Глава вторая: Привкус Будущего

2189 Кайден Аленко недобро покачал головой, проходя мимо очередной рекламы бесплатного ЭКО. — Все сильно изменилось со времен коммандера. Эшли Аленко, урожденная Уильямс, засмеялась, держа за руки своих младших детей. — Это точно! И не все к худшему, мистер. Кайден примиряюще вскинул руки вверх. — Ладно-ладно, дорогая. Ты права. — И не забывай об этом, — усмехнулась Эшли, а затем улыбнулась еще шире, когда ее муж придержал для нее дверь. — А теперь, детвора, не забываем вести себя хорошо. Скоро нас покажут по телевизору, и многие будут смотреть. Сегодня третья годовщина с того дня, как капитан Шепард стал первым добровольцем Вознесения. Ещё давно и Эшли, и Кайден вызвались быть в первой партии, но адмирал Хакетт отвел их в сторону и сказал, что у него для них есть другое особое задание. Пара была в замешательстве несколько минут, прежде чем он многозначительно посмотрел на них. Откуда адмирал узнал, что они были вместе, так и осталось неизвестным, но в конце концов согласились на это. По правде говоря, все было не так уж и плохо, но Шепард бы понял их. — Да, мама, — хором проговорили тройняшки многострадальным тоном. Их мать снова была беременна, и они уже усвоили от отца, что лучше всего просто соглашаться с тем, что она хочет и когда бы это ни случилось. Хотя их отец глубоко внутри был рад, что ее беременность уберегла их от лотереи отбора. Они выстроились и прошли через охрану в студии. После этого детей забрали в детскую зону, пока не пришло время их родителям, героям Войны Предательства, снова рассказать всем, почему сделка со Жнецами была выгодна Человечеству, даруя бессмертие разума. И все это без раскрытия общественности всей правды, потому что никто не хотел, чтобы Жнецы это выяснили.

***

2189 — Квентиус, у меня есть просьба, — кисло сказала Ирисса турианцу после того, как ее омни-инструмент соединил ее с турианским советником. Конечно, азари пытались привить турианцам чувство дипломатии на протяжении столетий, но последний турианец-советник был слишком дипломатичен на ее вкус. Особенно по отношению к людям. — Что тебе нужно? — любопытство в его голосе было очевидным, но Ирисса была рада услышать слегка настороженные нотки от Квентиуса. Турианец не был наивным ребенком. — Мне нужно, чтобы ты перенаправил патруль в зону обитания людей, — на её лице не дрогнул ни один мускул. — Наши корабли ничего не нашли, — ответил Квентиус. — Люди хранят молчание. — Твои корабли ничего не нашли. А один из моих пропал. — Вы не должны патрулировать это пространство, — в двухтональном голосе Квентиуса послышалась тихая нотка обвинения. — Не патруль, — проигнорировала слова Ирисса. — Экспедиция. Ей не нужно было видеть лицо Квентиуса, чтобы знать, что турианец раздраженно схватится рукой за лоб. Мнения турианцев об экспедициях азари были хорошо известны. И все они знали, даже если не признавали этого, что был только один правильный способ представить виды остальному галактическому сообществу. Доказательства это подтверждали. Вспомним про фиаско с людьми. Турианцы открыли их галактике, так что, конечно, должны были возникнуть проблемы. Кроганы. Их интеграция могла произойти столетия назад, но проблемы были вызваны саларианцами. Совсем недавний пример — кварианцы. Опять же, саларианцы представили их галактике, а затем не смогли за ними пристально уследить. Волусы первыми связались с азари, и посмотрите на них. Они были мирной расой, хорошо обосновавшейся и уважаемой в галактике. Ханары и их подручные дреллы. Еще одни мирные расы, расы, найденные азари. Элкоры мало отличались. Мирные и связаны с азари. Каждый успешный вид Цитадели был найден и представлен галактическому сообществу азари. Те, кто не были, просто потерпели неудачу. Люди, кроганы, кварианцы, все они были доказательством того, что только азари должны пытаться первыми вступить в контакт. Она думала, что батарианцы могут быть исключением, но они не торопились воссоединяться с Цитаделью, и уже были прецеденты того, что ничего хорошего из этого не выйдет. Таким образом, экспедиции азари продолжались, как для них самих, так и для пользы недавно обнаруженного вида. — Пришлите мне координаты, — вежливо выговорил Квентиус, но Ирисса почти слышала его мысли. — Я перенаправлю ближайший патруль. Это не должно занять больше нескольких дней, — добавил турианец-советник. — Спасибо, — поблагодарила Ирисса, напомнив себе, что независимо от того, что думал Квентиус, она могла реагировать только на то, что он сказал, а он все это время был вежлив. — Я перешлю их сейчас, — произнесла она, прежде чем отключиться.

***

2189 Квентиус посмотрел на отчет. Это была кровавая бойня. — Вы уверены в этом? — спросил он капитана на экране. — Стопроцентно. Советник глубоко вздохнул. — Отступайте. Не высаживайтесь и не пытайтесь никого спасти. Я отправлю усиленный флот, чтобы разобраться с этим. — Понял, сэр. Я рад, что мне не придется штурмовать эту колонию. — Уже приходилось? — Мой отец сражался на Шаньси, а я был на Протее, когда мы её взяли. Квентиус кивнул. Шаньси была битвой старых времен, но уважаемой, и любой, кто принимал участие во Второй Человеческой войне, знал, как они сражались. Не было хорошей новостью, что колония людей была обнаружена за пределами Сола. Еще хуже было то, что колония обосновалась там уже довольно давно, хотя, поскольку система была ближе всего к Солнечной, она была наиболее вероятной целью для их первого межзвездного поселения. Сколько еще колоний не упомянули люди? Это были проблемы Совета, но они могли подождать. Сейчас ему нужно было организовать ударную группу. — Я дам вам знать, когда подкрепление будет в пути. — Благодарю вас, советник, — сказал капитан, отдав честь, прежде чем Квентиус отключил сигнал. Советница Ирисса не обрадуется, но, по крайней мере, они нашли ее пропавшую экспедицию. === 2190 Если бы Предвестник был органическим существом, он бы улыбался с холодным удовлетворением. В отличие от обычного пути Вознесения прямо сейчас Жнецы пожинали только одну из рас. Четырехглазые органики считали себя высшей формой жизни в галактике, и это мнение укреплялось на протяжении столетий, поскольку им сходило с рук взятие рабов из других рас, несмотря на запрет Советом на рабство. Батарианцы также участвовали в нападении на временных союзников Предвестника (и разве это не странное положение дел), захватив рабов, количество которых хватило бы, чтобы сформировать еще одного Вознесенного. По многим причинам эта высокомерная раса оказалась вверху списка. Поскольку они не собирались сокрушить все текущие расы сразу, приберегая их для недавно Вознесенных Людей, они решили опробовать различные тактики и стратегии, пока у них была возможность. Это было приятное перемена от скучной реальности жатв. Когда создание Вознесенных Людей достигнет полной мощности, всему флоту придется сосредоточиться на производстве нулевого элемента, дабы обеспечить плавное вознесение. К тому же, эти органики не представляли особой опасности, даже если бы на них не повлияла разрушенная оболочка Вознессенного на Хар’шане. Однако Предвестник не хотел, чтобы остальная часть органических рас прознала о резне целой расы, поэтому сначала он отключил все Ретрансляторы, ведущие в батарианское пространство, за исключением тех, что ведут на Землю. Это хорошо изолировало расу и оставило остальную часть галактики в неведении относительно того, что их ждет. И как раз в это время Хетранс вел горстку Вознесенных в бомбардировку последней военной базы, охраняющей последний батарианский мир. Сгустки перегретой плазмы вспыхивали в его сенсорах в узорах, которые первый Вознесенный нашел приятными, даже успокаивающими, даже когда армия хасков приземлилась, чтобы обыскать базу в поисках выживших. И убить их.

***

С тех пор, как проклятые люди убили главного Спектра Совета и сочинили свою гнусную ложь о Жнецах, карьера Джет’Амона пошла в гору. Когда он оказался в ловушке, став Послом Гегемонии в Цитадели, это считалось важным, но тупиковым местом для любого амбициозного батарианца. Однако все изменилось за последние несколько лет. Действия Совета против Человечества привели к размораживанию отношений с Батарианской Гегемонией как прямому результату. Бывшие человеческие колонии теперь были доступны для надлежащего заселения более достойной расой, и Совет фактически признал, что они были неправы, встав на сторону жадных пришельцев. И теперь Джат’Амон был озадачен вызовом от Совета. Двуглазый приказал ему явиться немедленно, чтобы объяснить действия своего правительства. Не вслушиваясь в разговорный фарс, Джет’Амон перебирал в уме все возможные варианты, но так и не находил ничего. Наконец, проклятая азари исчерпала свой запас цветистых фраз, и турианец Квентиус смог вставить слово. — Посол Джат’Амон, не могли бы вы рассказать о последних событиях в Гегемонии? — Я был бы рад оказать Совету всю возможную помощь, но я тоже в некоторой растерянности относительно того, что происходит. Возможно, все стало бы яснее, если бы вы могли уточнить, какие именно события вы хотели бы прояснить. Ему было неприятно признавать свое невежество, но, к сожалению, у него не было особого выбора. Политика Гегемонии заключалась в том, чтобы пока соглашаться с расами Цитадели и не проявлять ненужной агрессии, если только их не принудят. Это дало бы им время для расширения и консолидации. — За последние два дня ни один корабль не смог войти в пространство Гегемонии. Все запланированные перевозки были отклонены Ретрансляторами. Почему вы нарушаете торговые соглашения? Джат’Амон внутренне нахмурился. — Я ничего об этом не знаю, — произнес он вслух. — Если вы позволите мне связаться с моим правительством, я уверен, что мы сможем разрешить эту ситуацию в ближайшее время. — Я надеюсь на это, ради вас же. Торговля с батарианцами была возобновлена не так уж давно, — прошипела Ирисса. — Если вы не сможете выполнить свои соглашения, будут последствия. У республик азари не будет причин торговать с вами, если вы не в состоянии сдержать свое слово. — Я уверен, до этого не дойдет, — пообещал Джат’Амон, уже начав попытки связаться с родным миром. — Вы можете свободно пользоваться апартаментами, пока ждете ответа, посол, — сказала Эшил, указывая на небольшую комнату сбоку.

***

Пока высокомерный батарианский посол сидел в одном из кабинетов, Квентиус повернулся к своим коллегам-советникам. — Мне это не нравится. — Тебе никогда не нравились батарианцы, — отмахнулась Эшил от его беспокойства. — Нет, — покачал головой Квентиус. — Здесь кроется нечто большее. Это слишком похоже на людей. Это привлекло внимание Ириссы и Эшил. Они оба помнили, как прошел последний этап той кампании. Турианский Третий и Пятый флоты вместе с представителями азари и саларианцев и даже некоторыми батарианскими пиратами пронеслись через человеческое пространство, намереваясь войти в Солнечную систему и разобраться с людьми раз и навсегда. Они ожидали сильного сопротивления. Учитывая, как люди сражались за каждый дюйм пространства до этого, с каждым шагом, которым они делали вглубь того, что когда-то было человеческой территорией, они ожидали засады. Они обнаружили доказательства присутствия людей - огромные минные поля, ловушки-поселения - но не нашли ни одного человека, а в некоторых случаях колоний просто не было. Как будто что-то стерло их из галактики. Это вызвало несколько моментов беспокойства, но никто официально не обвинил остальных в использовании запрещенного оружия, поэтому военная экспедиция продолжила движение. Не встретив сопротивления на бывшей человеческой территории, все были готовы к последнему сражению с людьми, на Ретрансляторе в Сол или около него. Вместо этого на предпоследней остановке они обнаружили нечто еще более невозможное. Ретранслятор исчез. Кропотливое и тщательное сканирование всей системы не дало никаких результатов. Они обнаружили остатки человеческой космической станции, Арктур ​​или как там ее называл человеческий язык. Остатки человеческих военных кораблей были вокруг нее, но их было всего несколько, недостаточно, чтобы составить весь их оставшийся флот. Но это было единственное, что они обнаружили. Даже напрягая сенсоры до предела, ни одна из присутствовавших рас не смогла найти даже намека о местоположении Ретранслятора. Арктур находился в трех днях пути от системы Сол, и были мысли отправиться туда, чтобы разобраться с людьми, но такая авантюра сделала бы их уязвимыми. Большинство кораблей могли бы просто пройти это расстояние, не разряжая свои двигатели, но путешествие в сочетании с боем рисковало уничтожить весь флот. Хотя команды были бы в порядке, их корабли уже летели на пределе своих возможностей, и любая битва, которая длилась бы час, могла привести к тому, что корабли Совета взорвутся без какой-либо помощи со стороны людей. В конце концов было принято решение, что если люди хотят изолировать себя в своей домашней системе, то пусть так и будет. Даже самые недовольные галактические юристы признали тот факт, что система Сол была их суверенной территорией, единственной территорией, на которую они имели неоспоримые законные права. В Солнечную систему были отправлены зонды, но Эшил сообщила, что все они были уничтожены по пути, так и не обнаружив корабли, которые это сделали. И до сих пор не была разгадана одна тайна. Как люди переместили Ретранслятор, ведь до сих пор оно не было найдено. — Батарийские ретрансляторы все еще на месте, — отметила Ирисса через мгновение. — Верно, — признал Квентиус, но в его тоне звучало сомнение. Он все еще беспокоился. Что-то было не так. Отношения с Батарианской Гегемонией не были такими хорошими уже много веков, так что у них не было причин изолироваться. И даже если бы все было ужасно, как они полностью перекрыли Ретрансляторы? Если Батарианцы могли это сделать, то… он не хотел об этом думать. Слишком много нужно учесть. Ему необходимо было больше информации, прежде чем он подумает о последствиях. — Я… — Квентиус замолчал, глубоко вздохнув. — Нет. Я подожду. — Подождешь чего? — поинтересовалась Ирисса, и в ее голосе прозвучала легкая обеспокоенность. — Объяснений Посла, — сказал Квентиус, подняв глаза, когда Джет’Амон снова вошел в их Покои.

***

Патрулируя систему Харса, сенсоры Номири уловили закодированный сигнал, поступающий через основной коммуникационный буй Хар’шана. Субпроцессоры автоматически перевели его мгновение спустя. Ни одна органическая раса никогда не создавала сигнал, который они не могли бы расшифровать, так что батарианцы могли бы не обременять себя своим лучшим защитным шифрованием. Она выслушала просьбу батарианца о предоставлении информации и переслала его Предвестнику с низкоприоритетным запросом на инструкции. Минуту спустя, целую вечность на их скорости, Предвестник ответил ей. — Дай ему позвонить. Тишина будет лучше служить циклу, поскольку органика ждет ответов, которые не придут. Они не будут ожидать нашего прибытия и не будут сопротивляться Вознесению. — И Ретрансляторы остаются нашими. — Хар’шан не сможет ответить, — Предвестник разорвал соединение, и Номири устроилась поудобнее, с удивлением отмечая, как стресс глупого органика растёт с каждой секундой, пока его зов остаётся без ответа. Это был приятный перерыв в работе над орбитой нейтронной звезды, которую Вознесенные использовали для производства нулевого элемента.

***

Интеллект перехватил сигнал, посланный из Залов Совета. Именно для этого и существовали технологии, в конце концов. Он обнаружил, что этот цикл имел еще одно отклонение от нормы — раса, которая начала Возноситься, Люди, еще не была добита, несмотря на способность Вознесенных закончить это к настоящему времени. Вдобавок Прибытие осталось тайной для галактики. А теперь они тайно Возносили батарианцев и нарушали работу Сети Ретрансляторов. Интеллекту пришлось вернуться в архивы миллиардной давности, чтобы найти последний раз, когда его творения были столь осмотрительны в начале цикла. В то время как органика была бы раздражена необъяснимым изменением, Интеллект был удовлетворен тем, чтобы подождать и посмотреть. Он была уверен, что у Предвестника будет хорошее объяснение, почему он бросает вызов его стандартным операционным процедурам. И кроме того, цикл теперь не был настолько скучным. Текущие расы не были даже десятой частью того вызова, который представляли Протеаны. Даже бессмертный синтетик мог заскучать.

***

2190 Премьер-министр Земли Шэрон Аллен подавила желание вздохнуть, глядя на Джека Харпера. Мужчина был старым. Это было аномалией в нынешние дни, но он был могущественен, поэтому у него была личная встреча, когда бы он ни захотел. — Вы хотели меня видеть? — Да. Хотя наша сделка с пришельцами хороша, все всегда можно улучшить, — небрежно сказал Харпер, заканчивая отключать все записывающие устройства. Шэрон вздохнула. После первых двух недель в офисе она отказалась от попыток удалить все жучки. Некоторые из них возвращались так быстро, что у неё возникали мысли, что они занимаются самовоспроизводством. — Не волнуйтесь, только ваши продолжают записывать. Удовлетворенно улыбнувшись, он продолжил. — Как я уже сказал, хотя наша сделка с инопланетянами позволит нам сокрушить Совет, в долгосрочной перспективе это нехорошо для Человечества. — Я думала, вы один из тех, кто предложил такую ​​сделку? Уверена, Альянс не сам это придумал. Харпер откинулся назад. — Я поддерживаю это в краткосрочной перспективе. Однако в долгосрочной это смертный приговор для нашего вида. В любой момент Жнецы могут глубже изучить наши дела и изменить свое мнение. Когда это произойдет, мы будем все равно что мертвы. Я не дам этому случиться. — И что вы предлагаете? Вы же знаете, что мы заперты в Соле. Если Жнецы нас не поймают, то это сделает Совет. Я читала отчеты Альянса о том, как шла война. Мы не потеряли все колонии, но были на пути к этому, — высказалась Шэрон, внимательно наблюдая за мужчиной. Она не могла обнаружить ни малейшего следа обмана в его тоне, но, хотя она была хорошим политиком, она признавала, что бизнесмен был мастером. Харпер не смутился ее вопросами. — Не через Ретранслятор, который отслеживают Жнецы, и не через сверхсветовую скорость. Но я хотел бы попытаться подготовить запасной вариант до того, как Жнецы придут за нами, используя один из старых планов, которые были до того, как мы нашли Протеанские руины на Марсе. Шэрон нахмурилась. — Какие планы? Мы едва успели выбраться с Земли, как приземлись на Марс. — В 2070 году Виктор Мэнсвелл профинансировал межзвездный колониальный корабль для путешествия к Альфе Центавра. У нас не было технологии эффекта массы, но человеческая изобретательность нашла способ, отправив 300 колонистов в криогенной заморозке. Я считаю, что с нынешними технологиями мы можем улучшить это число и отправить тысячи людей с Земли и из Солнечной системы, отправляя колониальные корабли в несколько пунктов назначения, которые слишком далеки для обычных сверхсветовых полетов. — Разумно ли это? Я понимаю, почему лучше иметь несколько колоний, но меньшие рискуют быть уничтоженными остальной галактикой. — Настоящая проблема состоит в том, как ускользнуть от внимания наших союзников. К тому времени, как прибудут колонисты, пройдут столетия, и расы Совета к тому моменту уже исчезнут, — его удовлетворение от такой перспективы было очевидным. Шэрон взяла тонкую стопку страниц, которую Харпер подтолкнул к ней ранее, и пробежала глазами текст. Харпер все еще использовал бумагу, потому что утверждал, что её было легче уничтожить. Тот факт, что он так думал, беспокоил, но даже несмотря на то, что она была молода для своей должности, она не стала премьер-министром, не научившись хранить секреты. — Потому что мы их уничтожим? — произнесла она, мягко улыбнулась. Шэрон была недостаточно взрослой, чтобы полностью прочувствовать разрастающуюся войну с Советом, но она научилась ненавидеть, как и все ее поколение. Они помнили, что было сделано. — Так или иначе. Их время подходило к концу, поэтому они пытались раздавить нас, прежде чем мы раздавим их. Она прищурилась. — И что же вам понадобится для этого плана? — она читала заметки Хакетта о Харпере. Старый военный волк был очень резок в своей оценке этого человека. Манипулятивный — это было самое мягкое слово, которое он использовал, но предупреждения были сбалансированы утверждением, что Харпер сделает все возможное, чтобы человечество выжило. Харперу хотелось, чтобы Хакетт был все еще здесь. Хотя эти двое не сходились во взглядах, старый адмирал, по крайней мере, имел опыт, чтобы идти с ним в ногу так быстро, как никто другой. — Лучше, если вы не будете знать всех подробностей, но мне понадобятся некоторые разрешения и целевые налоговые льготы. — Для себя? — Шэрон сдержала фырканье. — Конечно, нет, — прорычал Харпер. — Это было бы слишком очевидно. Я знаю, что полдюжины департаментов следят за мной, как ястребы. Уступки просто смажут колеса, побудят некоторых других капитанов промышленности не задавать неудобных вопросов. — Значит, это правда? — Что правда? — Лотерея. Харпер усмехнулся. — Как я и сказал Юраю перед его уходом на пенсию, фальсификация лотереи — не проблема. Шэрон несколько мгновений пристально смотрела на Харпера. — Не отправляй меня на пенсию, или я позабочусь, чтобы ты ушел на пенсию вместе со мной. Старший мужчина улыбнулся. — Дорогая, если бы ты могла ко мне прикоснуться, ты бы уже это сделала. Я был в этом бизнесе до того, как твои родители начали встречаться, — он смотрел на нее, пока она не поняла, что он имел в виду. — Кроме того, Юрай не мог видеть общую картину. Он игнорировал одну главную деталь, что могла обеспечить будущее человечества. — И что же это? Харпер ухмыльнулся. — Жнецы, госпожа премьер-министр. У него не хватило смелости их использовать. — Это было много лет назад! — Тогда не совершайте его ошибок. Вы должны сделать то, что необходимо для всего человечества. Вот почему я поддержал ваши выборы. — Я поступлю так, как посчитаю нужным. — Конечно, все так и будет.

***

Фрэнсис Крик опустил взгляд на синюю папку, пока лектор продолжала бубнить себе под нос. Женщина не сказала ничего, чего бы он не слышал раньше. Четвертый курс прикладной физики привлек не так много студентов, но он был предан. Ему было стыдно признавать, что ему потребовался год, чтобы понять, что имела в виду его мать. Не о том, что Альянс систем или правительство Земли были правы в отношении бессмертия разума, а о том, что они делали для поощрения рождаемости. Это было так очевидно! По крайней мере, так было, когда он достаточно протрезвел, чтобы прочитать информационные пакеты, отправленные его матери, когда она вызвалась добровольцем. Или, может быть, это было и раньше. Он не знал. Информация была разбита на два комплекта документов. Синий, тот, что сейчас перед ним, объяснял, что произошло с его матерью на инопланетном обрабатывающем заводе. Он пока не набрался духа его прочитать. Другие документы были нацелены на семью. Они не совсем объясняли, но в них был явный намек на то, почему правительство так настаивало на больших семьях. Инопланетные супермашины не исчезнут с созданием одного или двух кораблей. Информация включала цитаты различных командиров Альянса систем, включая Шепарда. Они объясняли, насколько могли, что делали супермашины, как они пожинали целые галактики и как Шепард узнал об их появлении. Хотя истинный ответ так и не был озвучен на бумаге. Люди согласились предоставлять биологический материал для определенного количества супермашин в год, со временем увеличивая их количество до десяти в год. Но цифры были написаны черным по белому, чтобы любой мог их вычислить. Ну… любой, кто хоть что-то знал о размножении людей. Они могли победить машины. Первые годы производства ударили бы по их популяции, но если бы удалось поднять уровень рождаемости на высокий уровень, но все еще на биологически устойчивом уровне, то они бы опередили супермашины. Да, почти все пошли бы на производство машин, и Фрэнсис чувствовал себя плохо из-за этого в течение нескольких дней, но человеческая раса продолжала бы существовать. Она будет жить. Профессор, читавший ему лекцию, была на шестом месяце беременности и уже имела троих детей дома. Если он оглядит аудиторию, то мог бы увидеть, что по крайней мере двое младенцев спят рядом со своими матерями, что ничего не говорило о тех, кто слушал онлайн. Прошло всего пару лет, но университет стал очень дружелюбным к детям. Плюс, если Альянс Систем не лгал то, когда у них будет достаточно супермашин, сделанных из людей, они возглавят битву против остальной галактики. Высокомерные расы Совета будут унижены людьми, а батарианцы… эти работорговцы будут страдать. Вероятно, это и определило решение его матери. Его отец служил в Альянсе Систем и погиб в какой-то безымянной битве против турианских захватчиков. Отчаянное оттягивание неизбежного, как и все те битвы. У них даже не было его тела. Только его ящик для обуви и подтверждение от его капитана, что он пал, столкнувшись с врагом, и забрал их с собой. Поэтому его мама сказала ему найти хорошую девушку и остепениться. Он еще не сделал этого. Фрэнсис собирался, но пока не сделал. Он был слишком занят учебой. Выплата, которую ему дало правительство за добровольную жертву его матери, позволила ему выпивать и есть в первый год, а остальное пошло на оплату обучения на его степень. Последняя часть ушла в этом году, но это было приемлемо. Он почти закончил учебу и получил стипендию на свой выпускной год. Он мог бы закончить в прошлом году, но поскольку член его прямой семьи вызвался добровольцем в течение последних пяти лет, а он учился, его освободили от голосования. Он специализировался на прикладной физике, потому что это казалось лучшим способом понять супермашины. Курс глубоко погрузился в науку, лежащую в основе нулевого элемента, даже провел несколько небольших экспериментов с этим веществом, чтобы продемонстрировать его свойства. Казалось, это довольно просто. Возьмите нулевой элемент и немного простой электроники, создайте поле эффекта массы, и вуаля, потеряйте массу. Примените силу для движения. Больше элемента означало большее уменьшение массы, но то, чего их класс не охватывал, было то, где и как супермашины получали столько эзо, чтобы питать себя и человеческие супермашины. Вскоре после того, как была создана первая человеческая супермашина, Шепард, это… был он! Голос тогда был определенно мужским. Он приземлился на Земле. Длина два километра и завис в гравитационном поле Земли? Фрэнсис тогда не был достаточно далеко в своем курсе, но он помнил это и вывел числа для грубого использования нулевого элемента, необходимого Шепарду для перемещения такой массы. Это было невозможно. Он взял числа в Интернете, и хотя в ответах было много шума, люди просто восклицали о числе, были несколько человек, которые, казалось, понимали. Они были довольно беспечны и скорректировали некоторые из его оценок общей массы Шепарда. Но они в целом согласились, что «Да, это примерно та цифра, которую мы получаем». Дело в том, что ядро ​​ноль-элемента было бы больше, чем нужно для сотни обычных дредноутов, чтобы получить эквивалентную производительность, которую пришельцы, безусловно, превзошли. Суперкорабли или нет, просто не было надобности строить настолько большие формы, согласно всему, что он знал. Ничто в его курсе, который был сосредоточен на супермашинах и их использовании Ноль-элемента, даже не намекало на то, что может быть корректирующим фактором, и повсюду ходили слухи и теории. Фрэнсис прикусил внутреннюю часть губы, рыча себе под нос, пока он приводил свой разум в порядок. Эти давно избитые теории были не тем, чем он должен был заниматься сейчас. Он заставил себя посмотреть на синюю папку, прежде чем открыть её. Что худшего они могли сказать? Они просто расскажут ему, что случилось с телом его матери и каким образом сохранился ее разум. Вот что они должны были сказать… кроме того, это все еще было для него больным вопросом. Продвинутая прикладная физика — да, без проблем; разговоры о его матери — абсолютно нет. Боже, он был трусом. Все потому, что он не мог сказать, что сожалеет, и хотя бы сделать вид, что понимает ее решение. Он надеялся, что, делая это в лекционном зале, он не сломается, но не был в этом уверен. Раньше это казалось хорошей предосторожностью. Теперь, когда время пришло, он не был так уверен. Он решительно открыл синий документ, на мгновение закрыв глаза, чтобы не видеть слов. Затем он сделал глубокий вдох и открыл их, заставив себя сосредоточиться на словах. В начале была фотография. Доннел Удина. Один из главных политиков земного правительства. Он написал предисловие. Фрэнсис фыркнул, когда его глаза увидели первые слова. Veritas semper. Удина был политиком. Он не узнал бы правду, даже если бы она укусила его за… да… он не знал, как говорить правду. Содержание было написано доктором Гэвином Арчером и доктором Карин Чаквас. От этого ему стало слегка лучше. Он не знал ни одного из имен наизусть, но, по-видимому, у них была бы соответствующая квалификация, чтобы объяснить все это. Фрэнсис сделал еще один глубокий вдох и сразу перешел к содержанию. Там было всего несколько заголовков, и документ был коротким. Он прикусил язык, читая, и не мог не вспомнить свою мать, читающую это, возможно, сидя в постели. Там описывалось, что произойдет. Что ее заберут на корабль обработки пришельцев. И с этого момента, хотя оба автора были были достоверны в своих словах( Фрэнсис прочитал достаточно статей, чтобы понимать, когда кто-то что-то выдумал), но в том, что происходило после, они не были уверены. Если его мать была генетически приемлемой, то ее тело должно было быть разложено на составные элементы, при этом каким-то образом сохраняя ее разум нетронутым. Затем физическая часть, которая делала ее личностью, была перенесена в космос и использована при строительстве новой инопланетной супермашины. Лекция закончилась, но Фрэнсис остался. Он поднял глаза, как будто мог видеть небо сквозь потолок. Двое докторов намекнули на то, как разум может оставаться нетронутым, но они не были ясны. Они не были ясны ни в чем! С рычанием он постучал по своему планшету, перейдя прямо на страницу библиотеки университета, и набрал «Биология». Появился список файлов книг. Некоторые были простыми. «Биология человека для старших классов», но в то время как другие казались более полезными — «Трансформационная биология: Руководство по инопланетным супермашинам» — он думал, что они будут полны домыслов, как и синяя папка. Фрэнсис рассмеялся про себя. Он так долго ждал, чтобы прочитать это! Маленькая синяя папка, которая пугала его все эти годы, на самом деле была не так уж плоха, потому что не давала никаких подробностей. Но он хотел их. Он подтолкнул себя. Он мог получить файлы книг из библиотеки в любое время, но ему нужно было увидеть декана. Если это было выше уровня понимания, то он должен был узнать больше.

***

Капитан Тарквин Виктус обосновался в своей новой команде, осматривая крейсер новой модели со своим старпомом. Как бы ему ни хотелось командовать экспедицией в батарианское пространство, эта честь досталась Септимусу Ораке, которого вывели из отставки ради последней миссии. Показывая, насколько серьезно Совет Цитадели воспринял потерю одного из своих членов, они санкционировали развертывание двух дредноутов для ожидаемого шестилетнего путешествия. По пути саларианские научные суда, которые сопровождали их, должны были исследовать сотни звездных систем, надеясь найти достаточно планет, чтобы позволить флоту разрядить свои двигатели и быстро завершить свое путешествие. Кто знает? Может быть, один из них даже станет новым садовым миром для турианцев. Он отбросил эти мысли. Саларианцы заверили Турианскую иерархию, что вероятность нахождения достаточного количества точек сброса близка к единице, и что их флот не застрянет в тысячах световых лет от дома. Чего они не могли гарантировать с такой уверенностью, так это того, что они смогут сделать это вовремя, и по этой причине флот вез припасы и перерабатывающие мощности, чтобы поддерживать их в течение десяти лет. Вот почему они везли с собой так много гражданских дальнемагистральных судов, еще больше увеличивая финансовую нагрузку на расы Совета. И все это в то время, когда три большие расы координировали строительство большого количества дредноутов. Налоговые ставки достигли столетнего максимума, и рабочие верфи могли выписывать собственные чеки, поскольку главенствующие расы работали не только над тем, чтобы возместить потери, понесенные в войне против людей, но и над тем, чтобы значительно расширить свои флоты. Если подумать, то случившееся с батарианцами дало им время сделать это. К тому времени, как его экспедиция через три года прибудет в Хар’шан, Виктус ожидал, что Иерархия, по крайней мере, возместит свои потери, даже если их саларианские союзники этого не сделают. Республики азари должны были даже начать увеличивать число дредноутов, если не возникнет серьезных проблем. Это было то, что могло бы вызвать проблемы в соответствии с ограничениями Фариксенского договора на разрешенные количества, если бы не их нынешний дух сотрудничества и свобода действий, которую каждая раса предоставляла другим двум. Младшие расы также могут последовать их примеру, как только места на верфях снова станут достаточно дешевыми. Виктус фыркнул при мысли о том, что Протекторат Вола выставит полноценный флот, прежде чем оглянуться на сотню крейсеров, собравшихся в точке встречи, сопровождающих дредноуты, пока фрегаты разведывают вокруг них. Один их вид вернул ему веру в успех их миссии для Совета.

***

Четыре года назад, в другой жизни, Лейда Баллам была главным менеджером склада крупнейшего поставщика фармацевтических препаратов Альянса, что означало, что она знала важность безопасности, ведения списка запасов в закодированном виде, и она знала, как перемещать запасы так, чтобы они прибывали именно туда, куда нужно и когда нужно. С ее новой работой все, что изменилось, — это запасы. Вместо того, чтобы организовывать большие партии очень востребованных и дорогих фармацевтических препаратов, она теперь организовывала и контролировала транспортировку людей в десять областей, где инопланетные корабли сбросили перерабатывающие заводы. Она знала, что происходит на заводах. Каждый человек знал. То, что осталось от гражданских правительств Земли, ясно дало это понять по настоянию Альянса Систем. Было несколько жалоб, но Лейда думала, что они исходили от недовольных политиков, которые медленно осознавали, что больше не имеют никакого влияния. Пока страны оставались, но уже начиная с первого контакта, они медленно консолидировали власть в рамках политического крыла Альянса Систем. С Предательством и последующей агрессией Цитадели и большинства других инопланетян эта власть еще больше консолидировалась вплоть до Прибытия. Теперь Альянс Систем, или то, что от него осталось, был у власти. Если быть у власти означало следить за выполнением сделки, заключенной с геноцидными супермашинами. Ну… значит все так и есть. Никто никогда не говорил, что галактика — приятное место. Совет доказал это. Тем не менее, сделка дала ей новую работу. Ей приходилось перемещать 136 986 человек в каждую приемную зону каждый день. Логистика была огромной, ужасающей и волнующей! Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году, сто тридцать шесть тысяч девятьсот восемьдесят шесть человек отправлялись в каждое из десяти фиксированных мест по всему миру. В каждом месте в настоящее время располагался кластер из пятидесяти перерабатывающих зоводов с планами на следующий год. Это, безусловно, лучше, чем перемещение ста тысяч единиц ксанакса на распределительный склад в Нью-Йорке. Конечно, люди умирали, в некотором роде, на заводах, но это имело реальную цель. Лейда видела расчеты, которые тайно провели некоторые статистики Альянса систем. Она была уверена, что ей не положено было видеть эти расчеты и обоснования, которые за ними стояли, но кто-то оставил папку, и она прочитала ее, прежде чем закрыть и вернуть помощнику адмирала. Проблема супермашин в том, что они не были машинами, не совсем. Они были органическими. Их ядро ​​было, во всяком случае. Каждая из супермашин имела ядро ​​из миллионов живых существ, все они были разбиты на составляющие их молекулы, а их разум становился гигантским суперкомпьютером, который управлял машиной. Сделка предусматривала, что Человечество будет поставлять органическое сырье для трех кораблей в год. Затем производство будет наращиваться в течение следующих восьми лет, пока они не будут поставлять материал для десяти кораблей в год. Это был предел производства перерабатывающих заводов. Пока что дела шли хорошо, и они вступали только в пятый год, а к восьмому году она будет контролировать транспортировку двухсот семидесяти трех тысяч девятисот семидесяти трех человек на каждый завод, каждый день. Каждый созданный корабль был Человеком. Миллионы Людей вместе, но все еще Люди, все еще верные бледно-голубому мрамору. Первый корабль, введенный в эксплуатацию, доказал это. Это был Шепард. Первый Человек, взятый на обработку суперкораблями, и тот, кто выступил посредником первоначальной концепции сделки. Другие суперкорабли добывали необходимые руды, но эту операцию постепенно перехватывали новые корабли людей. Когда их будет достаточно, кораблей людей, тогда Цитадель и остальная галактика пожалеют. Но это было не самое главное. Информация, которую она увидела, показала ей, каков был настоящий план. Производство десяти кораблей, ежегодно забирающих миллиард человек из населения, не приведет к их вымиранию. Нет, если рождаемость будет достаточно высокой, хотя уже проводятся множество социальных кампаний, поощряющих создание семей с детьми, с очень много детьми. Лейда положила руку на живот. Она не была застрахована от кампании и предлагаемых бонусов. Тот, кто упустил расчеты, очевидно, сделал это, чтобы ее успокоить, чтобы она увидела, что она не посылает миллионы людей на смерть, что она вместо этого посылает их стать самым мощным оружием, которое когда-либо создавало Человечество. Это было лишь частью вызова. Ей потребовалось некоторое время, чтобы принять это, но она это сделала, и она знала, что, хотя это было жестоко, хотя это было кроваво, Человечество никогда не отступало перед вызовом. И этот вызов был самым большим из всех. Выживание.