Часть первая - Падение Человечества. Глава первая: Возрождение

— Идет уже восьмой день, как по всему миру идут гражданские протесты против так называемой сделки Альянса Систем с супермашинами. Местные правительственные силы не в состоянии подавить беспорядки, а во многих случаях даже присоединились к бунтовщикам, ещё сильнее подрывая общественный порядок, дальнейшие… Хакетт тяжело вздохнул и выключил телевизор, возвращая свое внимание к условному премьер-министру мира. Прогресс Человечества зашел так далеко. Остальная часть галактики заставила объединиться землян для защиты, и хотя ни один инопланетный вид не проник на Землю, изменения ощущались и там. Ещё существовали отдельные национальные правительства, но все они работали вместе, и многие ассоциировали себя как единое целое. Конечно, все это было так ново, и люди все еще приспосабливались, а, если говорить о полиции и армии, то, мягко говоря, они были ошеломлены. — Стивен, ты должен что-то сделать! — решительно заявил премьер-министр Юрай. Политик был родом из стран Восточной Европы и каким-то образом сумел заручиться поддержкой большей части Европы на выборах. Поскольку Китай и Индия заявили, что у них нет времени и ресурсов для участия в первых голосованиях, но будут согласны с окончательными результатами Мирового Правительства, так Юрай сумел обогнать кандидата из Америки, апеллируя к остальному миру на том основании, что он приехал из маленькой страны и, следовательно, не забудет их страны. Чисто политические разговоры, но… Хакетту было не до этого. — Ты же знаешь, я не могу, — ответил он так же твердо. — Лишь когда беспорядки достигнут термосферы, они перейдут под мою юрисдикцию, — частью устава Альянса Систем по-прежнему было то, что они могли иметь рекрутинговые станции, даже небольшие базы на Земле, обозначая, что им запрещалось участвовать в военных действиях на родной планете. Их поле действия было в космосе и колониях. Несмотря на то, что говорили новости, сделка между Человечеством и супермашинами была заключена не только Альянсом Систем. Правительство Земли одобрило ее, как и правительства стран. Это была сделка, которую они все подписали. — Теперь можешь, — заявил Юрай, но был достаточно мудр, чтобы не показаться самодовольным. — Экстренное заседание сегодня утром изменило устав Альянса. По запросу силы Альянса Систем могут быть развернуты для активных боевых действий на Земле, и я официально запрашиваю это, — он на мгновение замолчал, прежде чем прорычать остальное сквозь стиснутые зубы. — Спуститесь вниз и помогите тем силам, которые все еще пытаются подавить беспорядки, прежде чем отправиться туда, где мы полностью сдались. Стивен озадаченно моргнул. Он ожидал этого, но последнее, что он слышал, было то, что все еще есть крупные политические силы, выступающие против данного приказа. — Русские согласны с этим? — мягко поинтересовался он. Юрай фыркнул. — Они потеряли контроль над одной из своих ракетных баз, — сказал он, и Стивен почувствовал холодок. — О, не волнуйся, — произнес премьер-министр, махнув рукой и на этот раз не потрудившись скрыть самодовольное удовлетворение в голосе. — Китай вернул им её, а затем недвусмысленно заявил им, что Россия должна проголосовать за сделку с супермашинами, так что они помогут, даже если это будет означать вызов космической полиции, или Поднебесная вернет им их же ракеты с прямой доставкой в ​​то, что осталось от Москвы. Это многое объясняло. — Хорошо, — согласился Стивен. У него не было выбора. — Пришлите данные, чтобы мы не перешли границы, а затем дайте мне час, чтобы организовать войска. Мы остановим эти беспорядки, — он снова вздохнул, когда Юрай инициировал передачу данных. — Как идут дела с социальными реформами? Премьер-министр с отвращением высказался: — Сейчас всем плевать на все, кроме беспорядков. Большинство из них не вбило себе в голову, что просто сделать одну-две супермашины — это не выход. Хакетт кивнул. Это было примерно то, чего он ожидал. — Земля так привыкла к контролю над рождаемостью за последние пятьдесят лет, так что побороть это будет тяжелой битвой. Посмотрим, может стоит провести налоговые льготы для семей с тремя и более детьми. Это должно помочь, вдобавок я ещё посмотрю, что смогу найти в колониях. — Разве мы всех их не потеряли? — спросил Юрай, нахмурившись. — Ну, так и есть, — признал Стивен. — Жнецы зачистили оставшиеся по всей галактике, но у всех колоний была хорошая политика роста, и она нам сейчас необходима. Премьер-министр кивнул, его взгляд был непоколебим. Неважно, как он получил эту работу, и неважно, что он был одним из внешних участников плана, он намеревался выполнить свою работу, и Стивен был благодарен за это. — Я перезвоню тебе через час с планом, — сказал адмирал, и Юрай кивнул, прежде чем отключить связь.

***

Матриарх Ирисса устало провела рукой по гребню. Когда ее впервые выбрали новым советником азари вместо погибшей Тевос, она увидела в этом отличный шанс продвинуть интересы своего народа и заявить его как истинную силу в галактике. После напряженного начала ее восхождения на должность, отмеченного уничтожением гордости флота Республики Азари, кризисом в наращивании их сил и нагнетанием страха по поводу Жнецов, а затем человеческого восстания с последующей кровавой войной, она думала, что все наконец-то успокоится. — Спасибо, что пришли, — в голосе Квентиуса слышалось беспокойство. — Все в порядке. Я все равно хотела отдохнуть от кучи заявлений из СБЦ. Хотелось бы мне, чтобы мы могли изменить процедуру в этом отношении. Проверка всех кандидатов отнимает у нас много времени. Эшил согласно кивнула. — То же самое. Лучше потратить время на важные дела. — Хотя я понимаю, что наша последняя еженедельная встреча для обзора событий состоялась только вчера, я посчитал, что этот вопрос не должен откладываться и заслуживает особого внимания. — В чем дело? — Люди, — предположила Эшил. Квентиус кисло кивнул. — Похоже, все, что они делают, обречено на то, чтобы доставить нам неприятности, даже когда они сидят на месте. Как в этом случае. Я получил отчет от одного из своих подчиненных, в котором говорилось, что флот блокады не уничтожил ни одного зонда Альянса в этом месяце. И в прошлом месяце тоже. В месяце до этого у них было не менее пятнадцати попыток с разными промежутками. Зонды нашего флота уничтожались как обычно, без заметных изменений. — Странно. ГОР тоже не сообщал о шпионских зондах. Человеческий флот сосредоточился у Ретранслятора. Никаких изменений. — Но никто из вас не знает, почему их поведение изменилось? Эта пассивность совершенно на них не похожа. Я уверена, что Квентиус слишком хорошо помнит, каким яростным было их сопротивление, — Ирисса увидела, что Квентиус признал ее точку зрения. — Кроме того, примитивы обещали отомстить. Они не смогут этого исполнить, если будут смиренно оставаться в своей родной системе. Советник турианцев ответил, думая о кровавой цене, которую придется заплатить его народу. — Люди не глупы, они знают, что не могут победить. Они знают, что как только мы выстроим все наши флоты, мы сокрушим их, независимо от того, насколько они изобретательны. Однако, если они полностью перейдут к обороне, они могут отсрочить неизбежное. Возможно, сделать свое поражение невероятно дорогим, ожидая, что мы будем не готовы заплатить такую цену. Ирисса задумалась на мгновение, прежде чем Эшил добавила свои собственные мысли. — Люди посчитали, что если они не спрячутся, мы изменим свое мнение. С глаз долой, из сердца вон, как говорят люди. — Когда турианские флоты будут готовы к решающему наступлению? — Мы можем отдать приказ прямо сейчас, и флоты раздавили бы их к концу месяца. Однако в системах Терминуса неспокойно. Они возмущены расширением наших возможностей, которое дало нам повторное принятие батарианцев, и наши военные действия вдохновили ряд малых рас перейти в режим повышенной готовности. Независимо от того, насколько неизбежна наша победа над людьми, мы все равно понесем тяжелые потери в процессе. Мне не нравится идея оставлять наши собственные миры уязвимыми. — Люди никуда не денутся. Предлагаю, выжидать, пока риск не снизится. Ирисса кивнула. — Это будет наилучшим вариантом. Предпочтильнее дать людям немного больше времени, чем потерять больше жизней наших людей. Нам не нужно торопиться, и когда вы нанесете удар, азари будут с вами, как и саларианцы. Эшил поддержала. — Нам нужно больше информации, прежде чем мы нанесем удар. Ради хороших результатов. Лучше быть осторожными, когда от их действий зависят жизни триллионов разумных существ.

***

Глубоко в Цитадели древняя сущность также рассматривала положение дел. Вознесенные опоздали на годы. Однако, по сравнению со славой и длительностью циклов, даже разница в несколько столетий в ту или иную сторону не имела большого значения.

***

— Это не работает, да? — устало произнес Юрай и плюхнулся в кресло по другую сторону стола. Хакетт откинулся назад, потирая глаза. — Единственный рабочий способ — это если мы пойдем на полную оккупацию. Никаких резиновых пуль. — Когда нам нужно подготовить первую партию? — На следующей неделе, но я сам займусь этим, — отмахнулся Хакетт. Сделка с супермашинами, Жнецами, как их называл Шепард, давала им сорок пять дней на реорганизацию перед началом обработки. За исключением того, что мир был в хаосе. Некоторые районы были умиротворены и жили своей обычной жизнью, другие… ну, отсюда, с Эвереста, одного из немногих дредноутов, переживших и Совет, и супермашины, можно было видеть пожары. — Что? Почему? — потребовал Юрай. Первая партия должна была состоять из добровольцев, и если того потребуется из людей выбранных по жеребьевке. — Знаю, но я не оставлю Шепарда с отбросам, — несмотря на ситуацию, взгляд Хакетта оставался твердым. — Есть большой контингент войск, которые хотят быть в первых партиях. Весь отряд Шепарда уже вызвался добровольцами. — Почему? Хоть они и были друзьями, Юрай никак не мог расшифровать взгляд Хакетта. Политик действительно не понимал мотивов солдата. — Потому что Шепард собирается возглавить атаку против остальной галактики, и они хотят в этом участвовать. На лице Юрая промелькнуло понимание, которое быстро исчезло. Это была первая партия. Ничего не говорилось о второй, третьей и всех остальных. Третий человек в офисе постучал пальцами по столу Хакетта. — Мы скрываем происходящее, — медленно произнес он. Задумчивое выражение не подходило его чертам. — Почему бы нам просто не сказать правду? — Что? — фыркнул Юрай. — Мистер Харпер, вы думаете, сказать миру, что их тела превратят в слизеподобную субстванцию, хорошая идея? Харпер закатил глаза. — Конечно, нет. Главное реклама. В процессе физическая оболочка теряется, но зато разум принимает бессмертную форму. Выражение лица Хакетта приобрело задумчивый вид. — Военные охотнее пойдут на это, — размышлял он. Через несколько мгновений лицо Юрая изменилось. — Если мы сможем продать это как бессмертие, это поможет, — сказал он. — Но я сомневаюсь, что это остановит беспорядки, если у вас нет плана и на этот счет, мистер Харпер? — в тоне премьер-министра звучал яд. Ему не нравилось присутствие бизнесмена, независимо от того, насколько влиятельным был Харпер. — У меня он есть, — ответил он, метнув голубые глаза в сторону премьер-министра. — Но тебе он не понравится, — добавил он, обращаясь к Хаккету. — Что мне не понравится? — спросил Адмирал. Лучше бы покончить с этим здесь и сейчас. — Мы не можем остановить настолько массовые протесты самостоятельно. Мы пытались, но ничего не вышло. Однако мы игнорируем очевидный ресурс. В Солнечной Системе сейчас находятся сорок тысяч разумных кораблей. Они уйдут, как только мы начнем выполнять свою часть сделки, но до тех пор они здесь. У них есть войска, и у них нет проблем с убийством. — Поэтому я предлагаю трехэтапный план. Во-первых, мы расскажем миру, что будет означать обработка. По-моему мнению, это поможет человечеству успокоиться, но религиозные фанатики получат возможность развлечься. Затем мы выберем самую фанатичную укоренившуюся группу и уничтожим ее. Артобстрел, ядерная боеголовка, если придется, а затем мы вызовем Жнецов, чтобы подавить любые оставшиеся проблемы. На карту поставлено выживание нашего вида. Мы не можем позволить себе быть мягкими с теми, кто встает на пути к этой цели. И Хакетт, и Юрай довольно долго хранили молчание. Харпер оставался неподвижен, не утруждая себя дальнейшими обоснованиями своего плана. — Ты был прав, — наконец заговорил Хакетт, его голос был намеренно ровным. — Мне он не нравится. — Насколько ты уверен, что Жнецы просто не перебьют нас? — выкрикнул требование Юрай. — Не полностью, — признался Харпер. — Но мы не сможем вовремя взять ситуацию под контроль, и если мы не выполним их требования, то они точно убьют всех. — Первая партия уже составлена, — медленно сказал Хакетт. — Это покажет, что мы готовы осуществить план. Мне не сильно нравится просить о помощи, но гораздо лучше попросить, чем отказывать. Они не так много знают о нас, органиках, как они нас называют. Они умеют убивать, но не знают многого о том, как работают наши общества. Мы, вероятно, можем что-то сфальсифицировать, чтобы сказать, что нам нужна помощь во временной реорганизации. Харпер кивнул. — Мои люди могут что-нибудь придумать, если понадобится. Хакетт глубоко вздохнул, прежде чем повернулся к другому мужчине. — Теперь все зависит от вас, господин премьер-министр, — сказал он Юраю. — Необходимо прямой указ правительства. Любая часть плана Харпера потребует этого. — Ты предлагаешь мне, согласится с этим? — бросил вызов Юрай. — Я считаю, что мы достигли точки, когда необходимо что-либо сделать, — ответил адмирал. — И только время покажет, было ли это правильным. Юрай был недоволен, но кивнул. Он сложил руки вместе, и Хакетт и Харпер могли видеть, как глубоко дышал Юрай, размышляя. — Боже, я никогда не думал, что до этого дойдет. — Это вина Совета, — пробормотал Харпер. — В идеальной галактике они бы приняли наше лидерство в битве против супермашин, но сейчас это наш единственный способ выжить. — Вы оба уверены, что это единственный выход? Хакетт кивнул, пока Харпер разъяснял. — Если никто не облажается, мы сможем обеспечить Жнецов органическим материалом, при этом сохраняя или даже увеличивая нашу популяцию, гарантируя выживание Человечества. И пока они будут выполнять свою часть сделки, те из нас, кто станет ими, разорвут на части жалкие расы галактики. — И ты уверен, что сможешь сфальсифицировать результаты голосования? — Абсолютно, — Харпер, казалось, обиделся на его недоверие. — Если мы не наберем достаточного количества добровольцев, то подделаем жребий. Не полностью, конечно, но будет непропорционально большое количество пожилых мужчин, а все выбранные молодые женщины будут теми, у кого уже диагностировано бесплодие. Конечно, никто не сможет это доказать. Записи будут скорректированы соответствующим образом. Юрай вздрогнул. Он не хотел знать всех подробностей. Достаточно было знать, что кто-то такой бессердечный, как Харпер, организовал все так, чтобы обеспечить населению наилучшие шансы на рост. — Нужно будет финансировать семейные налоговые льготы и фонд, выплачивающий родственникам деньги после смерти, — Харпер сделал паузу, снова постукивая кончиками пальцев по столу. — И рекламная кампания. Бессмертие продаст себя само, но нам придется поощрять людей идти до конца, делать из них героев за их жертву, а также установить правила и тому подобное. Никаких беременных женщин, никаких женщин моложе 30 лет, которые не родили как минимум двух детей, и, возможно, придется сделать ЭКО дешевым. — Где я возьму на все это деньги?! — возмутился Юрай. Хакетт фыркнул. — Я уверен, что наши союзники-бизнесмены будут рады внести свой вклад в усилия по восстановлению экономики, — он ухмыльнулся, увидев выражение лица Харпера. — А если они не будут достаточно патриотичны, то военному бюджету придет конец. — Я не настолько богатый. Ответ заставил Хакетта рассмеяться. — В Соле сорок тысяч разумных машин. Мы заключили с ними сделку, и они не подпустят Совет к Земле. Все, что нам нужно сделать, это пережить первые несколько месяцев, а потом нам вообще не понадобится много военных. Потребовалось мгновение обдумать это, и все трое мужчин осознали всю серьезность ситуации. — А что если сделаем вот так, — начал Харпер. — Каждый доброволец получает пенсию для своей семьи, единовременную или регулярные выплаты, но им также выдается месячный отпуск с семьей — снег, пляж — неважно. Мы можем это устроить. Затем их отправляют на перерабатывающий завод. Мы проводим пару кампаний, делаем из них патриотов и поощряем рождаемость. Мы намекаем, что можем опережать требования супермашин. Умные разберутся. Те, кто не разберутся, вылетят на жеребьевке, — пожал он плечами. — А мы можем опережать? — С легкостью, — заверил Хакетт Юрая. — Нам просто нужно поднять рождаемость примерно до 10% за десять лет или около того. Самым сложным будет избавиться от убеждений в контроле рождаемости. Но все это не имеет значения, если мы не можем получить контроль над планетой сейчас. Юрай вздохнул и выпрямился, откинувшись на спинку стула. — Хорошо, — прошептал он. — Мы пойдем по твоему плану, Харпер. Хакетт, опубликуй информацию о соглашении с супермашинами, и подготовь ракетные удары по фанатикам. Только Ракетные! Я никогда не одобрю ядерное оружие, — новый вздох вырвался из него, политик размышлял, может ли он быть настолько уверен, что не скатится по скользкой дорожке. — Тогда, полагаю, мне лучше связаться с Предвестником и надеяться на Бога, что мы правы относительно их знаний об органике. Хакетт и Харпер кивнули. — Я пришлю список того, что нужно будет сделать, — сказал Харпер, не в силах удержаться от прощальной реплики. — Так мы продержимся дольше, чем любой другой план, и если Жнецы сдержат свое слово, то мы все равно будем живы, даже если не полностью человечны. Это может быть нашей единственной победой. Наступила тишина. — Стивен, — начал Юрай. — Это сработает? — Сработает что? — Все это. Сможем ли мы обмануть Жнецов? Хакетт на мгновение задумался. — Вероятно, нет. Из того, что сказал нам Шепард, им миллионы лет, так что в конце концов они это увидят. — И что потом? — Потом? — Хакетт пристально посмотрел на Юрая. — Потом мы умрем.

***

— Аль-Джилани, ты должна уходить оттуда! — Что, Виктор? Зачем? — потребовала Халиса. Ее продюсер кричал, но в его словах не было смысла. — Ты же в курсе, что Альянс Систем подавляет другие беспорядки? — Да, везде трубят об этом. Когда они придут, я просто присоединюсь к одной из их команд, — что так беспокоило Виктора? Конечно, это был один из самых сильных протестов в мире, но она была здесь уже несколько недель. Все остальные репортеры разбрелись кто-куда, и она слышала, что репортера-янки подстрелили, но чего вы ожидали? Они как бельмо на глазу. Ходили также слухи, что какая-то девчонка из Кхмер-Ньюс все еще здесь, но Аль-Джилани было все равно. Это была ее история. — Нет, в том-то и дело, что Альянс не собирается нежиться с Нью-Дели. — Не обманывай меня. Правительство Земли ничего не может сделать. — Это и не Правительство, — сказал Виктор, и Халиса уловила холодок в его голосе. — Они вызвали на помощь супермашины. Они уже разобрались с Карачи, Хайдарабадом, Индорой и Мумбаи. — Что? — она была в недоумении. Именно в этих городах были особенно жаркие столкновения, и последнее, что она слышала, только вчера вечером, было то, что они все еще продолжаются, и на улицах миллион бунтовщиков. — Как? — Супермашинам все равно, — произнес Виктор. — Они просто скосили все сопротивление. — Они не могут. — Ещё как могут. — Ладно, я… — Аль-Джилани замолчала. — Чёрт, они здесь, — она не заметила, как крики стали громче. В конце концов, это были беспорядки. Они всегда были громкими. Но как только она прислушалась, она сразу поняла, что это были не крики бунтовщиков, а крики боли, крики людей, спасающихся бегством. Несколько человек уже прошли мимо нее к тому времени, как Аль-Джилани увидела, от чего они убегают. — Боже… что они, черт возьми, такое? — Халиса! Что это? — Я не знаю, — сказала она, сделав несколько шагов назад, прежде чем ее ноги побежали сами собой. Ей удалось направить камеру в направление машин. — Какого черта? — воскликнул Виктор. Эти штуки были огромными. Они были гуманоидами только в самом смутном смысле этого слова. Они были черными, но их невозможно было не заметить, поскольку их тела были покрыты огнями, которые, как поняла Аль-Джилани, были встроены в них. Казалось, что у них было три глаза, а их разинутые рты светились. Она содрогнулась, когда ветер изменился. Вместо запаха дыма был запах гнили, и он, должно быть, исходил от них. Над головой раздался взрыв, и голова Халисы взлетела вверх как раз вовремя, чтобы увидеть обломки, падающие с одного из окружающих зданий. Она отпрыгнула назад, едва избежав удара кирпичом, и продолжила бежать. — Это была граната, — сообщил Виктор. Аль-Джилани фыркнула. Кого волнует, что это было? Она была в реальной опасности! Инопланетные войска были быстрыми, но адреналин придавал ей сил, и она была в хорошей форме. Улицы Дели также были узкими. Это помогло. Она мчалась сквозь них, огибая переулки вместе с другими, когда они убегали. В конце концов она рухнула на стену, тяжело дыша. — Кажется, они отстали от меня, — сказала она, глядя на свой телефон. Она потеряла туфли во время своего безумного спринта, и ее ноги болели, но, к счастью, они не кровоточили. Она не хотела думать об инфекциях, которые могла здесь подхватить. — Не думаю, — ответил он, его глаза выражали печаль. — Из Карачи поступают слухи, что они просто окружили город и убили все. Тебе нужно спрятаться, а я свяжусь с власт… — Виктор? — спросила Аль-Джилани. — Виктор? — снова спросила она, постукивая по клавишам своего омни-инструмента. Сеть была мертва, и она сглотнула. Это означало, что кто-то заглушил сигнал, а чтобы отключить Виктора, это должно было быть широкополосное глушение. Если она хотела дозвониться до него, ей нужно было найти физический провод связи. Но где, черт возьми, она собиралась найти… Стоп… К черту, репортаж! Может ей и повезет найти провод связи, но этим тварям было бы все равно. Ей нужно спрятаться, подождать, пока они пройдут, а затем она могла бы сообщить о том, что видела. Альянс Систем заключил сделку с монстрами, и ее записи подтвердят это. Автоматически она потянулась к своему омни-инструменту, нажав клавиши, чтобы сохранить записанный ею файл. Она также установила его на автоматическую отправку, так что даже если она будет без сознания, когда все снова успокоится, она все равно получит свою историю. И если случится худшее — хотя этого и не произойдет — когда ее омни-инструмент снова получит сигнал, он все равно отправит файл. Аль-Джилани оглядела переулок. Он был узким, вонючим и пустым. Из него выходило несколько дверей, и она наугад выбрала одну. Затем она заперла её. Ей нужно срочно найти подвал или метро. На этом этапе подойдет все, что угодно. Она осторожно двинулась, вглядываясь в темноту. Там. Там был вход на станцию ​​метро. Внимательно осмотревшись, она побежала, слетев вниз по лестнице, пока ее глаза напрягались, чтобы видеть в темноте. Может быть, ей следовало сначала найти фонарик. Омни-инструмент давал немного света, но он не охватывал много места. Хотя его хватило, чтобы она не упала, когда лестница закончилась, но после этого она потерялась в темноте. — Успокойся, — прошептала себе Халиса, глубоко вдыхая горячий воздух. Это было метро. У него была бы стандартная планировка. Там не было бы слишком много лестниц, и был бы выход на платформу. Ей просто нужно было найти его. Из-за беспорядков поезда не работали последние несколько недель, и электричество было отключено. К тому же внутренняя линия поездов города все еще работала по старым силовым кабелям, так что она не могла получить удар током на путях. Она на мгновение закрыла глаза и сделала последний глубокий вдох, направляя свет от своего омни-инструмента в точку перед собой. Женщина двинулась вперед, избегая битой плитки и стекла. Ее дыхание громко раздавалось в темноте, и только после того, как она обошла несколько столбов, заметив нечто странное в почти полной темноте, Аль-Джилани нахмурилась. Она осторожно повернулась, направляя свой омни-инструмент вдаль, насколько могла. Здесь больше никого не было. Почему здесь больше никого не было? Были следы присутствия других людей. Битое стекло и несколько бутылок, и она подумала, что видела какие-то одеяла, которые, скорее всего, принадлежали какому-то бездомному, когда она шла, но свет был слишком слабым, чтобы определить, был ли в них кто-то. Но кроме этого, ничего не было. «Крови не было», — отметил ее разум с тяжелым дыханием. Конечно, она была не единственной, кто подумал о том, чтобы спрятаться здесь? Что-то пронеслось в темноте, и она резко обернулась, но нашла лишь пустое место. Шаги вновь раздались, и снова она ничего не увидела. Почти неохотно она закрыла глаза, прежде чем открыть их и выбрать направление, когда она снова пошла. Хотя метро было хорошим местом для начала, чтобы спрятаться, ей нужно было что-то менее открытое. Шкафчик уборщика или что-то в этом роде. Это было всего лишь ее воображение. Она продолжала верить в это вплоть до того момента, пока слабый свет от ее омни-инструмента не упал на что-то. Это было черное нечто, совершенно черное, и Аль-Джилани подняла руку, перемещая свет вверх. Казалось, что это продолжалось вечность, и её взгляд устремился вверх. Перед ней вырисовывалось смутное впечатление о конечностях, а затем оно открыло глаза. Халиса закричала. Это отозвалось эхом, но никто не услышал. В тот момент, когда его глаза открылись, на нем загорелись другие огни, и сразу стало очевидно, что тварь похожа на то, что была на улице. Она попыталась убежать, но оно было слишком быстрым, и что-то вцепилось ей в руку, вывернув спину. Ее ноги соскользнули, и она почувствовала себя на кафельном полу. Было больно, но Аль-Джилани даже не почувствовала этого, когда существо приблизилось. У него было шесть конечностей, три из которых тянулись к ней, а одна держала ее. Две другие были установлены на полу, как стволы деревьев. — Боже, нет, пожалуйста! — взмолилась она, но оно даже не замедлилось. Когда нечто приблизилось, она почуяла его и содрогнулась, но тварь продолжала крепко держать ее, и Аль-Джилани почувствовала, как ее поднимают с земли. Существо было сильным и, казалось, не напрягалось, но запах не улучшился, и она чувствовала, как ее конечности напрягаются против захвата. С ее новой точки обзора существо не стало лучше. Огни выделили форму, сделав свет от ее омни-инструмента бесполезным. Шесть конечностей и хвост. Это не был человек и не какой-либо инопланетянин, которого она видела, ее разум предоставил дополнительную информацию, как будто она все еще проводила репортаж. Ее взгляд был устремлен на его глаза, которые освещали его лицо, но ничего не выражали. Аль-Джилани не видела, как двигался его хвост, но она почувствовала боль в груди, и в полумраке она ощутила вкус крови. Она поняла, что это была за мокрая капля, которую она услышала, за мгновение до того, как агония захлестнула все, и она снова закричала. Небольшое пятно тусклого света, вызванное ее омни-инструментом и биолюминесценцией существа, было окрашено в красный цвет, а звук нескольких мокрых всплесков был едва слышен из-за эха крика. Несколько мгновений спустя что-то тяжелое упало на землю, ударившись о плитки, с жидким прихлюпанием. Если бы Аль-Джилани прошла еще несколько шагов, она бы увидела кровь и тела тех, кто также прятался в метро. Она бы увидела существ, которые ждали там, более мелких, которые скользили по потолку между более крупными. Она бы узнала, что инопланетные супермашины не оставляют никого в живых. Существо шагнуло вперед, и оно было не одно. Свет от омни-инструмента Халисы светился еще несколько секунд, прежде чем раздался хруст, и оно погасло.

***

Капитан Тарквин Виктус был довольно молод для капитана турианского крейсера, но у него были амбиции подняться выше, намного выше его нынешнего уровня гражданства. Командный зал дредноута звучал как что-то подходящее. Хотя большинство не поверило бы, что патрулирование пустой, захолустной системы было шагом в правильном направлении. Но если бы он сумел бы выяснить, что сделали чертовы людишки, чтобы исчезнуть Реле, а может быть, даже повторить этот подвиг самому, ему было бы гарантировано повышение. Вот почему почти в каждом патруле он заставлял сенсорных техников проводить больше сканирований системы и каждый раз поощрял их использовать разные комбинации сенсоров. Если бы они смогли найти Реле или хотя бы его след, то этого было бы достаточно. Пока что все было безуспешно, но Тарквин был уверен, что в конце концов что-то будет найдено. Люди были хороши. Его отец ругался на них и их трюках всякий раз, когда напивался до чертиков. Хотя старый генерал никогда не признавал, что люди были почти равны им, он и не должен был этого делать, это подразумевалось в его словах. Они были быстрыми, сильными и жестокими. Им не хватало дисциплины турианцев и выносливости кроганов, но они упорно сражались. Если бы не их ложь, оправдывающая их военное наращивание, их, возможно, даже считали бы достойными уважения. Но они лгали, и их нужно было низвергнуть ради блага галактического сообщества. Они опозорили себя, спрятавшись в родной системе. — Что-нибудь нашли? — Пока нет, сэр, — ответил начальник сенсоров, не разжимая челюстей, чтобы не разозлить своего капризного капитана. — Продолжайте искать. Мне все равно, насколько умными себя считают люди, они наверняка оставили какие-то следы. Хвастовство в их природе. — Да, сэр. Мы найдем их для вас, — приказ есть приказ. Тарквиний улыбнулся. — Жду.

***

— Мама, тебе не обязательно это делать, — проворчал Фрэнсис, толкая инвалидную коляску матери. Очередь за ними, похоже, не возражала против его медленной скорости. Большинство из них были добровольцами. Несколько были помощниками, как и он, и следили за тем, чтобы красная повязка на запястье была на виду. Фрэнсис просто надеялся, что пришельцы не дальтоники. — Я знаю, дорогой, но ты знаешь так же хорошо, как и я, что после смерти твоего отца у меня больше не будет детей. — Это не имеет значения! — закричал Фрэнсис. Вспышка гнева принесла ему взгляд матери. Слегка разочарованный и говорящий без слов, что она ожидала от него лучшего. — Найди себе хорошую молодую девушку и проживи с ней жизнь. — Мама! Ты говоришь так, будто тебя показывают по телевизору. — Это ради благого дела, — защищалась Энни, улыбаясь сыну. Ему действительно стоит найти жену и завести детей. Это отвлечет его от нее. — Они похожи на чертовых нацистов, — возразил Фрэнсис. — Это ради гораздо благородной цели, — яростно ответила она. — Что? — недоверчиво отозвался ее сын. — Обрюхатить девушку — благородное дело? — В этом случае, да, — сказала Энни, снова глядя вперед на огромный инопланетный корабль, к которому ее подталкивали. Этот вид слегка напугал её, но она смирилась с тем, ради чего добровольно согласилась. Бессмертие разума с уничтожением тела. Не разрушение, расщепление. Ее компоненты затем будут использованы для создания новой супермашины. Одна губа дернулась. Но на самом деле эти компоненты или что это ей не принадлежали. Они принадлежали вселенной, и, похоже, вселенная хотела этого, поэтому она родилась. Было неважно, солгал ли Альянс Систем о бессмертии. — Но зачем? — потребовал Фрэнсис. Энни покачала головой. Ее сын был умным, очень умным, но иногда он был таким дуболомом. Она вздохнула. Понимание придет со зрелостью. — Фрэнсис, — сказала она и невольно замолкла, коря, что тон ее голоса звучал так, будто она общалась с маленьким мальчиком. — Ты умный. Подумай об этом, и я уверена, ты поймешь. Истина вечна, Фрэнсис, ибо это истина. — Нет! — сорвался он на крик, убирая руки с инвалидной коляски. — Я не понимаю, почему ты должна умереть, только потому что так сказала какая-то инопланетная супермашина! Энни заставила себя подняться. Она была достаточно здорова, чтобы идти, просто очереди на лондонский завод по переработке были достаточно длинными, и чиновники посчитали, что лучше всего подойдет инвалидная коляска. — Фрэнсис Гарри Крик! — практически прорычала она эти слова. — Послушай меня! Ты прекрасно знаешь, что я была не согласна с политиками в Уайтхолле или с Альянсом Систем, но сейчас они правы! Так что я собираюсь отправиться на завод, и мое тело расплавят в элементарную слизь, в то время как мой разум останется сохраненным. А затем я буду преобразована в часть одной из инопланетных супермашин. — Потому что это самое лучшее для человечества, и если бы ты использовал мозг, которым тебя благословил Бог, ты бы понял, почему. — Теперь либо ты меня туда везешь, либо я пойду сама, — закончила она с рычанием, намеренно развернувшись и решительно шагнув к инопланетному зданию. Фрэнсис смотрел ей вслед. Мужчина позади них вопросительно посмотрел на него, как будто спрашивая, пойдет ли он за ней, прежде чем осторожно подтолкнуть инвалидную коляску вперед, продвигаясь вперед. Очередь двинулась вместе с ним, и Фрэнсис остался наблюдать, как спина его матери исчезла среди толпы. Это было неправильно! Но он ничего не мог сделать, кроме как смотреть, как очередь продолжала проходить мимо него. — Чёрт возьми! — закричал он и бросился обратно ко входу. Его мать приняла решение, и Лондон его принял, теперь ему ничего не оставалось, как скорбеть, потому что, что бы они ни говорили, она для него умерла.

***

Адмирал Хакетт, как и большинство других людей по всему миру, жадно следил за своим экраном. Сегодня был тот день, день, когда первый человеческий суперкорабль войдет в эфир. Прошло почти два года с тех пор, как супермашины, те, которых Протеане называли Жнецами, прибыли в Солнечную систему. Хотя данное имя не было распространено, поэтому остальное человечество просто называло их супермашинами. Даже за два года с тех пор, как Шепард заключил сделку, а Альянс Систем сделал эту сделку реальностью, никто не задумывался об имени. Так многое изменилось, но также многое осталось прежним. Это было несколько утешительно. Люди все еще хотели отомстить галактике, которая отвернулась от них, но теперь у них были средства добиться этой мести. Все из-за Шепарда и знаний, которые он им дал. Знаний, которые Цитадель игнорировала и высмеивала их всех. Знаний, которые будут использованы для мести Человечества. Человеческие суперкорабли станут инструментом их возмездия. Он снова посмотрел на экран. Отображенный корабль был похож на других Жнецов. Ничто не говорило, что это был Человек, но это был он. Они истекали кровью и умирали за этот корабль. Хотя не умирали. Никто не должен был умереть, но они больше не существовали в своей человеческой форме. Они узнают сегодня, правда ли это, когда новейший корабль Жнецов будет запущен и объявит свое имя. Он наблюдал за запуском многих кораблей, но не знать названия корабля было странно. В космосе было трудно что-либо разглядеть, но он знал, что точки крепления были ослаблены. Большие металлические тросы оставались на месте, пока корабль двигался, медленно удаляясь, словно соскальзывая с земного дока в пустоту космоса. Вокруг них были и другие корабли Жнецов. Они были здесь, чтобы управлять новым кораблем, если это потребуется. Альянс спрашивал о процессе, но никто из Жнецов не был откровенен о том, что произойдет сейчас. Хакетт внимательно наблюдал, едва смея дышать. Корабль был полностью темным. Затем загорелся первый свет, и он почувствовал, как изменилось его выражение. Его губы растянулись в улыбке. Он знал, что по всему миру Человечество ликовало. Загорелся еще один свет, и крики усилилось. Снаружи своего кабинета он слышал радостные возгласы своей помощницы. Он пока не даст волю своим эмоциям, пока не узнает, является ли суперкорабль все еще человеческим. Весь их план основывался на этой конкретной детали. Его отбросило назад в кресле, и Хакетт почувствовал, как его пальцы хрустнули, когда он схватился за подлокотники. Он смутно слышал крики своего помощника, а Стивен чувствовал вкус крови. В его сознании раздался крик, поглотивший все его мысли. Затем он исчез. Он поднял руку, коснувшись кончиками пальцев языка. Они покраснели, и он сморгнул слезы, но Хакетт почувствовал, как его улыбка вернулась, когда его разум пришел в себя после боли. Это была не его боль, это было что-то другое. Хакетт слышал, как его помощница пытается подняться, но он не мог подойти к ней. Вместо этого он перевел взгляд на экран. Теперь корабль выглядел как любой другой корабль Жнецов. Все ходовые огни были включены, а ножки вытянуты вниз. Он прикусил внутреннюю часть губы, чтобы избежать того, что было бы безумным смехом. Он выглядел как любой другой корабль, но его крик был человеческим. Это сработало. Кровь, и слезы, боль и жертвы. Это сработало. Шепард вернулся.