La vie en rose

Фурина проснулась от странного чувства. Словно что-то не так. В комнате было темно, лишь слабый свет луны проникал через окно, освещая пустую постель. Она медленно поднялась и огляделась, но всё казалось тихим и привычным. Пока она не услышала шаги. Шум доносился внизу. Сердце начало бешено колотиться. Почему бы не подумать, что это может быть просто кто-то на кухне, или случайный шум дома? Но шаги были слишком тяжелыми. Шаги, которые она отчетливо слышала. Разве так ходят? Она вскользь взглянула на дверь, и вдруг её волосы встали дыбом. Тень, казалось, двигалась внутри комнаты. Она прошла к двери и замерла, когда услышала знакомый, низкий голос. — Ты не могла бы просто… прийти ко мне? Фурина почувствовала, как кровь стынет в жилах. Это был голос её матери. Голос, который она слышала всегда, когда чувствовала любовь и заботу. Но сейчас в нём было что-то другое — холод, пустота. Трогая ручку двери, она медленно приоткрыла её. В коридоре, в свете тусклого света, стояла её мать. Но… не та, что она знала. Эгерия была бледной, её лицо искажали глубокие трещины, словно кожа буквально расползалась по костям. Волосы были запутаны, а в глазах вместо теплоты и нежности горел мертвый огонь. — Мама? — ее голос дрожал от страха, она неосознанно сделала шаг назад. Почему она такая? Мать не ответила, только сделала шаг вперед. Капли крови начали капать с её руки, оставляя кровавые следы на полу. — Ты ведь не забыла, как это быть со мной, да? — её голос был тихим, почти шепотом, но в нем слышалась зловещая нотка. Фурина снова подалась назад, но её ноги будто стали скованы. Она не могла двигаться, не могла даже крикнуть. Мать подошла ближе, и теперь её лицо было совсем близко — мертвое, безжизненное. Она протянула руку, её кожа была холодной, как лёд. — Я ведь обещала быть рядом,— после небольшой, мучительной паузы, она продолжила: —Я заберу тебя с собой. Рука матери коснулась её щеки, и в этот момент девушка почувствовала, как будто сама жизнь покидает её тело. Она была снова в темноте. Но когда её глаза открылись, Эгерия исчезла. И в комнате снова царила тишина, осталисьтолько холод и пустота. ** Фурина не просто проснулась, а подорвалась, глаза все еще не привыкли к темноте, а дыхание было тяжёлым, будто в груди что-то сжало. В воздухе стояла тишина, гнетущая и бесконечная. Она лежала неподвижно, чувствуя, как каждый её вдох отзывался эхом в пустой комнате. Образ матери не исчезал, словно эта фигура висела прямо перед её глазами. Фурина закрыла глаза, пытаясь справиться с тревожностью, которая как тяжелый камень сидела в её груди. Темнота казалась плотной и почти осязаемой. Тусклый свет, пробивающийся сквозь портьеры, только подчеркивал мрак, заполняющий уголки комнаты, делая их ещё более безжизненными. Воздух был холодным, а запах старого дерева и книг, повисший в комнате, казался ей теперь каким-то чужим и чуждым. Её пальцы бессильно сжали края одеяла. Оно было тёплым, обвивало её словно защита, но оно не могло убрать ощущение беспокойства, которое наполнило её от макушки до пят. Казалось, что стены как будто сужаются, а её сердце бьется так громко, что оно заглушает даже собственные мысли. Она знала, что её телефон лежит на письменном столе, в темноте подсвечивая экран синим светом. Но она не могла заставить себя подняться. Её тело было как камень. И хотя она понимала, что всё это лишь игра разума, ей не удавалось избавиться от этого ощущения присутствия кого-то рядом. С каждым мгновением становилось всё труднее дышать. Фурина, дыши… — она пыталась найти в себе силы, чтобы успокоиться, но чем больше она пыталась, тем сильнее ощущала этот взгляд, как будто кто-то стоял рядом и наблюдал, не отводя глаз. Это было не просто странное чувство. Это было ощущение, что кто-то невидимый стоит у кровати, излучая холод, и только расстояние между ними оставляет хоть какую-то иллюзию безопасности. Темные углы комнаты теперь казались не просто пустыми, а наполненными чем-то неясным и давящим. Она снова закрыла глаза, но этот взгляд, эта непонятная тревога, не исчезали. И внутри неё, даже под слоем одеяла, под треском тишины. Фурина даже и не помнила, как снова провалилась в сон. *** Утро было серым и затуманенным. Солнечные лучи едва пробивались через плотные облака, а холодный воздух, проникающий в комнату через щели окна, заставлял Фурину чувствовать себя ещё более уставшей и подавленной. От боли в животе она почти не могла подняться с постели, но пыталась бороться с этим, заставляя себя встать. Месячные. На лице отразился не только физический дискомфорт, но и тяжёлые мысли, которые обрушились на неё за последние дни. Её мысли метались, пытаясь найти хоть какую-то опору. Образ Розалии вертелся в голове, словно пленник, не давая покоя. Но на смену этому снова и снова приходил… Нёвиллет?.. Он как-то незаметно стал частью её дня, почти как фоновая музыка, которую не замечаешь, но она всё время играет. Вроде бы ничего не происходит, но каждый взгляд, каждое слово его становилось всё более ярким, как неумолимый дождь, проникающий в сознание. Это ужасно! — думала Фурина, едва сдерживая внутреннюю боль. Кажется, её мысли будто бы сливались в одну неясную массу, где её внутренний мир и реальные чувства перемешивались. Да лучше я буду находиться в его компании, не о чём не думать, чем терзать себя подобными мыслями. Она схватила таблетку обезболивающего, стараясь вернуть себе хоть какую-то ясность. Тело болело, но ум был ещё более беспокойным, стремясь к этой размытости и неопределённости. Взгляд скользил по комнате, и она ощутила себя в ловушке собственного разума. Она не могла не думать о нём, но и не могла осознать, что именно это за чувства. Фурина потянулась за телефоном, нуждаясь в хоть каком-то контакте с миром, с кем-то, кто мог бы её вытащить из этого невидимого тумана. Набрала номер Навии, которая сразу же выпалила: — Ты спятила? Звонишь в восемь утра, выходной день же. В ее голосе было слышно, как та еле выдавливает слова сквозь сон. — Даже не ответила на мои сообщения, бессовестная.— добавила Навия. Она едва могла удержаться на ногах от боли, и, присев на пол, закрыла глаза, пытаясь облегчить состояние. Всё вокруг казалось затуманенным и отстранённым. — Прости. Но у меня есть ..вопрос, хоть и весьма неожиданный —Де Фонтейн задумалась, после спросила прямо:— А..ты влюблялась когда-нибудь? — её голос звучал слабым и дрожащим. Навия немного помолчала, а затем её голос, не совсем внятный, произнес: — Да. Это всё, что ты хотела спросить? Фурина пыталась сосредоточиться, но мысли всё равно разбегались. Тем не менее, её сердце продолжало колотиться, как будто подталкивая её к ответу, который не мог найти своё место в голове. — А что ты чувствовала в момент «влюбленности»? — спросила она, прикусив губу от этой ненавистной боли. Каспар немного помедлила, и в её ответе проскользнула какая-то затуманенная усталость: — Ну, что я хочу быть с этим человеком постоянно, все мысли о нём… и хочется узнать все его стороны. Фурина в очередной раз почувствовала, как боль в животе отдаёт в грудной клетке, и ей захотелось провалиться в пустоту, где не было бы этих мыслей, этих вопросов. — Спасибо. Хорошего ..сна, — почти шепотом произнесла она. — Бессовестная… — с ещё большей усталостью отозвалась Навия,— Что за вопросы с утра по раньше? —Просто.. —Ты влюбилась что-ли?— ее голос в разы стал бодрее,— ну же, удиви. —Я просто интересуюсь, не больше! Ты там спать хотела? …….. —Запомни, наш разговор не закончен. После этого, Навия отключилась. Фурина опустила телефон и снова закрыла глаза. Может, это просто мимолетная симпатия?— думала она, но тут же ощущала, как сама эта мысль рушится внутри. Но не влюбленность, это точно… В её голове всё смешалось. Хоть и Де Фонтейн понимала, что ей сейчас пойти бы в душ, но вместо этого открыла заметки в телефоне. Хотя бы там можно высказаться? «Я не знаю. Я запуталась.» Эти слова эхом отдавались в голове, заставляя сердце сжиматься. Она чувствовала, как грудь стягивает неприятная тяжесть, а мысли, казалось, рвали её изнутри, оставляя после себя лишь боль. «Может, я сейчас слишком эмоциональная и делаю поспешные выводы из-за событий которые произошли, а может это так месячные влияют?.» Фурина стиснула зубы, прикрывая глаза. Ей хотелось верить, что это просто гормоны, просто временная слабость, просто очередной сложный период, который пройдёт, стоит лишь немного потерпеть. Но ведь терпеть она уже устала. «Я на данный момент уже как два месяца хожу в университет. Хожу. В принципе, как я и хотела после этих двух лет изоляции, но всё пошло не так.» Она так долго ждала этого — возможности снова жить, дышать полной грудью, быть среди людей. Думала, что университет станет для неё спасением, что там она наконец забудет прошлое. Начнет новую жизнь. Но реальность оказалась куда более жестокой. «Может быть, если бы моя мама была жива, всё было бы по-другому.» Эта мысль, как острый нож, снова вонзилась в сердце. Если бы мама была рядом… Если бы её тёплый голос всё ещё звучал в этом доме… Если бы у неё была возможность хотя бы раз обнять её, почувствовать знакомый запах, услышать, как та шутит над её тревогами, говоря, что всё обязательно наладится… Но её нет. И никогда больше не будет. «Теперь за это время я поняла, что её как минимум подтолкнули к..суициду.» Словно пропасть открылась перед ней. Эта мысль, это осознание разъедало её изнутри, заставляя дрожать от бессилия. Её мать не просто ушла… Её довели. Заставили. Лишили выбора. А теперь и её саму загоняют в угол. «Так ещё и замуж заставляют выходить…» Фурина с силой сжала телефон в руках. Она не могла даже написать его имя. «Я не скажу, что..Сет плохой, со своими тараканами в голове, как и все люди, но это не моё.» Она не могла представить себя рядом с ним. Не могла представить, что проживёт с ним всю жизнь, деля пространство, мысли, будущее. Это было неправильно. Чуждо. Но никто не спрашивал её мнения, да и даже не интересовались. «Зато, как Невиллет перестал писать, я ощущаю странное чувство… словно что-то не так. Как-то пусто.» На секунду её пальцы замерли над экраном. Нёвиллет. Имя, которое она не хотела анализировать. Чувства, которые боялась признать. Он просто писал. Иногда редко, иногда неожиданно. Иногда его сообщения были для нее забавными, иногда — бессмысленными. Но теперь, когда их не стало, в её мире будто что-то надломилось. После того инцидента Розалии все изменилось. Почему такой холод в ее сторону? Это было неправильно. Она не должна так реагировать. Она не должна чувствовать, что её день пуст, если от него ничего не приходит. «Мне нужно отвыкать от чьей-то компании. Это может очень плохо закончиться.» Да, она знала это. Привязанность — опасна. Особенно если она растёт незаметно, проникая внутрь, заполняя собой пустоту. Фурина тяжело выдохнула, задержав взгляд на экране. «С чего же мне начинать..?» Но ответа не было. Только тишина. Только странная боль в груди, которая никуда не уходила. Не сдержавшись, Де Фонтейн удалила свою заметку и откинула телефон подальше от себя. Она и не знала, от чего ей больнее. От боли в животе или от своих мыслей. *** Ноябрьский воздух был холодным, пронизывающим. С неба, затянутого тяжелыми тучами, вот-вот должен был пойти дождь. Париж будто замер в ожидании. Фурина шла по мокрой мостовой, осторожно ступая на шпильках, которые могли предательски подвести в любой момент. Ноги уже начали болеть, но она не останавливалась. Зачем я вообще туда иду? Слова Навии о том, где найти нужный корпус, вертелись в голове, но тревога, поселившаяся внутри, перебивала все мысли. Она не знала, что ждёт её впереди. **** Корпус оказался небольшим, но угрюмым. Снаружи он выглядел обычным, ничем не примечательным, но стоило ей ступить внутрь, как по коже побежали мурашки. На входе сидели две женщины, вероятно, охрана, но они даже не посмотрели в её сторону. Фурина неуверенно двинулась дальше, поднимаясь по лестнице. Тишина второго этажа была нарушена лишь гулкими звуками её каблуков. Несколько парней обернулись, разглядывая её, будто она чужая. Можно сказать, что так и есть? Она чувствовала их взгляды. Чувствовала себя не на месте. Нужно было найти женский туалет или хоть кого-то, кто мог бы помочь. Когда надежда начала угасать, взгляд зацепился за рыжеволосую девушку и её спутницу-брюнетку. Это Шейла? Фурина сделала шаг вперёд, пересилив себя. —Здравствуйте? Обе девушки медленно обернулись, скользнув по ней оценивающими взглядами. —Как тебя сюда занесло?— усмехнулась брюнетка. Она сглотнула. —Мне нужно поговорить с Шейлой. Рыжая сузила глаза. —Ты кто и что тебе нужно? От её тона в животе всё сжалось. —Можно наедине? Буквально на две минуты. Шейла ещё пару секунд изучала её, затем кивнула. —Белла, я скоро вернусь. Они отошли к лестничной площадке. —Говори. —Меня зовут Фурина, и мне сказали, что…— она сжала ладони. —Ты бывшая Сетоса, и я хотела узнать… Фраза осталась незаконченной. Как только имя Сетоса сорвалось с её губ, лицо Шейлы резко изменилось. Испуг. Затем злость. —Так ты его новая…— Шейла не закончила предложение, как сразу задала вопрос:—Это он тебя подослал?! Фурина моргнула, сбитая с толку. —Что? Нет! Я просто хотела… —Не пизди.— Ее голос стал резким, почти угрожающим. Она отступила назад. —Проваливай, а иначе… Де Фонтейн заметила движение в коридоре. Черно-серые волосы. Ризли ? Чёрт. Не хочу знать его реакцию, когда узнает, что я здесь без приглашения. Не дождавшись конца фразы, она развернулась и быстрым шагом ушла в другую сторону. Хм, почему она так испугалась? Вопрос резал сознание, пока Фурина выходила из корпуса, чувствуя себя опустошённой. ** На улице стало еще холоднее. Она подняла голову к небу — серые облака наползали на город, обещая скорый дождь. Уже двадцатые числа ноября. Холод забирался внутрь, но было не до этого. Фурина ускорила шаг. Сначала просто шла, потом почти побежала. Каблуки громко стучали по мостовой, отголоски её движения гасли в гуще города. Люди оборачивались, кто-то что-то говорил ей вслед, но она не слышала. Набережная встретила её привычной прохладой. Напротив привычная Эйфелева башня. Когда-то здесь было её убежище. Теперь — просто место, забитое призраками прошлого. Она опустилась на ступеньки, обхватив себя руками. Где-то внутри всё еще отзывалась тупая боль. Почему Шейла даже не дослушала? А зачем так агрегировать? Хотя со стороны это вышло и вправду странно. Волны лениво касались берега, их мерное движение заглушало мысли. Она не сразу заметила, как кто-то сел рядом. Не повернулась, даже когда почувствовала на себе взгляд. Голос, который нельзя забыть —Долго еще будешь продолжать сидеть на холодном? Фурина вздрогнула. Этот голос. Слишком знакомый, слишком узнаваемый. Его звучание пробежало по коже холодной дрожью, а внутри все сжалось в тугой комок. Но она не обернулась. —Продолжим играть в молчанку? После этих слов он поднялся и встал перед ней, протягивая руку. Его длинные белые волосы трепал ветер, не давая разглядеть лицо полностью. Но взгляд… Лиловые глаза смотрели прямо на нее, и от этого взгляда все мысли в голове рассыпались, словно разбитое стекло. Она медлила, но все же протянула руку в ответ. Его ладонь была теплой. —Зачем нужно было приходить в мое учебное заведение, а потом бесстыдно убегать?— спросил Нёвиллет, не выпуская ее руки. Фурина отвела взгляд, чтобы не утонуть в его глазах. —Это, конечно, не главный корпус, но у меня были дела. —Допустим. Она чувствовала его пристальный взгляд, но выдерживала молчание. Почему ты отдалился от меня? —Это получается, ты проследил за мной!?— Фурина попыталась изобразить возмущение, но голос выдал волнение. —Грубо говоря, да. Де Фонтейн закатила глаза и хотела было что-то сказать, но он перебил: —Не сиди на холодном. Сейчас же не май. —Да какая разница? — она спросила с раздражением, после продолжила: — С „последствиями“ мучаться - мне. Фурина отвернулась, снова уставившись на воду. Но не успела сделать и шага назад, как Нёвиллет резко притянул ее ближе. От неожиданности дыхание сбилось. Пальцы осторожно коснулись ее волос. —Они ледяные. —И что? — в ее голосе сквозила усталость. Она отстранилась, поднявшись на ступеньку выше. В груди скапливалась тяжесть. Да что это с ним.. —К чему эти разговоры? К чему те встречи? Почему я вообще предложила этот проект? Почему позвонила именно тебе, чтобы ты взял Лилит? Почему на день рождения ты прислал эти цветы? Почему?.. С каждым словом голос её дрожал всё сильнее. —К. чему. это. всё? Фурина хотела было отступить еще, но Нёвиллет аккуратно, но уверенно удержал её за руку. О чем я только что думала..? Тишина висела между ними, но это не была пустая, безразличная тишина. Это было нечто большее. Она смотрела на него, ища ответы. Он смотрел на нее, но молчал. Ветер усилился, пронеся по набережной опавшие листья. Где-то вдалеке звучали голоса туристов, всплеск воды. Но здесь, на этих холодных ступенях, существовал только этот момент. Фурина ждала. —Мне до сих пор непривычно, что ты обращаешься на „ты“ Ты серьезно? Его взгляд оставался спокойным, но в этой спокойствии было что-то тяжелое, непонятное, скрытое за внешней сдержанностью. Она сжала пальцы в кулак. —Я задала тебе вопрос. Тишина. —Я хочу понять. Она сделала движение, будто собиралась вырвать свою руку, но его пальцы лишь крепче сомкнулись на её запястье — не грубо, но твердо. —Я не хочу, чтобы ты сейчас уходила. Голос Нёвиллета был низким, ровным, но в нем проскользнула нотка… тревоги? Фурина подняла на него взгляд. —Почему? Он не ответил сразу. Она видела, как ветер играет его длинными волосами, как они разлетаются в стороны, словно пряча его выражение. Он поднял руку и осторожно убрал прядь её волос за ухо. Этот жест… Слишком осторожный. Слишком близкий. —Ты сама спросила— “К чему это все?” Фурина сжала зубы. —Так объясни. Его пальцы скользнули ниже, легко касаясь её щеки. —Ты правда хочешь знать? В её груди все сжалось. Этот его голос, этот взгляд… Она не могла оторваться от него, даже если бы захотела. —Да. Он не сразу ответил. На секунду показалось, что он передумал говорить, но затем его губы едва заметно дрогнули. —Ты — это то, к чему я привыкаю. Фурина замерла. Она была готова услышать что угодно, но не это. Его слова повисли в воздухе, заполняя пространство между ними. Она растерянно открыла рот, но тут же закрыла. Привыкает…? Где-то внутри мелькнуло ощущение, что от этого ответа ей стало только сложнее дышать. Но прежде чем она успела что-то сказать, Нёвиллет сделал шаг ближе. —И я не уверен, хорошо это или плохо. Его пальцы скользнули по её руке, оставляя после себя тепло. Она ощутила, как сердце пропускает удар. Что ты делаешь? Холодный воздух, пасмурное небо, звук воды, чужие голоса где-то вдалеке — все это исчезло. Был только этот момент. Париж был окутан лёгким туманом, и прохладный ветер слегка играл с падающими листьями, вызывая их шорох. Сена спокойно текла под мостами, отражая, уже тусклый свет уличных фонарей. Звуки города были далеко, затмённые этим моментом между ними — моментом, когда всё казалось слишком близким и слишком далёким одновременно. Фурина стояла перед Нёвиллетом, её сердце билось слишком быстро, словно каждое его биение отдавалось эхом в её голове. Она чувствовала, как его глаза, пронзающие её, заставляют её думать не о чём-то конкретном, а только о том, как же тяжело ей быть здесь, в этом мгновении, с этим человеком. Ноги её слегка подкашивались от волнения, но она не могла отвести взгляда. Небо Парижа было затянуто туманным серым облаком, которое отражалось на водной глади Сены, будто скрывая утреннюю яркость. Ветер колыхал листья, тихо шуршащие по брусчатке, создавая атмосферу, где каждое движение и звук казались отголосками чего-то глубокого и недосказанного. Легкие капли дождя, как случайные слёзы, касались её кожи, но Фурина даже не замечала этого, поглощённая взглядом Нёвиллетта. Он стоял напротив, его темные глаза, казалось, смотрели сквозь неё. В них отражалась спокойная уверенность, но была и какая-то непостижимая тайна. Казалось, что мир вокруг них исчез, и только они вдвоем существовали в этом мгновении. Лёгкий ветер играл с её юбкой, поднимая её края, и Фурина, стараясь не заметить этого, всё равно почувствовала, как её сердце забилось быстрее. — Привыкать ко мне? — её вопрос пронзал тишину. Голос Фурины дрогнул, но она всё-таки собрала силы, чтобы продолжить. Её глаза, не решаясь отвести взгляд, вновь встречаясь с его. Она чувствовала, как в груди появляется тяжесть — как будто весь Париж в этот момент был чужд и слишком широк для её маленькой фигуры. Ветер резко вырвал её мысли, и она, опустив взгляд, случайно заметила эльфовую башню на другом берегу. Кажется, она всегда была там, на горизонте, тихо наблюдая за людьми, но сегодня она казалась особенно далекой и холодной. Точно так же, как она ощущала себя в его присутствии — не то чтобы чужой, но всё равно не совсем своей. — Прости, что вспылила, — её слова были тихими, почти неслышными на фоне шумящих волн. — Период такой. Нёвиллетт не сказал ничего в ответ. Вместо этого его рука мягко коснулась её волос, и она почувствовала, как его тепло пронзает её, оставляя после себя след. Он не был слишком настойчив, но в его жесте была такая уверенность, такая забота, что она, несмотря на весь свой внутренний хаос, могла почувствовать момент облегчения. — Всё хорошо, — его голос был таким спокойным, что ей сразу стало легче. — У тебя ко мне много вопросов. Понимаю. Он убрал руку с её волос, но его взгляд оставался на ней, как будто он мог читать её мысли, даже если она не произнесла их вслух. — Ты всегда можешь спросить у меня прямо, — сказал он, и эта фраза как-то удивительно укрепила её уверенность. Фурина ощутила лёгкую улыбку на своих губах. Как бы она не пыталась скрыть своё смущение, он видел её, как она есть. Не удавалось скрыться от его внимания, но в этом не было ничего страшного. — Хорошо… Почему ты после того инцидента с Розалией не то чтобы отдалился, а… — её голос снова задрожал, и она замолчала, не в силах продолжить. Она не знала, как спросить о том, что мучило её, ведь это было не просто любопытство. В её голове было слишком много вопросов, но каждый из них казался слишком опасным, слишком сложным, чтобы задать их вслух. Но он опередил её. — Я не думал, что сделаю больно своими действиями, — сказал он. Его слова были спокойными, но в них было что-то такое, что заставило её почувствовать, как её сердце сжалось. — Мне нужно было время, чтобы понять. «Понять, что…?»— эти слова пронзили её, но она не спросила. Всё в этом моменте заставляло её молчать, ощущая тяжесть его невыраженных мыслей, скрытых за этим равнодушным спокойствием. Она кивнула, чувствуя, как тяжело дышать, и открыла рот, но опять не смогла произнести ни слова, потому что он уже заговорил: — Пойдём, пройдёмся по набережной, купим кофе. Ты ледяная, — сказал он с лёгким подтекстом, словно говоря, что она сама этого не замечает. Её губы чуть приподнялись, но в этот момент она поняла, как неловко чувствует себя рядом с ним. Его слова, казалось, всегда точно попадали в самую суть. Стало слишком жарко от этих его слов, как от того мятного запаха, который оставался после его присутствия, и оттого, что этот момент тянулся, словно неизведанный путь, на который они только что встали. — Мне нормально, — ответила она, стараясь выровнять дыхание и поднять взгляд. — Хорошо, пошли. Они пошли по набережной, медленно пересекая мосты и шагая по гладким камням, устланным тенями. Де Фонтейн была поглощена своими мыслями. Париж казался таким далёким и таким близким одновременно, как будто весь этот город был создан для того, чтобы раскрыть их отношения, даже если они ещё не готовы к этому. Дойдя до ближайшего киоска, практически с хода, Нёвиллетт начал делать заказывать. Фурина стояла рядом, чувствуя лёгкое волнение в груди. Его действия были уверены, быстры и без лишних слов — как всегда. — Ты голодна? — спросил он, взглядом изучая её лицо. Она покачала головой. — Значит, как всегда, капучино, — сказал он с легкой усмешкой, как будто был абсолютно уверен, что она предпочитает именно этот напиток. — Один большой капучино, а также обычный зелёный чай. Средний. Фурина только наблюдала за ним, тихо улыбаясь. В этих простых словах было что-то уютное и тёплое. Это приятно? Париж окутывал их своим дневным туманом, тонкая дымка, стелившаяся по воде, словно мягкая завеса, скрывавшая города, мосты и людей. Ветер был тихим, но прохладным, играя с волосами Фурины и развивая её юбку, создавая ощущение хрупкости, как будто весь мир мог бы быть разрушен одним неверным шагом. Вдоль набережной медленно двигались пары, наслаждаясь уединёнными моментами, среди них были туристы. Нёвиллетт протянул ей кофе, и, как всегда, его движения были точными и уверенными, в них не было спешки. Его взгляд, кажется, пронзал её насквозь, заставляя сердце Фурины биться быстрее. Обычно она бы спорила, не желая принимать что-либо от него, даже такой простой жест, как кофе, но сейчас не было сил на эти привычные сдерживания. Она приняла чашку, её руки едва касались её, но этого было достаточно, чтобы почувствовать, как её тело слегка расслабляется. Взгляд её всё ещё был направлен на воду, как будто именно в её глубине можно было найти ответы, которые так долго оставались скрытыми. — Спасибо, — её голос был тихим, почти не слышным, но искренним. Эта благодарность — не её обычная реакция, а нечто новое, что она почувствовала в этот момент. Нёвиллетт молча наблюдал за ней, не проронив ни слова, но в его взгляде был какой-то скрытый смысл, что заставляло её чувствовать себя как на тонкой грани, где каждое движение могло иметь значение. Фурина сделала шаг назад, приближаясь к воде. Ветер снова лёгким касанием обвил её шею, играя с прядями волос. Она не смотрела на Нёвиллетта, её взгляд был устремлён вниз, на Сену, как будто вода могла бы унести её мысли прочь, растворив их в своих волнах. — Я надеюсь, что ты больше не будешь вот так молча пропадать, — проговорила она тихо, почти неслышно, но слова всё равно витали в воздухе, как непрошенные мысли. — Хотя бы предупреждай, пожалуйста. В её груди снова разгорелся внутренний конфликт. Она не понимала, почему так сильно привязывается, почему ощущала эту странную привязанность к человеку, который не всегда был рядом. Волнение, которое она чувствовала, стало почти болезненным. Она не могла понять, что с ней происходит, но одно было точно — она не могла бы просто уйти. Но в глубине души ей казалось, что, может быть, ей и не нужно уходить. Чем дольше я с ним, тем сильнее привязываюсь. Она взяла глоток горячего капучино. Горячее молоко и кофе обжигали губы, оставляя легкие следы помады на кружке. Она, не спеша, наблюдала за ним, пытаясь скрыть всё, что было в её душе. Но так не хочется уходить.. Когда она наконец повернулась к нему, её взгляд был всё ещё полон недосказанности. — Мне интересно, у тебя что-ли действительно нет ко мне вопросов, если ты постоянно молчишь? Нёвиллетт только слегка пожал плечами и посмотрел на неё, его взгляд был спокойным, но в нём было нечто большее, что она не могла понять. Он казался полностью собранным, но также как будто не спешил раскрывать все карты. — Вопросов много, — проговорил он медленно, — но это не подходящий момент. …. Он сделал паузу, и её дыхание стало чуть легче от этих слов. Она чувствовала, как воздух вокруг них замедляется, словно время обретало другую форму, давая им паузу для осознания. — Но ты же разрешил мне задавать тебе вопросы, — сказала она, удивленно поднимая брови, пытаясь вновь заставить его говорить, попытаться вырвать хотя бы малую часть из его молчания. — Я ещё их приберегу, — ответил он, слегка улыбнувшись, но его взгляд был абсолютно серьёзным. Это было как обещание, как невысказанное “я не всё рассказал”. Мне уже с Навией хватило.. Она бы не сказала, что на тот момент она чувствовала страх, но, пожалуй, это было близко к этому. Это напряжение было словно невидимая стена между ними. Но если он всё держит при себе, что-то важное скрывает..? Она хотела задать другой вопрос, тот, который побеспокоил её недавно, но его молчание было таким гнетущим, что её собственные слова, когда они всё-таки вырвались, стали почти неожиданными. — Две недели назад… ты меня поцеловал. Де Фонтейн заметила, как его уголки губ слегка приподнялись. —Это ничего не значило? — её голос был тише, чем она хотела. Вопрос не был лёгким, но небрежный жест Нёвиллетта, его спокойствие — всё это заставляло её волноваться, что она, может быть, неправильно поняла тот момент. Или, возможно, он был действительно просто одним из его сиюминутных порывов. Нёвиллет выкинул пустой стаканчик от своего чая в урну, и звуки этого жеста казались громче, чем они были. Он медленно повернулся к ней, и его глаза, уже как всегда, не выражали ничего лишнего, но в них было что-то глубже, чем просто взгляд. — Я никогда не совершал необдуманных поступков, — его голос был ровным, без тени сожаления, но в его словах скрывалось что-то такое, что заставляло её сомневаться. — У меня всё запланировано, но даже эта встреча не была в моих планах, графике. Его слова врезались в её память, как камень, брошенный в воду. В её душе оставался тот же самый вопрос, но когда он подошёл ближе, она не могла сдержать чувства. — Но я не имел права это делать, а в особенности без твоего разрешения, — добавил он, и его лицо было почти близким, так что она чувствовала его дыхание на своей коже. В эти слова он вложил столько смыслов, что Фурина не знала, что сказать в ответ. — Но ты не пожалел? — это было последнее, что она могла спросить. В её фантазии снова начали всплывать обрывки того поцелуя — их губы, тепло, которое она так ярко ощущала в тот момент. Ее щеки покрылись легким румянцем. Нёвиллетт замолчал, его взгляд не отрывался от неё, и, казалось, он знал, что она чувствует. Он знал всё, но в этом молчании было больше, чем простая уверенность. Это было как ожидание. — Это я должен был спросить, — наконец ответил он, и его слова прозвучали как тихий, но важный ответ, который она не могла игнорировать. —В этот раз я тебя опередила. Она снова сделала глоток, остывшего кофе. Тут будто бы добавили больше молока..Но, не плохо. — Нет. — Вырвалось неожиданно с его уст. — Не пожалел. Голос Нёвиллета был ровным, но в нем скользила едва заметная тень чего-то более глубокого, скрытого за его хладнокровием. Фурина почувствовала, как сердце сжалось от его прямоты. Конечно, это был он — честный, всегда говорящий только то, что считает нужным. Но все равно она не ожидала такой откровенности. В своем репертуаре.. Он вдруг опустил взгляд вниз, и она заметила, как его глаза задержались на её обуви. — Ты не устала? Фурина машинально последовала за его взглядом и только сейчас вспомнила, что весь этот вечер провела на каблуках. Боль в ногах ощущалась почти отстранённо, но она не хотела, чтобы разговор сменил направление. Выбросив пустой стаканчик в урну, она шагнула ближе. — Не меняй тему… — проговорила она, её голос звучал чуть тише, чем хотелось. Нёвиллет не ответил сразу. Он просто наблюдал за ней — за её движениями, за выражением лица, за тем, как она напряженно ждала его реакции. — Кто мы друг другу? — спросила она наконец, но тут же в её голове возник ещё один вопрос, который она не смогла произнести вслух.—Ну не знаю.. друзья или… Что между нами? С Ризли, например, всё было иначе. Их общение не вызывало путаницы в мыслях, не заставляло её анализировать каждое слово. Она могла бы назвать его знакомым без колебаний, может быть и другом, но они не были близки. Но с Нёвиллетом… Что-то было иначе. — Кто мы друг другу… — повторил он её вопрос, словно пробуя его на вкус. Затем чуть склонил голову, задумавшись. — Как ты говорила, хорошие знакомые. Разве не так? Фурина почувствовала укол неловкости. Хорошие знакомые? От этих слов внутри что-то болезненно сжалось, но она не подала виду. — Если у тебя есть желание, мы можем попробовать стать друзьями. Или разойтись. Друзья. Де Фонтейн сама не знала, почему эти слова оставили в её груди странное ощущение. Разве не логично, что это был бы самый верный вариант? Но почему тогда в глубине души всё протестовало против этой идеи? Она уже хотела ответить, но вдруг почувствовала, как что-то тёплое ложится ей на плечи. Нёвиллет… Он завязывал ей на шее свой шарф. Его движения были аккуратными, как всегда, а между ними почти не осталось пространства. Фурина почувствовала тепло его рук сквозь ткань, и на секунду её мысли оборвались, уступая место чему-то другому — странному, опасному ощущению, от которого хотелось то ли убежать, то ли поддаться ему полностью. Она едва успела осознать, что делает, когда её собственное тело подчинилось внутреннему порыву. Фурина встала на носочки и коснулась губами уголков его губ. Его запах… Сильный, свежий, с той самой лёгкой мятной резкостью, которая сводила её с ума. Как он вообще с этим справляется? Осознание своего поступка накрыло её, и она тут же сделала шаг назад, спиной упираясь в каменную ограду моста. Она уже хотела придумать оправдание, сказать что-то, что разрядило бы атмосферу… Но прежде чем она смогла открыть рот, его губы накрыли её. Фурина резко распахнула глаза от неожиданности, но его прикосновение было таким уверенным, что внутри всё перевернулось. Он целовал её медленно, будто давая время осознать происходящее, но в этом не было сомнений. Бессовестный. Хотя можно считать, что я сама на это дала согласие. Она почувствовала, как её собственное тело предает её — сначала лёгкое оцепенение, а затем… Фурина закрыла глаза и снова встала на носочки, отвечая на поцелуй. Снова… Я снова наступаю на одни и те же грабли. Где-то вдалеке Париж продолжал жить своей жизнью: мимо проходили люди, огни фонарей отражались в воде, тихий шум города создавал лёгкий фон их безмолвной близости. Проклятый туман..Но в эту секунду всё это не имело значения. Снова та самая набережная, которое создала еще одно воспоминание. —И ты во второй раз не оттолкнула, совпадение? — Спросил он.— Говорят третий раз это уже будет повод для размышлений, разве нет. Уже на третий раз делают выводы, разве нет? —Ты сейчас слишком разговорчив, не находишь? Фурина даже закатила глаза. Она достала из своей сумки влажные салфетки и молча протянула их ему. Ей почему то вспыхнуло в голове тот день, где она впервые оказалась у него дома. Вдох. Выдох. —Я с этим разберусь, не переживай. Как там Навия говорила, живем раз..? Де Фонтейн перевела взгляд в сторону, избегая его глаз. Она чувствовала, как её сердце колотится быстрее, чем хотелось бы, а тепло его присутствия рядом почти обжигало. Но она не ожидала следующего движения. Тонкое прикосновение — нежное, но уверенное. Она почувствовала, как он коснулся её лица влажной салфеткой, аккуратно стирая помаду, которая слегка размазалась. Этот жест застал её врасплох. Фурина моргнула, а затем, собравшись с мыслями, чуть приподняла голову, пытаясь вернуть привычное выражение лица. — Спасибо… но я могла бы и сама… — слова вышли тише, чем она рассчитывала. Она наконец набралась смелости посмотреть ему в глаза. Нёвиллет был слишком близко. Слишком. Словно осознавая это, она машинально сделала шаг назад, и почувствовала, как её спина коснулась холодного камня ограждения набережной. Дальше был только воздух, а затем — мерцающая под лунным светом вода. Бежать было некуда. Тишина между ними на мгновение затянулась. Фурина глубоко вдохнула, пытаясь справиться с собственными эмоциями. Но её губы уже сами выдали главный вопрос. — А теперь ответь ты… что же между нами? Секунда, две, три… Никаких слов. Она не хотела смотреть ему в лицо, но не могла иначе. Глаза Нёвиллета были спокойными, как всегда, но в этот момент в них появилось что-то другое. Что-то, что она не могла расшифровать. Она почувствовала, как прохладный ветер с реки поднял лёгкие пряди её волос, но даже этот момент показался ей слишком долгим в ожидании ответа. Этот вопрос, который она сама же задала, привёл её в ступор. Она хотела услышать ответ. Но хотела ли она знать его? Снова ответит, что прекрасные знакомые? …