Беда не приходит одна

Джонатан стоял, оперевшись о стену и скрестив руки на груди. Рот его был чуть приоткрыт, а глаза озадачено смотрели на Эрику. Взгляд женщины бегал со Джонни в пол и обратно, она покусывала нижнюю губу. Ван Хельсинг, переминаясь с ноги на ногу, всплеснула руками: — И что ты скажешь? — она обернулась на гостей, вдруг они что-то заподозрят. Мужчина хмыкнул, приложил кулак к губам: — Может, всё-таки граф? — с надеждой в голосе спросил он. — У нас с ним уже месяца два как ничего не было, — с сожалением ответила Эрика и опустила руки. Джонни сложил руки в карманы и стал покачиваться взад-вперёд. — Джонни, не молчи! — едва не крикнула Эрика. — А если Влад узнает? — Тихо! — повысил голос Джонатан. — Не видишь, я думаю. — Так думай скорее! — в тон ему ответила женщина. Мимо проходил Вольфыч с Вандой, они любопытно взглянули на зятя и жену графа Дракулы, остановились. — Что вам надо? — зло спросил Джонни. — Ничего, — наивно ответили в один голос волки. — Ну так идите. — Джонатан был весь на взводе. Мало того, что жена и сын гуляют с каким-то мужиком, так ещё и это. Уэйны переглянулись, пожали плечами и удалились. — Странные они какие-то, — заметила Ванда. — Угу. — Вольфыч обернулся к людям, те продолжали ругаться. — В Румынии запрещено. И ты это прекрасно знаешь. — Джонатан исподлобья смотрел на Эрику. Та тяжело, со свистом, выдохнула, вдохнула, снова выдохнула. — А есть варианты? Либо одного убить, либо троих. Я не думаю, что графу нужен приплод от его зятя, но не от его дочери, — едва не закричала она. — И вообще… — она хотела ткнуть его в грудь, но… — И вообще, — перебил Джонни. — То что было, было ошибкой, — заключил он. — Да, да, ошибкой, — это признавала и Эрика, только последствия ошибки нужно было устранить, пока не поздно. — Только… только взрослые умеют отвечать за свои ошибки, а ты ведёшь себя как инфантильный индюк, — на пару обернулось ещё несколько любопытных глаз. — Ты хочешь, чтобы я всосал его обратно? — Джонни кашлянул, понимая, что слухи об их связи могут легко перейти с тринадцатого этажа на двенадцатый и далее, всё ниже и ниже, пока об этом не узнает граф. — Я хочу аборт. И точка. — Эрика развернулась и ушла, оставив Джонатана наедине со своими мыслями. Какой же он дурак? Мало того, что он соблазнился на эту стерву, так она ещё и залетела. И жена, и любовница, и обе беременны. А нужен ли ему ребёнок Мэвис? Опять родится полукровка, и всё по новой, как с Деннисом. Уж лучше ребёнок Эрики. Тут точно проблем не будет: отец — человек, сын — человек. Все счастливы. Эх, говорила ему мама: не надо, не надо. Размышляя так, он дошёл до своих покоев, сел на диван. Перед глазами возникла та самая сцена. Он и она — счастливы. Джонни со всей силы ударил кулаком по журнальному столику и схватился за него другой рукой, в попытках унять боль. Мэвис села в кресло, открыла ящик стола и достала из него тетради с записями: — На, полюбуйся, — она бросила их на стол перед отцом, сверля его материнским взглядом, от которого Владу стало ещё больше не по себе. Граф брезгливо открыл одну из них. Заголовок гласил: «Даукус Сативус», далее шло описание встречи. Полистав дальше, он наткнулся на Луиса Марабори, затем на Найта Броуни, который отмечал колоссальную нехватку специалистов в области врачебного дела, препаратов и даже спирта, коего всегда хватало с избытком, если какой-нибудь гном, конечно же, не решался его своровать, тоже было не достать. Другие Советчики: труда, культуры, сельского хозяйства, финансов, транспорта, энергетики, строительства — вообще отмечали полный крах отраслей. Где-то в отдалённых от человека местах ещё оставались группки монстров, поддерживающие всё вышеперечисленное, но их было так мало, всё равно что капля в море. Единственное новшество — это классы для метисов в Академии, но это вынужденная мера. — Ну допустим. — граф отложил очередную тетрадь на край стола поверх уже прочитанных. — А при чём здесь люди? — он с вызовом посмотрел на дочь. Сомнений, что именно племянник Виолера пудрит мозги его девочки, у него не возникало. — Ты сидишь здесь и не знаешь, что творится за стенами отеля. А там, — Мэвис замолчала, вспомнив сцену убийства волка и вопрос Денниса про отца. — Люди убивают монстров, монстры людей. Я вообще не понимаю, как в моём отеле всё ещё не было стычек, — с неподдельным удивлением замечала она. Влад качнул головой, непонимающе взглянул на дочь: — А то, что у нас с тобой в семье… — он снова выгнул бровь, подражая дочери и супруге, но Мэвис хохотнула, отворачиваясь от отца, глядя на трость. — Папа, — перебила его вампирша, глаза засияли огнём, а часть его превратилась в стрелу, пущенную в сторону двери, но погасшую на полпути. — То, что у нас с Джонни будет ребёнок, ещё не говорит о том, что у нас всё хорошо, — если на улице говорить всю правду она не хотела, то сейчас, здесь, в кабинете, в котором кроме них никого не было, желание поделиться с самым любимым, «после сына» — добавило подсознание — мужчиной всеми своими страхами по поводу её брака, взяло вверх, но она промолчала, сказав лишь. — Ты же видишь… — Поменьше с Лоуренсом шатайся. — Дракула выплюнул фамилию. — Муж тебя ревнует. — Если ты считаешь, что у нас с Лоуренсом может что-то быть, — она снизила тон. — Мне жаль тебя, папа. — Мэвис сжала ладони горящие огнём в кулак и снова пустила стрелу, только уже в потолок. — Я просто так подписал указ о запрете пользования своей силой? — спросил граф, осуждающе глядя на дочь, которая в последнее время слишком часто, по его мнению, стала применять способности. — Я не хочу подавлять то, что дано мне от природы, — вампир вылупился на неё. Сегодня она вовсю пускает стрелы, а завтра убивает мужа ради крови, которую рекомендуют пить беременным вампиршам. — Хорошо, — согласился отец, но только потому что не хотел ругаться с дочерью. — Но всё же. Аккуратнее, — вампир встал со стула и направился к двери. Графиня тяжело вздохнула, провела руками по лицу, но смахнуть остатки ссоры с отцом не вышло. Мэвис зашла в покои и увидела Джонатана, нервно грызущего ногти. Она села на диван рядом с мужем и спросила, что случилось. — Мэвис, — он обернулся к ней. — Я… Я надеялся, что это останется в прошлом, но нет. Мэвис, — зарыдал он. — Она беременна от меня. Над головой графини появился огненный нимб. — Ты злишься, да? — запаниковал Джонни и стал целовать сложенные на коленях руки жены. — Понимаю, милая, понимаю. Но, что мне делать? — Хочешь, дам денег, отведёшь её к врачу, — нимб стал ярче, пусть и говорила она сухо и отстранённо. — Запрещено. — Тогда не знаю. — Дракула отвернулась от мужа. Решать его проблемы, а ребёнок Эрики был его и только его проблемой, было слишком энергозатратно. У неё Тьма, отель, а у него что? Ребёнок. Просто ребёнок. Она посмотрела на молящего мужа. Джонатан оторвался от её рук и со слезами посмотрел на её безэмоциональное лицо: — Мэвис, милая, — он попытался притронуться пальцами к её щеке, но она снова отвернулась. — Знаешь, Джонни, я, возможно, тебя уже и простила, но с ребёнком разбирайся сам, — графиня понимала, что слово «возможно» в её фразе играет ключевую роль, но Джонни будто не слышал её, будучи поглощённым мыслями о своей скорой кончине от рук тестя. — А ты? Можешь это сделать? — Мэвис вздрогнула, вопросительно подняла бровь. — Аборт Эрике. — Дракула хохотнула, надеясь, что это не более, чем просто шутка, но Джонатан говорил слишком серьёзно. — ХаХаХа, — она вновь отвернулась от мужа, чтобы как следует просмеяться. — Ты с ума сошёл? Как? — Ну ты же женщина, — выпалил он, не теряя надежды уговорить её. — Аргумент самого Сатаны, — продолжая трястись от смеха, говорила графиня. — Ну, хочешь, книжку по анатомии, ты там почитаешь, посмотришь и… — она была на его крючке. Вампирша только громче рассмеялась. В этот момент Деннис вернулся с тренировки: — Мама, ты чего смеёшься? — радостный мальчик присел рядом с ней и заболтал ножками. — Папа меня рассмешил. Иди, сынок, к себе, потом расскажешь про тренировку, — сквозь смешки попросила сына мать. Денниска спрыгнул с дивана, превратился в летучую мышку и полетел в свою комнату. «Наконец-то мама с папой помирились» — наивно думал он. — Ну, так что? — Джонни продолжал её сверлить взглядом. — Ну даже если я на это соглашусь. Как? Как? — и снова смех. — Это уже истерическое, — подметил Джонни, и Мэвис захохотала ещё больше, хватаясь руками за живот, авось и её ребёнок абортируется. — Ладно, я попробую, но ничего не обещаю, — шутки ради предложила она, понимая всё безумие этой затеи, но человек словно не услышал злой иронии в её голосе. — Милая, — Джонни обнял её, как никогда не обнимал. — Ты моя спасительница, — графиня продолжала нервно хихикать в его объятиях, понимая, что отступать от обещанного уже поздно. Слово Дракулы нерушимо. И неважно, какого именно Дракулы. Через несколько дней Эрика лежала на столе в покоях Мэвис, раздвинув перед той ноги. Графиня поставила к одной из её ног книжку по женской анатомии, надеясь, что она хоть как-то поможет. Джонни закрыл дверь на все замки, проверил всевозможные потайные ходы, ведь всё, что должно было произойти здесь в ближайшее время, должно было остаться между ими тремя. — Мэвис, — подала голос Эрика. — А ты, ну, как? — Конкретней вопрос задай, — попросила вампирша, протирая спиртом зонд, что достала она из отцовского стола, ей было слишком всё равно, даже наплевать. Так во всяком случае пыталась сама себя убедить графиня. — А что-нибудь более стоящее есть? — продолжала Эрика. — Я предлагала клинику, но твой, — она посмотрела на Джонни, стоявшего в дверном проёме и с ужасом наблюдавшим за действом. — Джонатан отказал. Поэтому довольствуйся тем, что есть. Выпей. — Мэвис указала на стакан спирта. — Для храбрости. В Тёмном мире, — передразнивала она Розмарова. — Беда даже с анестезией. О, Дьявол, до чего я докатилась, — причитала Дракула, проникая в половые пути самки через вульву. Эрика опустошила стакан и тут же вздрогнула. — Как вы там говорите, твёрдая на ощупь. — говорила сама с собой графиня в попытках добраться до шейки матки. — Ах! — закричала Эрика и инстинктивно дёрнулась, из-за чего рука Мэвис потеряла ориентир: — Не шевелись, я уже была так близко, — она уняла жар в руках, бормоча себе под нос все известные ругательства. Эрика сжала зубы, схватилась руками за края стола. Вот, почти, тупой и загнутый конец импровизированного акушерского инструмента уткнулся в плотную часть. Осталось только спровоцировать выкидыш, но Эрика дёрнулась, пронзая комнату до этого поглощённую могильной тишиной пронзительным криком. Мэвис зло зашипела, ругнулась себе под нос: — Держи её, — но Джонни лишь опускался по стеночке на трясущихся коленях. Тогда Дракула не выдержала. Она вытянула инструмент из Эрики и пошла вон из покоев. Лишь бы не испить их крови. Спустилась на лифте на первый этаж, захромала к выходу. Весь её плащ засиял пламенем. Вышла на улицу, закрыла лицо свободной от держания трости рукой, издала то ли крик, то ли рык, повернула лицо к Лукасу, который всё это время стоял и курил: — Помочь не хочешь? — с напором спросила она, ожидая услышать только положительный ответ. — Судя по твоему тону, выбора у меня нет, — улыбнулся он и выкинул окурок в урну. — Что надо делать? — размял вампир руки, даже не подозревая, что этот день изменит его отношение к Мэвис навсегда. Лукас округлил глаза, пред ним была следующая картина: Эрика, раздвинув ноги, лежала на столе, Джонатан без движения сидел на полу и тупо смотрел куда-то под него: — Что я должен сделать? — аккуратно наклонился он к уху девушки, чуть щекоча её раковину бородой. — Держать её, — она вдохнула аромат его тела, впервые за всё это время они стояли настолько близко друг к другу. — Как? — округлил глаза Лоуренс, бегая невидящим взглядом по комнате. — Чтоб не дёргалась, — сухо отвечала Мэвис, желая как можно скорее решить эту проблему. Вампир, отойдя от первого шока, оценивающе осмотрел покои, его взгляд упал на диван с лежащим на нём халатом. Он вытянул из него пояс, подошёл к Эрике, закинул её руки за голову и обвязал им. Сам же запрыгнул на стол, уселся на живот женщины, руками стал держать её раздвинутые ноги: — Нет, подожди, — сказал он Мэвис, когда та во второй уже раз собиралась лезть в матку. — Вставьте ей в рот кляп, хоть вот эту тряпку, — мужчина кивнул на кусок материи, которым графиня протирала инструмент. Мэвис выполнила его просьбу. Вновь та же процедура, но теперь Эрика лишь стонала в тряпку и не дёргалась, стальная мужская хватка делала своё дело. Мэвис вновь взялась за зонд, сто раз вздохнула, проклиная весь человеческий род, проделала процедуру до конца, вовсе не замечая на себе ошарашенный взгляд Лукаса. Он даже не подавлял своё желание вставить слово, ведь оно попросту не возникало. Ему нравилось смотреть на это лицо — чуть-чуть приоткрытый рот, нахмуренные брови, образовавшие на лбу три складки. Он мог бы часами любоваться ею, но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Она достаёт зонд из влагалища, снимает рукой с плеча полотенце и, матеря весь Тёмный и Светлый миры, вытирает им слизь, перемешанную с кровью. — Кошмар, — с этими словами Дракула облегчённо откидывается на спинку стула. — Можешь слезать, Лукас, — обратилась она к нему, поймав на себе его совершенно другой взгляд. Раньше он не так смотрел на неё. Вампир мотнул головой, прикрыл рот, облизнул обсохшие губы, слез с Эрики, а затем со стола: — У меня нет слов, — только и выдавил Лукас из себя, подходя к моющей руки Мэвис. — У меня тоже, — зло вздохнула вампирша. — Лукас, — тон её поменялся на более нежный. — Всё, что здесь произошло должно остаться в этих стенах. — Понял, будет исполнено, графиня. Я пойду, покурю, — он направился к выходу на непослушных ногах, остановившись у двери, Лукас обернулся на Мэвис, махнув ей на прощание. Она кивнула вампиру, всем своим видом благодаря его за участие.