Роман длиною в жизнь

Мэвис непонимающе посмотрела на Лукаса. Она видела в его глазах отражение того, что мужчина видел сегодня. Лоуренс потупил взгляд, опуская его на заново начинающего хныкать ребёнка. Дракула покачала головой. Разум отказывался это слышать: — В смысле? — не своим голосом спросила она, надеясь, что это очередная глупая шутка вампира, хотя её другая половина говорила ей, что Лукас пусть и шутник, но так жестоко никогда с ней не поступит. — Их тела нашли в лесополосе, — он поднял глаза на пустое и мрачное лицо графини. — Предположительно они были убиты… — Лукас вновь опустил взгляд на Вову, собираясь произнести то, что он сам не хотел бы признавать. — Монстром, — ровно произнёс он, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы. — Монстром? — переспросила Мэвис, вскидывая голову, чтобы хоть как-то загнать назад в глаза несколько непрошенных слезинок. Она покачала головой, не веря, что Повелителя убил не человек. — Да, — тихо заключил Лукас. — Ты должна опознать тела, но если хочешь… — поспешил он добавить, сильнее прижимая к груди младенца, но Мэвис опять его перебила. — Нет, нет, — она выставила правую руку вперёд. Мужчина увидел, как она слегка подрагивает. — Я сделаю всё, что нужно, — она вздохнула, собирая все мысли в кучу. — Просто, — она опустила голову, но вскоре снова подняла её на Лукаса. — Мне нужно свыкнуться с этой мыслью. — Мэвис схватилась за трость, кожу неприятно обожгло о дерево, графиня встала с дивана и захромала в сторону двери, оставляя озадаченного Лоуренса одного с ребёнком. — Лукас, если Джонни придёт, скажи ему, что Вову надо уложить спать, — бросила она перед тем, как скрыться в коридоре. Лукас потупил взгляд, произнёс едва слышное: «Хорошо». Мэвис села на крыше, вытянув больную ногу. Её разрывало изнутри, хотелось ударить рукой по черепице, что она и сделала. Крыша отеля Трансильвания озарилась ярким пламенем. Графиня приложила ладонь в шее, жар из груди никуда не ушёл, её взгляд блуждал по макушкам деревьев. Они так и не успели помириться. А теперь она уже никогда не сможет сказать: «Папа, прости.» Следующие несколько дней прошли для Дракулы словно в тумане. Сначала опознание, потом похоронная процессия. Графиня, стоя у отцовской могилы, только что закопанной гулями, прижала к себе Денниса настолько сильно, что ребёнок едва не впечатался целиком и полностью в мать. Мальчик тихонько плакал, не смея поднять глаза на могилу. Джонатан медленно подошёл к жене, попытался приобнять её за плечи, но девушка дёрнула ими: — Не надо, — она чуть повернула голову в его сторону, произнеся эту фразу совсем иным голосом. Мужчина отступил на шаг назад, но уйти совсем не решился. Лукас стоял позади всех, внимательно наблюдая за происходящим действом у самой могилы. На похороны Повелителя прибыли чуть ли не все постояльцы, а так же другие монстры, которые лично знали графа. Лоуренс видел поверх голов жителей Тёмного мира тщетную попытку Джонни привести жену в чувства. Вампир опустил взгляд в землю, проводя языком по увеличенному клыку. Храз остался в отеле следить за плачущим Вовой. Все ломали голову, отчего ребёнок надрывается. Ну не может младенец понимать ужаса всего происходящего. Монстры постепенно стали расходиться, вскоре осталась только семья покойника. Лукас пытался выстоять ровно, но уходящие на поминки всё время задевали мужчину, и ему приходилось прилагать пусть и небольшие, но усилия, чтобы удержать равновесие. Уходить он не собирался, слишком страшно было оставлять дочь покойного отца один на один со своим горем. Вампир мелкими шагами подошёл к графине. Та отпустила плечи сына и, взявшись за трость, приложенную к дереву, обернулась к Лоуренсу. Дракула вскинула брови. Печальное лицо на секунду выразило удивление, а после выражение сменилось на некую благодарность, что он остался. Именно он. Лукас, а никто иной. Она сделала пару шагов навстречу вампиру и прижалась к нему, положив правую руку на грудь, скрытую под рубашкой. Первые несколько секунд она стояла, едва касаясь носом чёрной ткани, а потом приникла к нему совсем, кладя тяжёлую голову на грудь мужчины. Растерявшись, он сначала опустил руки, но затем обнял женщину, плачущую ему в рубашку, за плечи. Захотелось опустить подбородок ей на макушку, поцеловать её, но, словив на себе гневный взгляд мужа Мэвис, не стал этого делать. Выяснять отношения при ней он не хотел. Джонатан нахмурился, сжал губы, но ничего не сказал, согласившись с Лукасом в их немом диалоге. Деннис приоткрыл рот и под впечатлением тоже приник к Лукасу, обхватывая его ногу, и мужчине пришлось опустить одну руку с плеча матери на плечико сына. — Спасибо, Луки, что остался, — Мэвис оторвалась от вампира, посмотрела ему прямо в лицо, Лукас грустно улыбнулся, что окончательно привело графиню в прежний вид, она смахнула остатки слёз с лица и взяла за руку Денниса, пошла с ним, опираясь на трость, в отель. — Что это было? — поинтересовался Джонни, когда жена с сыном ушли. Человек сделал два шага к вампиру, уже собирался схватить его за ворот рубашки, но воспоминание, которое ему удалось закинуть в дальние уголки сознания при помощи алкоголя, вызвало новую волну страха, что основным блюдом на поминках тестя может стать он. — Джонатан, давай не будем сейчас выяснять отношения, — спокойно попросил вампир, доставая сигареты и протягивая одну из них человеку. Джонни ударил Лукаса по руке, сигарета упала на землю. — Я задал вопрос, — зло процедил он, страх ушёл на второй план. Невозмутимость Лукаса давила на его и без этого расшатанные нервы. — Она сама ко мне пришла, — так же легко отвечал вампир, засовывая в рот сигарету. — Ты остался, — давил Джонни, но Лукас чиркнул спичкой, поднося небольшое пламя к сигарете и выдыхая клуб дыма в человека. Лоуренс ухмыльнулся, видя, как Джонни закрывает заслезившиеся глаза. — Я хотел отдать дань памяти Повелителю, — соврал он, продолжая раздражать Лорана ещё больше. — Не ври. — Джонни не выдержал и схватил вампира за ворот пиджака. — Ты хочешь её, да? Да? — кричал он. Вполне возможно, что его вопли слышали и монстры, не успевшие зайти в отель. Лукас только закатил глаза, сдерживая себя от того, чтобы не выжечь Джонатану глаз сигаретой, дымящейся в его руке, спущенной по швам. — Говори, — тряс его Джонни, окончательно теряя контроль над своими эмоциями. Всё наслоилось. И страх, что он пойдёт жене, а главное, и сыну на стол, сомнения в родстве с Владимиром, раздражение с необычайно спокойного, на первый взгляд, вампира. — Джонни, послушай. — Лукас снова улыбнулся, почуяв ноздрями запах его крови. — Я не претендую на твою жену и твоих детей, — нагло соврал Лоуренс. — Просто… — он не успел придумать оправдание, поэтому Джонни заполнил образовавшуюся паузу, вынуждая животные инстинкты вампира проявиться с новой силой. — Что просто? — сильнее сжал он затрещавшую ткань. — Не знаю, — Лукас сжал в кулак руку с сигаретой, туша её силой воды. — Они сами меня выбирают, — вампир посмотрел на озадаченное лицо Джонни и убрал ослабевшие руки человека с себя, отпихнув его в сторону свежей могилы. Джонатан едва не упал на венки, продолжая просверливать оборачивающегося в мышь вампира тупым взглядом, не признающим поражение. Отчаявшись самостоятельно разобраться с недугом Вовы, Мэвис прибегнула к крайней мере — позвать Розмарова. — Храз, — слуга обернулся на зов хозяйки. — Позвони Виолеру, скажи, что Владимир заболел. — Слушаюсь, — поклонился Храз, сомкнув губы в тонкую линию. Он-то знал кто убил Влада. Розмаров не заставил себя долго ждать. Уверенный, что ребёнок приходится его племяннику сыном, он буквально через пару часов был в отеле. Врач взял Вову на руки, осмотрел его лицо, ощупал маленькие ручки, ножки, положил ребёнка на стол, попросил мать его раздеть. Мэвис выполнила просьбу. — Он точно справится? — спросил Джонни, с недоверием глядя на Виолера. Сцена на кладбище не покидала его разум, но говорить жене, что он поцапался с её любовником Лоран не решился, попросту испугавшись, что Мэвис подтвердит слова Лоуренса. — Точно, — сухо произнесла Мэвис и отошла от сына, оперевшись на трость, встала около мужа. Барон стал ощупывать животик: — Чем ты его кормишь? — Виолер задумался, сконцентрировав всё своё внимание на уплотнении внизу живота мальчика. Доктор обернулся к Мэвис и её мужу, кажется, он стал понимать, что к чему. — Грудным молоком, — так же спокойно давала ответы Дракула, изо всех сил делая вид, что стояние рядом с Джонни не доставляет ей никаких неудобств. — Кровь даёшь? — Виолер повернулся к младенцу, сильнее надавливая на индурацию. Джонатан сложил руки на груди, с вопросом посмотрел на жену. Сомнения в отцовстве снова вышли наружу. — Было пару раз, — не отрывая взгляда от Виолера, произнесла Мэвис, желая поскорее разобраться с недугом сына и вернуться к своим делам, а главное — уйти от Джонни, присутствие которого давило на неё, сковывало похуже осинового хомута. — Чью? — Виолер резко обернулся к ним, что Мэвис аж сильнее ухватилась за змеиную голову. — Его родных дядек, — она выгнула бровь. Виолер покачал головой, снял очки и сунул дужку себе в рот: — То есть — это не сын Лукаса, — печально произнёс он. — А мог быть? — Джонатан приподнял бровь. — Нет, — сухо отвечала Мэвис, делая первые шаги к сыну. — Знаешь, я такое в своей практике встретил один раз, — говорил Виолер, когда Мэвис проводила пальцами по головке плачущего малыша. — Мы тогда с Мартой вместе лечили девчонку — полукровку. — Дракула подняла глаза на доктора, не отрывая руки от сына. — Она по незнанию выпила кровь своей матери и больше никогда не превращалась в летучую мышь, — продолжал Виолер, полностью погружаясь в те дни и ночи. — Она и без этого была слабым вампиром, а кровь матери ослабила её ещё больше. Мы с Мартой пытались это вылечить, но процесс необратимый, — пожал плечами доктор, переводя затуманенный взор на Дракулу. — Что это значит? — спросила Мэвис, выпрямляясь и снова опираясь на трость. — Если Вова окажется слабым, то выпитая в младенчестве кровь, скорее всего, — Виолер говорил неуверенно. — Скажется на дальнейшей жизни, если сильным, то нет. Я не знаю, — разочарованно опустил он голову на Владимира, поджимая губы, подмигнул ребёнку. — Марта лучше меня в этом вопросе разобралась. — Кровью? Моего сына? Так ещё и… — Лоран был готов сорваться с места и взять за ворот уже жену. — Подожди. — Мэвис резко обернулась к Джонни, глаза сверкнули красным. Человек вжался в дверной косяк, но руки на груди сложил. — Что же теперь делать? — перевела она взгляд на Виолера, слегка кивнув ему головой в качестве извинения за выходку мужа. — Кормить только грудью, без примесей, — легко отвечал он. — Я скажу, когда можно будет начать давать прикорм, но без меня не делай этого, — доктор постучал кулаком по столу, обдумывая свои дальнейшие действия. Известие, что Вова не его внучатый племянник выбило его из колеи. — Сейчас я сделаю ему инъекцию, снижающую боль, а потом ты вымоешь из его желудка остатки крови его родни. — Как? — Мэвис посмотрела на сына, который был готов снова навзрыд заплакать. — Кормя грудью. — Виолер наклонился за сумкой, достал из неё шприц и ампулу. — Нельзя давать полукровкам кровь их родственников, тем более одного из родителей, — вводя лекарство в ручку мальчика, говорил он, чувствуя на своей спине недовольный взор человека. — Виолер, — спросила Мэвис, когда врач уже всё сделал и собирался уехать в свою обитель. — Вы работали с моей матерью? — Дракула взяла Владимира на руки и отнесла его в кроватку. Мальчик впервые за всё это время смог нормально заснуть. — И не только, — хмыкнул Розмаров, дожидаясь возвращения хозяйки из спальни. — У нас с Мартой был бурный роман, — Мэвис оперлась на трость, вскинула бровь, с любопытством слушая дальнейшие речи Виолера. — Мы даже вели эротическую переписку. — Дракула улыбнулась, но вид Розмарова говорил, что барон не врёт. — Эх, где-то наверняка сохранились эти записи, — вспоминал Виолер, поворачивая голову на Джонни. Мэвис уловила его мысль и мягко, во всяком случае она попыталась придать голосу хоть немного, но нежности, попросила человека удалиться. Джонни, поджав губы, поспешил к двери, которой человек слишком громко хлопнул. Дракула прикусила язык, понимая, что сейчас ей придётся вскрыть пакетик донорской. Вова на счастье матери не проснулся. — А потом она изменила мне с твоим отцом, — продолжал Розмаров, принимая из рук Мэвис стакан крови. — Но я простил её, — Дракула сделала глоток, подавляя желание перебить и дядьку. — Марта стала крутить нами обоими, из-за этого наша с Владом ненависть друг к другу усиливалась не по дням, а по часам, — смеялся Виолер, поднося к губам кровь. — Или ты думала, я его ненавижу по причине разности взглядов на Тьму? — Мэвис пожала плечами. Мать перед ней открывалась совсем с другой стороны. — Нет. Марта — вот наше с ним яблоко раздора. — Виолер поболтал алую жидкость, опираясь о косяк. — Она любила меня, но власть я ей дать не мог, а она её жаждала. Я решил ей в этом помочь. Мы вместе стали придумывать все действующие законы, проводили реформы, — ностальгически говорил он. — Влад только ставил печать Тьмы. — Розмаров замолчал, печально взглянув на графиню. Упоминание имени отца окрасило её до этого любопытное лицо горем. — Он даже не догадывался о том, что его жена работает не одна, — тише произнёс он. — А потом Марта забеременела и отложила власть на второй план. — Розмаров отвернулся от Мэвис, покачивая головой и приводя мысли в кучу. — После твоего рождения… — Виолер замолчал, прикусывая губу. Вспоминать о смерти любимой ему не хотелось. — Ходили слухи, что ты моя дочь, — посмотрел доктор на Мэвис, не видя в ней и грамма своей крови. — Но мы-то с ней знали, что это не так. А потом её не стало, — пожал плечами барон. — И я решил закончить дело Марты, но без неё очень тяжко, — вздохнул он. — Когда вы приехали ко мне с ногой, — Виолер глянул на трость, слегка улыбнувшись. — Я очень обрадовался. — Мэвис ответила ему тем же, кладя голову на стену. — Представь себе, дочь моей любимой женщины носит ребёнка моего племянника. Но… — добавил он, показывая Мэвис, что она его сильно разочаровала. Дракула пожала плечами, ощущая некую долю стыда, что ей пришлось пойти на обман ради крови. — Может быть, когда-нибудь… — протягивал Розмаров, не желая оставлять надежду покойной сестры, желавшей, чтобы эти два друга детства когда-нибудь поженились. Дракула отстранила голову от стены, посмотрела на доктора, глубоко задумываясь над его словами.