На грани доверия.

Фурина медленно сошла по лестнице, полностью готовая к новому дню. На ней был аккуратный чёрный жилет, широкие мягко струящиеся брюки и объёмная накидка, будто обнимающая её плечи тёплой тенью. Чёрный ободок удерживал волосы, отделяя гладкую длину от челки, которая слегка падала на глаза, несмотря на непривычную укладку. Она зашла на кухню, намереваясь хотя бы успеть выпить кружку кофе перед выходом, это уже было делом привычки. Но за длинным столом уже сидели отец и Лоролен — напротив друг друга. Мачеха выглядела уставшей, хотя и держалась с напускной уверенностью. Отец же ел молча, как всегда, полностью погружённый в свои мысли. Фурина сглотнула, стараясь не показывать, насколько странной ей казалась эта картина. — Доброе утро, — произнесла она, проходя к кофемашине с чашкой в руках. На кухне повисла тягостная тишина. Если бы она могла, она бы оставила эту тишину до самого своего ухода. — Доброе, Фурина. Присоединяйся к нам на семейный завтрак. А то что? Кофе кофе… это не заменит… — начал отец. Она пропустила его слова мимо ушей, едва заметно закатив глаза. Но всё же повернулась к ним и с натянутой улыбкой произнесла: — Только кофе доделаю, и сразу к вам присоединюсь. Почти машинально она поправила чёрный ободок в волосах. Пока отец звал домработницу, Фурина на мгновение засмотрелась в окно, и кофе чуть не плеснул через край. Девушка покорно села за стол, ровно посередине между ними двумя, она почувствовала себя будто между двух огней. На тарелках лежала яичница с беконом. Один только запах вызывал лёгкую тошноту. — И разве допустимо у вас вот так ходить… с такими патлами? Извини за выражение, — спросил отец, оценивая её причёску. Фурина ответила абсолютно невозмутимо: — Разрешают. Она старалась не поднимать взгляда от своей тарелки, чтобы не вступать в спор. Лоролен непривычно молчала, сидя за столом, будто её вовсе и не было. — Ты видишься с Сетосом? — неожиданно спросил отец. Фурина на мгновение замерла, но продолжила ковырять яичницу в тарелке. — Редко. Он в последнее время в университете почти не появляется. Наступила напряжённая тишина. Фурина слышала только собственное дыхание. — Значит, его семья, как и он, бесполезны, — с уст отца это прозвучало утверждающе. У Де Фонтейн пробежали мурашки по спине, а мачеха подавилась от удивления. Что…значит бесполезны? — Натан, что ты имеешь в виду? — спросила Лоролен. Фурина сделала глоток кофе, таким образом стараясь не показывать эмоций. — Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда меня так называют, — голос отца повысился. В нём слышались нотки агрессии. Лоролен промолчала и снова сосредоточилась на своей тарелке. Де Фонтейн давно замечала, что ее отец может вспылить на ровном месте, но за этот месяц ей показалось, что она отвыкла от таких сцен. Не прикасаясь к еде, Фурина встала из-за стола. — Мне пора… Хорошего дня, — сказала она. — После окончания пар Френк тебя заберёт, — привычно хладнокровно произнёс отец. — Френк? — удивлённо спросила Фурина, не оборачиваясь. — Роберт уволился. Эта информация ошеломила ее: он служил их семье еще при жизни Эгерии. Де Фонтейн сжала кулак, сдерживая нарастающее раздражение, и молча ушла с кухни. *** Если Роберт был молчаливым и в основном слушал бред Фурины, то Френк был полной противоположностью. Он говорил без умолку и умудрялся вставлять свои ненужные вопросы. При этом выглядел весьма сдержанно: тёмные волосы аккуратно уложены в андеркат — коротко с боков и сзади, длиннее сверху, так что верхняя часть слегка спадала на лоб, подчёркивая деловой стиль. На лице — слегка отросшая борода, придающая ему едва заметную суровость. — Я много слышал про вашу семью. Меня всегда интересовало, почему ваша мать оборвала свои связи со своими родственниками? — в его голосе скользнули нотки веселья, словно он развлекался за её счёт или, может, делал вид. Фурина перестала ему отвечать уже после третьего вопроса. Но он продолжал, будто его вовсе не касалось, что ответы её не интересуют. Она и сама толком не знала ответа. Де Фонтейн не знала, сколько родственников осталось со стороны матери. Она знала только свою тетю— Эгерия редко упоминала ее, а после наступления подросткового возраста Фурины вовсе замолчала о нём. Насколько ей было известно, тетя жила, а, возможно, и продолжает жить в Нью-Йорке. Машина остановилась напротив учебного заведения. Она уже потянулась к двери, как Френк снова заговорил. — Тебе лучше со мной подружиться, Фурина. Де Фонтейн невольно почувствовала лёгкую тревогу. — Что вы имеете в виду? — спросила она, стараясь не выдать своего волнения. — Хорошего вам дня, — спокойно ответил мужчина, словно игнорируя её вопрос. Фурина на мгновение прикрыла глаза, дабы прийти в себя, затем вышла из машины. Странный тип. **** Фурина вошла в аудиторию, проходя мимо однокурсников. Никто не сказал ей ни слова — и, пожалуй, так было даже лучше. После того неудачного дела прошло уже несколько недель, и, к счастью, группе об этом ничего не было известно. Куратор тоже предпочитал отмалчиваться. Нёвиллет, конечно, уверял её, что со всем разберётся, но теперь всё происходящее казалось нереальным — будто тот день ей просто приснился. Очередной кошмар, не более. Она тихо села на свободное место у окна и достала блокнот — на всякий случай, чтобы делать конспект по уголовному праву. Мысли, впрочем, были далеко от занятия. Они снова и снова возвращались к утру этого дня: Лоролен беременна, совершенно непонятно, что будет дальше, а Роберт уволился. В голове роились идеи о том, как уговорить Нёвиллета принять предложение Ризли, но они быстро растворялись в общем гуле аудитории, теряясь среди голосов и шелеста страниц. Она так была погружена в свои размышления, что не заметила, как к ней подсела соседка по парте. От неё ещё ощущался холод с улицы, и Фурина невольно слегка прижалась к спинке своей скамьи. Встала, облокотилась коленом о деревянную лавочку и приобняла подругу. — Я уж подумала, что ты проспала, — сказала она с лёгкой улыбкой. Навия наигранно закатила глаза, но в следующую секунду её взгляд загорелся. — Вау… тебе идёт, — произнесла она, проводя пальцами по волосам Фурины. Де Фонтейн слегка улыбнулась в ответ. — Считаешь? Навия села на скамью, и Фурина последовала за ней. — Если вспомнить нашу первую встречу, — продолжила Навия, — когда ты была похожа на разбитого котёнка, боявшегося любого шороха… то ты очень изменилась. Де Фонтейн замерла на месте и моргнула, словно пытаясь собраться с мыслями. — Да-да, я ещё помню, как только ты зашла в аудиторию… как ты представилась… — начала Навия, но Фурина резко перебила её: — Не продолжай! Щёки Фурины слегка заалели, и воспоминания того дня нахлынули снова. Если подумать, без того момента она, возможно, никогда не оказалась бы здесь, среди этих людей. В этот момент дверь аудитории открылась, и преподаватель вошёл, прерывая шум студентов. Шорохи стихли, голоса умолкли, а Фурина снова почувствовала, что можно немного расслабиться и сосредоточиться на написании конспекта. *** Навия уговорила Фурину заглянуть в буфет. Там за круглым столом уже сидел Ризли: белая рубашка слегка мятая, три верхние пуговицы расстёгнуты, поза расслабленная, уверенная. Он держал в руках чашку чая и телефон, на столе стояли две чашки чёрного чая, словно он обо всём позаботился заранее. Увидев их, Ризли отложил чашку с телефоном и направился к ним, лёгкая улыбка играла на лице. — У тебя через десять минут начинается пара, — начала Навия, садясь. — Каждый раз жалуешься, что остаёшься на отработки, а сам… Фурина осталась стоять рядом с Ризли, скользя взглядом по его лицу. — Я не просто так сюда пришёл, — сказал он, обнимая её в приветственном жесте. — Хочу устроить Нёвиллету настоящий сюрприз, чтобы этот день рождения запомнился надолго. Он оглядел Де Фонтейн, с лёгкой улыбкой: — С каких пор тебя потянуло на ободки? Но выглядишь очаровательно. Затем перевёл взгляд на Каспар, которая всё это время наблюдала за ним: — Навия, ты тоже, как всегда, очаровательна. Да вы все прекрасны. Не нужно на меня так смотреть. — Ты собрал нас здесь по делу, — сказала Навия, совершенно спокойно, словно отбрасывая его комплименты. Фурина почувствовала, как щёки слегка покрылись румянцем, но быстро собралась. — Он не похож на человека, который любит сюрпризы, — произнесла Де Фонтейн , глядя на Ризли.— Ну, мне так показалось.. Ризли пожал плечами и с лёгким вздохом продолжил: — Если прямо сказать ему, что мы устроим вечеринку у него дома или пригласим в клуб, он просто сольётся. Навия подавилась чаем, откашлялась: — Ты больной? Он не согласится! А прикинь устроить еще и в его доме… Да Нёвиллет из нас там… Фурина подошла к столу и взяла чашку чая, чуть приобняв её рукой, словно пытаясь взять себя в руки. — Ну а как иначе? Если сделать всё так, как он хочет, — закатил глаза Ризли, — Нёвиллет просто закроется дома и займётся работой, как будто ничего не произошло. — Тебе ключи никто не даст, — вставила Навия. — Значит, арендуем клуб, — сказал Ризли, широко разводя руки. — Я позову своих знакомых, вы — своих. Вот так и поздравим. Фурина решила вмешаться: — Зачем звать пол Парижа? Можно устроить вечеринку или арендовать клуб, куда он вряд ли пойдёт, но если пригласить только близких для него людей, он возможно…останется. — Ризли, — перебила её Навия, — я согласна с Фуриной. Я сама люблю клубы, но Нёвиллет не из тех. Домашняя атмосфера будет безопаснее. Но кто даст нам ключи? — В конце Каспар тихо усмехнулась. Де Фонтейн вспомнила недавнюю ситуацию с Надьей и поняла: Вряд ли он доверит кому-нибудь свои ключи. Ну… знакомство с его мамой получилось мягко говоря неожиданным. — А почему решили обсудить это со мной? — спросила она. — Вы ведь знаете его уже не один год, а я… всего пару месяцев. Повисло неловкое молчание, или неловко показалось только Де Фонтейн. Ризли и Навия переглянулись, после чего заговорили: — Так значит? Хорошо…Вот, я пишу Нёвиллету, что хочу с ним встретиться, прогуляться, как раньше, — начала Навия.—В ответ я получаю… — Я сейчас с Фуриной, — закончил Ризли. Каспар рядом с ним закатила глаза. Она явно была недовольна, что парень ее перебил. Фурина отвела взгляд, не решаясь поднять глаза; щёки предательски вспыхнули от неловкости, а пальцы невольно сжались в кулаки. — Говорю ему: поехали ко мне, банально чай попьём, — продолжил Ризли. — А он мне в ответ: «Я собирался в центр с Фуриной», хотя работы от его отца — по горло. — Парень пожал плечами. — По-моему, намёк прозрачней некуда. Де Фонтейн замерла.  — Хватит. Всё. Я на лекцию, — бросила она и поспешила прочь, делая вид, что не слышит Ризли. Ей пришлось почти протиснуться мимо столиков — буфет шумел, кто-то смеялся, кто-то торопливо доедал свой обед перед парой. И только выйдя в коридор, она позволила себе перевести дух. Перед лекцией Фурина свернула в уборную. Взглянув в зеркало, она ужаснулась: щёки всё ещё горели. И в который раз это уже происходит? Постояв несколько минут в тишине, она услышала приглушённый шум из аудитории — пара уже шла. Телефон дрогнул в кармане. Фурина достала его и увидела два сообщения: Навия спрашивала, пришла ли она, а ещё одно — от неизвестного номера, что заставило её ненадолго задуматься. Она быстро написала Навии: «Я в уборной, сейчас подойду.» Спрятав телефон, Де Фонтейн на мгновение задержалась перед зеркалом, приглаживая волосы, будто пытаясь привести в порядок и себя. Затем направилась в аудиторию. *** Эта пара оказалась последней. Навия и Фурина стояли на крыльце университета — снег под ногами уже превращался в мокрую кашу. Машина Френка ждала неподалёку, но Де Фонтейн не спешила к ней возвращаться. Навия оживлённо рассказывала о рабочих буднях — за последние дни с ней, как всегда, произошло слишком много всего. — А ты со своими родителями всё ещё не общаешься? — тихо спросила Фурина, будто боясь наступить на больное. Каспар достала новую пачку сигарет и привычным движением сорвала плёнку. — С папой — временами. Он пытается меня понять. А мама… — она хмыкнула, — она предпочла бы, чтобы я просто исчезла. Представляешь? Отказалась от «выгодного» брака. Какой позор для семьи. Она закурила. Навия только усмехнулась, будто приняла это как..факт? А Фурина опустила взгляд. — С тобой всё в порядке? Ты будто погрустнела. Де Фонтейн натянуто улыбнулась — так, как улыбаются, когда внутри всё съёживается. — Я просто рада за тебя… Ты всегда выбираешь себя. Идёшь до конца. Не слушаешь, что скажут другие. Это… очень сильное качество. Навия задумалась — или сымитировала это. — Нёвиллет говорил мне то же самое. Ладно, милая, мне пора. Автобус ждать не будет. — Удачи. И Жану привет, — ответила Фурина и по привычке обняла подругу — этот жест казался ей спасательным кругом. Потом повернулась к машине, стоявшей у обочины. Навия сумела выбрать себя. А я всё ещё выбираю чужие ожидания. Сев на заднее сиденье, она сказала твёрдо, почти вызывающе: — Мне нужно поехать в парк у набережной. Френк молчал несколько секунд, прежде чем ответил: — Ваш отец не давал мне таких указаний. Фурина закатила глаза, хотя внутри у неё всё сжалось. С того незнакомого номера ей написал Сет, настаивая на срочной встрече. Это было неожиданно и странно, но Фурине показалось хорошим шансом расставить всё по местам.  Но эта встреча была при условии, что об этом не узнает ее отец. Для нее это показалось странным, ведь ей казалось, что как Лоролен, так и ее отец, они наоборот обрадуются этому. — У меня через два часа английский. Урок перенесли на час раньше, — солгала она уверенно. Или попыталась. Френк качнул головой. — Пока я не услышу звонка от Натаниэля, мы никуда не поедем. Мне поручено доставить вас домой. Раздражение вспыхнуло, но Фурина быстро его проглотила. Улыбнулась — тонко, натянуто. — Вы можете позвонить и уточнить. До встречи с Сетом — полчаса. Полчаса, которые ускользали сквозь пальцы. Я никогда не думала, что буду так спешить на встречу с ним. — Ваш отец сейчас занят. На важной встрече, — произнёс мужчина. Последние слова сорвались с его губ слишком… мягко. Будто он наслаждался ситуацией. Или ей казалось? В груди поднялся тяжёлый ком. Она почти не узнала собственный голос: — Вы должны выполнять работу водителя. — Я работаю на вашего отца. Фурина вздохнула — медленно, с болью. Ей вдруг вспомнились слова про «дружбу». — Тогда скажите прямо… чего вы хотите? — выдохнула она. — Сейчас. От меня. Ответ не спешил. Он давил, рос, заполнял салон. Фурина уже взялась за дверную ручку — готовая выскочить, если станет слишком страшно. Френк взглянул в зеркало заднего вида. Фурина поймала этот взгляд — холодный, резкий, как морозный воздух снаружи. — Информацию о твоём отце.