Начало.

На улице висела серая пелена облаков, создавая ощущение бесконечной хмурости. Мелкий дождь еще не начинал моросить, но воздух был влажным, словно природа затаила дыхание перед бурей. Город утопал в приглушенных оттенках серого и синего, и даже огни автомобилей казались тусклыми, отражаясь в лужах на потрескавшемся асфальте. Девушка машинально сжала в руках подарок от Навии, чувствуя его вес и текстуру упаковки. В салоне машины было тепло, но едва она открыла дверь, как ее окутал пронизывающий ветер, пробравшийся даже под свитер. — Роберт, отдай этот пакет Метьи. И скажи, чтобы в мою комнату отнесла. Спасибо. Не дожидаясь ответа, она вышла из машины, захлопнув за собой дверь. Шаги отдавались глухим эхом в почти пустом университетском дворе. Аудитория встретила ее гулкой тишиной. Обычно здесь царил шум: болтовня студентов, скрип стульев, легкий шорох страниц. Сегодня же было непривычно пусто. Хотя, кто прийдет на пары в выходной день?Влажный воздух с улицы сочился сквозь слегка приоткрытые окна, смешиваясь с затхлым запахом старых учебников. Фурина села на свое место, привычное и почти родное, где они с Навией проводили столько часов. Вытащила зеркальце, проверяя макияж. Темные губы выделялись на бледной коже, а две аккуратные косички ложились поверх плеч. Свитер был теплым, слегка колючим, и без него болели свежие порезы, так еще.. Сглупила, так сглупила. Раздались шаги. Отрывистые, уверенные. Она спрятала зеркальце прежде, чем в дверном проеме появился Сетос. — Какие люди. А где же твоя подружка? — насмешливый тон нарушил спокойствие аудитории. Фурина медленно подняла взгляд, но ответила равнодушно: — Не твое дело. Сетос ухмыльнулся и, будто нарочно, сел рядом. Его парфюм, терпкий, с нотами древесины и перца, смешался с холодным воздухом, внося в атмосферу что-то напряженное, почти удушливое. — Я тоже этого не хочу, — вдруг произнес он, глядя куда-то в сторону. — Разве я готов для брака? Девушка не отреагировала, но слушала. Он говорил не в своей обычной манере, без привычной насмешки. Это было странно. — Мы обязательно что-нибудь придумаем, — его голос стал тише, будто он сам не до конца верил в эти слова. Де Фонтейн скрестила руки на груди, взглянула на него с прищуром. — Поговори со своими родителями. Сетос раздраженно фыркнул и, наконец, пересел на свое место. Она лишь вздохнула глубоко, будто если бы только сейчас осознала, как сильно напряглась за последние несколько минут. Ее накрыла резкая мигрень. А дождь все же начал моросить за окном, рассыпаясь тонкими струйками по стеклу. *** Аудитория была непривычно пустой. Отчаянно хотелось тишины, но даже приглушенные голоса студентов, переговаривающихся в коридорах, казались оглушительно громкими. Куратор, увидев, сколько человек пришло, лишь сухо вздохнул и провел одну пару вместо двух, рассказывая о сессии и предстоящем задании. О котором он упоминал две недели назад. Расследование «дела» в парах. Партнер должен быть с другого курса. Фурина массировала виски, пытаясь сосредоточиться, но боль в голове отдавалась глухими ударами, словно кто-то настойчиво стучал в стены ее черепа изнутри. Она не спала почти всю ночь, а теперь мигрень только усиливалась. У нее не было партнера, не было даже малейшего варианта, и сейчас она не могла думать об этом. Когда она вышла из здания, холодный воздух ударил в лицо, а дождь тут же начал пропитывать одежду. Спускаясь по лестнице, она почувствовала, как капли стекают по вискам, смешиваясь с теплом кожи. Телефон. Она вытащила его из кармана, зажала кнопку — экран вспыхнул, но тут же погас. Один процент. Черт. Она и не заметила, как утром даже не проверила заряд. Теперь ни связи, ни денег, ни малейшего желания разбираться с этим прямо сейчас. Можно было пойти в кафе, попросить зарядку или помощи… но даже сама мысль об этом вызывала усталость. Фурина закрыла глаза, в голове зазвенело. Она не знала, сколько так простояла, пока не услышала голос: — Ты с ума сошла тут стоять? Тут и пошутить нельзя, больная. Она медленно обернулась. Ризли. Он стоял под дождем, руки в карманах, с привычной ухмылкой на лице, но в глазах читалось что-то странное — раздражение или беспокойство, она не могла сказать точно. Прежде чем она успела ответить, он взял ее за запястье. Фурина резко вдохнула. Это движение было слишком резким, слишком неожиданным. Ее пальцы сжались, губы тоже — от боли в висках и оттого, как сильно он сжал ее руку. Но она последовала за ним. Ризли не сказал больше ни слова. Он посадил ее в машину, дождь продолжал стучать по крыше, создавая убаюкивающий, но давящий ритм. Салон был теплым, воздух пах кожаной обивкой, слегка выветрившимся парфюмом и чем-то еще, едва уловимым. Девушка прикрыла глаза, пытаясь справиться с головной мигренью, так еще и запястья ныли невыносимой болью. «Ему примерно 22, а уже с машиной…» Мысль зацепилась в голове, совершенно неуместная, но она позволила себе за нее зацепиться. Хоть что-то, кроме пульсирующей боли. —Что ты вообще забыла в десять утра тут?—Спросил парень. Де Фонтейн лишь посмотрела на него. —После лекции.. В машине было тихо, лишь звук дождя разбавлял это молчание. Капли барабанили по крыше, стекая узкими струйками по стеклам, смазывая свет уличных фонарей. Ризли украдкой посмотрел на Фурину и тяжело вздохнул. Она сидела, слегка опустив голову, ее косы были мокрыми, но, к счастью, макияж остался на месте. Она подняла зеркало и убедилась в этом сама. Водостойкая тушь. Полезная штука. — Посиди тут. Я тебе чего-то горячего куплю. Голос Ризли был спокойным, почти усталым, но не потерял своей обычной насмешливой нотки. Не дожидаясь ответа, он вышел из машины, хлопнув дверью. Девушка закрыла глаза, просто чтобы отдохнуть, но не заметила, как провалилась в сон. *** Резкий звук открывающейся двери заставил ее вздрогнуть. Головная боль немного отступила, оставив после себя легкую, но терпимую тяжесть. Теперь она могла думать яснее. — Извини, что задержался, — послышался знакомый голос. Де Фонтейн посмотрела на него — и увидела его фирменную ухмылку, легкую, будто небрежную, но с каким-то скрытым подтекстом. — Ваше кофе, мадам. Фурина машинально улыбнулась и, пробормотав благодарность, взяла стакан. Напиток был горячим, обжигающим пальцы, но приятным. Сделав глоток, она почувствовала горький, насыщенный вкус. Без сахара. Обычно она предпочитала сладкое, но сейчас ей не хотелось ничего приторного, особенно на пустой желудок. — А ты что здесь делаешь? — спросила она, убирая прядь мокрых волос за ухо. Ризли, устроившись поудобнее в кресле, лениво ответил: — Хотел приехать к Невиллету и отвлечь его от работы. Даже вкусностей купил, которые он не ест. Он кивнул в сторону заднего сиденья. Фурина повернула голову и действительно заметила пакет из магазина. — Поедешь со мной или тебя домой отвезти? — спросил он, глядя на нее в зеркало заднего вида. Она даже не задумалась. — С тобой. Ризли усмехнулся, дернув уголком губ, и, не сказав больше ни слова, завел двигатель. За окнами продолжал моросить дождь, капли стекали по стеклу, а в салоне машины было тепло. Ризли напоминал черного кота — независимого, ленивого на первый взгляд, но всегда наблюдающего за всем вокруг. И сейчас он словно невзначай ждал этого ответа. Фурина сделала еще один глоток кофе и молча смотрела в окно.В голове у нее была пустота. Сегодняшний день все еще казался странным. *** Окраина города отличалась от центра — здесь не было ярких вывесок, нескончаемых людских потоков и звуков машин, заполняющих каждый уголок Парижа. Здесь было тише, темнее. Лишь редкие фонари освещали мокрый асфальт, отражая тусклый свет в лужах. Дождь не переставал моросить, воздух был пропитан влагой и прохладой. От Нёвиллета ожидаемо. Ризли заглушил мотор и повернулся к Фурине. — Зонта у меня нет, поэтому быстро беги в подъезд. Он протянул ей ключ. Девушка на секунду замешкалась, но, поймав его взгляд, быстро кивнула, взяла ключи и выбежала из машины. Ливень сразу ударил в лицо ледяными каплями, впитываясь в одежду. Она едва не выронила ключ, но все же справилась с замком и скрылась за дверью подъезда. Нёвиллет жил на третьем этаже. Лестничная клетка была освещена тусклыми лампами, отбрасывающими длинные тени. Пахло сыростью и чем-то еще, сложно уловимым. Ризли шел вперед, держа в руках пакет с покупками, а на его лице появилась хитрая ухмылка. — Сейчас будем кошмарить его, готовься. Фурина удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала. Ризли нажал на кнопку звонка, а затем, нарочито громко, засвистел. Прошла минута. Другая. Дверь открылась медленно, словно ее хозяин до последнего не хотел пускать незваных гостей. На пороге стоял Нёвиллет, с привычно нейтральным выражением лица. Он молча посмотрел на Ризли, затем заметил Де Фонтейн. — Ты даму заставил ждать, — Ризли фыркнул, качая головой. — Ты имеешь в виду себя? — уточнил Нёвиллет, даже не моргнув. Фурина наблюдала за их обменом репликами и удивлялась. Навия говорила, что они лучшие друзья, но их манера общения для нее была… странной. — Привет, — наконец произнесла она, голос прозвучал хрипло. Ризли скосил на нее взгляд. — Вот постояла под дождем? — в его голосе послышались нотки раздражения, но закатить глаза он не успел. Нёвиллет молча раскрыл дверь шире — негласное приглашение войти. Даже так. Квартира Нёвиллета выглядела так, будто ее только что убрали. Все было идеально чистым, в светлых тонах, без лишних деталей. Пространство будто дышало строгостью и порядком, но при этом было уютным — не холодным, а просто… продуманным. Когда они прошли в зал, Нёвиллет, не говоря ни слова, протянул Фурине фен. Ну конечно. С его длинными волосами у него и дайсон найдется. Она не стала спорить, ушла в ванную и начала сушить волосы. Горячий воздух приятно грел кожу, но, как всегда, стоило им высохнуть, как они стали до ужаса кудрявыми. Ее челка, которую, она всегда укладывала гелем, лезла ей в глаза. Смирившись, она собрала их в небрежный пучок, поставила фен на туалетный столик и вышла. В гостиной царило странное равновесие: Ризли сидел перед телевизором, сосредоточенно выбирая, что посмотреть, а Нёвиллет, будто не замечая его присутствия, что-то делал за ноутбуком. Девушка постояла секунду, прежде чем заговорить: — Спасибо, но у меня еще одна просьба… Она почувствовала приближающийся чих и едва успела его сдержать, сморщив нос. — У кого есть зарядка от айфона? Оба парня одновременно посмотрели на нее. Фурина почувствовала легкое смущение. — У обоих, но моя в машине, — лениво ответил Ризли, продолжая переключать каналы. — Возле ванной, напротив двери, есть комната. На столе лежит зарядка, — отозвался Нёвиллет, не отрываясь от экрана ноутбука. Его голос был ровным, отстраненным, но все равно вежливым. Де Фонтейн кивнула, благодарно улыбнулась и направилась к комнате. Стоило ей открыть дверь, как ее окутала темнота. Тяжелые шторы были плотно задернуты, не пропуская даже уличный свет. Влажный воздух пах чем-то успокаивающим, возможно, легким ароматом древесины и чистого белья. Фурина нащупала выключатель. Щелчок. Свет залил комнату мягким теплым свечением. Первое, что она увидела, — зарядка, лежащая на столе. Но когда потянулась к ней, ее взгляд скользнул дальше — на кровать. Там, на идеально заправленном покрывале, была лежанка. И в ней — черный комочек шерсти. Котенок. Он спал, свернувшись калачиком, уткнув мордочку в лапки. Она замерла. Навия говорила, что Нёвиллет забрал этого малыша к себе, но поверить в это было сложно. Он, с его идеальной, почти стерильной чистотой и педантичностью — и этот пушистый, живой хаос? Но вот оно, доказательство. Фурина осторожно взяла зарядку, краем глаза наблюдая за крошечным существом. Котенок вздрогнул во сне, потянулся, но так и не проснулся. Невольно ее губы тронула мягкая улыбка. Поставив телефон на зарядку в этой же комнате, девушка выключила свет и аккуратно прикрыла дверь. Девушка вернулась в гостиную, но успела только сесть на диван, как поняла — Ризли уже во что-то вцепился с Нёвиллетом. — Будем смотреть комедию! И точка, — заявил он, с вызовом глядя на друга. — Что за выражения? — Нёвиллет оторвал взгляд от экрана ноутбука, бросил на него усталый взгляд, но спорить, похоже, не собирался. Ризли лишь закатил глаза и повернулся к Де Фонтейн: — Фурина, дуй к нам. Она пожала плечами и села рядом с ним. Ризли тем временем вытащил из пакета чипсы. Соленый, жирный запах тут же ударил в нос. Желудок неприятно сжался, и Фурина едва удержала гримасу. Когда он протянул ей пачку, она только отрицательно покачала головой. Фильм шел. Громкие диалоги, смех актеров, вспышки света от экрана… Но уже на середине сюжета девушка перестала следить за происходящим. Глаза слипались. Она не заметила, как ее тело слегка качнулось вперед, рука под головой стала неудобной подушкой. Когда она открыла глаза, в комнате было тихо. Телевизор давно выключен, в гостиной горела лишь настольная лампа, отбрасывая мягкие, длинные тени на стены. Фурина потянулась, но как только натянула свитер, почувствовала резкую боль. Порезы на запястьях неприятно запульсировали. Она сжала зубы, выдохнула сквозь них и едва слышно выдала: — Блять. В комнате было пусто. Встав с дивана, она босиком направилась в коридор. Где все? В полутьме заметила, что одна из дверей открыта — кухня. Там, за широкой столешницей, сидел Нёвиллет. В отличие от привычного образа, он был в очках. И… его глаза. Не глубокий лиловый, а чистый голубой. Она невольно сглотнула. Непривычно. Нёвиллет спокойно печатал что-то в ноутбуке, но, почувствовав ее взгляд, поднял голову. — Где Ризли? — спросила она. — Уехал, — коротко ответил он. — И никто меня не разбудил… Сколько я вообще проспала? — Фильм шел около двух часов. Значит, ты спала часа три, — сказал он, закрывая ноутбук. — Ризли запретил мне тебя будить. Фурина тихо хмыкнула, усмехаясь себе под нос. Это на него похоже. — Ты голодна? — вдруг спросил Нёвиллет. Де Фонтейн замешкалась. — Я не хочу тебя обременять, я и так… — Я сейчас буду заказывать себе еду. Поэтому спрашиваю: что будешь? — спокойно перебил он, не оставляя шанса для отказа. Какой же… Фурина закусила губу, а потом тихо ответила: — Тогда закажи то, что и себе. Он посмотрел на нее. Не просто взглянул, а будто внимательно изучил. Она почувствовала, как перехватило дыхание. Где ее пустота внутри, когда она так нужна? Из другой комнаты раздался тихий, жалобный писк. Нёвиллет лишь едва заметно усмехнулся, не отрываясь от экрана ноутбука. — Ты сама была инициатором, так что и корми, — сказал он, кивая на другую сторону столешницы. Там стояла упаковка детской смеси. Фурина нахмурилась. — Ты… Но он уже поднял бровь, давая понять, что спорить бессмысленно. — Пф, хорошо. — Она закатила глаза, но все же взяла смесь в руки. — А твоя аллергия? — парень лениво перевел на нее взгляд. — Все в порядке, на месте. Иди к ней, я пока сделаю смесь. Она прикусила губу, когда тот, не споря, наконец поднялся и покинул кухню. Девушка быстро пробежалась по инструкции, вскрыла упаковку и начала готовить молоко. Правда, немного не рассчитала и пересыпала лишнего на столешницу. Как же неловко… Выдохнув, она собрала остатки смеси и направилась в комнату. Там, в кресле, Нёвиллет уже сидел, опустив взгляд на крошечного черного комочка у себя на коленях. Его пальцы осторожно гладили мягкую шерсть. Котенок был таким маленьким и хрупким, что на его фоне парень казался просто гигантом. Она усмехнулась. — Вы в разы лучше ладите. Может, сам и покормишь? Но он лишь молча взглянул на нее. Де Фонтейн закатила глаза. — Ладно, уговорил. Осторожно взяв котенка на руки, она почувствовала, как он совсем слабенько извивается. — Как ее хоть зовут? Нёвиллет внимательно следил за ее движениями, а потом нехотя пояснил, как правильно держать животное. — Лилит, — коротко ответил он. Фурина удивилась, но ничего не сказала. Она принялась кормить малышку, а котенок почти сразу же вцепился в небольшой шприц. — Все равно не могу поверить, что ты возишься со всем этим, — задумчиво произнесла Фурина. — Ты же говорил, что у тебя нет времени. — У меня его и нет. — Нёвиллет тяжело выдохнул, откидываясь в кресле. — Тогда как? — Когда я не дома, за ней приходит Надья. Моя няня еще с подросткового возраста. Она согласилась помочь. Девушка фыркнула. — Надеюсь, ты ей платишь, как за обычного ребенка? — со смешком спросила она. — Могу представить, как ты оставляешь перед ней список строгих правил. — Довольно, — он бросил на нее терпеливый взгляд. — Теперь положи Лилит в ее лежанку. Она сейчас много спит, так что быстро уснет. Молчу… Де Фонтейн осторожно уложила крошку в мягкую подстилку. Она уже собиралась отойти, но вдруг почувствовала теплое удовлетворение от происходящего. Странно. Она усмехнулась про себя. Девушка неосознанно потерла запястье, и тут же прикусила щеку. Она снова забыла про них. — Что-то не так. Голос Нёвиллета был ровным, но в нем скользнула нотка внимательности. Это даже не был вопрос — скорее утверждение. — Не с той ноги встала, — легкомысленно бросила она, делая шаг ближе. — Ты выбрал себе партнера на расследование? — Нет. — Он снова перебил ее, даже не задумываясь. Фурина не смогла сдержать довольную искру в глазах. — Давай поможем друг другу и станем напарниками. Я когда-то говорила о том, что не буду нарываться на сложности в этой сфере?Бред. Нёвиллет наклонил голову, как будто размышляя, но что-то подсказывало ей, что ответ он уже знал. — Я подумаю. Она закатила глаза, но улыбнулась. — И спасибо большое за цветы. Было неожиданно. И без помощи Навии не обошлось.. Слова вырвались прежде, чем она осознала, что говорит. На щеках появился легкий румянец. В порыве какого-то внутреннего тепла Де Фонтейн шагнула ближе и быстро поцеловала его в щеку, но тут же резко отшатнулась, будто от огня. — Забудь! Это по-дружески… Мы же друзья? Она старалась говорить непринужденно, но голос выдал легкую неуверенность. Нёвиллет молчал. Он смотрел на нее, и тишина вдруг стала слишком осязаемой. — Друзья? — наконец переспросил он. Фурина заколебалась. — Нет? Тогда хорошие знакомыее, — пробормотала она с неловкой улыбкой. — Хорошие зна… — Да что тебе не нравится?! — вспыхнула она, но вдруг почувствовала, как он неожиданно притянул ее ближе. — Нужно же было поздравить свою хорошую знакомую, — прошептал он у самого уха.— А особенно в такие сжатые сроки. Девушка замерла. Ее сердце пропустило удар. Но в этот момент в тишине квартиры раздался звонок в дверь. Нёвиллет молча отступил и, не глядя на нее, направился к выходу. Но она все равно заметила — его уши окрасились легким розовым оттенком. Когда он вышел, Фурина почувствовала, как ее лицо буквально горит. Я не буду говорить ему, что след от помады остался у него на щеке… Она быстро прижала ладони к щекам. Пустота внутри исчезла еще давно, сменившись странным, тревожно-сладким ощущением в животе. «Неловкость?» — пронеслось у нее в голове. Ее взгляд упал на пушистый комочек, который беззащитно спал.