Паутина.

Фурина ступала каблуками своих ботинок по уже растаявшему снегу, торопясь к месту встречи. Она опаздывала минут на пять, и это только усиливало внутреннее напряжение. Когда она наконец дошла, то увидела лишь проходящих мимо людей: кто-то гулял с семьёй, кто-то выгуливал собаку. Их голоса сливались для неё в ровный фоновый шум. Мысли возвращались к словам Френка. После его резкого тона она, не раздумывая, выбралась из машины — благо, двери были не заблокированы. Но его слова, когда она вышла из машины… — Мы ещё вернёмся к этому разговору.  Эти слова отдаются у нее в ушах, словно эхо, кто он вообще такой, чтобы таким способом пытаться вытянуть у неё информацию об отце? Это может быть ловушка. А если нет… тогда какую цель он преследует? Как же раздражает.  Де Фонтейн хотела позвонить своему отцу. Хотела предупредить его — о поведении водителя, которого он сам же и нанял. Хотела, чтобы потом никто не задавал ей лишних вопросов, если это все-таки окажется проверкой. Но ее телефон остался в машине. Рядом с Френком. А, сейчас, ей оставалось только идти дальше и гадать, что именно он задумал… и насколько глубоко она уже оказалась втянута в эту…игру. Придя к месту назначения, Фурина никого не увидела. Она в который раз взглянула на наручные часы и тяжело вздохнула. Что и следовало ожидать. Де Фонтейн уже с разочарованием посмотрела в пустоту, как позади раздался знакомый голос: — Не думал, что ты согласишься на эту встречу, — произнёс он с раздражающе самодовольной улыбкой. Фурина медленно обернулась. Сетос стоял всего в паре шагов — сутулый, руки в карманах, волосы в беспорядке от ветра. Лицо бледное, будто выжженное пережитым. Его прежняя уверенность, ощутимая ещё несколько недель назад, теперь была едва уловима. — Много лишних слов, — тихо сказала она. — Рада, что тебе лучше. Но давай без лишней воды. По делу. Его улыбка исчезла, словно её стёрли мокрой ладонью. Фурина перевела взгляд на мокрую аллею. А не будет ли это очередной моей ошибкой? Прошло несколько тягучих минут молчания. Де Фонтейн решила нарушить его первой.  — Как ты расстался с Шейлой — это твоё дело, — сказала она ровно, хотя в голосе всё равно проскальзывала усталость. — Но то, что произошло между нами… то, как ты тогда ко мне полез… — Фурина на мгновение замолчала, подбирая слова. — Я всё равно не считаю тебя плохим человеком. Сет промолчал. Лишь на мгновение задержал взгляд, медленно моргнув. В этот же миг по луже рядом прошла машина, окатив тротуар брызгами — никто из них не шелохнулся. — Зачем ты мне это говоришь? — наконец спросил он глухо. — Что она тебе наговорила? Он сел рядом — неосторожно близко. Фурина вытянула руку в сторону, не глядя на него— жест был холодным и резким.  — Сет, — она стиснула пальцы, чтобы не дрогнуть, — начни жить. Своей жизнью. Найди хоть что-то, что настоящее, а не навязанное кем-то. Пауза. — Но брака не будет. Ты ведь сам изначально не хотел этого всего… Он смотрел перед собой, глаза не фокусировались ни на чём. Только ветер шевелил край его куртки. — Это никому не нужно, — продолжила она почти шёпотом. — У нас нет будущего. Нету. Злости в её голосе не было. Только тихая, тяжёлая точка. Через несколько минут Сет заговорил так тихо, что голос почти растворился в ветре: — Прости… за тот раз. Я не всё помню. — Он коротко вдохнул. — Но между нами… только у меня нет будущего. Фурина бросила на него быстрый взгляд. В его лице не было ни привычной злости, ни ухмылки — только сломанная растерянность. — Почему ты так думаешь? — спросила она, глядя вниз, на слякоть под ногами. Он сжал челюсть. — Меня продали. Родители. Я должен платить за их долги. Она подняла голову. — Перед кем? …… — Ты правда ничего не знаешь. — Он усмехнулся криво, но без яда. — Моя семья задолжала твоему отцу. Большую сумму. Он «помог». Только потом сказал, что они должны ему до конца жизни. Но напрямую Натаниэль это никогда не скажет, разве что на эмоциях упрекнет.  Фурина опустила взгляд. Внутри всё ощутимо перекосило. Многое не сходится. — Но отец говорил, что вы хорошие знакомые моей мачехи… Сет склонился ближе. — Ты веришь всем, кроме тех, кто действительно рядом. Зато стены ставишь так, что их не пробить. Он не сводил с неё взгляда. — И этот брак — тоже его идея?  Сет прикусил губу, но не отвернулся. — Да. Он всё выстроил. Надеялся, что у меня к тебе ничего не будет. Он… — юноша сделал глубокий вдох, словно боялся собственных слов. Фурина напряглась, делая вид, что не слышит намёка. Ну вот как жить с этим грузом? — Я скажу одно. Не доверяй никому. Ни ему, ни другим. Если со мной что-то случится — он найдёт замену быстрее, чем ты успеешь понять, зачем всё это было. — Перестань, — резко сказала она. — Перестань говорить, что если “со мной что то случится”.   Он молча кивнул, делая вид, что соглашаться с ее словами. А потом вдруг: — А тот, кто тебе нравится… он знает? Вопрос ударил неожиданно, холодно. — Нет, — коротко ответила она. Ветер выбил прядь волос, Де Фонтейн убрала её за ухо почти машинально. И может быть… он так и не узнает. — Ты знаешь больше, чем говоришь, — сказала Фурина тихо. — Если видишь, что я тут как слепой котёнок… скажи хоть что-то конкретное. Но он только улыбнулся всё той же непонятной улыбкой. — Тебе это явно подходит. Но я и сам не знаю всех подробностей. — Не лги мне, — холодно проговорила Фурина. — Мне становится всё труднее дышать из-за этой всей ситуации. От брака, от давления… А ты только добавляешь вопросов. Девушка замолчала на несколько секунд, пытаясь собраться. — Прости… — сказала она наконец. — Не хотела, чтобы это прозвучало так резко. Тишина снова легла между ними. Потом Сет спросил: — Почему тому парню не расскажешь? Если он тебе так нравится.— Последние  слова прозвучали из его уст…насмешливо. Она сглотнула. — Не хочу выставлять отца в плохом свете. И… мало ли, какие будут последствия.  Неожиданно он обнял её. У Фурины все напряглось, она не хотела себе навязывать чувства «дежавю», поэтому лишь сделала глубокий вдох. — Сетос, я не поняла… — Тсс, — прошептал он. — Не оборачивайся. Де Фонтейн замерла. — Сзади стоит тонированная “Тесла”, — тихо сказал он. Тесла…? Затем отстранился. Улыбка — слабая, усталая. — У тебя приятные духи. Фурина прикрыла глаза, приходя в себя. После чего, взглянула на часы. —И что будет дальше?— спросила она. Сетос покачал головой, после чего ответил: — Я не знаю. Классный ответ. — Ладно, хорошо. Я приму к сведению, Сет, вызови мне, пожалуйста, такси. Я тебе отдам  наличными. И что это значит…? Нужно быть бдительной ко всему?  *** Комната была небольшой и светлой, почти безликой — удобный диван, стол, аккуратно сложенные тетради. Здесь, у себя дома, репетитор принимала учеников на индивидуальные занятия. — Фурина, ты снова не повторяешь слова, — спокойно заметила девушка, которой было около двадцати пяти. — Грамматику ты знаешь хорошо, новые слова схватываешь быстро, но старые будто выпадают из памяти. Фурина кивнула. Пролистывая блокнот. Строчки были знакомы, но они казались чужими, словно скользили мимо её внимания. — Да… Я знаю. Сейчас конец семестра, много всего, — ответила она неуверенно. — Постараюсь повторять чаще. — Если вдруг не успеваешь, можешь просто сказать, — спокойно добавила Анабель. — Я пойму. — Хорошо, — коротко бросила Де Фонтейн. Она встала со стула, задержалась, не зная, куда деть руки, и привычным жестом коснулась пряди волос. — Вы не могли бы… позвонить моему отцу? Сказать, что мы уже закончили. Просто, я телефон сейчас не со мной. Анабель посмотрела на неё чуть дольше обычного, затем кивнула и вышла из комнаты. Тишина сомкнулась почти сразу. Фурина осталась стоять, и свет, ещё минуту назад казавшийся мягким, показался слишком ярким. Взгляд зацепился за пустой угол, но мысли упорно возвращались обратно. А если Френк вмешается? Если он наговорит ему лишнего… Сдавленное чувство в груди вырвалось резким выдохом. Она отвела взгляд, словно могла отвернуться от самого себя. Не думай. Просто не думай об этом. Занятие закончилось, как и спокойствие, которые уже треснуло — незаметно, как тонкое стекло. Сделав глубокий вдох, Фурина вышла вслед за репетитором. — Хорошо, я сейчас передам. Хорошего вам вечера, — сказала Анабель и, убрав телефон на стол, повернулась к Фурине. — Я позвонила твоему отцу. Он сказал, что уже ждёт тебя здесь. Ждёт… Фурина почувствовала, как что-то неприятно сжалось внутри. Она на секунду опустила взгляд, провела языком по пересохшим губам и только потом кивнула. — Спасибо, что позвонили. Хорошего вам вечера. *** На лестнице она спускалась медленно, будто проверяя каждую ступень. Шарф не сразу поддавался пальцам — узел выходил кривым, приходилось переделывать. Только выйдя во двор, Фурина резко втянула воздух: прохлада неприятно обожгла лицо. Она остановилась у выхода и огляделась. Машин было немного, все чужие. Почти сразу взгляд притянула тёмная Тесла с тонированными стёклами. Похоже та самая, про которую говорил Сет. Фурина нахмурилась и чуть сильнее сжала край шарфа. Тесла. Такая была у ее матери. Ещё несколько лет назад, до своей смерти, она купила её — первую, «для себя». Фурина помнила, как мать тогда волновалась, училась водить, сдавала экзамены, а потом почти не садилась за руль. За всё это время она видела её за машиной всего пару раз. Автомобиль будто стоял про запас — аккуратный, почти нетронутый, словно ожидал своего часа. Где именно его хранили, казалось, знал только отец. Фурина потерла ладони, после чего, спрятала руки в рукава пальто, слегка ссутулив плечи. Мысль возвращаться домой вызывала глухое сопротивление. Ехать в одной машине с отцом и Френком — тем более. Она стояла, не двигаясь, слишком долго. Время растягивалось. Затем дверь Теслы открылась. Из салона вышел мужчина в чёрной куртке и шапке. Свет фонаря неровно лег на фигуру, но Фурина сразу узнала походку. Отец. Она выпрямилась почти рефлекторно, но тут же почувствовала, как плечи снова опускаются. Сделала шаг навстречу — медленный, вынужденный. А кто ещё стал бы так за ней следить? В голове крутились вопросы, но ни один не находились ответы. Зачем… И как давно? — Чего ты тут стоишь и не садишься? — бросил он, даже не сбавляя шага. — У меня нет на это времени. Фурина на секунду сжала пальцы в кулак, потом разжала. Взгляд скользнул по машине и тут же ушёл в сторону. — Извините… — тихо сказала она. — Я просто не знала, что вы ездите на ней. Ответа не последовало — лишь короткий взгляд, холодный и оценивающий, из-под которого Фурине захотелось отвернуться, после чего отец подошёл и без спроса заправил выбившуюся прядь ей за ухо. Де Фонтейн напряглась, но отстраняться не стала. Она не хотела разговоров и сразу направилась к Тесле — к машине матери. Тишина всегда давила на неё. Особенно теперь, когда они остались наедине. Но его слова пугали сильнее, чем молчание. Фурина открыла заднюю дверь и села в салон. Отец сел за руль. В машине не было ни Френка, ни постороннего шума. Только Натаниэль. — Зачем назад села? — сказал он. — Садись на пассажирское. Де Фонтейн вздохнула. — Мне удобнее сзади. Ложь. Но сейчас это не имело значения. Последовал тяжёлый вздох. — Если бы я интересовался твоими предпочтениями, ты бы… Он не договорил. Фурина просто вышла и молча пересела на переднее сиденье. Она слишком хорошо знала это раздражение — за ним всегда следовало одно и то же. Неуважение. Каждое слово, словно под микроскопом. Иногда, так раздражает.. — Фурина, — сказал отец, заводя двигатель. — Ты слишком легкомысленна. Она сидела выпрямившись, руки лежали на коленях. Пальцы едва заметно дрожали — пришлось сцепить их, чтобы этого не было заметно. — Каждое твоё действие имеет последствия. И твой тон — тоже. — Простите, — ответила она слишком быстро. — Я не подумала. Вы правы. Как всегда правы… Некоторое время они ехали молча. Фурина смотрела в окно, но не видела дороги — только бликующий свет и размытые силуэты. Машина за мгновение знатно ускорилась. Де Фонтейн непроизвольно подтянула ноги ближе. Ремень безопасности плотнее прижался к груди. Она провела по нему пальцами, проверяя, застёгнут ли.  Ей нужно было несколько секунд, чтобы сделать глубокий и вдох, после чего она спросила: —Как у вас дела, отец?  Фурина повернула взгляд в сторону мужчины, у которого взгляд был сосредоточен на дороге. — Поворот к нашему участку был… — начала она и замялась. — Мы его проехали. — Пропустил. Бывает.— ответил отец. Де Фонтейн вздрогнула. Почему-то ей казалось, что и эти слова он проигнорирует. Пауза. Кончики пальцев побелели — она сжала край сиденья. —Я хочу воспользоваться моментом, и хочу кое-что спросить. — Не услышав в ответ ничего, она набрала воздух в легкие, дабы набраться смелости,—Со смерти матери прошло уже несколько лет и скоро будет годовщина. А я даже ни разу не была на ее могиле.  Ты даже не взял меня на ее похороны. В ответ послышался раздраженный вздох, от которого ей стало не по себе. — Вы… злитесь? — спросила она тихо. Он усмехнулся, не повернув головы. — Если и злюсь, то на себя. Слишком много беспокоюсь о тебе. Обо мне? Фурина по инерции прикусила внутреннюю сторону щеки, пока не почувствовала привкус металла. — Не стоит, — пробормотала она. — Не стоит беспокоиться обо мне. Я лишь хочу… —Не неси чушь, Фурина. Если человек умер, то его больше здесь нет. То что ты «ее проведаешь» ничего от этого не изменится. Ты не вернешь свою мать. От его холодного тона она пожалела, что вообще начала этот разговор. —Почему вы не даете проведать мне ее? Она была вашей женой. И моей матерью. Ответа не последовало. Только ровный шум дороги — и ещё одно ускорение. Оно было бесшумным, но Фурина ощущала, как набираются обороты и, как за мгновение пейзажи меняются одним за другим, неожиданно ее руки задрожали, но она сжала край ткани, дабы скрыть это. — Мне никогда не нравилась идея отпускать тебя, — начал он. — Ты ещё не умеешь думать самостоятельно. Слушаешь других. Повторяешь за ними. Но как это связано с моими словами?.. — Слова пустых людей, — иронично добавил он. —Почему вы не хотите говорить о ней..? — спросила она.— Постоянно переводите тему, либо вообще не отвечаете… Будто это вообще не тронуло его… Фурина медленно выдохнула через нос и сильнее вжалась в сиденье, чувствуя, как внутри поднимается глухая, безымянная тревога. Она не знала, куда они едут. И почему-то боялась спросить. Машина мчалась по пустой трассе. Так темно, словно уже была глубокая ночь. Редкие фонари растягивали дорогу длинными полосами света. Фурина вцепилась в ремень, плечи напряжены, ладони белеют. Сердце стучало так громко, что ей казалось — отец слышит каждый удар и наслаждается этим, подливая масло в огонь. Если он, как и маму, не считает меня чем-то важным — зачем эта чрезмерная опека? Зачем был этот домашний арест? Ради чего?.. Отец проговорил ровно, почти спокойно: — Ты не носишь кольцо. Многое этим изменилось. Фурина замерла. Пальцы вцепились в ткань сиденья. Она отвела взгляд. В последнее время она действительно начала забывать надевать это отвратное обручальное кольцо. От мысли о нём стало не по себе. Ты как всегда прав пап, я достаточно легкомысленна.  — А скажи мне, — продолжил он, голос ровный, низкий, почти шёпот, — если бы кто-то другой знал всё, что происходит вокруг тебя… и видел твои слабости… кому ты была бы действительно нужна? Внутри что-то сжалось. Дыхание сбилось…В голове — пустота. Он проверяет меня?.. Отец слегка повернул руль. Но поворот показался ей слишком резким. Фурина сжала ремень так, что на ладонях, скорее всего останутся следы. — Пожалуйста… — выдавила она, — остановите машину.  Он не послушал ее, не сбавил скорость, а даже наоборот добавил. Голос оставался спокойным, но его слова давили: — Ты думаешь, что понимаешь себя. Думаешь, можешь выбирать. Хочешь , скорее всего, найти тех для кого ты будешь значима. Но, ты даже не замечаешь, как попадаешь под их влияние. Но ты должна понять, что только я знаю, что тебе нужно. И только твой отец примет твои недостатки, ведь ближе у тебя никого нет и не будет. Фурина прижалась к сиденью: плечи дрожали, дыхание сбивалось. Сердце колотилось в висках. Она уже не понимала, что пугало сильнее — риск столкновения с кем-то на дороге или его слова, которые Де Фонтейн пропустила мимо ушей. — Медленнее… Машины же напротив ездят, а дорога не широкая!— выкрикнула она, голос слегка дрожал.—Отец!  Он тихо усмехнулся, проигнорировав ее слова, будто это было ожидаемо: —Я просто…разговариваю со своей дочерью, не больше не меньше.  Более комфортной обстановки не нашлось? Она сделала глубокий вдох, пытаясь хотя бы секунду не думать об том что происходит в данный момент. Хотя бы на мгновение… Ветер свистел за окнами, от которого невыносимо раскалывалась голова. Ремень сжимал грудь, ладони тряслись. Фурина прикусила губу, стиснула зубы и, внутренне сдавшись, прошептала: — Да, меня никто не примет, кроме вас, отец. Вы…правы. Машина резко замедлилась и остановилась. Тишина давила, но позволила наконец вдохнуть. Фурина опустила руки на колени. Плечи всё ещё дрожали. Слёзы выступили сами собой. Она почти сразу смахнула их, оставив внутри пустоту. — Что, по-вашему, я должна была понять из ваших слов? — спросила она, взглянув на отца. Он был последним человеком, с которым ей хотелось находиться на данный момент. — По-моему, ты уже это произнесла, — ответил он. — И на будущее — следуй указаниям Френка. Не подводи меня. *** Вернувшись домой, Фурина почти сразу — ещё с порога — увидела Лоролен. Та стояла в розовой короткой ночнушке в чёрный горошек, с нарочито «соблазнительной» улыбкой, адресованной Натаниэлю. Фурина никак не отреагировала. Ноги всё ещё предательски дрожали, тремор не отпускал с тех пор, как она переступила порог. — Отец, а Френк вам не отдавал мой телефон?.. Я забыла его в его машине, — произнесла она, не поднимая взгляда и уставившись на деревянную лестницу перед собой. В прихожей повисло тягучее молчание. Де Фонтейн всё же перевела взгляд на Натаниэля, но почти сразу — неосознанно — поймала на себе взгляд Лоролен. В нём не было ни откровенной враждебности, ни тени дружелюбия — лишь холодное, оценивающее внимание. — Он… — начала мачеха и запнулась, будто подбирая слова. — Френк сказал мне, что оставил твой телефон в гараже. Я… забыла его оттуда забрать. Лоролен перевела взгляд на мужа и снова улыбнулась — мягко, почти невинно. Фурина, не застёгивая пальто, молча обошла своих «родителей» и подошла к тумбочке, где обычно лежали ключи от гаража. Металл тихо звякнул в её ладони. — Тогда я пойду за телефоном, — просто констатировала она факт. Не дожидаясь ответа, Де Фонтейн направилась к входной двери. Холодный воздух ударил в лицо сразу, как только дверь захлопнулась за её спиной. Фурина глубоко вдохнула, будто пытаясь убедиться, что всё ещё может дышать. Пальцы сжали связку ключей слишком крепко — металл впился в кожу. Чтобы выйти к гаражу, нужно выйти за ворота.  Выйдя за них, она обошла забор и подошла к гаражу — дверь оказалась приоткрытой. — Я снова себя накручиваю… — пробормотала она себе под нос. — Просто Френк забыл закрыть дверь. Я ему это ещё припомню. Слова прозвучали неубедительно даже для неё самой. Пройдя внутрь, Фурина в темноте нащупала выключатель, свет внутри включился не сразу — вспыхнул, и погас и только потом загорелся ровным тусклым светом. Машина Френка стояла на месте. Фурина открыла дверь со стороны пассажирского сиденья, машинально заглянула внутрь. Сиденья были пусты. Она проверила бардачок — тоже ничего. Сердце неприятно сжалось. Она обошла машину, уже собираясь уйти, когда заметила что-то у заднего колеса. Телефон лежал на бетонном полу. Ее телефон. Фурина осмотрела мимолетным взглядом гараж, после чего присела и подняла его. Экран был покрыт тонкой, но отчётливо заметной трещиной, расходившейся от угла. Такой не появляется, если просто «забыть» телефон — его либо уронили, либо бросили. Пальцы сжались сильнее. Она нажала кнопку. Экран загорелся. Пропущенный вызов. от Нокса— 10 минут назад. Ниже — два непрочитанных сообщения от него же. Фурина замерла, будто время вокруг замедлилось.  Мы же договаривались созвониться сегодня вечером… Она торопливо открыла диалог с Нёвиллетом, но сообщения так и не успели загрузиться — экран внезапно погас. Телефон потух прямо в её руках, оставив лишь чёрное стекло с трещиной. Де Фонтейн судорожно вдохнула. В горле встал ком, и ей пришлось с силой сглотнуть, чтобы не расплакаться прямо здесь, посреди холодного гаража. — Так… — тихо произнесла она, больше для себя. — Пойду домой. Заряжу телефон и сразу же позвоню. Как же все просто. Она ещё раз посмотрела на трещину. Края стекла были чуть шероховатыми, неприятными на ощупь. Телефон явно падал с высоты. Или его уронили. Или бросили. Фурина поднялась на ноги и прижала телефон к груди, словно боялась, что он снова выскользнет. В голове медленно складывалась неприятная цепочка мыслей. Гаражная дверь внезапно захлопнулась. Фурина вздрогнула. Пальцы задрожали сильнее. Она хотела обернуться, но вместо этого просто застыла, будто тело отказалось слушаться. Сзади послышались шаги. Медленные. Неторопливые. — Я не хотел, чтобы всё доходило до такого, — произнёс мужской голос, подходя ближе.