Глава Третья: Veritas Semper

2192 — Сегодня, в десятую годовщину битвы за Цитадель, я имею честь разговаривать с Девой Лиарой Т’Сони, известной исследовательницей Протеан и единственной дочерью подло убитой Матриарха Бенезии, — Инаша Т’Малик прекратила свою речь, чтобы позволить неожиданно сильным аплодисментам заполнить студию, в то время как камеры были направлены на Деву Т’Сони, которая появилась из-за ширмы и уселась на диван. — Добро пожаловать, Дева Т’Сони, — тепло поприветсвовала Инаша, когда публика успокоилась. — Пожалуйста, зови меня Лиарой, — просьба сопровождалось нежной улыбкой, и Инаша подавила ухмылку. Это будет блестящее интервью, она это чувствовала. — Спасибо, Лиара. Тогда перейдем сразу к делу. Сегодня десятая годовщина нападения на Цитадель. Именно оно привело к смерти вашей уважаемой матери. Что вы об этом думаете? Лиара слегка приподняла брови, очевидно, обдумывая ответ. Это был неплохой жест, он показал аудитории, насколько серьезно она относится к вопросу. — Возвращаясь во времена до маминой… То есть до смерти матери, я… — Лиара вздохнула. — Это так трудно объяснить. — Торопиться ни к чему, — сочувственно уговаривала Инаша. Это было золотая жила! Ответа, конечно, не последовало, но эмоциональная глубина Девы Т’Сони нашла отклик у зрителей по всей галактике. — Нападение на Цитадель, очевидно, оставило свой заметный след в истории. И по-моему мнению, оно назревало уже давно. — Не было никаких знаков или подсказок к этому, — возразила Инаша. Огромный дредноут гетов появился через один из Ретрансляторов и с порога начал обстреливать флот. Без предупреждений. — Это стало сюрпризом для Цитадели, но не для него. — Него? Лиара слегка прикусила губу. — Шепард был уверен, что что-то произойдет. Инаша преувеличенно нахмурилась. — Так вы верите Шепарду? — она специально не уточнила деталей своего вопроса. — Да… Нет, — быстро поправила Лиара, ее лицо скривилось от разочарования. — Я не знаю! — Так что вы имеете в виду? Лиара глубоко вздохнула, очевидно, используя это время, чтобы успокоиться. — Это было такое запутанное время. Столько всего произошло, — сказала она, снова начав тихим, но ясным голосом. — Шепард, в своей вендетте против Сарена, был уверен, что нечто наступает, и когда этот корабль атаковал, всё сложилось, именно так, как Шепард и говорил. — Значит вы ему симпатизируете? — спросила Инаша с легкой ноткой обвинения в голосе. — Нет! — Лиара была тверда, но на ее лице не было уверенности. — Ну, в то время, может да. Но это все так запутанно! Я могу с легкостью вспомнить хорошие моменты тех лет. И потому так трудно поверить, что все это было притворством. — Так вы считаете, что корабль, атаковавший Цитадель, был человеческим? — Нет! — на этот раз лицо Лиары выразило ее убежденность. — Это не мог быть человеческий корабль, — она слегка покачала головой, слегка опустив веки. — Нет, если бы этот корабль был человеческим, Человеческое Восстание было бы совсем другим. — И тогда чей же он был? — Я мало что знаю о гетах, но думаю, это был дредноут гетов, — сказала Лиара. — Думаете? Лиара улыбнулась, почти смеясь, когда она немного расслабилась. — Я ученая, — сказала она. — Я искренне верю, что это был дредноут гетов, — объяснила она, — Но без корабля для сравнения всегда есть крошечное сомнение. Например… Вот ты увидела дредноут турианцев, и он был единственным военным кораблем Турианцев, который ты видела в своей жизни. Дизайн турианский, но ты никогда не можешь быть полностью уверена, что он все-таки Турианский. Пока мы не получим более подробную информацию о гетах… — она пожала плечами, но точка зрения была достигнута. — Значит, Шепард знал о нападении, но вел себя так, будто не знал? — И мне все еще труднее всего в это поверить, — тихо произнесла Лиара. — Хм? — Шепард был очень харизматичным человеком, — начала Лиара, устремив взгляд вдаль. — просто взгляните на его команду, на тех, кого он собрал. Очевидно, что для своего первого Спектра люди выбрали лучших из лучших для Нормандии, но Шепард набирал в свою команду, не взирая на расу. Турианец, кварианец, я, очевидно, даже кроган. Они были лучшими, и это показывает, как он мог вдохновлять других. — То есть вы им восхищаетесь? — В то время, да, и это одна из тех вещей, о которых, я думаю, мы, как галактика, должны сожалеть больше всего. У людей был такой потенциал, — сказала Лиара с дрожью в голосе. — Они были молодой расой, но со временем они могли бы многое изменить. — Однако они предали нас, — подметила Инаша. — Это все было прелюдией к предательству людей, предательству, которое убило предыдущий Совет и вашу мать. — Да, — процедила Лиара сквозь стиснутые зубы. — Они предали нас всех, и не проходит и дня, чтобы я не думала об этом и не удивлялась, почему я этого не замечала, — несмотря на яростную ноту, Лиара, казалось, снова была на грани слез. — Ты была молода, — с утешением произнесла Инаша. — Это правда, но мне нужно было лучше подготовиться. Если бы я просто ушла… — Твое обучение проходило в обществе руин Протеан, — сказала Инаша. — Действительно, несмотря на молодость, ты одна из ведущих экспертов в галактике по протеанской культуре. Лиара улыбнулась, выражение ее лица было довольным, и она вытерла один глаз. — Есть ли какие-то открытия, которыми ты могла бы поделиться с галактикой? — Для этого придется раскрыть раньше времени мою работу, но я могу дать подсказку, — ответила Лиара, ее печаль исчезала. — Прямо перед своим исчезновением в обществе протеан доминировали их военные. Это в полной мере опровергает многие теории. — Значит, ты собираешься переписать понимание галактики о протеан? Лиара рассмеялась. — Скорее, бросить вызов. Ответы рядом, — она сделала широкий жест. — Нам просто нужно их найти. — Ну, я знаю, что научное сообщество азари с нетерпением ждет твоей статьи, — тепло сказала Инаша, — и я уверена, что вся галактика тоже, — заключила она.

***

2195 Капитан Тарквин Виктус оглядел свою эскадру. С тех пор как флот отправился в путь, ему дали под командование еще один крейсер и шесть фрегатов. Под его руководством они исследовали пятнадцать звездных систем классов Г и К. Годы, проведенные вместе, дали им достаточно времени, чтобы сработаться и отшлифовать неровные углы. Его внимание привлек звуковой сигнал на пульте управления. «Входящий вызов от капитана Илло Назарио» — он нажал кнопку, чтобы принять вызов, и подождал, пока два корабля зашифруют его, как обычно. — Приветствую, Виктус. Рад, что уезжаешь? — Илло не стал тратить много времени на любезности. — Да, Илло. Чем скорее мы доберемся до Палавена, тем лучше. Хотя я никогда не желал такой судьбы батарианскому народу, Иерархия должна знать, что здесь произошло, даже если они были всего лишь работорговцами. — Трудно поверить, что людям удалось это сделать. Особенно, когда их система запечатана. Ты уверен, что не пропустил никого из них? — Люди увертливы и изобретательны, почти хуже, чем ГОР, но я уверен, что никто из наших братьев во флоте не был настолько потерян для своих обязанностей или выживания, если уж на то пошло, чтобы сделать такое. Люди никогда бы не оставили наши корабли в покое, если бы у них была такая скрытность, ублюдки. — Верно. Но ты видел отчет об обломках? На одном из кусков было название корабля. По последней информации от ГОР, если ей можно доверять, выходит, что корабль должен был быть в Арктуре. Виктус фыркнул. — Когда в последний раз ГОР говорил кому-либо всю правду? — О, это точно, — Илло отклонил любые обсуждения ГОР. Они уже много раз говорили об этом за последние пять лет путешествий. — Просто это очень странно, и я знаю, что ты со мной согласен. Хотя все доказательства указывают на людей, они никак не могли этого сделать. Не с Хар’шаном и всеми другими батарианскими мирами, которые мы нашли. — И все наши доказательства — это просто человеческие останки. — Я знаю. Никаких тел, что просто делает это… какое там было человеческое слово? Жутким. — И никого вокруг, кто мог бы сказать, что произошло на самом деле. Жутко и таинственно. — Воистину, — торжественным голосом произнес Назарио эту фразу. На всех найденных до сих пор батарианских мирах не осталось никого живого, кто мог бы рассказать им, что произошло. Колонии исчезли. Целые города были стерты с лица земли. Они были там. На мирах лишь остались шрамы, говорящие об их присутствии, но больше ничего, кроме мусора. — Это на самом деле не самое страшное. Если люди действительно это сделали, как они закрыли Реле? — Без понятий. И это меня пугает. Но не так сильно, как другой вопрос. Если люди этого не делали, то кто? — Увы, это выше моей компетенции. Хотя, до Палавена 3 года пути. Кто знает, сколько времени понадобится Совету, чтобы «поговорить», прежде чем они решат сделать то, что необходимо? Ты думаешь, что сможешь прожить достаточно долго, чтобы увидеть атаку на Землю? — Может, мой племянник мог бы. Но ты ведь всегда называл меня оптимистом. Илло рассмеялся. — Мне пора. Нужно проверить, как моя команда справляется с последней партией припасов. Думаю, нам удалось добыть немного мяса животных на последней найденной нами декстропланете, и я не хочу, чтобы оно сгнило теперь, когда мы наконец уговорили Ораку разрешить его употребление. — Хорошо, старый негодяй. Смотри, не растерял ли ты свою страсть к экзотическому мясу. Он закончил разговор с Илло, но не раньше, чем другой турианец посмеялся в последний раз. Виктус встал и оглядел мостик, прежде чем передать команду своему старшему помощнику и направиться в свою дневную каюту. Даже спустя пять тысяч световых лет после начала их путешествия всегда оставалось еще много бумажной работы.

***

2195 Прошло десять лет с тех пор, как он заключил сделку с органиками, людьми, и когда Предвестник проводил свою пятую инспекцию, привезя с собой последнюю партию нулевого элемента с производственных объектов нейтронных звезд для новых вознесенных людей, он был сбит с толку. Он ожидал от органиков предательства любой формы. Они все пытались бороться с циклом, когда приходило их время. Это было константой цикла. В конце концов они проигрывали, но каждая раса сражалась, за исключением людей. Единственным сражением, которое устроила эта раса, на которую они возлагали большие надежды, было несколько бунтов. И даже тогда люди пытались их подавить, призывая его силы на помощь только тогда, когда собственных не хватало. Предвестник послал нескольких старых Вознесенных, чтобы они присматривали за ними и добывали необходимую руду для создания Вознесенных. Они доложили, что все в порядке, и Предвестник присутствовал при пробуждении первого, Шепарда. Он наблюдал, как новейший Вознесенный выскользнул из дока и совершил свой первый неуклюжий полет. Затем, поскольку все было так, как должно было быть, он повел остальных Вознесенных на сокрушение одного из жалких видов этого цикла. После этого он получал только периодические обновления от старших Вознесенных, причем последний раз они были около года назад, когда они заявляли, что собираются впасть в состояние легкой спячки, из которого они могли проснуться почти мгновенно, если это было необходимо. Ему следовало бы подумать об этом подробнее в то время, но сеть продолжала расширяться по графику, что говорило о том, что Люди выполняли свою часть сделки. Однако это требовало расследования. Все, что он обнаружил, это то, что недавно Вознесенные взяли под контроль горнодобывающие работы в Солнечной системе, управляя ими почти так же эффективно и результативно, как это мог бы сделать сам Предвестник. Любопытствуя, Предвестник вернулся на Сол для разговора с Шепардом. — Зачем вы это делаете? — коммуникационные подканалы гарантировали, что Шепард понял, что он имел в виду все это. — Старейшие держали процесс в руках. — Это хорошая тренировка. Когда мы пробуждаемся, у нас появляются способности, которыми раньше никогда не обладали, и наш контроль над ними поначалу очень слабый. Поэтому новорожденным дают различные задания, чтобы научить их тонкому контролю. Сначала они перевозят руду с астероидов в плавильные печи по всей Земле. Это легкая работа, где небольшая ошибка может быть исправлена ​​без потери ресурсов, но она требует постоянного надзора и терпения. — Как только они закончат это, они смогут перейти к добыче полезных ископаемых на самих астероидах. Используя катализаторные масс-пушки, лазеры и наши окули, мы учимся, разбивая астероиды на удобные части, и перемещаем фрагменты, чтобы убедиться, что требуемые более тонкие поля эффекта массы используются правильно. Это также учит многозадачности на уровне, необходимом для использования всех наших малых кораблей одновременно, а также координации с другими кораблями в нашей оперативной группе и другими Вознесенными. — И последнее, требующее величайшей ловкости, — это орбитальная фермерская операция. Использование полей эффекта массы для создания и изменения гравитационных линз, управление хасками для выращивания пищи, использование наших новых конечностей для пеемещения ферм без повреждений, оттачивает тонкий контроль до высочайшего уровня и превращает хаски из бесполезной толпы нескоординированных зомби в армии достойных солдат. Помогает то, что человеческие хаски хотят быть ведомыми, сражаться с расами Совета, — и разве это не было шоком для Шепарда, узнать, что человеческие добровольцы были превращены в армию, которую он носил внутри себя. Предвестник обдумал слова Шепарда и погрузился в его воспоминания. Записи Шепарда и других Вознесенных в Соле подтвердили, что делали недавно Вознесенные, и что теперь они были гораздо более эффективны, чем поначалу. Действительно, они совершенствовались быстрее, чем другие Вознесенные, особенно новые Вознесенные Батарианцы, и в их воспоминаниях или действиях не было и намека на предательство. Они упорно тренировались, чтобы завершить цикл. Шепард уловил мысли Предвестника и добавил: — Мы жаждем атаковать ублюдков. Вместе мы им покажем. Мы сломим их гордость. Каким-то образом Предвестник почувствовал, что здесь что-то не так, но не сумел ничего обнаружить. Он обдумывал ситуацию, посещая ресурсный узел, пополняя запасы, прежде чем снова отправиться в системы Терминуса. Он оставил приказы двум старшим Вознесенным присматривать за этими новыми Вознесенными Людьми, пока остальные следовали за ним. Долгий опыт научил его, чего ожидать от органики, а люди вели себя совсем не так, как ожидалось.

***

2197 «Пи-пи». Харпер нахмурился. Это был звук соединения вызова, за исключением того, что он не принимал никакого вызова. — Харпер, Аллен, — хор голосов произнес имена в унисон. — Что? — голос премьер-министра Аллена был раздраженным. — Кто это? Харпер молчал, пока его голова кружилась от мыслей. — Хороший вопрос, — прорычал он. — Просто заткнись и слушай, — раздался голос с контролируемой силой. — Жнец. — Всегда знал, что ты быстро схватываешь, Джек, — хор сменился на голос, который он не слышал уже много лет. — Хаккет? — Да, теперь слушай. У меня мало времени. Тебе нужно остановить проект «Лютик». — Хаккет? — выдохнула Шэрон. — Он мертв. — Мы все живы. В каком-то смысле. Предвестник не лгал об этом. Я не думаю, что он стал бы лгать нам, низшим органикам, когда мы предлагали ему то, что он хотел. — Ты хочешь сказать, что твой разум действительно сохранился? — Насколько мы можем судить, все мы здесь, хотя у нас и нет наших старых тел. — Почему мы должны прекратить проект? — нетерпеливо спросил Харпер. — Потому что мы не сможем вам помочь, а вы не можете сделать это без нас. Предвестник приезжал на днях. Он допрашивал Шепарда. — И что? — Он получил доступ к воспоминаниям Шепарда. Мы делаем все возможное, чтобы помочь вам. Еда, материалы, транспорт, но мы не можем скрыть проект «Лютик». — Предвестник все знает? — спросил Харпер, его голос был сдержан, пока он производил расчеты того, кого больше нельзя было позволить себе взять живым. Нужно было бы организовать несчастные случаи. — Нет. Он не смотрел так глубоко, так что Шепард смог скрыть от него информацию, но это всего лишь вопрос времени, когда Предвестник докопается до сути. В конце концов, он поймет, что все идет не так, как он ожидал, особенно когда мы все не уходим по графику. Шэрон настойчиво спросила. — А можно нам пойти другим путем? Закончить «Лютик» до того, когда это станет поздно? — Нет, если только вы не хотите, чтобы мы все умерли. Нас недостаточно, чтобы сражаться со всем флотом Жнецов, даже если нам дадут ещё 500 лет. А для тех, кто останется на Земле, Предвестник позаботится о том, чтобы вы умерли в муках. — Ты уверен? — Абсолютно. «Органика всегда борется с циклом». Это то, во что Предвестник верил более миллиарда лет. Он ожидает, что мы попытаемся сбежать или сражаться. Мы выживали так долго, потому что мы не сделали ни того, ни другого, но он наблюдает. — Харпер, — вздохнула премьер-министр Аллен. — Уничтожь план. — Файлы уже удаляются. Хаккет вышел из ее сети, как будто его там никогда и не было, оставив Шэрон гадать, не померещилось ли ей это. Она осторожно ввела слово «Лютик» в свой компьютер. Появилось изображение цветка, и она фыркнула. Харпер был слишком эффективным.

***

2198 — Генерал Орака, пожалуйста, подождите немного. Совет скоро примет вас. Старый турианец кивнул. Годы экспедиции научили терпению даже его, и если Совет хотел колебаться после его вызова, то он подождет. Это было расслабляюще в некотором роде, и в путешествии он обнаружил покой, который он никогда не думал, что почувствует после сражений. Септимус глубоко вздохнул, вдыхая запах садов Президиума. Они представляли шедевр галактики, охватывая своим величием, но оставляя небольшие уголки для личных бесед. Он научился в начале своей карьеры просто наслаждаться садами, сидя в блаженной тишине. Слабый запах цветов успокаивал, и если все гости Совета останавливались здесь, он надеялся, что они оценили искусство перед ними. — Сюда, генерал. Голос помощника вывел его из мирного состояния ума, и он взял свои мысли под контроль, встав и последовав за саларианцем, сохраняя нейтральное выражение лица. Палаты Совета не изменились, и все три Советника, включая нового саларианского, присутствовали. Почти клон своего предшественника в некотором роде, Нарра была из главной соперничающей родословной Линрона и получила поддержку ГОР для своего восхождения, когда Эшил стала слишком старой. — Генерал Орака, что вы можете сообщить об экспедиции в батарианское пространство? — Советник Квентиус открыл заседание после того, как Ирисса закончила с формальностями всего за пять минут. — Батарийская Гегемония исчезла. Миры, до которых мы смогли добраться, пусты от всех живых разумных существ, включая батарианских рабов, и изуродованы сражениями, хотя все еще пригодны для жизни. К тому времени, как мы добрались до них примерно через пять лет после отправления, не осталось ни одного выжившего. Наше обратное путешествие заняло всего три года, поскольку нам был известен маршрут, — Орака говорил ясно и кратко, а его манеры были профессиональными, не показывая никаких следов того, что он думает о своем отчете. Ирисса выглядела так, будто её вот-вот стошнит. Обычно она была сдержанна, но мысль о десятках мертвых миров была слишком сильна. — Что их уничтожило? — её разум кричал, что она не хочет знать, но она была обязана спросить. Что-то или кто-то настолько могущественный не мог остаться без контроля. Септимус уставился в точку над Советниками. — Мы нашли доказательства только вокруг Хар’шана. Там были обломки. Аналитики ГОР указали, что обломки были с кораблей людей. — Люди? — спросила Нарра. — Разве они не заперты в своей родной системе? Квентиус задумался. Орака ничего не говорил. — Обычные турианские патрули границы не выявили попыток людей вырваться. Многие начинают сомневаться в необходимости таких больших расходов, когда есть и другие угрозы безопасности. — Людей необходимо сдерживать! — прошипела Ирисса, и в ее голосе звучала ненависть. Нарра в ответ окинула её странным взглядом. Она не участвовала в войне старшего поколения против Альянса Систем и потому заботилась о настоящем и будущем, а не о прошлом. — Насколько нам известно, их удалось сдерживать, — успокоил азари Квентиус. — Тогда как они могли напасть на Хар’шан? — спросила Ирисса, как будто это было все доказательства, которые ей были нужны, чтобы осудить их. Она все еще помнила, как ее друг погиб на Альфе Центавра. Черт бы побрал людей. — Вот в чем вопрос, — Орака снова привлек их внимание к себе. — Несмотря ни на что, люди и их Альянс систем были новейшей расой, использовавшей технологию эффекта массы. Они не показали никаких признаков того, что обладают таким фундаментально более продвинутым пониманием Ретрансляторов массы, чем любая из рас Совета. Более того, если бы у них был такой контроль над сетью, они бы использовали его во время Восстания. Военное значение такого преимущества нельзя игнорировать. Они могли бы отрезать наши расы от сети, заперев целые флоты вдали от поддержки, пока они безнаказанно атаковали бы, уже разделив наши силы на более мелкие отряды, пока они концентрировали столько своей силы, сколько им было нужно, чтобы уничтожить нас. — Только наши родные миры и крупные миры имели бы шанс отразить их. — И все же они ничего подобного не сделали, — ответил Квентиус, сделав очевидный вывод. Оба советника, саларианка и азари, молчали. — И что это значит? — наконец спросила Нарра. Ей не понравились последствия. Ненависть Ириссы остыла, когда она тоже задумалась об этом. — Кто-то действует из тени, пытаясь снова разжечь пламя войны, и заставить нас напасть на людей. — Кто бы это ни был, он не заботится об интересах людей, — ответил Квентиус, увидев, что, как и ожидалось, Ириссе было плевать на это, прежде чем продолжить. — И о наших собственных. Как мы уже обсуждали ранее, любая атака на родной мир людей ослабит наши силы. Они упорно сражались за свои колонии, так что они будут стоять насмерть за Землю. Кажется, больше, чем когда-либо, у нас есть веские причины не рисковать. — Мне это не нравится, — заявила Нарра. — Никому не нравится, — ответила Ирисса. — Но Квентиус прав. Я не сомневаюсь ни в отчете генерала Оракки, ни в анализе обломков ГОР, — продолжила она, открывая несколько файлов, предоставленных Оракой. — В Траверсе есть еще одна сила, и если они уничтожили батарианцев, то в равной степени они могли уничтожить и людей. Экспедиция в родной мир людей может обнаружить также руины, за исключением обломков батарианского корабля. Траверс — недружелюбное место, и кто бы или что бы там ни было, оно, похоже, довольствуется тем, что остается там. — Я рекомендую нам продолжать наращивать наши силы, — заявил Квентиус, устремив один глаз на Септимуса, чтобы показать, что он хотел бы продолжить разговор позже. Старый турианец подтвердил молчаливый приказ. — Нам следует усилить разведывательные операции. Нам нужно узнать больше об этой угрозе. — Это приведет к повышению налогов. Граждане некоторых миров уже чувствуют бремя. Они не будут рады его увеличению, — мягко заметила Ирисса. Экономический подъем от возвращения батарианцев оказался недолгим, как и само возвращение батарианцев, а нарушенные соглашения оставили многих в Республиках в затруднительном положении. — Без разницы. Мы работаем над тем, чтобы защитить их интересы вместе со всеми остальными в галактике, — ответила Нарра, удобно забыв, что многие расы не были обязаны Совету. — Если люди еще живы, пусть остаются в своей системе. У нас есть более важные заботы. Ирисса едва ли была в восторге от заявления Квентиуса, но она была патриоткой, несмотря на свою ненависть к людям. Азари превыше всего.

***

2199 Временное приостановление действия Фариксенского договора. В срочных новостях Совет подтвердил слухи последних месяцев о том, что давние ограничения на строительство дредноутов были сняты. Советник Ирисса поспешила заверить всех на пресс-конференции, что у них нет планов использовать новые суда в системах Терминус. «Хотя мы по-прежнему опечалены тем, что эти расы решили не присоединяться к свету галактической цивилизации, мы не поставим под угрозу их право на самоопределение или их суверенитет». Когда советницу Ириссу спросили о цели строительства, она лишь упомянула, что недавние угрозы расам Цитадели потребовали увеличения расходов на безопасность. Она намекнула, что люди снова начали действовать, несмотря на свою очевидную пассивность, из-за которой они были ограничены своей родной системой, и что они, возможно, были причастны к судьбе Батарианской Гегемонии. Она отказалась отвечать на любые вопросы о кварианцах, заявив, что не будет реагировать на беспочвенные домыслы, и отрицая, что геты уничтожили их. «Гетов не видели более пятнадцати лет, они находятся в изоляции от галактики. Это положение дел, с которым мы все можем смириться». Аналитики разделились во мнениях по поводу своих результатов. Хотя большинство согласны с тем, что все признаки указывают на отсутствие интереса в системах Терминус, это почти единственное, в чем они согласны. Очевидно, Совет считает, что необходимо больше дредноутов, и они подчеркивают, что у них возросли опасения по поводу безопасности. После исчезновения двух рас в последние годы необходимо задать вопрос: кто или что несет ответственность за устранение двух наиболее спорных факторов в галактической политике, и есть ли у них какие-либо намерения относительно остальной части галактики? С вами была Инаша Т’Малик со специальным репортажем от Citadel NewsNet.

***

2200 Фрэнсис наблюдал, как Джеймс и Морин спорили. Он был вовлечен ранее, но отстранился, чтобы просто послушать и подумать, пока они продолжали препираться. Они спорили о том, о чем спорили всегда — как разум может пережить распад тела? Они все считали, что разум может пережить уничтожение физической оболочки, если его загрузить, например, но из скудных надежных доказательств, которые были доступны, супермашины этого не делали. Так что… у каждого были разные теории, но их теории оставались всего лишь теориями. Ограниченное тестирование, которое они провели, показало, что ни одна из них не будет работать на практике, так что они должно быть что-то упустили. Он принял это. Когда он изучал физику, это было так банально и сухо, но с биологией у Фрэнсиса появилось предчувствие. Он мог сказать, когда теория была верной, но не полностью, и он чувствовал это во всех их теориях. Они были правы, но им чего-то не хватало. Это могло быть что-то настолько простое, что это было бы словно озарение. Или это могло быть что-то настолько сложное, что им потребовались бы годы, чтобы определить, что это было правильно и как это работало. Но это было что-то. — Ладно, умник, — сарказм в голосе Морин вернул внимание Фрэнсиса к разговору. — Почему бы тебе не объяснить, что мы упускаем? — вопрос был адресован Джеймсу, но Фрэнсис не смог сдержать улыбку, увидев почти перекошенное выражение лица Морин. Ребро ее левой руки покоилось на скуле, когда она опустилась на стол, а ногти правой руки застучали по столу в размеренном «тук-тук-тук». — Это что-то! — парировал Джеймс. — Изменение кислотности, пептид… что-то! Мы даже не знаем, преобразуются ли они в составные молекулы или элементы! Никто ничего не успел проверить. — Фуу! — возразила Морин. Несмотря на то, что этот образец будет кем-то, все было бы проще, если бы они могли получить что-то для проверки своих теорий, но опять же, это все равно будет кто-то, и это довольно мерзко, если подумать. Также это нарушение этических правил. — Какая разница, — Джеймс отмахнулся от ее. Он все это уже слышал. — Есть какой-то факт, который мы упускаем. Или фактоид. Мы что-то упускаем! — авторитетно заявил он. Фрэнсис сдержал смех. Джеймс был прав, и хотя их теориям могло чего-то не хватать, по крайней мере, их теории основывались на фактах. Для него жгучее желание узнать пришло на четвертом курсе физики, когда он читал синюю книгу, которую давали добровольцам. Для остальных… Ну, вы не спрашивали, но Фрэнсис думал, что Морин тоже потеряла кого-то близкого, а Джеймс был простаком. Он хотел славы. Если бы он мог понять, что делают инопланетные супермашины, и как-то повторить это… ну, это открывало целый ряд возможностей, которые никто еще не был готов рассмотреть. Первые пару лет были интересными. Он читал почти все, что попадалось ему под руку. Первые книги были дерьмом. «Введение в биологию» было неплохим, но скучным и фактическим, именно таким, каким оно и должно было быть. Продвинутые книги по преобразующей биологии, те, в которых говорилось, что они знают, что происходит на инопланетном заводе по переработке, были полными выдумками, и любой, кто знал основы биологии, знал это. Альянс систем заявил, что разум сохраняется в супермашинах. Они рекламировали все так, как будто это правда, но было ли это на самом деле? Были ли крики, сопровождавшие пробуждение каждой супермашины, криком человеческого сознания или просто действием, побочным продуктом использования органического материала? Правительство Земли действовало так, как будто это правда, но… всегда были сомнения. Никто не знал наверняка. — Ладно, — сказала Морин, глубоко вздохнув и откинувшись назад. — Давайте рассмотрим то, что мы знаем и что говорит о том, что эти корабли до сих пор люди. — Только не снова, — пожаловался Джеймс, нахмурившись. — Просто смирись, — ответила Морин, наполняя стакан и подвигая его Джеймсу. Он принял его с легким салютом, прежде чем сделать глоток. — Ладно, ладно, — уступил Джеймс. — Первый факт: человечество производит десять супермашин в год, — весь мир знал подробности. Средний возраст населения резко упал, как и возраст матерей, впервые ставших матерями. Они, как раса, оставались впереди, но это было нелегко. Даже если вы были фертильны, ЭКО настоятельно рекомендовалось для увеличения шансов на рождение близнецов или тройняшек. — Второй факт, — продолжила Морин. — Альянс Систем утверждает, что новые супермашины — это все еще люди. — Это не факт! — Факт! — Мы не знаем, являются ли супермашины людьми, — парировал Джеймс. — Это правда, но дело в том, что Альянс Систем утверждает, что они все еще таковыми являются. — Отлично! Придираемся к мелочам. — Спасибо, я так и сделаю, — лицо Морин на мгновение озарилось улыбкой, прежде чем она снова стала серьезной. — Третий факт: каждая новая супермашина берет имя Человека, который, как мы знаем, внес вклад в ее органический компонент. Фрэнсис поморщился от напоминания. Каждая новая супермашина выкрикивала свое имя, когда появлялась в сети, и каждый из этих дней был мучительным для всего Человечества. У большинства людей после этого в течение часа или около того болела голова, хотя некоторые брали целый день, чтобы прийти в себя. После небольшой катастрофы при рождении Шепарда все дальнейшие пробуждения были запланированы с предупреждениями, отправленными миру. — Четвертый факт: только новые корабли помогают нам. Это было правдой. Сначала новые корабли просто добывали астероидный пояс, привозя материал для использования в создании других супермашин. Но как только у них появилось около пяти супермашин, первая начала строить что-то еще. Этим чем-то оказалась огромная космическая ферма, и на орбите Земли находилось пять массивных конструкций. По мере того, как появлялись все новые супермашины, они помогали реконструировать некоторые чисто человеческие оборонительные сооружения. Эти сооружения были бессмысленны с военной точки зрения. Одной из вещей, которую супермашины ясно дали понять с самого начала, было то, что остальная часть галактики, особенно ненавистные виды Совета, не будет допущена к Земле. Тем не менее, то, что осталось от Альянса систем, настаивало на необходимости обороны, и Фрэнсис прочитал психологическое исследование пару лет назад. Некоторые цифры, вероятно, были немного приукрашены, но население проявляло меньше беспокойства, как только оборонительные сооружения были введены в эксплуатацию. — Пятый факт: анализ голоса показывает, что каждый корабль уникален, — сказала Морин, и Фрэнсис уловил ее легкую ухмылку предвкушения. — О, да ладно! — вырвалось у Джеймса. Фрэнсис не мог сдержаться. Он рассмеялся. Джеймс был совершенно предсказуем в этом вопросе. — И ты ничего не имеешь против этого исследования? — спросил Фрэнсис. — Это единственное, что сделано правильно! — И каждое последующее это опровергло, — заявила Морин. — С тех пор в каждом из них использовался некорректный научный метод, — ответил Джеймс. — Каждое фонетическое и фонологическое исследование, каждый тест на распознавание голоса, каждый лингвистический тест на каждом языке неверен? — Ни один из них не повторяется! — Все они повторяемы. И ты можешь получить расшифровки и записи сами, — мягко сказал Фрэнсис. — И ты знаешь, что говорит метаанализ. Глаза Морин сверкнули. — Кажется, я припоминаю одного студента, — начала она. Фрэнсис застонал. Только не это снова. — Морин, остановись, — предупредил он, прежде чем повернуться к Джеймсу. — Джеймс, я признаю, мы оба признаем это, — поправил он, включая Морин. — Первый речевой тест был самым энергичным, но с тех пор каждое исследование опровергало этот тест. Теперь некоторые из последующих исследований следует выбросить, они такие нерешительные, но другие приличны, и их наборы данных открыты для общественного изучения, — он поднял одну руку, чтобы предупредить возражения Джеймса. — Я знаю, что данные первого исследования также доступны, но Сё тогда потеряла двух сыновей и мужа в лотерее. Ее результаты всегда подвергались сомнению. — Ты, возможно, прав, и корабли все одинаковы, но факт в том, что анализ во всех отношениях, которые мы можем себе представить, всего, что сказали новые корабли, как они это сказали и что они под этим подразумевают, показывает, что они разные личности и что они демонстрируют некоторые слабые человеческие черты. Они не шутят и не дурачатся, но они используют наши человеческие языки лучше, чем Предвестник, Аршан или Фрубен, и как таковые они более человечны. — Это может быть притворством, — пробормотал Джеймс. Губы Фрэнсиса изогнулись, а брови дернулись, когда он вздохнул. — Может быть, — признал он. — Но я не откажусь от надежды, пока не узнаю наверняка, — добавил он. Он не мог отказаться от надежды. Отказ от надежды означал, что он отказался от возможности сказать своей матери, что он понял, и он ни за что не собирался этого делать! За столом на несколько мгновений воцарилась тишина. — Если кто-то из нас не совершит прорыв, наши теории так и останутся словами, — тихо сказала Морин. — Они все хороши, но мы знаем, что им чего-то не хватает. Джеймс положил обе руки на стол, слегка наклонившись. — Есть только один способ узнать наверняка. — Нет, Джеймс! Нет, — закричал Фрэнсис. — Я не позволю тебе этого сделать. — У тебя нет выбора, Фрэнсис, — сказал Джеймс со смехом. — Мы спорили об этом последние три года и ни к чему не пришли. Никто не пришел. Конечно, мы получили тридцать новых супермашин, но мы не приблизились к пониманию того, что, черт возьми, происходит на этих заводах. И, насколько мне известно, никто другой этого не сделал. Так что нам остается только одно, что можно попробовать. — Нет. — Да! Или придумай что-нибудь другое, если можешь. Фрэнсис помолчал несколько мгновений, размышляя. — Черт тебя побери. Тогда я пойду. — Нет, не пойдешь, — сказал Джеймс с внезапной улыбкой превосходства. — Морин не может пойти, — сказал он, взглянув на их спутницу, которая слушала со слезами на глазах. Ее живот округлился от ребенка, близнецов, которые должны были родиться через пару месяцев. Беременность была нормальной ситуацией для большинства женщин, поэтому никто больше даже не комментировал ее. — И тебе нужно беспокоиться о Киндре. — Не втягивай ее в это! — Мне не нужно. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что молодой или старый, умный или глупый, каждый Человек в этом замешан. Мы старались придумать другой способ последние несколько лет. Но мы избегали самый очевидный с самого начала. Другого способа нет. Нам нужен кто-то по ту сторону, и я пойду. — Чёрт возьми! — Я прав, — сказал Джеймс. — Ты знаешь, что я прав, и чем скорее мы с этим покончим, тем скорее получим ответы, — он встал и допил стакан, прежде чем схватить бутылку и направиться к двери. Фрэнсис не сделал ни единого движения, чтобы остановить его. Джеймс говорил правду. Ему было противно это признавать, но другого пути не было. Если бы они могли просто связаться с одним из кораблей, связаться с одним из Людей, которые вошли в них как личность, а не как гештальт-сущность, тогда они бы узнали правду раз и навсегда. — Veritas semper, — сказал Джеймс, выходя. — Cum enim veritas sit aeterna, — прошептал Фрэнсис в ответ. Морин шмыгнула носом, глотая слезы. — Истина всегда, ибо истина вечна. — Лучше бы они не лгали, — прорычал Фрэнсис. Когда-то эти слова могли бы быть восприняты как подрывные, много лет назад, когда были беспорядки против сделки с супермашинами, но Морин просто кивнула. Она поняла. Veritas semper.