На грани..

Фурина сидела за столом, склонившись над учебником. Её пальцы судорожно водили по строчкам, но глаза уже не воспринимали текст. В голове стоял гул, веки наливались свинцовой тяжестью. Она на миг замерла, уткнувшись лбом в ладонь, мысленно проклинав эти сессии, экзамены по высшей математики, Де Фонтейн и даже не сразу осознала, что дверь в её комнату с громким стуком распахнулась. Резкий порыв ночного воздуха ворвался в её убежище, пробежался по страницам книг и закачал тусклый свет настольной лампы. На пороге стояла мачеха — растрёпанная, злая, пахнущая алкоголем и чем-то терпким. Я скоро своими руками повешу сюда этот чёртов замок. Она устало потёрла лицо ладонью и глянула на неё исподлобья. — Второй час ночи. Что случилось? Мачеха скрестила руки на груди. В её карих глазах плясали отражения света, но они были холодны, как полированный камень. — Я думала, что ты исправишься. — Голос её звучал почти лениво, но в нём сквозило что-то едкое, вызывающее. — Скажи спасибо, что узнаю об этом я. Фурина замерла, словно её прижали к стене. Что именно она узнала? — Ну, удиви. — То ты можешь прогулять пару, то отпроситься у самого куратора с его же пары. Она почувствовала, как в груди зарождается тяжесть. Он же говорил, что у него нет её номера. Соврал. Как бесстыдно. — Ты всегда найдёшь повод поссориться со мной? Я сегодня не в настроении. — Да как ты смеешь! — Лоролен сделала шаг вперёд, и Фурина уловила в её голосе что-то неестественно резкое. Она пьяная? — Я готовлюсь к экзаменам, мне не до этого.—Уже сквозь зубы процедила Фурина. — Какой от этого тебе толк? — Мачеха усмехнулась, склонив голову. А от тебя какой толк здесь? Де Фонтейн взглянула на неё, она удержалась, дабы не закатить глаза. — Чтобы не быть такой же деревянной, как ты. Слова вырвались сами собой, почти шипением, и она сразу поняла, что зря. Комната наполнилась напряжённой тишиной, которая длилась всего мгновение — перед тем как мачеха взорвалась. Ведет себя будто ребенок.. — Просто дрянь! — В её голосе было что-то неестественное, почти животное. — Вся в свою мамку! Но запомни — её погубила её же наивность. Внутри у Фурины всё сжалось, как если бы кто-то скрутил её внутренности в узел. — И зачем ты мне это говоришь? — Она старалась говорить ровно, но голос всё же дрогнул. Мачеха шагнула вперёд. — Вставай. Она даже не шевельнулась, продолжая смотреть в книгу, будто ничего не произошло. — Вставай! — Внезапно пальцы мачехи вцепились в её плечо, с силой сжимая ткань халата, вжимаясь в кожу. Фурина вздрогнула, но послушно подняла взгляд. Карие глаза мачехи потемнели, блестели, будто бы затянутые зловещей плёнкой. — Как же вы меня бесите. Её ногти впились в подбородок Де Фонтейн, заставляя её поднять лицо выше. Боль была резкой, как укус. — Хочется взять и разодрать… Фурина прикусила губу. Но Лоролен вдруг замолчала, резко разжала пальцы, словно что-то её остановило. Сделала шаг назад, посмотрела на Фурину ещё мгновение — с каким-то холодным, липким презрением — и вышла из комнаты. Дверь захлопнулась. Что это было? Она выдохнула — или, скорее, вырвала из себя застывший в лёгких воздух. Всё тело дрожало, но на душе было спокойно, словно этой сценки и не было. Она медленно сползла с кресла, опустившись на колени, и стиснула пальцы в кулаки. Нужно срочно идти спать.. В комнате снова стало тихо. Только сердце бешено стучало, отдаваясь гулом в висках. Фурина дрожащими руками схватила телефон, с трудом разблокировала экран. Сообщение, уже в телеграмм. От Нёвиллета. «Ты спишь?» Отправлено несколько часов назад. Фурина невольно сжала губы. Сколько времени она просидела с клятым учебником?.. Она провела пальцем по экрану, но не стала отвечать. Просто смотрела на сообщение, будто оно могло ей что-то объяснить. ** Пять дней назад. Вечерний воздух уже казался не таким тяжёлым, а город — не таким удушающе-замкнутым, она шагала к такси, заказанному ним. Фонари отбрасывали длинные тени, а свежий ветер чуть ерошил её волосы. — Если честно, у меня это до сих пор не укладывается. — Голос её звучал тише, чем обычно, почти задумчиво. — Что мы начали встречаться после двух месяцев знакомства. И то — от силы. Она услышала, как он едва слышно усмехнулся. — Напомни, кто-то тебя заставлял соглашаться? — Поинтересовался он, глядя на неё с лёгким намёком на улыбку. Фурина фыркнула, сунула руки в карманы. — Раз мы только узнаём друг друга, то, может, наши отношения пока…оставим между нами? — Она вдруг резко остановилась, повернувшись к нему. Ветер слегка шевельнул край её пальто. Нёвиллет помедлил. В его взгляде мелькнуло что-то непонятное, но в итоге кивнул. — Может, это даже и к лучшему. Не люблю лишнее внимание. Фурина отвела взгляд, будто разглядывая пустынную дорогу. Ее тревожило чувство вины. Как мне решить вопрос с браком..? Она повторила это про себя, но даже в мыслях слова казались чужими. А что, собственно, решать? Такси уже подъехало, и, остановившись возле него, она обернулась к Нёвиллету. — Почему не поедешь со мной? — Уже скучаешь? — Это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос. Фурина вспыхнула. Из тебя романтик, как с меня математик. — Да ты… — Она нахмурилась, но это только больше выдало её смущение. Нёвиллет посмотрел на неё чуть мягче. — Передай Лилит, что я очень скучаю. Фурина фыркнула, прежде чем отправить ему воздушный поцелуй. Её губы тронула лёгкая улыбка, но глаза оставались напряжёнными. —Это тоже ей? —… Она села в машину, закрыла дверь, и ночной мир на мгновение отрезал их друг от друга. Де Фонтейн откинулась на сиденье, прикрыв глаза. Что, чёрт возьми, произошло за сегодняшний день? ** Утренняя дымка еще не рассеялась, а город только-только начинал просыпаться. Воздух был тяжелым, наполненным запахом увядающих осенних листьев, кофе и легкой горечью табака. Переулок, по которому шли Фурина и Навия, был пустынным, лишь редкие прохожие спешили по своим делам, кутаясь в пальто от утреннего холода. Навия, в который раз прикуривая сигарету, глубоко затянулась и выдохнула дым, который медленно растворился в прохладном воздухе. — И что ты узнала, сходив туда? — спросила она, чуть прищурившись, наблюдая за своей собеседницей. Фурина молча сделала глоток кофе. Он уже был остывшим, но горечь бодрила. Хотя на самом деле утро действовало на нее наоборот — хотелось спать. — Ничего, — ответила она наконец, глядя на далекие крыши домов. — Назвала его «пассией». Навия усмехнулась, отпуская в воздух еще одно облачко дыма. — Я вот тоже не понимаю, зачем тебе вообще знать причину их расставания? — спросила она, проводя языком по губам после затяжки. Запах шоколадного табака смешался с утренней свежестью, сделав воздух вокруг чуть тяжелее. — Может, когда придет время, я расскажу, —Фурина на мгновение замолчала, словно подбирая слова. — Скажем так, грубо говоря, я ищу на него компромат? Навия чуть приподняла бровь, в глазах мелькнул интерес. — Компромат? А вот это уже занятно… Я-то думаю, почему он на тебя так смотрит, — протянула она. Де Фонтейн перевела взгляд на нее, но ничего не ответила, просто сделала очередной глоток кофе. Ветер пошевелил пряди ее волос. — Расскажи, как дела с работой? — вдруг сменила тему она. Каспар закатила глаза. — Терпимо… — пробормотала она, бросая окурок в урну у дороги. — Почему ты вообще там работаешь? — Там хорошо платят, — без особого энтузиазма ответила Навия. Фурина на секунду остановилась. — Точно, чаевые… Не успела она сказать это, как Навия подошла и прикрыла ей рот ладонью. — Оставь их себе, — проговорила она с легкой усмешкой. — Воспринимай это как компенсацию за ту… брюнетку. — У нее светло-русые волосы, — поправила ее Фурина. Та лишь хмыкнула и лениво стряхнула пепел с пальцев. По улице проехала машина, оставляя после себя запах бензина и влажного асфальта. Где-то вдалеке скрипнула дверь кафе, а воздух наполнился ароматом свежей выпечки. — А вы с Жаном сколько знакомы? — неожиданно спросила Фурина, свернув за угол. — Ну… сколько я работаю, столько и знакома. А что? Понравился? — спросила Навия с ухмылкой. Она только пожала плечами. — Как человек, он мне показался хорошим. Не более. Навия стряхнула с себя осенний лист, прилипший к рукаву. — Ты недавно спрашивала про чувства влюбленности, — вдруг заметила она. Что-то быстро темы для разговоров меняются, не находишь? Фурина едва заметно напряглась, но не показала этого. — О ком шла речь? — уточнила Навия, глядя на нее с легким прищуром. Она выдержала паузу, прежде чем ответить. — Клоринда спрашивала, — солгала она, спокойно встретив взгляд собеседницы. — Ты же знаешь ее, она в таком не особо разбирается… а я тем более. Навия удивленно приподняла брови. — Клоринда? — повторила она. — А она, случайно, не говорила, о ком шла речь? Фурина мысленно выругалась, поняв, что только сильнее запутала себя в этой истории. — Нет, но она надеется, что это просто мимолетная симпатия, — сказала она, стараясь не выдавать своего напряжения. Снова сделала глоток кофе. Он окончательно остыл, но пить его было привычкой. — Мы опаздываем на пару, думаю, нам нужно поспешить, — поспешно сказала Де Фонтейн и ускорила шаг. Навия снова усмехнулась, но не стала ничего говорить. *** Зайдя в аудиторию, Фурина сразу почувствовала, как взгляды одногруппников были направлены на них. В воздухе висел шёпот— тихий, но ощутимый, словно лёгкий ветер перед грозой. Фурина почувствовала, как в груди зарождается неприятное чувство, но постаралась не поддаваться ему. Хотя бы Сетоса не видно. Хоть что-то радует. Она быстро прошла к своей парте, и только когда села, позволила себе выдохнуть. Навия, севшая рядом, лишь закатила глаза, всем своим видом показывая, что ей совершенно неинтересны пересуды окружающих. В этот момент телефон в руке Фурины завибрировал, вырвав её из мыслей. Она мельком взглянула на экран. Нёвиллет. На секунду уголки её губ приподнялись. Он ответил на ее «доброе утроо:)» «Доброе. Как спалось?» «Ужасно. Подготовка к экзаменам добивает..» «Чувствую себя овощеем ᕙ⁠(⁠ ~⁠ .⁠ ~⁠ )⁠ᕗ» Она еле заметно усмехнулась, но её прервала Навия, лениво откинувшись на спинку стула: — Фурина, не хочу тебя отвлекать, но пара началась, и преподаватель уже здесь. Нехотя Де Фонтейн, все таки, выключила экран, спрятала телефон в сумку и достала блокнот с ручкой. — Почему сегодня главный объект обсуждения — это мы? — в голосе Фурины проскользнуло лёгкое беспокойство. — Мне как-то даже не по себе… Навия с лёгкой усмешкой пожала плечами. — Не факт, но может их зацепило что то. Кто знает.. Она на секунду сделала паузу, хмыкнула и добавила: — А так… что можно ожидать от мужчин? Фурина лишь кивнула. Но лишнее внимание ей совершенно не нравится. ** Сегодня было всего две пары, и, как только занятия закончились, Навия тут же исчезла—у неё через час начиналась смена на “работе” Фурина же не спешила. Она шла по коридору, ловя момент тишины. Отголоски разговоров других студентов становились всё тише, растворяясь в гуле университетских стен. Выходя за порог здания, она достала телефон. Два новых сообщения. Одно от отца. Другое от Нёвиллета. Первым делом она открыла сообщение Нёвиллета, и, читая его, почувствовала, как внутри всё сжалось. «Экзамен будет в декабре, а ты уже себя истощаешь.» «Если тебе понадобиться моя помощь, я помогу.» Фурина остановилась, отошла в сторону, чтобы не мешать потоку студентов, спешащих на улицу. Она быстро ответила: «Хорошо, я запомнила)» Прежде чем закрыть чат, она сменила его контакт с «Нёвиллет» на «Нокс». Это получается, что я в отношениях… Усмехнувшись, она набрала номер водителя, чтобы он приехал за ней. Но не успела сделать и шага, как сзади послышался разговор. — Как Сетос вообще может быть с Де Фонтейн, если они абсолютно разные? Она замерла. Мне не послышалось? — Он гулящий пацан, а она пастушка. Раздался приглушённый смех. Она медленно обернулась. Группа студентов, человек пять-шесть, стояли чуть в стороне, не скрываясь. Фурина видела их мельком в аудитории , но никогда не общалась. Теперь они смотрели на неё с выражением тонкого любопытства и насмешки. С чего вообще они решили, что я с ним встречаюсь? Внутри всё закипело. Она сдерживала себя изо всех сил, чтобы не подойти и не сказать всё, что о них думает. Пальцы на секунду сжались в кулак, но она быстро взяла себя в руки. Когда их голоса скрылись за дверью, рядом притормозила знакомая машина. Водитель вышел, вежливо открыл дверь, и она глубоко вдохнув, села внутрь. Как только дверь закрылась, шум внешнего мира будто отрезало. Внутри автомобиля было тихо и спокойно. Но в её голове всё ещё звучали чужие слова. Зайдя в чат со своим отцом, она еще больше разочаровалась. Де Фонтейн лишь хмыкнула и прикрыла глаза. *** Воздух на кухне был тяжёлым. Натянутое напряжение висело в комнате, словно тонкая паутина, опутывающая каждого за столом. Фурина сидела с идеально ровной осанкой, но внутри ощущала, как усталость постепенно подтачивает её терпение. Сет сидел рядом со своей матерью, но по нему было видно, что он летал где-то далеко в облаках. Вообще словом никаким не опрокинулся, что даже было не в его репертуаре. Это утомительно. Разговоры за столом напоминали плохо разыгранный спектакль. Ложные улыбки, отрепетированные реплики, неискренние комплименты. Семья Сетоса, казалось, играла роли, повторяя заученные сцены. Фальшь. С обеих сторон. Даже его мать, Джин, присутствовала сегодня. Женщина невысокого роста с короткими чёрными волосами, худощавым телосложением, внешне она выглядела довольно привлекательно. Но даже её ответы казались механическими, словно она участвовала в каком-то чужом разговоре по обязанности. Телефон в руках Фурины снова завибрировал. Она мельком взглянула на экран. Нёвиллет. Сегодня они общались практически весь день. «Ты сегодня более разговорчив, чем обычно..» «А как же твоя работа, учебааа?» Она едва сдержала усмешку. — Фурина, это уже неуважение. — Голос её отца прозвучал твёрдо, с холодной ноткой. Она напряглась. Быстро заблокировав телефон, Де Фонтейн положила его рядом с тарелкой. — Извините. — Голос её прозвучал ровно, безэмоционально, но внутри снова зашевелилось раздражение. Однако мысли уносили её далеко от этого стола. Фурина смотрела лишь в одну точку, не обращая внимание на происходящие. Глаза Нёвиллета. Его губы. Его волосы. Она вспомнила его аромат—тонкий, свежий, сводящий с ума. от этих мыслей ей становилось дурно. Почему у меня от него трепет внизу живота?..Как это контролировать? Фурина тихо вдохнула, стараясь не показать, как её охватило внезапное осознание. Неужели я действительно влюбилась? Может просто симпатия?.. Мысли вихрем носились в голове, но её выдернул из раздумий спокойный голос Джин: — Как тебе эти кольца, Фурина? Услышав свое имя, она несколько раз моргнула, возвращаясь в реальность. Кольца? Фурина перевела взгляд на небольшую красную коробку в руках Джин. Внутри находились два кольца — изящные, тонкие, с небольшими красными камнями. Её дыхание сбилось. Обручальные кольца. Слова застряли в горле, и она невольно вжалась в спинку стула, ощущая, как к горлу подступает неприятное волнение. — Красивые… — тихо выдавила она. Мне вообще плеватьь. Грудь сдавило от осознания, что день росписи всё ближе. — Для меня это… слишком просто. — вмешалась мачеха, с ленивым презрением отпивая бокал шампанского. Всем же нужно знать твое мнение.. Фурина только краем уха услышала, как отец спокойно добавил: — Мы же решили, что перенесём дату на январь. Осталось подать заявление. Она чуть заметно вздрогнула. Он всё-таки подумал над этим?.. Странное облегчение смешалось с привычным разочарованием. Как-то все просто. Ей начинает казаться, что все недопонимая, ссоры это все дело рук ее фантазии. Но что-то внутри не давало ей покоя. ** Фурина сидела в кресле, аккуратно закинув ногу на ногу, слегка поигрывая подолом юбки. Обычно она носила брюки, рубашки, но в последнее время её почему-то тянуло на юбки. Сегодня она выбрала белый свитер с оголёнными плечами. Сетос лениво растянулся на кровати, бросив на неё скучающий взгляд. Но с ним было что-то не то. Может на него так влияет его семья? — Ты всегда такая молчаливая? — протянул он, закатывая глаза. Де Фонтейн поправила рукава и, не глядя на него, ответила: — С тобой всегда да. Сет недовольно цокнул языком. — Почему ты ходила к моей бывшей? — вдруг спросил он, и в его глазах на мгновение промелькнула ярость. Фурина вскинула на него взгляд, но ничего не ответила. — Почему многие думают, что мы встречаемся? — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Откуда он знает, что я виделась с Шейлой? Она встала с кресла, скрестив руки на груди. Теперь они стояли почти на одном уровне, и она смотрела ему прямо в глаза. Сетос промолчал. В комнате повисла напряжённая тишина. — Я хочу понять, что у тебя в голове, — добавила Фурина, чуть склонив голову набок. Сетос ухмыльнулся, но в его глазах не было ни капли веселья. — Может, не только я у тебя в голове? — неожиданно произнёс он. Что за ересь ты несёшь? Фурина почувствовала, как внутри всё напряглось. Этот брак — ошибка. Она не хотела этого. Не хотела его. Но стоило ей подумать об этом, как холодный взгляд Сетоса пронзал её насквозь, будто он слышал каждую её мысль. Он шагнул ближе, сократив расстояние до опасной черты. В его зрачках мелькнуло что-то дикое — глубокое, обжигающее, слишком личное. Она судорожно сжала пальцы. — Ты сам не понимаешь, что говоришь, — её голос звучал ровно, но напряжённо. Сетос усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья. — Правда? Фурина отвернулась, пытаясь создать дистанцию, но он не дал ей этого сделать. — Тебе не кажется странным, что я не возражал против свадьбы?Точнее брака.. — его голос звучал с едва заметной насмешкой, но в этой насмешке было что-то острое. Де Фонтейн замерла. Она не думала об этом. Она так сосредоточилась на попытках избежать брака, что даже не задумывалась — почему он ничего не делает, чтобы его отменить? — Ты не против? Но почему?.. Сетос молчал, но его глаза прожигали её взглядом. — Тебя это удивляет? — Ты… — Фурина резко повернулась к нему, встретившись с его глазами. В них читалось решение. Как у человека, который уже всё для себя решил. Она вспомнила те шёпоты за спиной, сплетни, которые преследовали её в университете. — Ты пустил слух, — тихо сказала она, осознавая правду. — Но зачем?.. Хах, я думала, что это сделала Шейла. Он не ответил, но и не отрицал. Фурина сжала зубы. Сетос медленно склонил голову набок, рассматривая её, как зверь, который играет с добычей. — Потому что мне нравится видеть, как ты от этого злишься, — в голосе звучала странная смесь дерзости и чего-то болезненного. — Пытаюсь вызвать хоть какие-то эмоции в свою сторону. Она почувствовала, как в груди вспыхнул гнев. — А ещё потому, что ты никому не говоришь, что нас заставили, — он усмехнулся, но в этой улыбке сквозило что-то жестокое. — Даже своей подружанее— в голосе Сетоса было раздражение, но под ним угадывалось что-то ещё, что-то не до конца осознанное. Его взгляд слегка затуманился, словно он находился не здесь. Фурина прищурилась. Что с ним не так? Она медленно окинула его взглядом — его зрачки расширены, дыхание чуть сбивчивое, а пальцы то и дело нервно сжимают ткань на бедре. Она видела такое раньше, но не вживую. В дорамах, в книгах, не в реальности. Едва уловимая дрожь в руках, небольшая неестественная медлительность движений, странная фокусировка взгляда. — Ты сейчас сам не свой, — осторожно сказала она. Сетос усмехнулся, но его улыбка вышла кривой. — Тебе-то откуда знать? — его голос стал хриплым. — Все только и умеют, что поучать. Я думал, тебе это известно лучше меня. Фурина почувствовала, как внутри всё сжалось. Он под кайфом? Или просто пьян.. Надеюсь, что я делаю поспешные выводы. И хуже всего было то, что он пытался это скрыть, но контролировать себя не мог. — Ты… — она глубоко вдохнула, сдерживая раздражение, которое смешивалось с тревогой. — Что ты принял? Сетос посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то опасное. — О, так ты всё-таки замечаешь. Он шагнул ближе, и от него пахнуло чем-то терпким, пряным, но с неприятной примесью — как сигаретный дым, впитавшийся в дорогую ткань. Фурина непроизвольно сделала шаг назад. — Это не твоё дело. — Ага, конечно, — пробормотала она, сжимая руки в кулаки.— Ты поступил на юрфак и маешься такой …чертовщиной. Противоречишь своим принципам. Сетос устало выдохнул, провёл ладонью по лицу, на секунду закрывая глаза. — Ты ведёшь себя так, будто тебе плевать на всё это, — его голос стал тише, но в нём появилось что-то ломкое. — На этот чёртов брак, на то, что говорят люди, на меня. Де Фонтейн напряглась. — Потому что мне плевать. И я говорила тебе о другом.. Он засмеялся — коротко, хрипло. — Лжёшь. —Раз так, то дело твое. Она резко отвернулась, но он успел схватить её за запястье.Не сильно. Не грубо. Но хватка была твёрдой. Фурина замерла. Сетос посмотрел на их руки, как будто и сам не ожидал, что так сделает. — Фурина… Его голос звучал странно. Будто он хотел сказать что-то важное, но не мог. Будто не был уверен, хочет ли сам. Её запястье в его руке было тёплым. Тепло чужого тела передавалось через кожу, но почему-то казалось неприятным. Она резко дёрнула рукой, вырываясь из его хватки. — Не трогай меня. Сетос не стал удерживать её, но его пальцы остались зажатыми в воздухе, словно тело ещё не осознало, что больше не держит её. Он опустил руку, провёл ладонью по лицу, будто пытаясь собраться. — Чёрт… — его голос дрогнул. Она смотрела на него настороженно. Он выглядел странно. Слегка покачиваясь, будто тело его не слушалось. Дыхание неглубокое, но сбитое. Взгляд неуверенно фокусировался, а пальцы непроизвольно подрагивали. И как он до этого сидел нормально? Сетос глубоко вдохнул, его грудь тяжело вздымается. — Это… из-за травы? — спросила она, хотя уже знала ответ.— ну я не знаю что еще думать, может из-за.. Он посмотрел на неё с каким-то пустым выражением. — Ты правда думаешь, что мне нужно что-то ещё, чтобы чувствовать себя хреново? Она напряглась. Фурина вдруг поняла, что Сетос держится не потому, что хочет её задеть. Не потому, что хочет этого брака. А потому, что ему больше не к чему держаться. — Знаешь… — он усмехнулся, но его улыбка была какой-то мёртвой. — Иногда хочется просто взять и исчезнуть. Его взгляд остановился на ней. — Но ты не даёшь. Фурина почувствовала, как в животе сжался неприятный ком. — Не перекладывай на меня свою жизнь, — резко сказала она. — А ты не делай вид, что тебе наплевать. Де Фонтейн после глубокого вдоха, вымолвила: — Не зарывай себя в эту яму, пожалуйста. Комната была наполнена жарким воздухом, который казался тяжелым и вязким, как будто сама атмосфера не могла вынести напряжения, накапливающегося между ними. Сет стоял, сжав кулаки, его фигура казалась неестественно крупной в полутьме, и в её тени его глаза сверкали холодным, почти агрессивным светом. Он был как вулкан, готовый извергнуться, но Фурина, сдерживая внутреннюю усталость, продолжала смотреть на него. Не было ни страха, ни сочувствия — лишь холодная пустота. Она знала, что его чувства к ней не были ничем, кроме привязанности, которую он пытался выдать за „влюбленность“?И это раздражало её. — Не делай вид, — повторил он, голос срывался на хрип, как если бы это было последнее, что ему оставалось. — Шейла такая сука, бросила меня. Фурина лишь покачала головой, а взгляд её был пронизан отстранённостью. Она устала. Устала от его эмоций, от этой изматывающей драмы, от всех слов, которые он тратил, не понимая, что она не разделяет его боли. — Ты её не любил, — спокойно сказала она, в её голосе проскользнула капля раздражения. — Просто задела твоё самолюбие. Сет замолчал, его грудь тяжело вздыхала, а кулаки, казалось, вот-вот взорвутся. Он не мог понять, почему она не чувствует того, что он чувствует. Почему её слова не были ободрением, а скорее как холодный душ, не дающий ему возможности погрузиться в его собственную трагедию. Она вздохнула, чувствуя как её горло сжимает зловонная тошнота. Этот разговор, это столкновение её реальности и его болезненных фантазий… Всё это было уже слишком. Она знала, что Сет мог потерять контроль. Он не был собой. Всё, что осталось, это угроза взрыва, и она чувствовала её в воздухе. Нужно было что-то делать. И чем занимаются мои родители? Долго ли они будут здесь сидеть? — Тебе нужно отдохнуть, поспать, — её голос был ровным, почти спокойным, как будто она говорила с человеком, с которым не имела ни малейшей связи.—Перед этим было бы неплохо открыть тут окно, дабы проветрить.. Он посмотрел на неё, и его лицо исказилось. В его глазах мелькнула боль, смешанная с яростью. — Ты думаешь, что я неуравновешенный псих? — он усмехнулся, но эта усмешка была не смешной, а скорей обречённой. Она могла почувствовать, как теряет его контроль. Де Фонтейн не ответила. Она лишь облокотилась о стену и прикрыла глаза, поглощённая собственным внутренним напряжением. Он не был этим психом, которого она видела в нём. Но его состояние было опасным. И она поняла, что у него есть какие то чувства.. привязанность? Как невыносимо. Но она ничего к нему не чувствовала. Ничего. И он это ощущал. Но не мог понять почему. — Я ничего не думаю о тебе, — она сказала это, но слова звучали пусто. — Мне плевать. И если ты хочешь что-то обсудить — выслушаю тебя, но только на ясную голову. Сет сделал шаг вперёд, его движения были быстрыми и резкими, его дыхание тяжёлым, как будто каждый шаг выжимал из него последние силы. Он был на грани. Он терял контроль, и это видно было во всем. — Почему ты такая зануда? — спросил он, его голос был хриплым, наполненным отчаянием и злостью. Фурина сделала шаг назад, пытаясь удержать равновесие. Он был слишком близко. Этот вопрос был не просто требованием объяснений — это был крик души, который был больше похож на упрёк, на обвинение. Он не понимал, что она не могла отвечать так, как он этого хотел. Его слова её не трогали. Они не могли зацепить. В его взгляде было что-то, что заставляло её сердце сжиматься. Такой измученный взгляд.. —Меня это вполне устраивает, знаешь ли. Она чувствовала слабую тревогу в животе, в её теле что-то сжалось. Но она не отступала. Не перед ним. Фурина чувствовала, как её тело напряжённо реагирует на его приближение. Он был под воздействием травы, а может чего то похуже, его движение были неестественно резкими и быстрыми, а глаза — затуманеными. Он больше не был тем Сетом, которого она знала. Это был кто-то другой — дикий, неопределённый, почти животный. — Сет, отпусти меня, — её голос слегка подрагивал, она сделала шаг назад, пытаясь оттолкнуть его. Это было трудно. Её тело протестовало против того, чтобы быть рядом с ним так близко, но что-то внутри её держало её в этом моменте. Он сжал её плечо, так сильно, что она почувствовала, как его пальцы проникли в её кожу, как будто он хотел удержать её в своей власти. Он не осознавал, что делает, его разум был словно в тумане, а действия — непредсказуемыми. С каждой минуты ему все хуже и хуже.. — Ты не можешь быть со мной, так как хочешь, правда? — его голос стал низким, почти хриплым. Он был не в себе, это было очевидно. Он тянулся к ней, а она пыталась оттолкнуть его, но её руки были слабыми, её сопротивление — почти ничтожным. Он был рядом, слишком близко. А ведь моя семья сидит на кухне и ужинает, пока я.. Фурина почувствовала его горячее дыхание, его напряжённые мышцы, как будто он был на грани, как будто он мог сорваться в любой момент. Он был безумно близко. Он не отпустил её плечо, и она поняла — если не сделает чего-то сейчас, он может сделать что-то, о чем они оба будут жалеть. — Сет, пожалуйста, отпусти меня, — её голос был на грани, но она не могла быть жестокой. Её сердце колотилось, а глаза стали влажными от какого-то странного чувства беспомощности. Она не могла просто уйти, она не могла его оставить. При этом все кричало „беги“. Он резко привлёк её к себе, и её тело вздрогнуло от этого действия. Он схватил её за талию, притянул к себе, и она почувствовала, как его руки сжались вокруг неё. Он был как буря, не могший остановиться. Её дыхание сбилось. — Ты не понимаешь… я не могу без тебя, — произнёс он, его слова срывались, как будто он был на краю. Его губы были слишком близко, и она почувствовала, как его желание переполняет её, даже если она не могла этого ответить. Сетос больше не слушал её слова. Он не контролировал свои действия. Он был под действием чего-то большего, что влекло его, заставляло двигаться к ней, к этому моменту, когда они должны были быть вместе, когда он должен был её почувствовать, несмотря на её сопротивление. Всё, что он чувствовал — это желание быть с ней. Фурина, не в силах вырваться, почувствовала, как её разум слабеет. Он был так близко, его тело горело, и это заставляло её думать, что она должна что-то сделать. Но его руки, его дыхание, его шепот, его чувства — всё это окутывало её, и она не знала, как остановить этот момент. — Сет, ты не понимаешь, — прошептала она, её голос был слабым, но в нём уже не было уверенности. — Я не могу быть с тобой… — она на секунду замолчала, но последние слова вырвались с ее уст: —Я в отношениях, и мне нравится другой. — Нет… ты не можешь любить его, — произнёс он с трудом, его голос был полон напряжения и ярости. Он не мог это принять. Он не мог отпустить её. Он был с ней. И теперь, в этом диком и болезненном состоянии, он требовал, чтобы она была с ним. Он резко потянул её к себе, стиснув её талию до боли, но не чувствуя этого. Она замёрзла от его прикосновения, не в силах вырваться, и его губы, исказившиеся от волнения, нашли её шею. Он не осознавал, что делает. Трава, его потерянный контроль — всё смешалось в этот момент, и его разум был словно под властью чего-то другого. Он полностью потерял контроль над своим разумом.. Фурина едва сдерживала себя, но её тело, напрягаясь, реагировало на каждое его движение. Сет, словно теряя всякую связь с реальностью, действовал по наитию, его дыхание было тяжёлым и прерывистым, а взгляд затуманен и пуст. В её голове всё смешалось: то, что она видела, то, что чувствовала, и то, что он творил. Она едва могла дышать, из последних сил пытаясь не отступить, но внутренний протест не давал ей покоя. Его горячее дыхание касалось её шеи, а руки — тревожно скользили по её телу. Он был словно зверь, потерявший всякую человеческую форму. Он не контролировал себя, и это пугало её до ужаса. В его поступках была не только страсть, но и что-то агрессивное, невообразимо сильное, выходящее за рамки того, что она могла бы ожидать от Сета. Он был не тем человеком, которого она когда-то знала. Но больше ей было противно от себя. —Это уже перешло все границы.. Когда его рука скользнула вниз, Фурина почувствовала, как сердце сжалось, а её желудок поднялся в горло. Она не могла больше этого выносить. Собравшись с силами, Де Фонтейн оттолкнула его с такой силой, что он едва не потерял равновесие. Не давая ему возможности удержать её, она молниеносно развернулась и выбежала из комнаты. Её ноги подкашивались, а дыхание сбивалось, как будто весь мир раскололся в один момент. Она не оборачивалась, её взгляд был направлен только вперёд, туда, где было хоть немного спокойствия. И, выходя в коридор, она, казалось, услышала тиканье собственного сердца, почти не слыша шагов. Проходя мимо комнаты его семьи, она оглянулась, но не заметила никого. Всё было так тихо, что казалось, что в доме больше не было людей. Только Джина сидела на кухне, с чашкой чая в руках. — Твои родители оставили тебя с ночевкой, — сказала она, улыбаясь, будто не замечая напряжения в воздухе. Де Фонтейн, ещё дрожа, с усилием пыталась вернуть контроль над своим голосом. С ночевкой.. — Я… я с подругой уже договорилась, — произнесла она, будто слова с трудом сходили с её языка. — Хорошего вечера. Ей вообще плевать, что происходит с ее сыном? Чего я вообще ждала, почему не ушла сразу? —Думала, что смогу спасти? …..