Семья.

«Здесь как-то жарко. Когда он последний раз проветривал?» — промелькнула мысль у Фурины, когда она провела рукой по шее, ощущая лёгкую липкость от духоты. Воздух в квартире был тяжёлым, застоявшимся, с лёгким привкусом кондиционированной прохлады, смешавшейся с ароматом резкого мужского одеколона. Она сняла телефон с зарядки. 13:40. Экран мигал десятками уведомлений. Сначала девушка написала водителю:«Я доеду на такси». Затем, зайдя в Telegram, открыла переписку с Навией. Последнее сообщение:«И какой же сюрприз приготовили твои родители?» Де Фонтейн замерла. Родители… За этот час она уже успела забыть обо всех этих семейных хлопотах. Позади послышался едва различимый шорох. — Проходи на кухню, — неожиданно раздался голос Нёвиллета. Она вздрогнула, телефон едва не выскользнул из руки. Сердце ухнуло вниз, а потом резко взлетело к горлу. Медленно повернувшись, она встретилась с ним взглядом. — Иду, иду… — пробормотала девушка, смущённо заправляя выбившуюся прядь за ухо. Взгляд скользнул по его лицу, задержавшись на алом следе у скулы. «Сказать про помаду… или промолчать?» — мелькнуло у нее в голове. Но она так и не произнесла ни слова, лишь быстро отвела глаза. Фурина прошла на кухню, где воздух был знатно свежее. На столешнице стояли два одноразовых контейнера с едой из доставки: прозрачные крышки запотели, оставляя причудливые разводы конденсата. Внутри — золотистые ломтики деревенской картошки и большой стейк, щедро политый тёмным соусом с ароматом чёрного перца и чего-то терпкого. Желудок сжался, отвечая на вид еды тихим, предательским урчанием. — Спасибо большое… — выдавила Фурина, натягивая вежливую улыбку. — Я могу деньги пере… — Ешь, — перебил Нёвиллет, опускаясь на стул напротив. — Приятного аппетита.—Проговорила она. Он сложил руки на столешнице, взглядом упираясь в тарелку. Тишина накрыла их, как плотное, тяжёлое одеяло. Со стороны окна доносились звуки города: пронзительный гудок машины, негромкий смех прохожих, отдалённый стук каблуков по тротуару. Девушка медленно сняла крышку с контейнера. Тёплый, пряный запах тут же заполнил пространство. Она взяла нож и осторожно разрезала стейк. Пластиковое лезвие поскрипывало, с трудом прорезая упругое мясо. Первый кусок оказался сочным, солоноватым, с лёгким послевкусием перца, оставившим на языке приятное жжение. «Надеюсь, после такого плотного обеда на голодный желудок меня не стошнит», — с тревогой подумала она, медленно прожёвывая. Нёвиллет ел молча, ровно и спокойно, лишь иногда морщась, будто его мысли были далеко за пределами этой комнаты.Так непривычно было видеть его в очках, а в особенности с его голубыми глазами. Свет от окна ложился на его лицо, выделяя строгие черты, а след от помады на щеке становился ещё заметнее. Фурина покрутила вилку в пальцах, откинулась назад и не выдержала: — Как ты успеваешь работать и учиться одновременно? — спросила она, накалывая картошку. Нёвиллет не сразу ответил. Он продолжал смотреть на свою тарелку, а затем чуть склонил голову набок. — Ты не любишь сидеть в тишине, — произнёс он, скорее для себя, чем для неё. От его голоса по коже прошла лёгкая дрожь. Де Фонтейн нервно усмехнулась и, не зная, что сказать, опустила взгляд на тарелку. За окном дул ветер, всколыхнув жалюзи, которые скрипнули, нарушив этот странный, вязкий покой. —Достаточно просто совмещать работу и учебу. Главное — приспособиться, — проговорил он, лениво откинувшись на спинку стула. Его голос был ровным, будто это не стоило ни капли усилий. Девушка, сидевшая напротив, нахмурилась, машинально водя пальцем по краю какой то кружки, которая пустовала на столешнице. «У меня вообще нет опыта в работе…» — мысль вырвалась прежде, чем она успела её сдержать. Нёвиллет приподнял бровь, но промолчал. —Но ты постоянно за ноутбуком… — заговорила она, спустя короткую паузу. — Так ты ещё и университет заканчиваешь. Столько экзаменов… Парень лишь бросил мимолётный взгляд на неё. Фурина потянулась за салфеткой и едва успела сдержать чих. —Когда люди едят, они молчат, — неожиданно выдал он, снова переключив внимание на свою тарелку. Де Фонтейн поморщилась, сдвинула тарелку подальше и скрестила руки на груди. —Я уже достаточно съела, — буркнула она, глядя в окно, за которым ветер пригибал деревья к земле. В комнате воцарилась ещё более гнетущая тишина. Лучше бы Ризли не уходил, хотя… Лишь лёгкое тиканье часов напоминало о течении времени. «Почему его так сложно разговорить?» — подумала она, наблюдая за его сосредоточенным выражением лица. Он же, не поднимая глаз, чуть заметно усмехнулся, словно знал, о чём она думает. Следуя примеру Фурины, Нёвиллет отодвинул свою тарелку в сторону, и заговорил первым: —Почему ты пришла.. мокрая? Де Фонтейн удержалась, чтобы не закатить глаза. —Я зонт не взяла. На кухне повисло молчание, густое, натянутое, как невидимая нить. Его глубокий вздох ещё эхом отдавался в её голове, хотя сам звук давно растворился в тяжелом, еле подвижном воздухе. Резкий аромат одеколона всё ещё цеплялся за горло, мешая отдышаться. Сколько он его использует за день? — Бывает. Чай или кофе? — его голос прозвучал мягко, но внутри отозвался странной тяжестью. — Откажусь, мне нужно будет домой… Но спасибо за помощь, — губы невольно изобразили улыбку, но мышцы лица казались деревянными. В этот момент Фурина ощутила странный зуд в запястьях. Рефлекторно провела пальцами по коже и замерла. Рукава свитера были закатаны, а порезы, розовые, с болезненным алым оттенком, казались особенно заметными при приглушённом свете. Сердце пропустило удар. — Я… я мыть руки, — поспешно выдохнула она, чувствуя, как щёки вспыхнули жаром. Её шаги по полу прозвучали слишком резкими в давящей тишине. Ванная встретила её холодом кафеля и безжизненным светом лампы. Зеркало над раковиной было чуть запотевшим, словно само отказывалось отражать реальность. Девушка включила воду, но звук струи не заглушил мысли. Над раковиной белели её запястья: кожа натянутая, уязвимая, с линиями порезов, которые теперь выглядели ещё ярче. Ей казалось, что даже вода не сможет стереть с них ощущение чужого взгляда. — Получается, Нёвиллет их заметил… и промолчал, — прошептала она, сжимая руки в кулаки. Металл крана был холодным, как и её мысли. “Что он подумал обо мне? Выгляжу ли я так, будто давлю на жалость?” В зеркале её собственный взгляд казался чужим. Усталые глаза, нервная дрожь в пальцах. Она опустила рукава, пряча запястья от самой себя. — И почему именно запястья, Фурина? — ее голос прозвучал глухо в тесной комнате. Вода продолжала литься, создавая иллюзию движения, хотя всё вокруг застыло. А за дверью, в комнате, по-прежнему было тихо. Слишком тихо. Ванная осталась позади, но холод её стерильного света всё ещё казался ощутимым на коже. Возвращаясь в комнату за своим телефоном , ее взгляд снова упал на пушистое существо, перед которым невозможно устоять. Она опустила взгляд: на кресле, свернувшись клубком, спала Лилит — крошечный черный комочек с едва заметным мерцанием дыхания. Фурина присела на корточки и осторожно провела пальцами по мягкому меху. Тёплая, мирно спящая, кошка не открыла глаз, лишь тихо, довольно потянулась. Хотя ей всего месяц, но все равно же кошка.. Телефон в руке завибрировал. На экране высветилось:«Такси приедет через 5 минут». — Заказала такси? — голос прозвучал неожиданно, и девушка вздрогнула. Де Фонтейн резко повернула голову. Нёвиллет стоял позади, бесшумный, словно вырос из тени, что ложилась от книжного шкафа. Свет торшера слабо подсвечивал его лицо, делая черты мягче, но в его взгляде всё равно читалась привычная сдержанность. — Может, хватит появляться из-за спины? — слова сорвались прежде, чем она успела их осознать. Фурина прикусила язык. В комнате стало неловко тихо, даже тиканье часов будто на мгновение замерло. — Забудь, — поспешно добавила она и, поднявшись с колен, отступила на шаг. — И да, заказала… Она поймала его взгляд, но удерживать его было невыносимо. Странная тяжесть наполняла эту паузу. Девушка сжала лямку своей небольшой сумки, развернулась к двери: — Такси уже на подходе. Спасибо и до свидания! Шаг вперёд — но плечо вдруг ощутило прикосновение. Рука Нёвиллета легла осторожно, но уверенно. Тёплая ладонь сквозь ткань свитера была пугающе реальной, словно разрушая ту зыбкую защитную дистанцию, что она пыталась сохранить. — А? — выдохнула Фурина, не решаясь повернуться. — Я не против быть твоим «напарником». Посмотрим, что ты из себя представляешь. Нёвиллет говорил спокойно, но в голосе прозвучала неуловимая, едва ощутимая нотка заинтересованности. Мир вокруг на мгновение замер: даже ночные огни за окнами перестали казаться такими далёкими. В висках стучала мысль:он серьёзен? Губы дрогнули в невольной усмешке. — Пф… — с лёгким выдохом сорвалось у неё. Она не была уверена, что смеётся над ним или над собой. Но что-то в этой внезапной предложенной игре делало воздух чуть легче. Фурина едва сдержала смех, который, как ей казалось, был неуместен в этой обстановке. Но всё же уголки губ дрогнули в усмешке. Она повернула голову и посмотрела на Нёвиллета через плечо. Его взгляд был привычно спокойным, но в глубине глаз будто притаилась искра интереса — лёгкая, почти неуловимая, но она её заметила. — Напарником, да? — переспросила она, приподняв бровь. — Именно, — коротко кивнул он. — Это прозвучало так, будто мы затеваем какое-то серьезноее расследование. — Она попыталась придать голосу лёгкую иронию, но дрожь в запястьях выдавала внутреннее напряжение. Нёвиллет чуть наклонил голову, словно разглядывал её сквозь невидимую преграду. — Разве нет? — спросил он, не отводя взгляда. — Ты ведь не просто так обратилась ко мне. Я же не новичок с первого курса. Будто ты бы нашел пару… Фурина открыла рот, но слова застряли в горле. Комната вдруг показалась теснее, а воздух — ещё более удушливым. Она опустила глаза на Лилит, которая всё так же мирно спала на кресле, и попыталась собраться. — Возможно… — она пожала плечами, — но я не думала, что ты воспримешь это всерьёз. — Я воспринимаю всерьёз всё, что касается тебя, — спокойно сказал он. Ты слишком разговорчив сейчас!! Мир снова дрогнул. Слова прозвучали без лишних эмоций, но их вес ударил неожиданно сильно. В голове пронеслось:он просто сказал это, как факт. Без намёка, без игры… Но почему тогда мне стало так не по себе? Де Фонтейн сглотнула, чувствуя, как её запястья снова зачесались. Она незаметно потёрла их через рукава и сделала шаг назад, чтобы создать хоть немного пространства между ними. — Хм… — протянула она, пытаясь спрятаться за насмешливой маской. — Посмотрим, что из этого выйдет, напарник. Но предупреждаю: со мной будет непросто. — Я знаю, — отозвался он. Его рука скользнула с её плеча, возвращая ощущение пустоты. Фурина перевела дыхание, но прежде чем успела что-то добавить, в кармане зазвучал сигнал уведомления. Она достала телефон: водитель такси уже ожидал у подъезда. —Хорошего дня.— Проговорила девушка.—И не забудь посмотреться на себя в зеркало.. ** Машина плавно тронулась с места, покачнувшись на мокром асфальте. Дождь стучал по лобовому стеклу, лениво стекая вниз прозрачными дорожками. Дворники скрипели с приглушённым раздражением, разрезая водяные потоки, но за окном всё оставалось размытым: улицы, люди с зонтами, машины, отражающиеся в лужах. Свет дневных фонарей превращался в неоновые пятна, пляшущие на мокром стекле. В салоне пахло влажной обивкой сидений и лёгким ароматом мятной жвачки, которую жевал водитель. Радио монотонно бубнило новости, но Фурина не слушала. Она провела пальцем по экрану телефона, разблокировала его и открыла инстаграм. Под последним Навии постом — их совместное селфи сделанной ещё вчера, — было больше сотни комментариев. Незнакомые имена, странные пожелания, короткие поздравления от людей, которых она и не знала. Никогда столько людей ее не поздравляло.. Вверху висели три запроса в директ. Ризли. Нёвиллет. И… какая-то реклама со странным названием. Она сначала бездумно приняла все запросы, а потом вернулась к первым двум. Ризли, как всегда, не изменил себе: «Фурина! Поздравляю с твоим законным правом быть на год старше, но не умнее! Желаю бесконечного вдохновения, непредсказуемых идей и, конечно, того самого пресловутого счастья, которое ты всё время теряешь, как ключи! Ну а если что — зови, будем вместе искать!» Она хмыкнула, представив его довольное лицо, и лайкнула сообщение. Хоть они и знакомы две недели, Ризли в своем репертуаре. Следом было короткое, сухое сообщение от Нёвиллета. «С днём рождения.» Без смайлов, без дополнительных слов. Ровные три слова, написанные ещё вчера. Фурина машинально обновила страницу. Внизу появилась сноска:«Отправлено вчера в 17:37». «Сразу после поста Навии, принялся заказывать цветы..» — мысль была странной, почти абсурдной. Де Фонтейн убрала телефон на колени и провела рукой по запястьям, чувствуя зуд под тканью свитера. Даже попросил Навию узнать мой адрес.. — Зачем ему это?.. — пробормотала она. Капли дождя продолжали скользить по стеклу, превращая город за окном в расплывчатые, неразборчивые пятна. Машина свернула на мост, а за его ограждением, в сером мареве дождя, виднелась река, по поверхности которой бежали тысячи водяных колец. Девушка снова включила телефон и, не раздумывая, отправила ему фотографию дождливого пейзажа за окном. «Спасибо. Надеюсь, вчера ты не заставил доставщика цветов искать мой адрес под ливнем?» Конечно, опоздала слегка, но все же.. Экран погас, отразив в себе её задумчивый взгляд. Водитель слегка убавил звук радио, и в салоне остался только мерный стук капель о крышу. В груди шевельнулось странное ощущение: смесь тревожного любопытства и непонятного ожидания. ** В комнате было тихо, если не считать глухого стука капель по подоконнику. Дождь так и не прекратился, он лишь перешёл в мелкую, упорную морось, которая делала воздух прохладным и свежим. Влажное свечение неба проникало сквозь полупрозрачные шторы, заливая комнату мягким, серовато-синим светом. Фурина толкнула дверь, вошла внутрь и сразу почувствовала уже знакомый запах роз. Её взгляд остановился на букете на столе. Розы стояли в стеклянной вазе, алые, будто только срезанные. В каплях воды на лепестках отражался приглушённый свет из окна. Рядом с вазой стоял праздничный пакет. Подарок от Навии. Наконец, она его откроет. Фурина скинула сумку, села на кровать и протянула руку к пакету. Плотная упаковка шуршала под пальцами. — Что может подарить человек, который вообще ничего не знает о другом?.. — пробормотала девушка, и в комнате стало казаться ещё тише. Открыв пакет, она первым делом увидела сладости. Яркие, узнаваемые красно-белые упаковки с логотипами киндер — шоколадки, яйца-сюрпризы, мини-батончики.Фурина высыпала их на кровать, и сладости с лёгким стуком рассыпались по постельному белью. Зря, Навия подарила их в таком количестве. Я же если начну — не остановлюсь. Среди этого шоколадного хаоса на пол выскользнул мягкий, сложенный шарф. Де Фонтейн наклонилась, подняла его. Шарф был новый, с бордовыми и золотистыми полосками. На уголке аккуратно вышито:“Harry Potter”. Фурина провела пальцами по ткани. Шарф оказался приятным на ощупь, тёплым и уютным. Она не была фанатом этой вселенной, да и фильмы смотрела скорее по привычке, чем с увлечением. Но недавно она потеряла свой старый шарф. И Навия… знала. — Чёрт, Навия… — слабо улыбнулась она, встряхивая шарф. Из пакета выпал конверт. Белый, плотный, с неровно загнутыми краями. Девушка вскрыла его и достала сложенный листок. Внутри — короткое поздравление, написанное привычным, чуть небрежным почерком уже…подруги? «Фурина, с днём рождения! Желаю тебе не только новых шарфов, но и новых тёплых моментов. Как я поняла, ты не поклонница Поттера, но ты, безусловно, гриффиндорка: смелая, упрямая и вечно вляпываешься в передряги. Люблю тебя! Твоя Навия.» Внизу, прямо на бумаге, остался след от помады в форме поцелуя. Фурина не удержалась от улыбки. Она накинула шарф на шею, поправила волосы и достала телефон. Камера поймала её лицо — с лёгким румянцем от холода, с искренней улыбкой, которая выглядела непривычно, но приятно. Девушка сделала снимок и отправила его Навии. «Ты гений. Спасибо!» Телефон лег на подушку, а затем Фурина легла рядом. Вроде она и спала, но усталость взяла вверх. За окном дождь перешёл в крупные капли, которые лениво скатывались по стеклу, а в комнате запах роз смешался с лёгким шоколадным ароматом. ** Комнату наполнял приглушённый свет из окна. Солнечные лучи не пробивались сквозь плотные облака, из-за чего гостиная казалась выцветшей, безжизненной, словно застыла в ожидании грозы. Воздух был неподвижен. Застоявшийся, с лёгким привкусом дорогого парфюма, который всегда сопровождал мачеху. Фурина медленно пересекала гостиную, направляясь на кухню. Шаги были осторожными, словно она боялась разбудить спящего зверя. Но взгляд невольно зацепился за фигуру женщины на диване. Мачеха сидела, слегка согнувшись, с телефоном в руках. Её пальцы плавно скользили по экрану, а на губах играла холодная, чуть насмешливая улыбка. С тех пор как прошло её день рождения, Девушка старалась не попадаться родителям на глаза. В доме она стала чем-то вроде призрака: появлялась только тогда, когда была в этом необходимость. Но сегодня вопрос, который не давал покоя, заставил её остановиться. Сердце забилось быстрее, ладони стали влажными. — Здравствуйте. Мне нужно задать вам вопрос, — голос прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты. Мачеха отреагировала не сразу. Она продолжала смотреть в экран, её пальцы замерли лишь на мгновение. — Даже первая поздоровалась… и на “вы”, — хмыкнула она, не поднимая головы. — Ну, попробуй. Фурина сглотнула. В висках пульсировало напряжение, а грудную клетку сдавило странное предчувствие. — Зачем вы посоветовали эту семью моему отцу? — голос дрогнул в конце, но девушка старалась сохранить спокойствие. Эти слова, наконец, заставили Лоролен отложить телефон. Она медленно повернула голову и встретилась с ней взглядом. Глаза женщины были холодными, темнее обычного, с каким-то безразличным превосходством. В их глубине скользнула усмешка. — Я сделала то, что должна была, — её голос звучал мягко, но в нём слышалась стальная нить. — Не предложила бы я их, через время, твой отец нашел бы других. Может, лет сорока… или пятидесяти? Де Фонтейн почувствовала, как внутри всё сжалось. Хватит… — Но в любом случае это было бы наше с отцом дело, — попыталась возразить она, сжав руки в кулаки. — Но мы же семья. Семья, в которой иногда приходится принимать решения за других. Фурина стиснула зубы и отвернулась, но не смогла уйти. — Наслаждайся беззаботной жизнью, пока у тебя есть время, — добавила мачеха, склонив голову. Эти слова, сказанные почти шёпотом, прозвучали как предупреждение. По спине девушки пробежал холодок. В голове пронеслись смутные, разрозненные воспоминания: слова, сказанные вскользь за обеденным столом, напряжённые взгляды отца, когда заходила тема о будущем, и те странные фразы, которые она не могла выкинуть из памяти. Сделав глубокий вдох, она всё-таки задала мучивший её вопрос: — Что вы имели в виду, когда сказали: «У тебя будет время искупить свою вину»? В комнате стало так тихо, что Фурина услышала, как тикнули часы на стене. Мачеха замерла. Её губы дрогнули, будто она не ожидала этого вопроса. Но уже через мгновение на лице появилась ухмылка. — Запомнила, значит? — протянула женщина, медленно вставая с дивана. Она подошла к Фурине почти бесшумно, словно тень. Девушка хотела отступить, но ноги словно приросли к полу. Холодные пальцы мачехи легли ей на подбородок, заставляя поднять голову. Её ногти были чуть длиннее обычного, и острая боль обожгла кожу. — Такая же, как твоя мать, — прошептала женщина, склонившись ближе. От неё пахло терпким парфюмом, вызывающим головокружение. — Любишь лезть туда, куда не просят. Надеюсь, семейная суматоха наконец научит тебя держать рот на замке. В глазах Лоролен скользнула усмешка. А затем она отпустила её подбородок и ушла так же бесшумно, как и подошла. Девушка осталась стоять, не в силах пошевелиться. В висках стучало, дыхание сбилось. Запястья неприятно зудели, напоминая о старых порезах. Из кухни доносился приглушённый звук капающей воды. «Какая вина?..» Эта мысль вцепилась в сознание, как когтистая лапа. А за окном ветер сорвал с подоконника одинокий лист, который, закружившись, прижался к стеклу. Все внутри нее сжалось.. и в голове произнеся вопрос Смогу ли я избежать всего этого?