Цианид.

Выбежав из тёплого дома, она сразу ощутила, как морозный воздух обволок её, пробираясь сквозь одежду. Декабрь ещё не укрыл землю снегом, но сырость и холод уже прочно засели в воздухе, пропитывая пустынные улицы загородного участка. Асфальт под ногами казался промозглым, будто вобрал в себя весь холод уходящей ночи. Фурина шла вперёд, кутаясь в лёгкое пальто, которое теперь казалось слишком тонким. Ветер, скользя по земле, поднимал засохшие листья, закручивая их в неровных вихрях. Вдалеке, за слабой дымкой тумана, виднелись огни Парижа — приглушённые, мерцающие, словно мираж в холодной темноте. Она достала телефон, пальцы слегка дрожали, но не то от холода, не то от чего-то ещё. Сообщение Клоринде отправилось быстро: “Можно я переночую у тебя?” — и почти сразу же Фурина открыла приложение такси. Но, не задумываясь, она набрала другой адрес. Совершенно не тот, который был ей нужен. Она смотрела на экран, словно не веря своим действиям. Но не отменила заказ. Только подняла голову, огляделась. Густая тьма загородного участка давила на неё, и вдруг ночной воздух показался слишком тяжёлым. *** Коридор был слабо освещён, лампа на потолке мерцала тёплым светом, создавая мягкие тени на стенах. В воздухе витал лёгкий запах свежего чая, смешанный с едва уловимым ароматом дождя, который недавно прошёл за окном. Капли воды медленно стекали по стеклу, изредка подрагивая от сквозняка. Нёвиллет стоял в носках на прохладном полу, одетый в серые спальные штаны и простую футболку. На его переносице удобно устроились очки, что придавало ему непривычно домашний вид. Он смотрел на Фурину, которая лишь невинно моргала глазами, его взгляд был внимательный, без раздражения, словно пытаясь понять, зачем она здесь. — Ты хочешь сказать, что проходила мимо и решила ко мне зайти? — переспросил он, словно пробуя её слова на вкус. Она кивнула, но её движения были неуверенными. — Звучит бредово. Могла бы что-то более правдоподобное придумать. — Он скрестил руки в замок, продолжая наблюдать за ней. Фурина отвела взгляд, её пальцы сжались в тонкие кулаки. Волнение, тревога — всё это ещё оставалось внутри, будто ком в горле, который невозможно проглотить. — А может, я захотела сделать тебе сюрприз… — тихо ответила она. Она смотрела в пол, но не на Нёвиллета. Её мысли не здесь , а где-то далеко, и он это чувствовал. Перед тем как ответить, он вздохнул, но не осуждающе, а скорее с лёгким смирением, что правды она не скажет. Однако тишину нарушил звук быстрых лапок — из комнаты выбежал чёрный котёнок. Лилит резво врезалась в шкаф, отчего тот слабо заскрипел. Фурина при виде пушистого комка на секунду отвлеклась, её губы дрогнули в слабой улыбке. Нёвиллет перевёл взгляд с котёнка на неё, затем коротко кивнул. — Хорошо. Раздевайся и проходи на кухню, я тебе чай сделаю. Он развернулся и ушёл, оставив ее с некой растерянностью в коридоре с маленькой Лилит. Котёнок не терял времени и тут же набросился на её ботинки, начиная активно драть их коготками. — Бесёнок ты маленький… — пробормотала Фурина, поднимая Лилит на руки. Котёнок начал шалить, легонько покусывая её пальцы. В какой-то момент лапка коснулась её губ. — Я ничего не сказала, а уже рот затыкаешь… Даже обидно, — усмехнулась Фурина, но в её голосе не было настоящей лёгкости. Тяжесть в груди не исчезала. Мысли о том, что случилось час назад, не давали покоя. Что бы было, если бы она осталась в доме Сетоса?..Правильно ли она поступила? Её размышления прервал лёгкий укус котёнка. — Ай! — Фурина убрала руку, а Лилит, воспользовавшись этим, тут же выскользнула и умчалась по коридору. Она вздохнула и направилась в ванную. Прохладная вода стекала по её пальцам, кожа слегка покалывала от контраста температур. Она задержала дыхание, задержалась в этом моменте, но облегчения не почувствовала. На кухне пахло свежезаваренным зелёным чаем. Воздух был наполнен теплом, даже уютом. Нёвиллет сидел за столешницей, его спина была идеально ровной. Иногда, все же, она задавалась вопросом, в чем секрет его идеальной осанки. Перед ним разложены бумаги, ручка едва скользила по поверхности. Фурина чуть не закатила глаза, но подошла ближе. — Что делаешь? — Доделываю проект. — Проект… — повторила она, бросив взгляд на документы. Лилит снова вбежала на кухню, скользя на повороте. — Она себе ничего не отобьёт? — с лёгкой заботой спросила Фурина. — Ещё две минуты и успокоится, — спокойно ответил Нёвиллет, не отрываясь от работы. Де Фонтейн взяла чашку с горячим чаем, вдыхая его травяной аромат. — Ты пьёшь зелёный чай? — спросил он. — Пью… пью… спасибо большое, — тихо поблагодарила Фурина, делая осторожный глоток. Время будто остановилось. Несколько минут она просто стояла, глядя в стену, ни о чём конкретном не думая, но чувствуя груз на душе, находясь рядом с ним, эта ноша была, почти, невыносима. — Что не так? — неожиданно спросил Нёвиллет. Она вздрогнула от его голоса. Слишком неожиданно. — Я задумалась… не более, — выдавила она, ставя уже пустую чашку на столешницу. Когда она повернулась, его бумаг уже не было. Только его пристальный взгляд. Фурина замерла. Он что… наблюдал за мной? От этой мысли стало как-то неуютно, словно она вдруг оказалась под пристальным взглядом, который видел больше, чем ей хотелось бы показать. Глаза вдруг защипало. — Что-то не так? — тихо спросила она, с трудом выдавливая слова. В её голосе дрожали нотки, которых она сама не ожидала. Де Фонтейн и не понимала, почему ее сюда занесло. Нёвиллет не сразу ответил. В его взгляде не было осуждения или холодности — лишь внимательность, едва уловимая забота, которая почему-то заставила Фурину сжать пальцы в кулак. В кухне повисла напряжённая тишина, нарушаемая только едва слышным потрескиванием воды в трубах и быстрыми лапками Лилит, которая, наконец, выбросила всю энергию и теперь прыгнула на стул, лениво сворачиваясь клубком. Она отвела взгляд, стараясь казаться спокойной, но её плечи были напряжены. — Фурина, — мягко произнёс он. — Что? — её голос прозвучал немного резче, чем хотелось бы. Нёвиллет вздохнул, подался вперёд, положив локти на столешницу. — Ты же знаешь, что я не люблю вытягивать слова. Если тебе не комфортно — просто скажи. Да это кто у кого слова вытягивает? Фурина прикусила губу. Если бы всё было так просто. Она не могла сказать. И даже не хотела. Потому что если начнёт говорить, то не остановится. Если позволит себе сейчас сорваться, то это будет как снежный ком, который невозможно сдержать. Ей не хотелось это все вываливать ему. Даже Клоринде. Но она понимала, что ей нужен ее совет. Обычно, Фурина переживает всю ситуацию, всю ненавистную боль, которая терзает ее душу, а только после собирается с силами. Если они вообще появятся. Но Нёвиллет смотрел на неё… спокойно. Выжидающе. Так, как будто никуда не торопился. Она шумно выдохнула. — Ужасное настроение, не больше, — пробормотала Фурина, заставляя себя улыбнуться. Он не поверил. Она это знала. Ей уже хотелось плакать от своего банального вранья. Это так для нее было ужасно. Но он не стал давить. — Хорошо, — просто сказал он. Фурина слегка удивилась, после, неожиданно для себя, сжала чашку, чувствуя, как тепло от фарфора медленно согревает её ладони. Тишина наполнила кухню, рассыпавшись в воздухе легким эхом. За окном моросящий дождь стучал по стеклу, оставляя хаотичные узоры из капель, а в воздухе витал слабый запах чая, смешанный с едва уловимым ароматом старых книг, пропитавших комнату. Ощущение уюта было зыбким, ненадёжным — словно сон, из которого вот-вот разбудят. — Просто… можно я немного посижу здесь? — тихо спросила она. Нёвиллет лишь кивнул, его взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на чуть дрожащих пальцах, сжимающих чашку. — А если бы меня не было дома, куда бы ты пошла? Фурина открыла рот, чтобы ответить, но он не дал ей возможности уйти от вопроса. — Хотя бы здесь..без детских отговорок. Её грудь слегка сжалась от неожиданности. — Я была в гостях с семьёй, — наконец произнесла она, не сводя с него взгляда. — Засиделась в одной комнате, а они ушли, даже не сказав, оставили меня ночевать. А эти люди мне неприятны, поэтому я и ушла. Поверхностно, зато правда. Нёвиллет не отвёл взгляда, будто оценивая её слова. — Ты настолько в работе, что я сомневаюсь, что выходишь из дома… — Фурина слегка усмехнулась, решив сменить тему в другое русло. — Даже в субботу ты занят учебой или работой. — Что-то не так? — Я веду к тому, что тебе нужно выделять время на отдых.. Он на мгновение перевёл взгляд на стопку бумаг, потом снова посмотрел на неё. Нёвиллет явно не ожидал, что их разговор вообще достигнет такой точки. — В основном, у меня все распланировано. Зачастую часа два выделяю. Фурина нахмурилась уже позабыв о своих переживаниях. Она не понимала, как можно жить подобной жизнью, когда все расписано. —И твой график состоит, как ты учишься, работаешь. Тебя это не утомляет? Нёвиллет ненадолго задумался. Её взгляд выхватил, как его пальцы чуть дёрнулись, будто он хотел отстраниться. Но вместо этого его ладонь мягко опустилась на её волосы. Движение было лёгким, осторожным, почти невесомым, но Фурина почувствовала, как её беспокойные мысли начали полностью рассеиваться. Все-таки она не ошиблась. Не ошиблась же? Она шагнула ближе, прижалась к нему, словно пытаясь спрятаться от всего, что не давало ей покоя. Он не отстранился, лишь медленно и размеренно поглаживал её по волосам. — Я не трачу время впустую, — вдруг тихо сказал он. — Ужасная привычка, преследующая меня с детства. Фурина молча водила пальцем по ткани его футболки, рисуя невидимые узоры. — Но получается, сейчас ты тоже тратишь время впустую? — спросила она с лёгкой улыбкой, слегла расслабившись. Он не ответил сразу. — Значит, в детстве у тебя всё было забито кружками? Его рука замерла. Де Фонтейн ощутила, как внутри снова все сжалось. Отсутствие движения вдруг стало невыносимо заметным. — Нет, — наконец ответил он. Она хотела спросить что-то ещё, но почувствовала, как он снова медленно провёл рукой по её волосам, будто успокаивая не только её, но и себя. Потом осторожно сделал шаг назад. Фурина вздохнула с неким разочарованием, но вида не подала. — Это больная тема для тебя? — мягко спросила она. — Нет. Но затем, словно собираясь с мыслями, заговорил сам: — Моя мама всегда страдала алкоголизмом. Даже до сих пор. Поэтому, она растила меня одна. Фурина затаила дыхание. Слишком неожиданное откровение, значит ли, что он ей начинает доверять? Нёвиллет провёл пальцами по её щеке, его прикосновение было тёплым, но в его глазах застыла ледяная пустота. — Иногда она пыталась измениться, но стоило ей начать пить — остановиться она не могла. Не знала своей меры. Из-за этого бизнес, который оставил ей мой, отец рухнул. Мы остались не просто ни с чем, так еще и с долгами. Моя мать попросту не знает цены вещам. Его голос звучал ровно, без эмоций, но Фурина чувствовала: за этим спокойствием скрывается слишком многое. — Я не мог сидеть сложа руки. В его глазах не было боли, не было гнева. Только холодная, пугающая пустота. — Твой отец вам не помогал? Он посмотрел на неё. — Его в документах нет. Моя мать считается, как мать одиночка. Но сейчас мы общаемся. Кухня погрузилась в тишину. Только за окном шелестел дождь, заливая улицы мрачным серебром. Фурина ощутила, как ком застрял в горле. Она не знала, что сказать. Поэтому просто шагнула ближе и крепче обняла его. Для нее было что то в новую. Она и не знала, что ей сказать, чтобы утешить кого-то, а чтобы своего..любимого человека? В кухне повисла тишина, тягучая и липкая, словно осенний туман. — Мне жаль. Я даже не представляю, каково это… — её голос прозвучал чуть тише шёпота. Нёвиллет едва заметно напрягся, но не отстранился. — Не заставляй меня пожалеть об том, что я рассказал тебе это. В прошлом все. Она отшатнулась, глядя на него с лёгким замешательством. Видимо ее „поддержка“ ему не нужна. — А твоя… няня? Разве у твоей мамы были деньги на неё? Нёвиллет опустил взгляд, словно припоминая что-то далёкое. — В трудный период, она уже оставалась, скорее всего, из-за жалости. И ты снова задаешь много вопросов. Фурина замерла, не зная, как реагировать. Вновь повисла тишина. Она уже и не знала, что ее шокировало больше. Его неожиданная откровенность или.. И вдруг её телефон взорвался звонком. Резкий звук казался неуместным в этом полумраке. Она вздрогнула, вздохнувши, нехотя направилась в сторону коридора. Вынудив устройство из сумки, ее взгляд упал на несколько пропущенных. „Любимый папа“ Как только она ответила, её встретил раздражённый голос: — Почему я узнаю от других людей, что ты просто взяла и ушла? Ещё и неизвестно куда! У меня нет времени следить за каждым твоим шагом! Фурина глубоко вдохнула. Хотелось сказать: «Мне восемнадцать, может, хватит меня опекать?» — но вместо этого она спокойно ответила: — Я же сказала этим приятным людям куда иду. Поэтому, папа, до встречи. И сбросила звонок. Несколько секунд она просто стояла, глядя в экран. Потом нажала на режим «Не беспокоить». А чтобы он сделал на моём месте? Клоринда так и не просмотрела ее сообщение. Мысль о том, чтобы остаться у Нёвиллета, вызывала в ней смущение. Он же не прогонит меня? Хотя… мы встречаемся… — Ты чего замерла? Она вздрогнула, когда услышала его голос за спиной. Сжав телефон в руках, медленно развернулась. — … Нёвиллет внимательно смотрел на неё, словно пытаясь понять, что творится у неё в голове. — У тебя случаем нет температуры? Фурина, неожиданно, нахмурилась. — С чего это вдруг? — На тебе лица нет, молчаливее обычного, руки не… — Так, так, хватит. Всё в порядке со мной. Просто… день такой. — И снова ищешь оправдания. Она сжала губы. — Я… Нет, не ищу. И вообще, я, скорее всего, поеду на ночёвку к подруге. Об этом и думаю. Нёвиллет чуть склонил голову набок. — Ко мне заехала на час, а к ней поедешь на всю ночь. Где справедливость? Фурина моргнула, а затем усмехнулась. Она почувствовала, как её щеки вспыхнули от его слов. — Ты что, ревнуешь? — с лукавой улыбкой посмотрела на него. Ее это слегка забавило. С каждой встречи он раскрывается ей с новой своей стороны. А ведь недавно, она пыталась не попадаться ему на глаза. Искала поводы, чтобы уйти. Нёвиллет лишь негромко вздохнул, едва заметно качнув головой. — Просто констатирую факт. Ее это лишь слегка позабавило. Когда ты упоминал Жана, то тоже констатировал…факт? В его голосе не было ни упрёка, ни обиды, но лёгкая тень разочарования всё же проскользнула. Почему-то от этого внутри что-то неприятно сжалось. Фурина отвела взгляд, задумчиво провела пальцами по корпусу телефона. — Я… просто не хочу возвращаться сегодня домой, и мне нужен её совет, — наконец произнесла она. Нёвиллет внимательно посмотрел на неё, чуть склонив голову. — Типичная посиделка с таро? Де Фонтейн отрицательно помахала головой. Она слегка удивилась его предположениям. За кого он меня принимает? — Почему по телефону не спросишь? — По телефону такое не расскажешь… Он ничего не ответил, но тишина, воцарившаяся после этих слов, показалась ей слишком тяжёлой. Почему-то внутри шевельнулось чувство вины. — Я же не поеду прямо сейчас… — проговорила она, чуть тише. — Час ещё побуду. Нёвиллет чуть прищурился. — Прямо ровно шестьдесят минут? Фурина закатила глаза. — Я уже успела забыть, что ты ужасно дотошный. Она встала и направилась в его комнату, чувствуя на себе его взгляд. За спиной раздался тяжёлый, но такой привычный глубокий вздох, а затем и мягкие, размеренные шаги. Комната встретила её приглушённым светом настольной лампы и запахом бумаги — здесь царил тот самый порядок, который свойственен Нёвиллету, но на полке всё же нашлось место паре книг, лежащих в небольшом хаосе. Она коснулась одной из них, приподняла бровь и, усаживаясь на стул, усмехнулась: — Я не знала, что ты читаешь романтику. Нёвиллет, который как раз снял со своей двери пиджак, и бросил на неё короткий взгляд. — Обычно не читаю. Де Фонтейн хотела было ответить, но тут в комнату забежала неугомонная Лилит — пушистый комочек энергии. Она с разбегу запрыгнула на кровать и ткнулась мордочкой в ладонь хозяина, требуя внимания. — Она, скорее всего, обиделась из-за того, что мы её одну оставили, — с лёгкой улыбкой проговорила Фурина. Нёвиллет лишь тихо хмыкнул, опустив руку на мягкую шерсть. Она тем временем пододвинула стул поближе. — А про что та книга, которую ты читаешь? — спросила она, наклоняя голову. — Главная героиня ошиблась в выборе партнёра. Но в итоге влюбилась в курьера, который привёз ей еду. Она моргнула. —Что-то знакомое.. Но её голос замер в воздухе, потому что Нёвиллет внезапно придвинул её кресло ещё ближе. Фурина затаила дыхание. Как неожиданно, так с ним всегда. Какое же его действие будет следующим? Теперь он был слишком близко. Настолько, что она могла разглядеть тонкие переливы в его глазах — глубокие, цвета застывшей грозы, наполненные чем-то необъяснимым. Фурина и не заметила в какой момент он снял свои линзы. Так еще и без привычных ему очков. Свет от настольной лампы мягко скользил по его лицу, очерчивая строгие, но удивительно мягкие черты, подчеркивая резкие линии скул и легкую тень от ресниц. Теплый полумрак комнаты создавал ощущение уюта, но между ними витало что-то иное — напряжение, греющее сильнее, чем свет лампы. За окном глухо шумел ненастный дождь, его капли мерно ударялись о стекло, смешиваясь с редкими порывами ветра. Комната была наполнена запахами ночи — чуть влажный аромат дождя, слегка пропитавший воздух, смешивался с тонкими нотами его одеколона. Этот запах был терпким, строгим, но в нем угадывалось что-то мягкое, почти неуловимое, оставляющее шлейф в мыслях. Его белая прядь упала на лицо, скрывая взгляд. Фурина медленно потянулась, её пальцы едва коснулись его кожи — прикосновение вышло почти невесомым, но ощутимым, пробежавшимся по коже электрическим разрядом. Она убрала прядь волос, но не отстранилась сразу, задержалась на долю секунды дольше, чем следовало. На мгновение ей показалось, что время замерло. — Ты про „Цианид”?Я не раз о ней слышала. Советуешь её к прочтению? — неожиданно прервала она тишину, голос предательски дрогнул. Нёвиллет изучал её взглядом, прежде чем мягко, но уверенно ответить: — Если хочешь перестать быть терпимой, то да. В комнате повисла напряжённая пауза. Фурина сглотнула, не отводя взгляда. Она не знала, что сильнее влияло на её состояние — смысл его слов или то, насколько он был близко. — Перестать быть терпимой?.. — она чуть наклонила голову, изучая выражение его лица. Он на что-то намекает? Нёвиллет медленно провёл пальцами по корешку книги, словно обдумывая ответ. — Эта история учит видеть вещи такими, какие они есть, — наконец сказал он. — Без иллюзий. Фурина хмыкнула, пытаясь вернуть лёгкость разговору. — Звучит так, будто ты её перечитываешь. — Возможно. Он не стал отрицать, но в его тоне было что-то, из-за чего ей захотелось спросить больше. Но прежде чем она успела это сделать, Лилит, всё это время спокойно лежавшая рядом, вдруг встала, потянулась и решительно запрыгнула к ней на колени. — Эй! — Фурина едва удержалась от смеха, когда пушистая непоседа удобно устроилась на ней, явно не собираясь уходить. Она хотела уже что-то сказать, но вдруг неожиданно чихнула. Нёвиллет слегка склонил голову, наблюдая за ней с лёгким любопытством. — Похоже, выбора у тебя нет. — Пф… Фурина нежно погладила Лилит по спине, а та довольно замурчала, уткнувшись мордочкой ей в ладонь. В какой-то момент Нёвиллет чуть подался вперёд. Не настолько, чтобы нарушить границы, но достаточно, чтобы её сердце вздрогнуло. — Фурина. Она подняла глаза. — Хочешь, я тебе почитаю? Голос звучал ровно, но в нём было что-то… Её пальцы едва заметно сжались на подлокотниках кресла. — А ты можешь? — с вызовом в голосе спросила она. Уголки его губ дрогнули в тени лёгкой усмешки. — Разумеется. Фурина устало улыбнулась, прикрыв глаза всего на секунду. — Давай возьмём эту же книгу, про которую мы говорили? Нёвиллет слегка наклонил голову. — Нужно что-то попроще. — Теперь я хочу прочитать именно её… заинтриговал же ты меня. — Она закатила глаза, собираясь почесать нос, но в тот же момент ощутила что-то совсем другое. Тепло. Его губы на своих. Короткое, почти невесомое прикосновение, словно лёгкое касание воды о берег перед тем, как волна снова отступает в глубину. Нравится.. Я сказала это Сету, не солгала же. Фурина замерла, но лишь на мгновение. Щёки порозовели, а сердце ухнуло куда-то вниз, но вместо того, чтобы отпрянуть, она, едва осознавая, что делает, слегка подалась вперёд, мягко касаясь уголков его губ. Чувство было странное. Тёплое. Затаённое. Нёвиллет не шевельнулся, но она слышала его дыхание — ровное, чуть глубже обычного. Когда Фурина отстранилась, в глазах его промелькнуло что-то… непонятное. Она и сама не понимала, почему все еще не может привыкнуть к подобному. Но, все равно, на душе осталось некое разочарование. — Что? — её голос прозвучал чуть тише, чем она планировала. — Ты же предлагал почитать… Нёвиллет посмотрел на неё, а затем, чуть склонив голову, тихо произнёс: — Я передумал. Тишина между ними сменилась новым ощущением — густым, наполненным чем-то невидимым, но ощутимым, словно прикосновение ветра к коже. Де Фонтейн медленно провела пальцами по волосам Нёвиллета, ощущая их мягкую, шелковистую текстуру. Его прикосновения не казались ей навязчивыми, напротив — они завораживали, манили всё больше, будто вызывая странное, тёплое головокружение. Но вдруг раздался звонок. Резкий, немного грубый звук нарушил тишину. Не её телефон. Его. Фурина нехотя отстранилась, позволяя ему подняться и подойти к столу. Она вздохнула, проводя рукой по лицу и наконец потёрла нос, избавляясь от навязчивого ощущения. Всё это… всё, что только что было между ними, не исчезло, но казалось теперь таким хрупким, будто могло рассыпаться в любой момент. Она взяла свой телефон и увидела сообщение Клоринды: «Да, конечно. Позвонишь, когда будешь под домом.» Экран погас. Фурина услышала, как шаги Нёвиллета приближаются, и тут же спрятала телефон обратно. Когда она обернулась, он уже стоял перед ней, держа в руках книгу. *** На протяжении следующего часа Нёвиллет спокойно, размеренно читал ей вслух. Фурина устроилась рядом с ним, положив голову на его плечо и лениво наблюдая за страницами, по которым скользил его палец. Она не была уверена, насколько ей интересен сам сюжет, но его голос… его голос был чем-то невероятным. — Мне кажется, что её убил Рузвельто, — пробормотала она, задумчиво водя пальцем по корешку книги. — Его даже не додумались опросить.. — Нет, это не он. Нёвиллет даже не отвёл взгляда от текста, лишь поправил свои очки, но его голос был таким уверенным, что у Фурины не осталось сомнений. Она резко привстала и уставилась на него с прищуром. — Это уже спойлер. Нёвиллет наконец посмотрел на неё. — Час прошёл. Он мельком взглянул на наручные часы. Фурина вздохнула. Так не хочется.. — Думаю, если я задержусь на минуту, ничего смертельного не случится. Она медленно склонилась к нему, сокращая расстояние. —Нужно же где-то быть первой.— пробормотала Де Фонтейн про себя, положив свою ладонь на его щеку, после провела своим пальцем по его губам. Все внутри пылало от смущения, но она не показывала этого, ей хотелось это сделать. И в следующий миг поцеловала его. Это было неумело, немного неуклюже, но в этом поцелуе было что-то… искреннее. Что-то, от чего у неё внутри всё перевернулось. Нёвиллет не отстранился. Наоборот. Он мягко притянул её ближе, обхватывая её талию. Фурина глубже вдохнула, её пальцы сами собой сомкнулись у него на воротнике футболки. Ей казалось, что она тонет — в этом тепле, в этом моменте, в нём. Она взяла инициативу на себя, чуть приоткрыв губы и, неуверенно, но настойчиво, проникая языком в его рот. Нёвиллет ответил сразу. Его руки крепче обхватили её, а сам поцелуй стал глубже, горячее. Она почувствовала, как у неё кружится голова. Всё внутри плавилось, будто в комнате внезапно стало душно. Воздух, казалось, стал гуще, наполняясь невидимым напряжением, от которого дрожали пальцы. Где-то за окном едва слышно шумел город, далекий и отстранённый, словно чужая реальность. Де Фонтейн и понятия не имела, сколько времени прошло — минута, две, а может, все пять? Тиканье часов казалось медленным, растянутым, будто время само затаило дыхание, наблюдая за ними. Фурина почувствовала, как на её руки неумело залезла Лилит. Теплая, мягкая шерстка щекотала запястья, и этот крошечный вес неожиданно заземлил её, вернул в реальность. Но когда они наконец отстранились, сердце бешено колотилось в груди. Оно билось в такт гулкому эху её мыслей, скачущих без ясной структуры. В ушах шумело, а дыхание выходило прерывистыми, почти неслышными вздохами. Она смотрела на него, чувствуя, как жар разливается по коже, растекается по груди, проникает в каждую клетку тела. А его взгляд… Он был спокойным, как всегда. Безмятежность на грани невозмутимости, почти насмешливая отстранённость. Но в его глазах мелькало что-то другое — тёплое, едва уловимое. Как блик света на воде, как слабый отблеск эмоции, слишком мимолётной, чтобы за неё зацепиться, но слишком явной, чтобы не заметить. — Она проголодалась, — сказал он просто, как факт, взяв котёнка на руки. Фурина моргнула, будто очнувшись. Инстинктивно потянулась к лицу и почесала нос — мелкий жест, который выдавал её замешательство. —Спасибо.. я реально за это время забыла о своих проблемах.. —А теперь снова вспомнила о них? Де Фонтейн прикусила свою губу. — Я пойду… вызову такси, — голос слегка дрогнул. *** Приехав в небольшую квартирку Клоринды, Фурина наконец смогла спокойно вздохнуть. Здесь, вдали от чужих взглядов, от напряжения, впитавшегося в её кожу, можно было просто позволить воздуху свободно наполнять лёгкие. В комнате царила полумгла— единственным источником света была настольная лампа, отбрасывающая мягкие тени на стены. Клоринда стояла у окна, устало глядя на вечерний город. — Почему ты так поздно? — её голос прозвучал ровно, без укора, но в нём читалась сдержанная обеспокоенность. Фурина не знала, с чего начать. Она крепче сжала книгу, ту самую, про которую они когда-то говорили. Он подарил её ей. Эта деталь почему-то не выходила из головы. — Я не знаю, с чего начать… — наконец проговорила она, опускаясь на диван. Голос её был тих, почти неуверен. — Порой мне кажется, что я совершаю слишком много ошибок. Что всё, что я делаю, не то… Клоринда не сразу ответила. Она только чуть склонила голову, облокотившись о дверной проём. В её облике всё ещё сквозил рабочий настрой — строгий, собранный, будто она только что вернулась с работы и ещё не успела сбросить с себя этот невидимый, но ощутимый груз. — Все мы совершаем ошибки. Тем более ты только начала свою социальную жизнь, — произнесла она спокойно. — Не те ошибки, — Фурина покачала головой.— Я думаю, что не могу больше молчать. *** Выслушав её рассказ, Клоринда молча присела рядом на кровать. Некоторое время она просто смотрела на Фурину, словно оценивая сказанное, выискивая в её лице что-то важное. — Тогда зачем эта «иллюзия безопасности»? — наконец заговорила она, пристально глядя ей в глаза. — Твой отец мог бы просто не выпускать тебя в социум и дальше. Или… просто выдать замуж? В её голосе не было ни насмешки, ни осуждения, но эти слова задели. Фурина стиснула губы, устало прикрыв глаза. — Почему ты не рассказала этому… парню? — мягко, но прямо спросила Клоринда. Фурина глубоко вдохнула, словно собираясь с силами, а потом медленно выдохнула, потирая виски. — Мы недавно начали встречаться, а я вот так просто возьму и вывалю ему всё? — в её голосе мелькнула горечь. — Ты хотя бы знаешь предысторию и моих родителей.. Клоринда сдержанно кивнула, на мгновение задумавшись. — Я переварю эту информацию и прокомментирую позже, — наконец проговорила она. А потом, после короткой паузы, добавила: — Спасибо, что вышла в тот день и помогла Навии. Ей сейчас нелегко. Де Фонтейн кивнула, опустив взгляд. — Я не думала, что вы настолько близки… — тихо произнесла она. Клоринда не ответила сразу. Лишь после короткой паузы спокойно сказала: — Я пойду, выделю тебе одежду. Она поднялась с кровати, оставив Фурину наедине со своими мыслями. Она так и не отпускала книгу из рук. Так хотелось начать читать, погрузиться в другой мир, спрятаться за страницами, но веки становились всё тяжелее. Эта история учит видеть вещи такими, какие они есть. Без иллюзий.