Конклав

Двери лифта открылись. Монстры вышли из него. Вампир же, стоявший у задней стенки, был вынужден остановить закрывающиеся двери ногой. Большие карие глаза выдавали его удивление. Он, не замечая никого на своём пути, по привычке доставая из внутреннего кармана пиджака спички и сигареты, шёл к выходу. Чета Уэйнов его остановила: — Граф, — обратился Вольфыч. — Вы какой-то не такой, — папе в рот полезли крохотные лапки недавно родившегося волчонка, но Вольфыч, наученный жизнью, без лишних колебаний дал озорнику щелбан по носу. Щенок заскулил, но больше трогать папины зубы не стал. Лукас зажал сигарету меж зубов, достал из коробка спичку, чиркнул ей пару раз, поднёс ко рту. Затем открыл тот же коробок с другой стороны и положил её к другим жжёным спичкам: — Вот это женщина, — только и сказал он и пошёл на выход. Уэйны переглянулись: — Мне кажется, — обратилась к мужу Ванда. — Или действительно все, кто становится близок к Дракулам приобретают какую-то странность? — Нет, не кажется. — Вольфыч проводил вампира до дверей, принюхиваясь к запаху человека, которого они недавно видели в компании другого. Лукас сел на нижнюю ступеньку, глубоко задумался. Сигарета продолжала тлеть в его руке, но затянуться он не решался. Много всякой дряни он видел, работая помощником криминалиста: и изуродованные трупы, и младенцев, которых раньше срока достали из утробы матери люди, если это детёныш монстра, или монстр, если это человеческое дитя; голову без тела; тело без головы; кишки, торчащие наружу; мозги, валяющиеся на дороге, но такого он ещё не видел. Ему хотелось поделиться своими впечатлениями, но он понимал, что то, что он увидел, участником чего он был — страшная тайна. Из раздумий его вырвал Деннис. Мальчик сел рядом с Лукасом на ступеньку и с улыбкой на лице смотрел на мужчину: — Дядя Лукас, ты чего такой странный? — весело спросил он. Вампир дёрнулся, потушил сигарету о камень и стал вертеть окурок между большим и указательным пальцем: — Знаешь, я раньше никогда не думал, что меня можно чем-то удивить, — тихо произносил он, поворачивая голову на мальчика. — Как же я ошибался. В мире столько всего интересного, удивительного, — Лукас взмахнул руками, возвращая свой отчий взгляд на Денниса. — Даже наш старина Сативус не всё видел и ещё может сказать: «Ого, вот это я ещё ни разу не встречал». Хо-Хо-Хо, — попытался Лукас спародировать генералиссимуса, чем вызвал смех у мальчика. — Ну, а я тем более. Я ж, как твоя мама, — перед глазами пронеслась та самая сцена, Лукас чётко видел три складки на лбу. Вампир понял, что мать Денниса, с улыбкой смотрящего на него, не просто женщина в его жизни. — По возрасту, даже чуть младше, — мальчик кивнул. — Поэтому, парень, — он хлопнул полукровку по плечу. — Нужно не думать, нужно действовать, ведь действие — это… — Лоуренс обернулся на металлический лязг доспехов, они открывали двери. Перед мужчиной возникла она. — Лукас, — прервала его размышления Мэвис. Девушка, держась одной рукой за трость, другой за перилла, спускалась к вампирам. Лоуренс тут же подскочил и помог ей, придерживая её за локоть, спуститься. Графиня села на эту же ступеньку по правую сторону от сына, обняла его за плечи 2-мя руками и сказала. — Мне нужна твоя помощь. — Опять? — устало спросил он, глядя на неё совсем по-другому, но Мэвис не заметила этого изменения. — Нет, снова, — она посмотрела на сына, мотающего головой от матери к дядьке и обратно. — Стол, — намекнула она ему, надеясь, что Лукасу удастся понять её очень тонкий намёк, и он понял. — Избавиться? — слегка улыбнулся вампир, рассматривая её засиявшее лицо. Графиня кивнула. Перед рассветом на заднем дворе отеля, куда не ступала нога или лапа постояльца, было очень светло. Огонь потрескивал, искры летели в разные стороны. Двое вампиров стояли вблизи пламени, наслаждаясь жаром, исходящим от него: — Знаешь, — обратилась она к Лукасу, повернув голову на вампира, внимательно следящего за огнём. — Жар внешний куда приятней, чем внутренний, — оперевшись на трость, сказала Мэвис. Лукас пожал плечами: — У нас, водяных, не жар, — он сложил руки в карманы, так и не оторвав взора от пламени. — Будто тебя окатывают ледяной водой. Хотя, я слышал, что есть водяные, способные синтезировать кипяток, — он игриво повернулся к графине, та отстранённо наблюдала такую своеобразную инквизицию, не замечая выражение лица собеседника. — Даже не знаешь, что лучше, — она посмотрела на него, на его странное, но от этого и приятное лицо. — Может, — наклонился он к ней, вдыхая ноздрями ароматы её тела. — Эти кипяткоделающие вампиры — дети огненного и водяного? — предположил Лукас, выпрямляясь и глядя на Мэвис, в ожидании от неё подтверждения своих слов. Она же на это прыснула, вновь поворачивая голову на огонь. — Пусть горит, мне бы пришлось за ним своих детей кормить, — она положила руку на ещё незаметный живот. Слово «детей» вырвалось случайно. Мэвис прикусила губу, очень уж ей не нужен был этот ребёнок. Лукас опустил глаза на её ладонь, в голове пронеслась мысль: «лучше б мой». Вампир дёрнулся, вызвав у спутницы лёгкое замешательство. Никогда до этого Лукас не хотел иметь детей, да и получалось так, что и шансов на отцовство у него никогда и не было. Мэвис хотела спросить всё ли у него хорошо, больно долго он разглядывал её и её будущего ребёнка, но Лукас сглотнул слюну, возвращая себя в прежнюю позу, гадая над вопросом: «Откуда такие мысли у него вообще взялись?» Через несколько недель все отчёты от всех Советчиков были у Мэвис на столе. На протяжении трёх дней она не выходила из кабинета, всё читала и перечитывала бумаги. Ничего нового для себя не подчеркнула — всё было так, как и говорили при встречах Советчики, добавились только цифры. По последним данным от рук людей погибло 1 500 монстров и это только в Румынии. Сколько же ещё граждан Тёмного мира пало от рук человека? Графиня старалась не представлять количество нулей в этом числе. Многие пролетарии жили на улице, в подвалах или даже в канализации. Светлый мир настолько разросся, что хозяева леса — начиная от малюток фейри, заканчивая единорогом — вынуждены покидать свои привычные места обитания. К сожалению, такое вынужденное переселение отрицательно влияет на численность популяции того или иного вида. Даже лешие, коих и так было немного, за счёт большого времени, уходящего на онтогенез, в процессе которого многие молодые особи погибали, писали жалобу в Совет вампиров на странных «монстров», рушивших деревья. Естественно, никто не отреагировал должным образом. Особенно плохо дела обстоят у тех монстров, которые вынуждены жить среди людей от своей природы. Гоблины, помогающие людям по хозяйству, часто обвиняются в воровстве. У водных обитателей всё было лучше, чем у первых двух групп, но, если верить письму Тритона, который в ближайшее время планировал вместе с семьёй посетить отель Трансильвания, вода загрязняется в геометрической прогрессии, даже сам Морской Царь писал в своём письме, что потерял одну из ста своих жён. Она отравилась нефтью. Сильнее всего страдают селки, гибнущие в обличии тюленя, не успевая добраться до берега, чтобы сбросить животную шкуру. — Тук-тук, — в дверном проёме появилась голова Джонатана. — Кушать хочешь? Твой любимый, — на подносе у человека стояла тарелка с супом с франкендельками. — По рецепту твоей мамы, — заботливо произнёс он, подходя к столу. — Спасибо. — Мэвис оторвалась от бумаг, вдохнула ароматы блюда. — Я пока не голодна, — соврала она мужу, надеясь, что он уйдёт, и ей удастся в одиночку закончить дела, отвлекаться на пустые разговоры ни о чём было бы опрометчиво. Но Джонатан не оставлял ей выбора. — Мэви, тебе и ребёночку нужно кушать, — он поставил поднос поверх бумаг. Графиня зло посмотрела на него, глаза сверкнули красным, но девушка быстро взяла себя в руки, пустив совсем маленькую стрелу в воздух. Джонни выпрямил спину, глаза налились страхом за собственную шкуру. Мужчина, боясь даже вымолвить хоть слово, пялился на супругу, которая, как ни в чём не бывало, придвинула к себе тарелку и сухо произнесла: — Спасибо. — она принялась есть. — Мэви, — он опустил голову вниз, подавляя суеверный страх, засовывая его глубоко под кору мозга. — Я тут посоветовался и решил, что тебе никуда не стоит ехать, — мужчина понял по изменившему выражению лица, что жена не собиралась его слушать. — Не поняла, — графиня проглотила кусочек франкендельки, открыла рот, охлаждая его полость. — Почему я не должна ехать? — с неприязнью к советчику, но не Совета вампиров, допрашивала она, догадываясь, что муж мог легко пойти к её отцу. — Ребёнок, милая, — человек кивнул на живот, находящийся под столом. Мэвис прикрыла глаза. Как же её раздражало любое упоминание о её положении. — Дело только в ребёнке? — она опустила руку на стол. Внезапный удар заставил Джонни вздрогнуть, а его страху выйти наружу. — Ну и во мне, — голос дрогнул, что не ушло от слуха вампира. — Я и так тебя не вижу днями, ночами, — человек попятился от стола, не сводя ошарашенного взгляда с жены. Мэвис опустила ложку в тарелку и заговорила, создавая на поверхности супа что-то вроде воронки: — Джонни, милый, — выдавила она из себя, надеясь таким внезапный приливом нежности ввести его в чувства. — Как бы тебе объяснить? — она подняла глаза от тарелки, увидела приоткрывшего рот человека, тело которого пусть и незаметно, но подрагивало. — Я — единственная наследница рода Дракул, то есть правящего рода. Мой отец не справляется со своими обязанностями Повелителя, и я сама, — при этом она опустила на стол указательный палец, сделав акцент на том, что заниматься Тьмой её никто не заставлял. — Решила взять на себя эту ношу. Поэтому, давай ты не будешь лезть в дела Тёмного мира, — мягко попросила она, склонив голову так, чтобы Джонни понял всё без лишних вопросов, но человек спросил: — Но почему? — он не собирался приближаться к её столу, ноги, налитые свинцом, отказывались двигаться. — Ты — человек, — муж вылупился на неё. — Да, Джонни. Не смотри на меня так. Ты мой муж и бла бла бла, но ты — ЧЕЛОВЕК, — властным тоном замечала она. — И твои сородичи убивают моих, — закончила Мэвис, отворачиваясь от мужа. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — свинец покинул его тело. Страх тоже. Сейчас Джонни завладела ревность. Сказал он это, потому что думалось человеку, что ребёнок-то не от него. — Не додумывай. — Дракула посмотрела на Джонатана, стоявшего у её стола с поставленными вокруг тарелки руками, человек пытался не показывать своего страха, сокрытого в глубине, но графиня ощущала его запах, осознавая, что и их спальня полностью была им пропитана. — Я не хочу, чтоб ты уходил, потому что знаю, — она прикусила язык, вопрос Денниса не шёл из головы, убийство волка застыло в её мозгу перманентной маской, казалось, что на всю жизнь. — Что ты не способен на такое, — с надеждой произнесла она, очень сильно пожалев о решении, посмотреть на мужа. Джонни нахмурился, всем своим видом заставляя сомневаться графиню в правдивости её слов. — Кто, милый, кто, если не я? — чуть помолчав, добавила она. Джонатан хрустнул пальцами, ещё сильнее нахмурился и, ничего не говоря, покинул кабинет, громко хлопнув дверью. Мэвис выдохнула, почувствовав, что осиновые хомуты не так сильно давят на её шею. Девушка смахнула рукой с лица остатки очередной ссоры, посмотрела на свою ладонь, у основания пальцев уже были мозоли от постоянного ношения трости. Вампирша прикрыла глаза, качая головой. Мэвис и Деннис в сопровождении Лукаса прибыли в здание Конклава — место, где заседал Совет вампиров. — Вот это замок! — восхищался виконт, глядя ввысь на башни. — Круче, чем наш отель. — Столько лет стоит, — мечтательно произнесла графиня, опуская правую руку на плечо сына, которого она решила взять с собой назло и мужу, и отцу. Граф лишь покачал головой, желая высказать дочери всё, но под умоляющим взглядом Денниса смиловался. Джонни же просверлил ревностным взором Лукаса, который сопровождал при этом разговоре его супругу, на что вампир лишь ухмыльнулся. Человек чётко слышал смех мужчины и женщины, когда они покинули покои. — И простит ещё столько же, — шепнул ей на ухо Лукас, вдыхая аромат её тела. Как же она пахнет. Вампиры зашли внутрь. Высокие потолки, стены, на которых висели портреты всех прошлых Повелителей, огромная фигурная люстра находилась прямо над лестницей, ведущей в святая святых — зал заседаний, в котором стоял длинный стол, рассчитанный на 12 персон, 6 с одной и 6 с другой стороны. На уровень выше стоял ещё один стол, предназначенный для Повелителя — он был обит красным бархатом, на нём стояли подставки для перьев в виде человеческого черепа. — Это настоящий? — Деннис плюхнулся в кресло, представляя себя дедушкой. — Если кожа на кресле, где ты сейчас сидишь настоящая, то и череп тоже, — ответил Лукас, подмигнув мальчику. Тот вздрогнул, покосился на спинку — неровные куски чёрного, белого цветов и всевозможных их оттенков заставили ребёнка сглотнуть: — Не дрейфь, — потрепал парня по голове Лукас. — Они все умерли собственной смертью, — намеренно соврал он, чтобы успокоить мальчишку. — Мальчики, попрошу вас. — Мэвис махнула рукой в сторону выхода. Деннис спрыгнул с кресла, Лукас последовал за убегающим из зала ребёнком, пересекаясь взглядом с его матерью. — Спасибо, — одними лишь губами промолвила Мэвис, когда они оказались на достаточно близком расстоянии. — За что? — Лукас сунул руки в карманы, делая вид, что не понимает причину благодарности. — За всё. — Мэвис направилась к креслу Повелителя, а Лукас, опустив взгляд в пол, по-доброму захихикал, делая первые шаги к стоящему в дверях Деннису. Лукас и Деннис остались ждать за дверью окончание Совета. — Смотри, дедушка, — мальчик указал на портрет Повелителя. — А вот прадедушка, — палец ткнул в Владислава Владиславовича. — А этого я не знаю, — ребёнок остановился у портрета предшественника его прадеда. — Это Карниван — тесть Владислава Объединителя. Его дочь — Лилит — вышла замуж за Влада, когда тот ещё был новоприбывшим вампиром, — объяснял Лукас, стоя за спиной мальчика. — Новоприбывшим? — Деннис повернул на него голову. — Это как? — выгнул он бровь один в один, как Мэвис. — Он ещё при своей человеческой жизни заключил сделку с Карниваном. После своей смерти в тысяча четыреста каком-то там году, — Лукас на мгновение замолчал, устыдившись, что не помнит точный год гибели Цепеша. — Стал вампиром. Сейчас правда такие сделки под запретом, — качал головой вампир, рассматривая грузного Карнивана. — Но мне кажется это даже к лучшему. — То есть Брэмстокеровский Дракула отчасти правда, — заулыбался ребёнок, продолжая прогулку вдоль стены с портретами. — Выкинь эту книгу. — Деннис обернулся к нему. — И вообще всё, что связано с изображением вампира в творчестве. — Лоуренс придал голосу прежнюю манеру. — Люди не знают, кто мы такие. Они наивно полагают, что мы размножаемся укусами, — поморщился вампир. — Да, папа говорит, что это так. — Деннис непонимающе смотрел на мужчину, мальчику казалось, что все его представления о виде, к которому принадлежит его мать рушатся именно благодаря Лукасу. А может, вампир открывает юному наследнику глаза на суть вещей? — Твой папа. — Лукас положил руки в карманы и покачал головой, говорить ребёнку, что его отец плохой, только потому что ты с ним не хочешь делить женщину, было неправильно, поэтому Лукас решил оставить Деннису шанс самому вынести вердикт по поводу брака его матери. — Твой папа — человек. Он — жертва, ты — хищник. Запусти к тигру в клетку кролика, он его разорвёт. Это против законов природы. — То есть я ошибка природы? — нижняя губа Денниса затряслась. — Что ты, нет. — Лукас присел на корточки перед ребёнком, обхватил его плечи. Он пожалел, что так прямо высказал мальчику всё. — Ни в коем случае. В каждом правиле есть исключения, и ты, то самое исключение, — он погладил его плечи, не ожидая следующего действия ребёнка. Полукровка зарылся лицом в его рубашку: — Ты хороший. — Деннис сжал руками ткань, не желая отпускать Лукаса от себя. — И папа хороший, — сам мужчина тоже не хотел отталкивать от себя запутавшегося ребёнка, он лишь сильнее прижал его к себе, положив бороду на такие же густые кудри. — Нет. — Деннис обнял торс вампира, Лукас почувствовал, что рубашка намокла. — Почему? Он твой папа, если бы не он, тебя бы не было, — вампир мягко оттолкнул мальчика, продолжая держать того за плечи. — Пообещай мне, что не будешь так больше о нём говорить, — попросил он, глядя на Денниса, вытирающего слёзы рукавом. Мальчик кивнул. — Ну и отлично, — мужчина ещё крепче прижал ребёнка к себе, наслаждаясь теплом, исходящим от полукровки. Мэвис и Советчики следовали к одной очень важной двери. Деннис бежал впереди всех и первым достиг пункта назначения. Взрослые вампиры лишь по-доброму качали головами, глядя на рыжую макушку, следовавшую к двери. — Открывайте, — приказала графиня, махнув рукой слуге. Гоблин подставил себе под ноги камень, забрался на него и вставил ключ, который был размеров с половину монстра, в замок, повернул его двумя руками — дверь с щелчком открылась. Мэвис придержала сына за плечо, выловив взглядом Лукаса, тот взял Денниса за руку, а Дракула первая зашла внутрь. Она щёлкнула пальцами, тем самым освещая себе помещение. От её шагов в воздух поднялись тучи пыли, девушка закашлялась и, прищурив глаза, всмотрелась в темноту. Где-то в углу сидел паук, испугавшись огня членистоногий уполз в дырку в стене. — Где наши деньги? — только и спросила Мэвис, оборачиваясь на мужчин.