова прозвучали резко, как холодный порыв ветра, пробравший ее до костей. Она судорожно вдохнула, но не смогла ответить. Её губы едва дрогнули, но никакие звуки не сорвались с них. Осенний ветер продолжал играть вокруг них, поднимая с земли золотые листья, которые кружились в танце, словно отражая хаос её мыслей. Нёвиллет все еще держал её руку, но его взгляд, острый и изучающий, словно пытался проникнуть в самую глубину ее души. Фурина чувствовала, что вся её девичья решимость куда-то ускользает, как песок сквозь пальцы. Невольно она сжала зубы и крепче прижала к себе свободной рукой полы пальто, пытаясь спрятаться от этой уязвимости, которую он, казалось, видел насквозь. Их окружала лишь тишина. Лишь мягкий плеск фонтана и шорох ветра наполняли пространство, но казалось, что даже воздух вокруг них стал плотнее, будто сам мир затаил дыхание, наблюдая за этой ситуацией. Только спустя минуту, которая для неё была вечностью, Де Фонтейн вырвала свою руку с его слабой хватки. Она даже удивилась, что её не особо держали, но её ввело в ступор, его действие. Девушка не ожидала от него подобное. —Мое задача была, чтобы ты выслушал это, а после принял для себя решение. — Наконец вымолвила она. Но вдруг тишину нарушил резкий звук — звонок телефона, эхом разнесшийся по пустому двору. Де Фонтейн вздрогнула и торопливо достала телефон из кармана. Её пальцы слегка дрожали, а лицо мгновенно изменилось, словно за одно мгновение она надела маску беспокойства. На экране высветилось имя, от которого у неё похолодело внутри:«Отец». Её дыхание сбилось, и взгляд на мгновение стал растерянным. В голове вихрем пронеслись вопросы. И что ему сказать? Почему именно сейчас? Она крепче сжала телефон в руке, будто тот мог дать ей ответ. Почему именно сейчас? Нёвиллет, наблюдая за ней, нахмурил брови, его голос прозвучал тихо, но настойчиво: — Всё хорошо? Фурина вскинула взгляд, будто вырванная из своих мыслей. Она быстро кивнула, но её глаза выдавали беспокойство. Не говоря ни слова, она отошла в сторону, подальше от фонтана и его проницательного взгляда. Тусклый свет фонарей окутывал её хрупкую фигуру, создавая длинную тень, которая казалась почти такой же напряжённой, как и она сама. Осенний ветер подхватил концы её пальто, заставляя их слегка развеваться. Она прижала телефон к уху и на секунду закрыла глаза, прежде чем принять звонок. — Алло… — её голос прозвучал тише, чем она рассчитывала, как будто осень вокруг поглотила часть звука. Её отдалённая фигура выглядела хрупкой и уязвимой. Нёвиллет остался стоять на месте, наблюдая, как она разговаривает, как будто стараясь угадать по её движениям и тону, о чём идёт речь. Листья продолжали кружиться вокруг, а слабый шум её слов растворялся в мягком плеске фонтана. Де Фонтей сделала ещё один глубокий вдох, прежде чем заговорить. На секунду её голос прозвучал сдержанно, но все же в нём было что-то тревожное, что сразу выделялось на фоне тихого, почти умиротворённого окружения. — Да, отец, я слушаю, — её слова были тихими, но её лицо всё больше отражало внутреннюю борьбу, как будто каждый звук, произнесённый ей, был тяжёлым и болезненным. Её взгляд оставался направленным в пустоту, но она едва ли замечала это. В голове крутились мысли, которые она так долго пыталась отогнать, и её сердце било чаще. Каждое слово её отца, пусть даже тихое и спокойное, глубоко резонировало в ней, оставляя за собой тяжёлую тень. — Ты снова не отвечала на мои сообщения, — раздался голос из трубки, строгое раздражение было в нём, но в то же время проскакивало что-то вроде скрытой тревоги. — Где тебя вообще носит? Восемь часов вечера. Девушка сжала челюсти, чувствуя, как напряжение, словно невидимая сеть, сужается вокруг неё. Она не хотела говорить, не хотела выносить наружу все свои переживания, но вопрос её отца вызвал реакцию, которую она не могла скрыть. — Я… я жду такси,— выдохнула она, словно слово «жду» было слишком тяжёлым, чтобы просто произнести его. На другом конце трубки послышался вздох. Тот самый, который она так хорошо знала — полный недовольства и разочарования. — Ты даже не предупредила меня,— сказал отец. — Ты не понимаешь, к чему приведут твои действия. Фурина не могла не почувствовать, как её ладонь сжалась вокруг телефона. В её груди словно зажалась боль, но она молчала. Ей было стыдно. Каждый раз, когда он говорил подобные слова, она чувствовала, как её собственные желания теряются в огромной тени его требований. Нёвиллет, не отводя взгляда, заметил, как её плечи слегка дрожат. Он шагнул чуть ближе, но всё ещё держал дистанцию, уважая её личное пространство. Его взгляд был мягким, но полным тихой решимости. Он всё ещё не знал, что именно происходит, но её боль была очевидна. Фурина сделала шаг назад, её тело будто отступало от всего, что ей было тяжело, от этого звонка, и от того.. — Дома поговорим, пап— сказала она, её голос почти сорвался на полуслове. Девушка уже не знала, что дальше скажет. Но сейчас у неё есть другая проблема.. Когда связь была завершена, она ощутила тяжесть на своих плечах, словно мир стал ещё более давящим, а осень вдруг похолодела. Её пальцы ещё оставались крепко сжатыми вокруг телефона, но это уже не имело значения. Нёвиллет, наконец, подошёл ближе, но не был назойливым. Он молчал, наблюдая за ней с той беспокойной настороженностью, которая говорила больше, чем все слова. Он просто стоял рядом, его присутствие было спокойным, но твёрдым, и от этого Де Фонтейн стало немного неловко, как ей реагировать? —Плохие отношения с семьей?— Нарушив тишину, спросил он. Она подняла голову и встретилась с его взглядом, хоть её выражения лица оставались непоколебимыми, но глаза Фурины были всё ещё полны беспокойства и внутреннего конфликта. —Не прям чтоб, но..бывает. Что я вообще сказала? В ответ парень лишь кивнул. Де Фонтейн пообещала для себя, что на сегодня это будет последний вопрос. —Для тебя это тема знакома? —Поинтересовалась она. Листья продолжали кружиться в воздухе, как и прежде, а звук фонтана наполнял тишину мягким шёпотом воды, словно скрытым эхом далёкого дождя. Осенний воздух был прохладным, в нём чувствовался аромат увядающей листвы и лёгкая сырость наступающего вечера. Где-то вдалеке слышались приглушённые шаги прохожих, а фонари рассеянно мерцали в лёгком тумане. Но что-то изменилось. Хотя мир вокруг оставался прежним, осенний вечер уже не был таким тихим, как раньше. — У меня нет семьи. Её взгляд задержался на нём дольше, чем следовало. Лёгкое дуновение ветра всколыхнуло прядь её волос, но она не обратила внимания. В его голосе не было ни боли, ни печали — только спокойная, отчуждённая констатация факта. Она сделала шаг назад, её пальцы нервно сжались в кулак. — Я не знала, извини. — Она поджала губы, словно эти слова были чем-то чуждым. — Они умерли для меня. Не извиняйся. Где-то на границе сознания пронеслось:«Прости, что?» В этот же момент телефон завибрировал в кармане, заставляя её вздрогнуть. Она мельком взглянула на экран, но буквы перед глазами расплывались. Её мысли всё ещё были прикованы к нему. Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. Хотелось сказать, что это их последняя встреча. Но слова так и не сорвались с губ. — Мне пора домой. Спасибо, что выслушал. Что выслушал… Она удержалась от того, что бы не закатить глаза. Фурина уже развернулась, но почувствовала его легкое прикосновение к своей ладони. Это было лишь на мгновение, но хватило, что бы сердце пропустило удар. — Тебя подвезли? — Голос Нёвиллета прозвучал ровно, но в нём читалось нечто большее, чем простой вопрос. — Нет, спасибо. На такси доеду. — Она поспешно убрала руку, но ощущение его присутствия всё ещё жгло ладонь. — Твой выбор. Она не смотрела на него, но знала — он ухмыльнулся. Ветер вновь пробежался по пустой площади, унося с собой опавшие листья и оставляя после себя гулкую тишину. *** По пути домой, Фурина бесцельно водила пальцем по запотевшему стеклу, оставляя за собой неровные узоры, которые тут же начинали исчезать. В голове царил хаос — день выдался слишком длинным, слишком насыщенным. Она устало откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как в глазах начинает тянуть тяжестью.Если бы можно было просто закрыть глаза… просто уснуть… сказать себе: «На этом день закончен». Но день ещё не закончился. *** Девушка тихо проскользнула внутрь, избегая взглядов и разговоров, и поспешно закрыла за собой дверь комнаты. Здесь, в этом маленьком пространстве, она, наконец, могла сбросить тяжесть дня. Пальцы привычным движением развязали ленту, и волосы мягко рассыпались по плечам. Она провела рукой по голове, стараясь смягчить неприятное ощущение от стянутых прядей, и глубоко вдохнула, словно впервые за день позволила себе дышать свободно. Но стоило ей выдохнуть, как дверь резко распахнулась. Как всегда.. Фурина дёрнулась и обернулась. На пороге стоял её отец, а позади него — мачеха, держащая руки на груди. В уголках её губ таилась слабая ухмылка, почти незаметная, но достаточно красноречивая. — Здравствуй, папа. Здравствуй… — голос Де Фонтейн дрогнул, но она всё же договорила: —Мама. Она увидела, как уголки губ мачехи дрогнули сильнее, но та промолчала. В принципе, её это не удивило, девушку лишь интересовало, какая сценка будет на этот раз? — Надеюсь, подобное больше не повторится, Фурина, — сказал отец. Это прозвучало… неожиданно просто. Без нравоучений, без громких слов. Лишь спокойный, почти ленивый упрёк. Фурина моргнула, пытаясь осознать его реакцию, но не успела. Почему так просто? — Мы хотели поговорить о другом, — вмешалась мачеха. Голос её был ровным, почти ласковым, но в нём чувствовалась холодная нота, от которой по спине пробежал неприятный холодок. — Есть ли у тебя какие-то планы на день рождения? В комнате воцарилась тишина. Время будто замерло: медленно качнулась занавеска, шорох ткани показался слишком громким, а за окном слышалось едва уловимое движение ветра. Фурина смотрела на них, но ответила не сразу. Вопрос завис в воздухе, словно невидимая нить, натянутая до предела. День рождение? — Как всегда, с Клориндой. — выдала она, не особо задумываясь. Слова прозвучали почти машинально, но этого было достаточно. Фурина видела, как отец медленно выдохнул, будто изо всех сил сдерживал раздражение. — Не беспокойся, — Лоролен повернулась к нему, её голос был мягким, но в этой мягкости сквозило что-то неуловимо холодное. — Всегда можно найти компромисс. Де Фонтейн невольно напряглась. — У нас с папой есть приятный для тебя сюрприз. Сердце сжалось. Она не любила сюрпризы. Особенно от них. Тишина в комнате стала тяжёлой, густой, давящей. В голове сразу закрутились мысли, но ни одна из них не принесла ей облегчения. — Тебе понравится, — продолжила мачеха, внимательно наблюдая за её реакцией. — Но только после него ты сможешь отметить день рождения где и с кем угодно. Фурина посмотрела на них, но не знала, как реагировать. Сюрприз в обмен на «свободу»?Слишком уж знакомая схема. — Какая же твоя мама… уступчивая, — отец улыбнулся, но в его словах сквозило что-то неприятное. — Поблагодари же её. Мурашки пробежали по спине. Почему они никогда не могут говорить прямо? — М… спасибо большое, мам, — она выдавила улыбку, но губы дрогнули. Отец, казалось, остался доволен. Он шагнул ближе и похлопал её по плечу — жест, от которого внутри всё скрутилось. — Растёшь. Она не ответила. Просто наблюдала, как мачеха первой вышла за дверь, а отец последовал за ней, не оборачиваясь. Дверь закрылась. Воздух в комнате тут же стал другим, словно вместе с их присутствием ушло невидимое давление. Фурина глубоко вдохнула, но выдох получился прерывистым. Не смывая макияж, она без сил рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Тишина давила. Только слабый ветер за окном слегка колыхал шторы, наполняя комнату лёгким шорохом. Через пять дней у меня день рождение. День рождения. Это всего лишь напоминание, как быстро уходит время.