Глава Четвертая: Планы внутри планов

2201 — Капитан Виктус. Тарквин Виктус вытянулся по стойке смирно, когда генерал Коринфус назвал его. — Сэр! — Вольно, капитан. Он расслабился, но не сводил глаз с генерала. — Как твой отец? Тарквин скрыл от глаз небольшую вспышку разочарования. Говорить о личных вещах было непрофессионально, но Коринфус превосходил его по званию. Генерал имел право говорить о том, о чем хотел. — Он здоров, сэр, — ответил он. — Хотя командование Менеей имеет свои трудности. — Управлять любой территорией — дело непростое, — высказался с улыбкой Коринфус. — И все же я пригласил тебя сюда не для того, чтобы ты говорил о своем отце. На столе генерала вспыхнула голограмма. Тарквин узнал дизайн. Это был ТХ-ЕД Македин. Первый из серийных крейсеров, оснащенных модернизированным ядром двигателя Танталус. — Твоя новая команда, — представил корабль генерал Коринфус. — Турианский, Экспериментальный привод, Македин. — Сэр! — больше он ничего не мог сказать, но Тарквин внутренне ликовал. Македин был лакомым назначением, из тех, которых, как он думал, ему придется ждать еще несколько лет, несмотря на его образцовое поведение в Экспедиции. — Македин командует Девятой дивизией крейсеров. Я уверен, ты осознаешь всю ответственность. Один нервный щелчок нижней челюсти выдал его понимание. Взять под командование экспериментальный крейсер было одно, но взять под командование Девятую дивизию — это был наибыстрейший путь к командованию Дредноутом. Если вы могли справиться со сложностями Дивизии, многочисленными приказами кораблей и бумажной работой, то вы могли справиться со сложностью Дредноута и командованием флота, который их сопровождал. — Да, сэр, — ответил Тарквин, каким-то образом сумев сохранить ровный голос. — Я так и думал, — Коринфус посмотрел ему в глаза. — Продолжай свою работу также как и до этого, и, независимо от твоего возраста, весьма вероятно, что ты будешь командовать одним из новых дредноутов, которые вот-вот будут построены. — Сэр! — если бы он сказал что-то еще, это выглядело бы эгоистично. — Хорошо, — ответил Коринфус, и Тарквин понял, что он прошел испытание генерала. — Свободен. Тарквин снова отдал честь и вышел из кабинета генерала. Только оказавшись за пределами комнаты, он позволил себе почувствовать восторг! Сначала командование «Македином», а вскоре — командование дредноутом! Восемь лет экспедиции, скучного пути до Хар’шана и обратно, только что принесли свои плоды.

***

2201 — Вы хотели меня видеть? — поприветствовал генерала Септимуса Ораку Квентиус, приглашая его сесть. Встреча была неформальной, поэтому он не чувствовал необходимости в обычном потоке любезностей. — Да, — произнес Септимус, принимая предложенный напиток. — Я хотел предложить несколько вещей. — Герою Экспедиции я был бы не в силах не отказать, — сказал Квентиус. — Это не имеет к этому никакого отношения, — отмахнулся от похвалы Септимус. — Благодаря команде Экспедиции мы все вернулись, а не только я один. — Даже так вы все еще играли большую роль, но продолжайте, пожалуйста. Что вы хотели предложить? Септимус несколько мгновений смотрел на Квентиуса, прежде чем глубоко вздохнуть. — Я слышал о приостановке Фариксенского договора. Уверен, что за этим стоят не просто пустые слова. — Так и есть, — заверил Квентиус старшего турианца. — Иерархия уже начало строительство килей одиннадцати дредноутов, и еще семнадцать будут построены со временем. Также будет увеличиваться производство фрегатов и крейсеров. Если к концу программы не возникнет проблем, нам придется снова замедлиться до обычных темпов строительства. Через девять лет мы должны закончить текущую программу и иметь во флоте 73 дредноута, хотя некоторые из них будут довольно старыми, — информация была легко доступна любому в турианском командовании, так что это не должно было быть новостью для генерала, как и тот факт, что они переходят на военную экономику. Он был здесь для чего-то другого. — Хорошо. А как насчет наших союзников? Саларианцы уже десятилетиями не испытывали нужду в собственном флоте. Квентиус вздохнул. Это было правдой. Из трех рас Совета саларианцы были наименее могущественными, и у них не было максимального количества дредноутов в течение тридцати лет. Они предпочитали полагаться на то, что их корабли более совершенны, чем просто на численное превосходство над врагом. — Я работаю над этим. Ирисса тоже. Азари строят примерно такими же темпами, как и мы, и мы смотрели в другую сторону на некоторые из их планов. К моменту завершения нашей программы строительства у них должно быть как минимум на шесть больше, чем предусмотрено договором. Хотя и Иерархия, и Республика хотят, чтобы Союз имел максимум, разрешенный им старым Договором, мы сомневаемся, что они смогут это сделать в ближайшее время. У них никогда не было строительной мощности, которая могла бы сравниться с азари или нами. Однако они наращивают свою мощность. — Насколько мне известно, они приступили по меньшей мере к трём килям, и еще один будет в следующем месяце. Они очень скрытны относительно дальнейших планов, объявляя только то, что мы могли бы узнать сами. Ирисса и я сделаем все возможное, чтобы они продолжали строить. Глаза Септимуса сузились, и Советник увидел, что он думает. — Это начало. — Мы также закладываем кили для авианосцев, — продолжил Квентиус. — Авианосцы? Советник поморщился. Септимус должен был знать о них. — Это изобретение людей, — объяснил Квентиус. — Они перевозят истребители. — Они эффективны? — Как бы никому ни хотелось это признавать, очень даже, — сказал Квентиус. — Примарх Адриен Виктус настоял на их строительстве. Он хотел сделать их на базе нескольких дредноутах, но был достигнут компромисс, и запланировано пять экспериментальных конструкций. Генерал Орака кивнул. — До тех пор, пока они эффективны. Квентиус молчал, потягивая напиток. Годы дипломатии научили его, когда молчать, а когда говорить. Он не обладал, казалось бы, инстинктивными знаниями азари, но он понимал достаточно. — До тех пор, пока они эффективны, — тихо повторил Септимус, прежде чем осушить свой напиток. Старый генерал тоже молчал, но Квентиус чувствовал, что он что-то замышляет. — Вы не возражаете против адаптации военных стратегий людей? — внезапно прозвучал вопрос. — Нет, — легко ответил Квентиус. — Не знаю, что я думаю о них сейчас, но, независимо от чьих-либо чувств, люди умели сражаться. — Да, и очень умело, — согласился Септимус. Он, возможно, и провел большую часть своей карьеры, сражаясь с Кроганами, но он видел и битвы против Людей. — А как насчет остальных? — Они не строят авианосцы. Септимус фыркнул. — Значит, они винят людей? — Полагаю, все так и есть. — Они ошибаются, — твердо сказал генерал Орака, и Квентиус понял, что именно за этим он пришел к нему. — Я знаю, что все улики указывают на людей, но это были не они! Это было похоже на них, и мы должны думать, что это были они, но они никак не могли сделать это с Хар’шаном. — Не поймите меня неправильно, но это было бы в их духе. Люди ненавидят рабство даже больше, чем мы, особенно учитывая, сколько людей было захвачено, но они не могли этого сделать. У них просто не было такой огневой мощи. Если бы она у них была, мы бы уже её почувствовали. — Совет начинает приходить к такому убеждению, — мягко вмешался Квентиус. — Возможно, — проигнорировал Септимус это заявление. — Но они до сих пор не знают, кто это сделал. — А вы это знаете? — Хех. Я стар, и мне нечем заняться в последнее время, кроме как подумать, — сказал генерал Орака. — Я думал о Людях, я думал обо всем, что они делали, обо всем, что они говорили, особенно о Спектре… Шепе… Шепарде. Он всегда говорил, что дредноут гетов, который атаковал Цитадель, не был гетом. Квентиус нахмурился, пытаясь вспомнить детали. Битва была выиграна с помощью человеческих флотов, но они пожертвовали «Предназначением Судьбы» и всеми находящимися там, включая бывший Совет. В то время царил один огромный беспорядок, и некоторые записи пропали. — Шепард говорил, что это было нечто более древнее, нечто, о чем пытались передать нам протеане. — Протеане? — Нет, не протеане… Извините, генерал, я могу посмотреть записи, но я не помню. — Он называл его Жнецом, — уверенно сказал Септимус. — Так ты думаешь, что то, что напало на Хар’шан, было «Жнецом»? — сказал Квентиус, выговаривая слово по ходу речи. Оно было странно тяжелым для его языка. — Я не знаю, — ответил генерал Орака. — С учетом того количества разрушений, которое нанес этот корабль, он был достаточно мощным, чтобы атаковать Хар’шан, и нанести тот ущерб, который мы видели. Геты никогда не проявляли никакого интереса к выходу из Завесы. Если бы у них было что-то столь мощное… мы бы наверняка услышали о них снова. Нет, я не думаю, что это был корабль гетов. Я не знаю, был ли это один из тех Жнецов, но если бы это был он, то у них были бы все основания хотеть подставить людей, чтобы привлечь наше внимание, пока они… — …Скрываются в тенях, — закончил предложение Квентиус. — Действительно, — ответил Септимус. Квентиус молчал, глядя в свой стакан. — Это… это надо учесть. — Или все это может быть домыслами, — слова Септимуса не опровергали то, что он сказал ранее, но ясно давали понять, что не так уж много фактов подкрепляют его теорию. — Это все еще стоит обдумать, — сказал Квентиус, и глаза Септимуса удовлетворенно блеснули. Это могло быть только предположением, но именно предположение соответствовало всем доказательствам. Уничтожение Хар’шана было реальным, независимо от того, кто был ответственным. И это только подтверждало, что на окраинах галактики что-то таилось. Если это были Люди, то они хотя бы знали, с кем им предстояло столкнуться, если нет… то это было уже другое дело. В галактике оставалось так много неизвестного, в тысячи раз больше, чем кто-либо из них исследовал. Это легко мог быть гет, но с такой же легкостью это могло оказаться нечто совсем другое. Он не мог закрыть свой разум от подобных мыслей, и именно это Септимус пытался донести до него.

***

2203 «БЕССМЕРТИЕ ПОДТВЕРЖДЕНО!» Поезд не был переполнен, но людей было достаточно, дабы она прилагала усилия, чтобы случайно не толкнуть испуганную девочку перед собой. Лейда Беллам могла видеть по знакам, что это был ее первый раз, и другие пассажиры также делали все возможное, чтобы юной девушке было комфортно. Она не была единственной беременной девушкой в ​​этом вагоне, и всем им оказывали особую заботу. Лейда снова обратила внимание на планшет, когда девушка расслабилась в кресле. Заголовок наверху кричал о новостях, оставляя только крошечный текст под ним. Она пролистала экран, прокручивая вниз к самой статье, держа экран близко. Она оплатила подписку, так что лучше бы здесь было больше информации, чем слухи, которые сейчас циркулируют в сети. «Два молекулярных биолога подтверждают бессмертие разума», — прочитала Лейда первое предложение, прежде чем закатить глаза. Возраст сделал ее нетерпеливой, а первая строка статьи должна была быть чем-то большим, чем просто информацией, которую она могла получить где угодно. Черт, даже движущиеся текстовые объявления, мигающие на зданиях, уже провозглашали возможность бессмертия. Она видела их по пути на станцию. Лейда прокрутила статью дальше. «Профессора Фрэнсис Крик и Морин Уилкинс подтвердили, что получили закодированное сообщение от бывшего коллеги Джеймса Уотсона, который добровольно вызвался на обработку в 2200 году. Чиновники правительства Земли отказались от комментариев, хотя было слышно, как профессор Крик сказал «Veritas aeterna» или «Истина вечна», что, как полагают, является перефразированием сообщения от их коллеги. Используемый язык — латынь, мертвый язык, который даже немногие из остатков научного сообщества удосуживаются изучать». Лейда нахмурилась. Информация была хорошей, но не совсем понятной. Они получили сообщение от одной из супермашин. Это не было большим доказательством. Земное правительство любило говорить, что они все время получали сообщения от супермашин. Большинство ее приказов основывалось на этом убеждении. Что делало это сообщение особенным? Она продолжала прокручивать документ, скользя по нему взглядом в поисках всего, что бросалось в глаза. Если ничего не было очевидным, ей придется выделить время, чтобы как следует его прочитать, когда она вернется домой, и это будет проблемой. Дома её ждал хаос. Ее работа и контракт с супермашинами означали, что она не могла найти парня. Отсутствие компании было тяжелым, но не было помехой для рождения детей. Ее старшему, Роджеру, было семь, ее первым близнецам было пять, вторым было два с половиной, а маленькой Бетани был всего год. Все они проводили время, когда она была на работе, в детском саду рядом с ее домом. Это не было проблемой. Для этого было более чем достаточно субсидий. Проблема была в том, когда она привозила их домой. Шесть детей для одной матери — это та ещё работенка! говорить, что у неё не хватало на все сил, было бы лишним. Хотя Роджер делал все возможное, чтобы помочь, ей все еще нужно было многое сделать. Правительство Земли могло предоставить все налоговые льготы, субсидии на уход за детьми и нянь, но оно не могло субсидировать ее время. А вне ее работы ее дети отнимали так много времени. Но она их любила. Всех их, и она хотела их, даже если часть решения была продиктована рекламой и патриотическим духом, охватившим весь мир. Она не желала, чтобы ее дети погибли на каком-то инопланетном перерабатывающем заводе. Она наконец нашла часть, которая имела больше смысла, когда поезд приближался к дому. Лейда быстро пробежлась глазами. «Известная группа молекулярных биологов опубликовала несколько статей, в которых размышляла о точном процессе, который супермашины используют для разрушения человеческого тела». Эта строка привлекла ее внимание, и Лейда сосредоточилась на ней. «Группа предположила, что существует несколько возможных способов потенциального сохранения разума, хотя они, как и все остальное научное сообщество, не пришли к согласию. Изменение в их методике исследования было предложено Джеймсом Уотсоном, который вызвался на обработку, потому что, по его словам, «есть только один способ узнать наверняка». «Было такое облегчение получить сообщение от Джеймса», — цитата профессора Уилкинса. «Это всего лишь короткая голосовая запись на моем телефоне, но мы знаем, что это был Джеймс. Только Джеймс мог знать, что нужно это сказать». «Правительство Земли и Альянс Системы всегда заявляли, что разум сохранялся в первозданном виде, и множество исследований подтверждают это, но подтверждение от Джеймса — это бесценно». Цитата сопровождалась небольшой фотографией женщины, держащей телефон близко к уху, и Лейда пристально на него посмотрела. Было очевидно, что женщина, профессор Уилкинс, верила в то, что говорила, но это было всего лишь одно сообщение, от одного из добровольцев. Лейда покачала головой. Она снова была настроена негативно. Ее мать всегда говорила, что именно поэтому она не может найти парня. Это было одно сообщение из миллионов сообщений, которые могли быть отправлены, и это было одно сообщение, которого биологи, очевидно, ждали. Вот в чем разница. Кроме того, если бы ее мать, хотя она и была обработана в течение последних пяти лет, послала ей сообщение… Лейда кивнула себе под нос. Она бы не послушала. Старая карга сказала свое слово на семейном ужине, прежде чем отправиться на обработку. Когда она думала об этом таким образом, было почти разочарование узнать, что бессмертие разума не было фикцией, придуманной Альянсом Системы. Нет! Опять негатив! Она должна была быть позитивной в такие моменты. Она должна была быть позитивной, когда возвращалась домой. Шестеро детей, и еще один на подходе, и те испорченные эмоции, которые беременность всегда давала ей, она должна была быть позитивной. Когда поезд подошел, Лейда улыбнулась. Как только родится малыш, она могла подать заявку на субсидию на помощь по дому, и она уже с нетерпением ждала этого момента. И сегодняшняя громкая новость про бессмертие, даже если это касалось только разума, уже прилично подняла ей настроение. К тому же это облегчит ей работу. Больше не нужно беспокоиться о том, что на ее руках кровь миллионов. Больше не нужно беспокоиться о лотереях. Фактически, с подтверждением того, что бессмертие не было чем-то, что выдумал Альянс Систем, лотереи могут быть не нужны. Может быть достаточно добровольцев, чтобы снова заполнить заводы, а не испуганных или разгневанных людей, которых забирают против их воли. Все, что ей оставалось сделать, это перевезти их, и после тринадцати лет наблюдения за перемещением человеческих грузов это не должно было стать проблемой. «БЕССМЕРТИЕ» — заголовок баннера снова вспыхнул в новостных лентах поезда. Лейда расслабилась, когда пошла домой. Ее дети будут в безопасности.

***

2205 Аршан включил свои датчики, пролетая мимо Луны, отметив, что на орбите Земли возводится все больше новых конструкций. В этом не было ничего необычного. Люди настояли на восстановлении инфраструктуры, когда прибыли Вознесенные, утверждая, что это повысит их эффективность и уменьшит беспорядки, поскольку они выполнят свою часть сделки. Сначала он был настроен скептически, но это оказалось правдой. Люди были намного спокойнее, когда строили свою мелочную защиту. Они им не нужны. Не с Вознесенными в Системах Терминуса, но поскольку им это, похоже, нравилось, он не стал задумываться. Однако они не просто строили оборонительные станции. На орбите была еще одна гигантская ферма. Её там быть не должно. Предвестник рассказал Аршану и Фрубену об объяснении Шепарда. Земледелие помогло недавно Вознесенным адаптироваться к своим формам, но что они делали со всей этой едой? Двадцать лет вознесения Людей должны были свести их оставшуюся численность населения к нулю, если не уже сейчас, то очень скоро. Их рождаемость просто не была такой высокой! Аршан приблизился к Земле, дабы связаться с компьютером одного из перерабатывающих заводов. Он находился недалеко от центра города, который люди называли Лондоном. Записи были запутанными. Каждый день в течение более чем десятилетия завод работал на полную мощность. Именно так, как и приказал Предвестник. Но каким образом они сумели это сделать? Он сосредоточил свои датчики, глядя вниз и осматривая все вокруг. Город был полон, но так же был полон каждый город. По всей планете, каждый город, каждое поселение, которое он сканировал, было заполнено людьми. Были и другие органические существа, домашний скот, судя по их инфракрасным сигнатурам, но… там были миллионы… миллиарды людей! Как? Он мог чувствовать всех новых Вознесенных в системе. У людей должно было быть, самое большее, десятая часть их прежнего населения. Люди размножались быстрее, чем ожидалось? Ему нужно было поговорить с Предвестником. Это было не то, чего он ожидал, но, возможно, у Первого был другой план. Через пару дней Предвестник вернулся по зову Аршана. — Люди все еще здесь, — любезности были для органики. — Конечно, они здесь, — ответил Харбингер. Это было очевидно, если просто взглянуть на ночную сторону Земли. — Разве они все не должны были уже вознестись? — вот что он думал о плане. Люди были смелыми, но они не должны были быть все еще живы. Прошла миллисекунда, пока Предвестник проверял расчеты. — Да. Они нас предали? — Я не могу найти никаких признаков предательства, — ответил Аршан. Он заглянул глубже за те дни, что потребовались Предвестнику для прибытия. Все, что он обнаружил, — это то, что люди выполняли все, что обещали. — Они делали именно так, как и обещали. Они подчинялись каждому приказу. Они упорно тренировались и работали над каждым проектом, который я им поручал, с прогрессом по графику или с опережением графика. Единственное отклонение от ожиданий — положительное. «Тем не менее, они должны были быть Вознесенны. Все они», — подумал Предвестник. — Неважно. Я пошлю вам достаточно кораблей для обработки, чтобы увеличить скорость вдвое. Проследите, чтобы корабли приземлились в соответствующих местах. Они ускорят Жатву, или людям придется раскрыть свои планы. В любом случае, вопрос будет решен.

***

2205 — Ну, старик, по стаканчику, — усмехнулся Илло, подвигая напиток Тарквину. — Спасибо, — сказал он, улыбаясь. Напиток был крепким, но он осушил его одним глотком. Пришло время праздновать. Наконец. — И каково это? — Это то, чего ты никогда не узнаешь! — поддразнил он Илло. Они подружились во время Экспедиции, и хотя они поддерживали связь, Назарио никогда не интересовался повышением в звании. Даже так он оставался хорошим другом. — А откуда ты знаешь! — Илло ухмыльнулся в ответ. — На этот раз что-то более серьезное. Ты знаешь имя своей новой леди? — Гордость за Бдительность, — объявил Тарквин. Он знал это имя с того момента, как был заложен киль, хотя в тот момент все, что он мог сделать, это надеяться, что именно он будет им командовать. Теперь это было так. Через неделю он выведет Бдительность в его пробный полет, прежде чем занять позицию, патрулируя Траверс. Это была не самая гламурная должность, но это не имело значения. Он был капитаном турианского дредноута. Ранее в тот же день его отец звонил, чтобы поздравить его, и Тарквин не помнил, чтобы когда-либо улыбался так много. — Гордость за Бдительность, — рассмеялся Илло. — Звучит так, будто они выбрали его специально для тебя! — пошутил он, прежде чем повернуться к бару. — Напитки за счет Тарквина! — крикнул он. — Что? — Да ладно, старик! Не каждый день ты становишься командиром дредноута, одного из 60 лучших подразделений турианского флота! Это определённо означает, что выпивка за твой счёт. — Только этот круг! — прорычал Тарквин, уступая требованию. Все были в хорошем настроении, и это был праздник. — А ты, Илло? Где-нибудь нашел себе место? — спросил Тарквин. Он уже давно не виделся с Илло, и пока они разговаривали, он хотел наверстать это время. — Я, наверное, смогу найти тебе место на своем корабле, — добавил он с хитрой улыбкой. — О, Предки, нет! Что я забыл на Дредноуте? Я бы не выдержал! — Илло рассмеялся, высоко подняв свой напиток в знак приветствия. — Наконец-то меня вывели из патруля Палавена. — Вывели? — Тарквин должен был проверить. Патруль Палавена считался лучшим заданием. Ты был близко ко всему. — Конечно! Почему я хочу остаться там, где безопасно? — спросил Назарио. — Я хочу достойную службу, что-то интересное. Домашний патруль — это самая скучная работа. Ее должны давать новобранцам. — Ладно, я понял! Так где же эта интересная команда? — Где-то в глуши. Есть какие-то руины, но ничего особо важного. — Ну, давай, выкладывай уже, — потребовал Тарквин, думая о системах, которые он знал с руинами. Они не были особенностью многих, и у него было плохое предчувствие по этому поводу. — О, просто маленькая система под названием Арктур. — Арктур! Ты заполучил главный патруль людей? — чему так обрадовался Илло? Илло улыбнулся. — Это лучше, чем все остальное в Траверсе. — Тебе лучше быть осторожнее, — сказал Тарквин, внезапно почти протрезвевший. Люди могли молчать десятилетиями, но все знали, что они обещали. Месть. И посмотрите, что они сделали с Хар’шаном. Даже если это были не они, они что-то об этом знали. Ты не оставил там остатков своих кораблей, если ты не зачистил все остальное, если ты не хотел, чтобы твои подвиги были известны. Когда люди вернутся, первым местом, которое они атаковали бы, был бы Арктур. Это была одна из ближайших систем, и та, откуда люди забрали Ретранслятор. Иерархия могла начать войну против них, но все знали, что нападение на Сол будет стоить дорого. Пока люди молчали, все, казалось, были готовы забыть о них. Но не Тарквин, и не его отец. Они оба знали, что однажды люди вернутся. — Да расслабься! Это тебе стоит волноваться, — сказал Илло. — Но вот что я тебе скажу: если я найду пропавшее реле, ты будешь первым, кому я позвоню. — Не боишься, что я присвою это себе? — заставил себя пошутить Тарквин. Илло был счастлив, значит, и он должен быть счастлив, а люди… ну, всегда было возможно, что они останутся в Соле. Пока что так и было. И это должно было стать праздником. О последствиях он мог подумать позже. — Конечно, нет. Я больше боюсь, что ты вылетишь первее. Тарквин фыркнул, намеренно принимая высокомерный вид. — Ну, я буду командовать Бдительностью, — сказал он отрывистым тоном. Илло рассмеялся, пододвигая к себе еще один напиток. — И я буду командовать Говером, как всегда, но скажу тебе вот что, если люди вернутся, — Назарио сделал паузу, чтобы сделать большой глоток из своего стакана. — Да? — Если они вернутся, Говер убьет больше, чем Гордость за Бдительность. Тарквин усмехнулся. — Размечтался, — сказал он. — Но давай сделаем это интереснее. Если они вернутся, и из-за какой-нибудь ошибки вселенной, и Говер действительно убьет больше, чем Бдительность, предполагая, что я все еще не на каком-нибудь пограничном патруле, тогда… — Тогда? — Тогда я приму твою заявку на должность моего старшего помощника, — поспешно закончил он, не совсем понимая, что именно следует обещать. Илло рассмеялся. — Не пойдет. А как насчет того, чтобы сделать так, чтобы ты был должен мне выпивку за следующие пять турианских лет? — Конечно, — согласился Тарквин. — И когда люди уйдут, и с галактикой все будет в порядке, а Гордость за Бдительность уничтожит в десять раз больше людей, чем Говер, ты, Илло Назарио, подашь заявку на повышение, — Илло был хорошим капитаном, но он мог пойти дальше. — Предки! Ты жесток, — пожаловался Илло. — Но я приму это пари, потому что Говер не может проиграть! Тарквин усмехнулся. — Еще по разу, — крикнул он бармену. Если отбросить ставки, это был праздник!

***

2207 Когда Тадеаша Маалуфа спрашивали в детстве, кем он хочет быть, он всегда отвечал, что хочет стать солдатом. Конечно, к тому времени, как ему исполнилось 14 лет, в этом возрасте он мог бы вступить в ряды Альянса Систем (от прежнего Альянса осталась лишь тень, а мировое правительство перераспределило свой военный бюджет в другие места). Поэтому он записался в правоохранительные органы, делая все возможное, чтобы попасть в SWAT и другие спецоотряды. Не получилось. В наши дни потребность в таких специализированных бойцах была очень мала. Большинство преступлений едва ли заслуживали упоминания, особенно в его деревне. А те преступления, которые заслуживали, обычно домашнее насилие или изнасилование, рассматривались сурово. Были те, кто слишком далеко зашел в послании мирового правительства о размножении, прикасаясь к детям, которые еще не расцвели. Когда их ловили, а их всегда ловили, его капитан выходил из задней части небольшого здания, которое они использовали как станцию, и, показав им, какой урон может нанести тупой нож, расстреливал их. Они даже не удосужились стереть кровь со стены. В будущем там не осталось ни одного чистого места. Однако время от времени появлялась работа, требующая солдата, и Тадеаш обычно был первым, кто вызывался добровольцем. Большинство солдатских заданий, на которые он добровольно вызывался, были легкими. Подкрасться и шпионить за какой-нибудь другой деревней, возглавить атаку по искоренению группы убийственных ублюдков, которые считали, что их гены должны быть единственными, которые должны быть сохранены. Это время было страшным, но, по крайней мере, у него была поддержка, и все они были экипированы лучшим снаряжением, которое только могли получить. Это было весело по-своему. Он должен был знать, что удача не всегда будет улыбаться ему. Эта миссия была работой для настоящего солдата, а его подготовка для местной полиции была, к сожалению, недостаточной. Ему удалось проскользнуть на базу, а затем Тадеаш запутался в лабиринте коридоров. Удача, а не мастерство, позволили ему остаться незамеченным, когда он пробирался сквозь них, хотя однажды он наткнулся на комнату, полную ученых. Ему удалось отступить, прежде чем они его заметили, и последующий забег по коридорам привел к тому, что он ещё больше потерялся. В конце концов он примерно понял, где он находится, и, продвигаясь глубже в комплекс, столкнулся с несколькими контрольными точками, которых ему удалось избежать, тщательно проверяя близлежащие комнаты и пробираясь через вентиляционные отверстия. Он был весь покрыт пылью и грязью, но пока его не обнаружили, и Тадеаш был более чем осведомлен о том, как мало у него было подготовки, и насколько сильно он действует по ситуации. Тем более, что в дальнем конце комнаты, куда он заглядывал, он мог видеть настоящих солдат. Они носили свое оружие с легкостью, с которой, как он знал, он не мог сравниться. Они носили одинаковую форму, и если он прищурился, ему показалось, что он мог увидеть символ на их груди. Он был белым и не был чем-то, что Тадеаш знал. Это было животное, но, похоже, у него было три головы. Это можно было выяснить позже. — База, вы это видите? — прошептал он вопрос. Боже, он надеялся, что они это видят. С охраной вокруг он не понять, как он мог бы пройти дальше. — Повернитесь еще немного влево, — прошептали ему на ухо. Тадеаш подчинился, слегка подвинувшись в сторону. Комната была заполнена рядами огромных прозрачных чанов. Они были заполнены какой-то жидкостью, и в каждой плавал голый человек с дыхательной трубкой, подсоединенной к его лицу. Его предупредили о том, что здесь, вероятно, будет, поэтому это не слишком беспокоило его, когда он нашел это. Тадеаша беспокоило то, что каждый из мужчин был одинаковым. Одинаковая комплекция, одинаковые волосы, одинаковое лицо. Они все были клонами. Это пугало его, и он уже знал, что ему будут сниться кошмары о том, как на него нападает человек в колбе. — Черт… почему их столько? — прошептал диспетчер на базе. — Ты все записал? — Просто сосредоточься на охранниках, — ответил другой голос. Тадеаш снова пошевелился, прислушиваясь к разговорам. — Увеличь масштаб, — инструкция не была адресована ему. Он просто нес камеру, но база управляла масштабом. — Все равно не видно четко, — в жалобе отчетливо звучала нотка разочарования. — Есть другая камера? — Маалуф, можешь подойти поближе? — Отрицательно, — Тадеаш был поражен тем, что его голос звучал твердо. — Нет никакого прикрытия. — Знаешь ли ты символ на их форме? — Нет, сэр, — ответил он. — Они слишком далеко. Все размыто, — он мог видеть, что это было, но он действительно не мог разглядеть это как следует. Независимо от его предыдущих мыслей об этом, для такого вопроса, он знал, что он должен был иметь возможность видеть это ясно. — Ладно, — в голосе послышалось смирение. — Эвакуация ждет. Отступай. Не беспокойся о закладке зарядов. Тадеаш сглотнул. — Принято, — прошептал он, отступая от двери. В коридоре все еще было темно, и, несмотря на то, что он несколько раз терялся по пути внутрь, его GPS отследил его, и теперь путь наружу мигал на его HUD. Он побежал. Он даже не беспокоился о контрольно-пропускных пунктах, которые он так старательно обходил. Вместо этого Тадеаш промчался сквозь них, стреляя в охранников и быстро ныряя в боковые коридоры. В его бегстве не было ничего элегантного или контролируемого. Он просто хотел выбраться как можно быстрее. Солдаты последовали за ним, но Тадеаш оказался быстрее. Его ждал грузовик, и он запрыгнул в его кузов. Ему не нужно было говорить им, чтобы они ехали, потому что как только он приземлился, грузовик тронулся с места. Ожидавшая его капитан сделала пару выстрелов, и Тадеаш развернулся, используя задний борт, чтобы помочь направить свое оружие, когда он стрелял в солдат, выбегавших из здания, как разъяренные муравьи. Однако машина была быстра, а солдаты преследовал их пешком, поэтому они быстро отстали. — Напомните мне больше не вызываться добровольцем, капитан, — выдохнул Тадеаш, когда его дыхание начало возвращаться в норму. Она ухмыльнулась ему, ее зубы шокирующе белые на фоне черной кожи. — Я никак не могу встать поперек твоей детской мечте, — поддразнила она его. Он покачал головой. — Я — взрослый, Кэп, — сказал он, садясь, когда грузовик слегка подпрыгнул, продолжая увеличивать расстояние между ними и клонирующим заводом. — Это были… Тадеаш так и не закончил предложение. Полоска света пронеслась сквозь атмосферу, почти невидимая в ярком солнечном свете дня. Она медленно опускалась, хотя Тадеаш знал, что это было невообразимо быстро. Просто огромное расстояние, которое проходил свет, заставляло его казаться медленным. Его капитан тоже поднял глаза. — Кинетический удар, — пожала она плечами. — Святое… Им сказали, никаких клонов. Миру сказали. Человеческие супермашины были предельно ясны в этом вопросе. Никаких клонов, никаких звездолетов с оружием, ничего, кроме тех немногих, кому разрешено перевозить припасы с орбитальных ферм, и никакого выхода из лотереи. Технологии были разрешены, но как только вы достигали определенного уровня технологий, вам больше ничего не требовалось. И кинетический удар… для этого объекта? Это был перебор. — Приготовься. Предупреждение пришло как раз вовремя, и Тадеаш схватился за задний борт. Они остановились за небольшим холмом, который, к счастью, укрыл их, но свет и шум все еще были невероятными. Рев взрыва обрушился на них, за которым последовал завывающий ветер. Тадеаш поморщился. У него заболели уши. Он оглянулся на объект. На самом деле он его не видел. Холм был на пути, но в воздух поднимался огромный столб пыли. Это было не похоже на ядерный удар, но сила была такой же. Его капитан откинулась на спинку грузовика, когда шум начал стихать. Она вздохнула, и Тадеаш увидел, что ее глаза полузакрыты, она к чему-то прислушивается. — Теперь нам нужно вернуться и проверить, нет ли выживших, — сказала она. — Никто не выжил, капитан! — он указал на пыль над холмом. — Неважно, — медленно ответила она. — Приказ есть приказ. — Выжившие после кинетического удара? — спросил он. — Да, я знаю, — согласилась его капитан, слегка поморщившись, и Тадеашу показалось, что он услышал, как кто-то на нее кричит. — Но эти приказы исходят сверху. Он почувствовал, как его глаза расширились. Приказы «сверху» не исходили от мирового правительства. Они исходили от супермашин, и именно одна из них нанесла удар. — Какая из них? — спросил он несколько нахально. — Шепард. — Дерьмо! — Да, — согласилась его капитан. — Но это были его клоны, и он, мягко сказать, расстроен из-за этого. — Пошли, — сказал Тадеаш, сглотнув. Клоны были Шепарда? Он был первым, кто стал супермашиной. — У тех, кто его клонировал, были яйца. — Ага, — она стукнула ногой по кузову грузовика, подавая знак водителю, и они снова тронулись. Тадеаш не был уверен, какое расстояние проехал грузовик, но что бы это ни было, этого было недостаточно. Как только они обогнули холм, он почувствовал жар. Это не обещало быть приятным. — Нам просто нужно убедиться, что дыра достаточно большая, — сказала капитан, глубоко дыша. Он был уверен, что ей тоже не очень от высокой температуры. — Думаю, что кто-то из них позже отправит команду, чтобы поискать улики. — Хорошо, — ответил он, прежде чем присесть, пытаясь использовать кабину грузовика в качестве защиты. Кто бы ни построил этот объект, лучше бы он надеялся, что никаких доказательств не будет найдено. Супермашины не славились милосердием, когда их не слушались. Обратно до объекта ехать пришлось дольше, чем до выхода. Он не знал, кто был водителем, но он был осторожен, и когда они подъехали ближе, Тадеаш понял, почему. Там, где они были, было не так много следов, но был мусор, а из-под земли поднимался густой столб едкого дыма. Что бы ни было на объекте, оно горело. Они остановились в добрых двух сотнях метров, и жар был ужасным. Не настолько ужасным, чтобы он не мог ехать дальше. Он пошел, время от времени давясь, когда ветер менялся, и он чувствовал запах горящей плоти. Клоны, ученые или охранники. Тадеаш не знал, кто именно. Он не хотел знать, кто именно. Ничто не могло пережить взрыв, но он все равно посмотрел. Приказ есть приказ. Прежде чем он добрался до дымящейся дыры, он нашел несколько тел. Должно быть, это были охранники, которые преследовали его. Они были мертвы, и даже если бы они не были мертвы, он не думал, что они будут стрелять в него. В некоторых случаях их униформа была обуглена до костей. — Идите налево! — приказ с базы оказался неожиданным, и, взглянув, Тадеаш понял, почему они этого хотят. Он повиновался, подойдя к трупу, лежавшему лицом вниз. Приказ перевернуть труп не был необходим. Он знал, что они искали — символ, который носили охранники. Тело было тяжелее, чем он думал, но он перевернул его, намеренно не глядя в сторону лица. Это было бы кровавое месиво, и ему не нужно было его видеть. Защищенная телом ткань была цела, но Тадеаш почувствовал, как его глаза расширились, когда он увидел переднюю часть униформы. Символ исчез. Он был, но теперь, там, где ему и положено быть, в ткани зияла дыра. Оно было обожжено по краям, как будто кто-то использовал крошечный взрывной заряд, чтобы уничтожить символ. Кожа также была слегка обожжена. — Ублюдок! — раздался голос по его комму, и Тадеаш не понял, к кому он обращался. — Расскажи нам, как это выглядело? — Сэр? — спросил Тадеаш. — Символ, ты его видел. А мы нет. Как он выглядел? Тадеаш сглотнул. — Какое-то животное, — сказал он, вставая и оглядываясь. Может быть, на другом трупе все еще сохранился этот символ. — Точнее, что за животное? — последовало требование, и Тадеаш почувствовал, что его бросает в дрожь. По радио было трудно сказать, но он чувствовал, что голос состоял их хора других голосов. Это была одна из супермашин, и, учитывая, чем занималось это учреждение, были все шансы, что это был Шепард. Он собрался с духом. — Я не знаю, — сказал он с немалой долей беспокойства, — но мне показалось, что у него три головы. В ответ ему пришло шипение, и Тадеаш теперь точно знал, как ругается супермашина. — Отступайте, — снова раздалось указание. — И пусть ваш капитан объявит эту зону запретной. — Да, сэр, — сказал Тадеаш, уже поворачиваясь и бежав так быстро, как только мог, к грузовику. В голосе супермашины звучал гнев, и он обещал возмездие. Они едва успели отъехать на километр, как первая волна огня обрушилась на землю. Последовали новые полосы света, расплавленный металл прожигал атмосферу, демонстрируя впечатляющую мощь. Тадеаш знал, что ничто не выживет в этом участке пустыни Данакиль в течение столетий.