Ад

Мэвис смотрела в стол. Губы были сомкнуты в тонкую линию. Девушка барабанила пальцами по деревянной поверхности. — Графиня, вы должны дать показания, — как можно мягче обращался к ней Генри Локан, сохраняя в голосе определённую твёрдость, которая была присуща ему за счёт долгой работы в прокуратуре. Он сидел напротив Мэвис, перед ним лежал протокол. — Он был моим сыном, — не отрывая невидящего взгляда от стола, хрипло произнесла девушка. Дракула не решалась посмотреть в лицо криминалиста. Внутри было пусто. Графиня громко сглотнула, когда перед глазами пронеслись останки сына. — Что ещё вы знаете? — продолжал допрос Генри, изо всех сил выуживая из матери хоть что-то. — Когда вы его видели в последний раз? — наклонился он к ней, рассматривая пустое лицо. Молчание. Только стук пальцев по дереву нарушает могильную тишину кабинета. Мэвис прикрывает глаза, и образ ручек и ножек становится более чётким. Она громко вздыхает, а затем сглатывает. Тело трясётся, она хватается другой рукой за подлокотник кресла, унимая дрожь. — Графиня? — Локан не оставлял надежд достучаться до Дракулы. Снова ничего. Только дрожащее тело матери, пропускающей через себя видение мёртвого сына. — Графиня, вы слышите меня? — чуть громче сказал он. — Когда вы видели Владимира в последний раз? — тон притупился. Лицо женщины приобрело некие сознательные черты. — Вчера, около четырёх утра, — Мэвис продолжала своё занятие. Барабанная дробь начинала действовать на нервы мужчине, но никак не на её собственные. — С кем вы его видели? — Генри сделал запись в протоколе, вновь возвращая взгляд на Мэвис. — Да, сколько МОЖНО?! — крикнула графиня и опустила ладонь на стол. Отвернулась от криминалиста. — Сколько можно? — уже тише спрашивала она, облизывая губы и возвращаясь в прежнюю позу. — Простите. — Мэвис провела ладонью по лицу, так и не сумев унять дрожь во всём теле. — Простите, — едва не плакала она. — Я… — она сглотнула, снова увидев его голову. — С Джонатаном Лораном… — Мэвис громко пустила воздух через ноздри. — Его отцом… моим мужем… — она вновь принялась барабанить по столу, отгоняя от своих очей сына, лежащего в коробке. — Где он сейчас? — Генри записал что-то в протоколе. Мэвис опустила взор на грудь, которой у неё не было. Она оторвала глаза от дыры в собственном теле, вымученно глянула на Локана: — Я его не видела с тех пор как… — она не закончила, Генри и без этого всё понял. — Это всё, что вы пока мне можете сказать? — Мэвис быстро закивала головой, радуясь, что её мучения пока что окончены. — Тогда подпишите здесь, — он протянул ей ручку и протокол. Графиня дёрнулась, оторвала взгляд от стола и вопросительно посмотрела на Локана. — Подпишите, — мягко говорил он. — А, — графиня взяла ручку. — Да, сейчас, — Мэвис поставила в указанном месте свою подпись. — Если мне ещё что-нибудь понадобится, я могу на вас рассчитывать? — спросил, уходя, Генри. — Да, — кивнула графиня, надеясь, что этот мучительный допрос будет первой и последней её встречей с криминалистом. Она прикоснулась к шее, провела рукой к лопаткам, выгнула спину. Руки и ноги сложены поверх друг друга. Мэвис прерывисто задышала. Голова лежит под конечностями. Графиня застонала, прикрывая рот рукой. Она встала с кресла, оперлась на трость и вышла в коридор. Зачем она это сделала? Она убегала от ручек и ножек, скачущих за ней. Головка мальчика, словно колобок, катилась попятам матери. Графиня шла по инерции, боясь обернуться, не думая, куда и зачем она держит путь. Лишь бы видение перестало её преследовать. Мысли были заняты другим. Попадавшиеся по пути монстры провожали хозяйку сочувствующим взглядом, кого-то она приветствовала лёгким кивком головы, кого-то вовсе не замечала. Голова, руки и ноги продолжали её догонять. Так она спустилась в холл. Взялась обеими руками за змеиную голову, уловив ушами звуки падения чего-то круглого, перемазанного кровью с лестницы. Голова Владимира уперлась в её ногу. Мать посмотрела вперёд, стараясь не опускать взгляд вниз, на приближающуюся к ней размытую фигуру. Луис Марабори поприветствовал графиню и протянул ей стопку бумаг: — Графиня, — девушка дёрнулась, на секунду опустив глаза к левой ноге, в которую упиралась голова сына. Ничего. Она посмотрела на мужчину и узнала в нечто Советчика. — Вы в порядке? — Луис наклонил голову вбок, пытаясь разглядеть в глазах собеседницы то, что так её беспокоит. — Да, — кивнула она, вынуждая Советчика поёжиться от такого не своего тона. — Я слушаю, — она указала на диванчики, приглашая Луиса присесть, что он и сделал. Мэвис пробежала взглядом по записям, ощущение головы, бьющейся о её ногу не покидало женщину. Из-за слёз, застывших в её глазах, строки наезжали друг на друга, а буквы расплывались, иногда на страницах появлялось окровавленные останки Вовы: — Да, это хорошо, — только и выдавила она из себя, резко отворачиваясь от скачущих по страницам рукам и ногам. — Графиня. — Луис наклонил голову вбок, рассматривая пустое лицо женщины. — Может, вам стоит отдохнуть? — Советчик даже не догадывался, что терзает Дракулу. — Поясните. — Мэвис придала голосу твёрдость, но не надолго. Голова снова врезалась в ногу, на этот раз правую, больную. Она сложила листы пополам и отдала их Марабори. — Люди прознали, где находится Конклав, — принял он документы из дрожащей руки графини, задумываясь над потрясением этой женщины. — Возможно, в скором времени они нападут на него, — Она его не слушала, концентрируя энергию на боли в ноге, в которую с разбега врезалась голова. — Отлично. — Мэвис отвернулась от вампира, провожая взглядом какого-то постояльца. Ручки и ножки весело прыгали по коридору, тело их догоняло. Вот к нему присоединилась одна рука, потом нога. Останки запрыгали в сторону матери, которая вылупила глаза, наблюдая за происходящим. — Графиня. — Луис вывел её из тумана. Видение растворилось. — Нет, всё хорошо, — она встала с дивана, оперевшись на трость. Голова её больше не беспокоила. — Я просто... — она зашагала к лифту, оставляя недоумевающего Советчика наедине с собой. Лукас приложил руки к лицу. Перед ним сидел Генри и уже в который раз перечитывал протокол. — Так не пойдёт, — вампир посмотрел в бумаги. — Слишком мало, — он почесал подбородок. — Ещё с этим не разобрались. — Генри ткнул пальцем в дело об Эрике и Дракуле. — А тут теперь это, — в нетерпении бросил он. — Давай закроем это дело. — Лукас указал взглядом на папку. — Ей сейчас отец неинтересен. Знает, что волк и достаточно, — он вернулся в прежнюю позу. Владимир улыбается, сидя в объятьях брата. — Легко сказать. — Генри рассмотрел вампира, догадываясь, что и для него смерть юного виконта не прошла бесследно. — Килиан требует завершить дело по убийству Повелителя, как положено. Я ему говорил, что спустя четыре года, без каких-либо продвижений это сделать практически невозможно, но он стоит на своём. — Генри придвинулся к столу. — Ты ж вроде как с ней на «ты»? — не надеясь получить положительный ответ, сказал он. — Может, тебе она больше расскажет, — он помолчал. — Как другу, — закончил Локан, понимая, что Лукас не просто друг Дракулы. Лукас расставил широко ноги, положил руки на колени, скрестил ладони в замок, опустил его между ног. Владимир строит башню, кубики падают ему на голову, мальчик смеётся, его папа смеётся. — Я слишком близок с ней, — хриплым голосом произнёс он. Генри не стал беспокоить Лукаса. Он предложил мужчине выйти на улицу подышать воздухом. Лоуренс сел на ступени, закурил. Сигарета дымилась меж его трясущихся пальцев. Лукас попытался затянуться, но его прервал коллега, севший рядом с ним. — Как ты? — спросил Джордж Кернер, глядя на профиль друга. — Не очень, — он повернулся к нему. — Можешь забрать у судмедэксперта заключение. — Лукас очень удивился, когда Кернер протянул ему бумаги. Вампир сунул сигарету в рот, прочитал документ. — Хотторн, похоже, остался под сильнейшим впечатлением, — пояснял Джордж, пока Лукас, отгоняя видения Владимира, читал заключение. — Может быть, даже уволится. — Идти в судебную экспертизу с тонкой душевной организацией? — недоумевал вампир, не отрывая взгляда от строк. Глаз так и не собирался опускаться ниже заголовка. Лоуренс уже несколько минут подряд читал имя ребёнка. — Во сколько приходить? — повернулся он к озадаченному Кернеру. Тот одним лишь взглядом спросил, что друг имеет в виду. — Во сколько свадьба? — пояснил Лукас, выкидывая сигарету в сторону. — Ты с ума сошёл? — Джордж похлопал глазами. — У моего друга убили сына, а я буду напиваться на собственной женитьбе? — он попытался сыронизировать, но получилось так, что Кернер сделал в сторону Лукаса укор. — Ты с ума не сходи… — но Джордж, несмотря на знание, что Лукас не любит, когда его перебивают, сказал. — Не по-мужски это, — он положил руку ему на плечо, посмотрел так, чтобы Лоуренс понял, что он может положиться на друга. Лукас закивал, мысленно благодаря Кернера за участие. Эмилия налила в стакан коньяк, протянула его Мэвис. — Выпей, тебе полегчает. — Дракула подняла невидящие глаза на подругу. Женщина прикусила губу, но алкоголь из рук будущей Кернер приняла. — Я вижу его, — осушив стакан в два глотка, сказала она. Коньяк разливался по телу, но не помогал избавиться от дыры в груди. Эмилия налила ещё. Мэвис снова выпила. — Прости, что испортила тебе свадьбу, — она провела пальцами по ребристой поверхности стакана, указала на него, требуя ещё порции. — Не смей винить себя, — твёрдо проговорила Эмилия, наливая Дракуле и себе. — Любой, — уже мягче замечала она, видя, что собеседнице стало ещё хуже от её тона. — На нашем месте поступил бы так же. — Мэвис закивала. Женщина поднесла стакан к губам. — Мама, — позвал её Деннис, стоя на пороге кухни. Мальчик так и не отошёл от шока и говорить, кто убил его брата не смел. Связки отказывались произносить это имя. Ребёнок закашлялся. — Иди сюда, — позвала Мэвис, приподнимаясь со стула и следуя к плите. — Сиди, я сама, — остановила её Эмилия. Дракула послушалась, обрадовавшись помощи от подруги. Ноги подкосились, и мать упала на стул, тут же потянулась к коньяку. Эмилия поставила чайник. Деннис сел напротив мамы. Женщина смотрела на плескавшийся в стакане коньяк, видя в нём окровавленный лик Вовы. — Мэвис, — Эмилия мягко коснулась её плеча, когда поставила перед Деннисом горячий чай. Дракула осушила очередную порцию. — Это я виновата, — если бы не сын, отвлёкшийся от чаепития, Мэвис бы заплакала. — Луки же сказал мне не отпускать их, — она схватилась за бутылку, наливая себе ещё. — А я дура не послушала, — голос дрожал, слёзы были на низком старте, готовясь потечь из глаз. — Не вини себя. — Эмилия села рядом с ней, потрепав по плечу. Мэвис глотнула воздуха, вроде как процесс самокопания остановился. — Ты не знала, что так будет, и Лукас не знал, — она перевела взгляд на Денниса, который так и не смел прикоснуться к кружке, наблюдая за мамой. Ребёнок сидел, словно статуя. — Лучше скажи, вы уже решили какой дом построите? — Эмилия вернула взор на графиню. Та оторвала глаза от стакана, вопросительно глянула на подругу, пытаясь понять о чём она вообще говорит. — А, — поняла Мэвис. — Домик, — она отвернулась от Эмилии. — Да, Луки уже показывал мне варианты. Он хотел проводить там время… — Мэвис подняла глаза к потолку, вгоняя слёзы назад в глаза. — Вовкой, — завыла она. Деннис так и не шелохнулся. — Держи. — Эмилия протянула ей стакан. Мэвис поднесла дрожащей рукой коньяк ко рту, надевая маску временного равнодушия по отношению к Владимиру. — У вас будут ещё дети, Деннис в конце концов, — она посмотрела на окоченевшего мальчика. Эмилия с облегчением выдохнула, когда Мэвис чуть успокоилась. Женщина понимала, что это ненадолго, пока алкоголь не выветрится из её организма, но это было уже хоть что-то. Кернер посмотрела на дверь. Деннис обернулся, увидев отца. — То есть мне нельзя, а тебе можно. — Эмилия почувствовала ком в горле, медленно перевела взгляд от Джонатана на графиню, которая заметно напряглась. — Ты… — Мэвис встала из-за стола. Эмилия не стала ничего ей говорить, в душе надеясь, что матери хватит ума не калечить психику ребёнка ещё больше. — Ты… — Джонни смотрел на неё слишком легко, непринуждённо. — Ты… — она осознала, тело вновь затряслось, и теперь его дрожь видели даже Деннис и Эмилия. Женщина напряглась, готовясь схватить мать под локти. Деннис осторожно слез со стула, который стоял в паре метров от родителей, и зашёл за стол, не желая попадать под горячую руку. Он встал возле Эмилии. Дракула читала в глазах мужа подтверждение своих догадок. Он опускает топор на её мальчика, он поднимает его, чтобы снова отрубить. Мэвис замотала головой, отгоняя от себя жажду крови. В спину ей смотрели две пары глаз, одна из которых и без этого была сама не своя. — Ты… — только и могла выдавить из себя графиня. — Убил… — тихо говорила она. Змея вовсю обвивала вокруг её шеи свой хвост. — Да, — только и ответил человек, выдохнув на жену волны перегара. — Ты… — в его глазах она не видела и капли сожаления. Либо они были слишком пьяны, либо Джонатан настолько озверел, что решился на такое. — Он давил мне на нервы, — оправдывался он, не чувствуя ничего. — Ты… — теперь на нервы давила Мэвис. — Отойди от моей жены, — прорычал Лукас, хватая человека за локоть. Джонатан продолжал смотреть на Дракулу. — Это ты виноват, — обернулся он к вампиру, но тот был слишком зол и расстроен, чтобы хоть как-то здраво мыслить. Кернер коснулся руки Лукаса, прося его отпустить человека. — Убийца… — продолжала шептать Мэвис. — Кернер, — обратилась она к мужчине, схватившего Джонни за руки, крепче, чем Лукас. — Прикажи Тортилову подготовить всё для суда и дальнейшей казни, — она сделал шаг назад, уперевшись в стул Денниса. Кружка с чаем опасно пошатнулась. Лукас подошёл к Дракуле, когда Кернер повёл несопротивлявшегося Джонатана к машине, чтобы увести его на цокольный этаж здания Конклава. — Мэви, ты как? — прикоснулся он к её щеке тыльной стороной ладони. Дракула закивала. Она повернулась к столу, оперлась ладонями о него, смерила пожирающим взглядом бутылку. — Получше, чем было, — видение ручек и ножек вновь стало реально, но быстро растворилось в коньяке. Эмилия нескоро отважилась оставить Лоуренса и Дракулу одних, но рассвет наступал и женщина решила поехать домой, взяв с Мэвис обещание, что самокопанием она заниматься не будет. Графиня была слишком пьяна, чтобы сдержать его, но кивнула головой. Мэвис проснулась посреди дня. Сон, который и разбудил её, продолжал висеть над ней мёртвым грузом, лебёдка которого вот-вот оборвётся. Руки и ноги прыгали вокруг неё, голос Вовки слышался где-то вдалеке, но с каждым разом становился всё громче. К Мэвис подкатилась голова. Дракула пошла, опираясь на трость, вниз на кухню Квазимодо. Зачем? Почему? Что она хотела сделать? Больная голова отказывалась давать ответы на вопросы, которые женщина сама себе задавала. Постояльцы уже давно спали или просто сидели в своих номерах. Дракула медленно спускалась по лестнице, боль ноги была чем-то фоновым. Она шла за головой, ручками и ножками, прыгающими по ступеням. Дверь противно заскрипела. Голосок Вовки стал более чётким. — Мама! — кричал сын. — Мальчик мой! — в тон ему отвечала мать, нарушая дневную тишину кухни. Посуда покачнулась, ударяясь друг об друга. — Мама, ты где? — спрашивал Владимир. Мэвис прошла на голос. Он шёл от небольшого ящичка, повешенного на стену. — Мама! — повторял Владимир, едва не плача. — Вернись, — протягивал он, настолько реалистично, что у матери не оставалось никаких сомнений, что зовёт её именно сын, а не голос из её головы, затуманенной коньяком. — Сейчас, мальчик мой! — Мэвис разбивает кулаком стекло того самого ящика, за которым находится любимый нож Квазимодо. Дракула протягивает к нему правую руку, левой упираясь на трость, чтобы совсем не упасть на ватных ногах. — Мама! — кричал мальчик. Мэвис осматривает серебряное лезвие в тонких струйках света, проникающего на кухню сквозь щели штор. Блеск ослепил её, а через мгновение нож был приставлен к горлу, почти касаясь тонкой кожи. — Мама! — рука дрожит, холодный металл обдаёт шею морозом, проникающим внутро женщины. Мэвис тяжело дышит. Страх, что из-под лезвия вот-вот потечёт её кровь, не даёт ей принять окончательного решения. — Мама! — зовёт её Вова, развеивая все сомнения. Квазимодо никогда не отличался хорошим сном. Часто шеф просыпался среди бело дня и шёл к себе на кухню, готовить по-настоящему адские блюда. Но сегодня на кухню его привело другое. Разбивающееся стекло разбудило бывшего звонаря. Он подскочил на постели и, забыв снять ночной колпак, бросился в свою обитель. Дракула так и продолжала стоять с ножом у горла. Она задышала ещё чаще, почти соприкасаясь лезвием с кожей. Дверь противно заскрипела, заглушая завывания Владимира. Мэвис дёрнулась, повернув голову в сторону входа. Нож упал на каменный пол, убеждая повара, что кто-то всё же решился проникнуть на его кухню. Квазимодо засеменил к ящичку, увидев только валяющийся на полу серебряный нож и развевающуюся фиолетовую дымку. Шеф подбежал к нему, поднял его с пола, покачав головой. Звонарь ужаснулся, заметив лежащую неподалёку трость в виде змеи. Дракула проснулась со странным чувством двойного сна. Посмотрела на другую половину кровати. Лукас уже встал, оставив Мэвис небольшую записку. Женщина поднесла бумажку к глазам: «Трость стоит у входа в покои, её принёс Квазимодо. Что ты делала на кухне?» Тут-то Дракула поняла, что это был никакой не сон. Мэвис стояла у могильной ямы, в которую вот-вот должны были опустить гроб с её сыном. Гули сделали всё как велел Лукас: собрали в гробу Вову, как если бы он был целым, накрыли тряпкой и крышкой. Работники кладбища уже хотели опускать гроб, но Мэвис их остановила. Гули переглянулись, Лукас говорил им, что хоронить будут без прощания, но поставили гроб на землю, открыли крышку. Графиня села на одно колено, откинула тряпку с Вовиного лица, отмытого от крови и грязи. Не он, просто оболочка. Провела рукой по впалым щекам, заглянула туда, где должно было быть тело. Одна рука съехала чуть вниз. Графиня глотнула в лёгкие воздуха, поднялась на обе ноги и отдала приказ закапывать. Позади женщины находились все постояльцы, ближе всех Лукас, держащий за плечи Денниса. Как только был сформирован холмик и вставлен в него могильный камень с надписью: «Великий Князь Тьмы виконт Владимир Дракула 2022-2026», монстры стали возлагать цветы, обходя с разных сторон несчастную мать. Проходя мимо неё, они говорили слова соболезнования, но стоило им удалиться от Мэвис на достаточное расстояние, сразу же начинали обсуждать свои дела. Лукас подвёл Денниса к могиле, усыпанной цветами и игрушками. Мальчик положил гвоздики. — Мэви, — Лукас прикоснулся к руке, в которой девушка зажала трость. — Идите, я сейчас, — мысль, что она чуть было не покончила с собой так и останется в её душе, никому, даже Лукасу, Мэвис не решится об этом рассказать. Лукас взял Денниса за руку. Подул сильный ветер. — Наверное, дождь будет, — мальчик посмотрел на сгущающиеся тучи, отходя от матери. Лукас в последний раз обернулся к Мэвис. Грянул гром — женщина упала на колени перед могилой. Пошёл ливень, намочивший мужчину и мальчика насквозь за доли секунды. Они направились к отелю, так и не услышав отчаянного материнского крика. Мэвис на ватных ногах стояла пред могильным холмиком. Ветер поднял полы плаща. Над ней появились тёмные тучи. Грянул гром. «Обещали» — промелькнуло в голове. Графиня, державшаяся из последних сил, не выдержала возгласа небес и упала на колени, издав крик, заглушённый громом и звуком дождя. Наклонила голову к земле, стала сгребать её ногтями под себя. Нужно выкопать его. Это ошибка. Он жив. Похоронили живого. Съехавшая рука. Он разрубил его. Четвертовал. Женщина подняла голову к небу, вновь крикнула, осознавая, что её сын не Франкенштейн и жить с отделёнными от тела конечностями не может. Дракула зарыдала, слёзы, которые она держала в себе шесть дней, нескончаемым потоком струились из её пустых глаз. Ручки, ножки. Голова. Она снова уперлась в ноги, стоящей на коленях женщины. — Вовочка, мальчик мой, — хрипела мать, прислушиваясь сквозь шум дождя к голосу Владимира. Он молчал. Лукас, прикусив губу, смотрел на огонь в камине. — Деннис, иди переоденься, — обратился он к мальчику, Деннис помотал головой, снова закашлялся. — Я маму дождусь. — Лукас спорить не стал, вновь отворачиваясь к огню. Языки пламени превращались из бесформенной массы в очертания матери на могиле. Лоуренс решил во что бы то ни стало пойти за ней. Двери открылись, когда вампир уже собирался встать, пропуская в отель несколько капель дождя. Луис Марабори снял с себя верхнюю одежду, отдал её зомби. — Граф, — он подошёл к Лукасу, который сел назад. — Я хочу видеть графиню Дракулу. Лукас отвернулся к камину: — Она… сейчас занята, — повернул он голову на обеспокоенного Советчика. — Но если хотите, — он встал и пошёл к кладбищу. Мэвис подставила лицо дождю. Слёзы смешивались с его каплями, стекали вниз по щекам, шее, проникали под мокрую одежду. — Мэвис. — Лукас поднял её за подмышки. — Пойдём, так Луис, — попросил он, указывая на отель. — Луис, — отрешённо говорила графиня, пытаясь понять: кто это вообще такой. Она уткнулась носом в его мокрую рубашку. — Луис?! — посмотрела на него женщина, вспоминая недавний разговор с Марабори. — Что случилось? — Мэвис повернула голову в сторону отеля, ужаснувшись своей догадки по поводу Конклава. Плащ висел на верёвке, под ним уже успела сформироваться небольшая лужица. Деннис сидел, закутавшись в полотенце, возле матери. — Значит, люди напали на… — без удивления утверждала Дракула, смирившись с горой проблем, которая давила на её плечи. — Да, всё верно. — Луис переглянулся с Лукасом, который отрешённо смотрел на плащ. — А вы как? — задала вопрос Мэвис. — Я чуть опоздал, увидел, что там творится и сразу же к вам. Графиня, если вы не в состоянии, — добавлял он, не надеясь, что женщина, только что похоронившая ребёнка, отважится пойти и спасать взрослых, матёрых вампиров от людей. Мэвис решительно встала, оперевшись на трость: — Идёмте, — ей было уже плевать. Абсолютно плевать. — Мэви, — окликнул её Лукас и подошёл к женщине, протягивая ей ножны с ножом. — Возьми, мне… — он обернулся к Деннису. — Нам так будет спокойнее, — мягко попросил он, рассматривая лицо Дракулы. Она противиться не стала. Мэвис взяла оружие в руки и пошла вслед за Марабори. Вампиры поднялись в зал заседаний. Люди с оружием в руках расхаживали вдоль одиннадцати старых вампиров, стоящих на коленях, их руки были стянуты за спинами осиновыми хомутами. — Ну, что ж, — главный подставил автомат к голове Брэма Фроло. Советчик сглотнул. — Или тебя? — человек повернулся к Сиду Трошевски. Мэвис ударила тростью, по полу покатились огненные сферы, которые, достигая человека, охватывали его ногу. — Что такое? — люди обернулись к подошедшей вампирше, один нажал на спусковой крючок, но графиня, взмахнув руками, огородила себя и Луиса огненной стеной, которая стала приближаться к людям. — Луис, развяжите их, — приказала она, окончательно теряя контроль над жаждой крови. Это ж какую свадьбу Кернерам она устроит, перебив всех этих людей. Вампир, обернувшись летучей мышью, незаметно для людей перемахнул через стену. Дракула запустила в разбойников огонь. Стрелы, сферы, просто массы летели на них, поджигая. Охотники бились в агонии, били себя в тщетных попытках, потушить огонь, которого с каждым взмахом правой руки графини, с каждым её ударом тростью становилось всё больше. Женщина подошла сквозь пылающих людей к главарю, она зло посмотрела на него. — Люди, — прорычала графиня. — Добрые люди, — рассмеялась она сатанинским смехом, плавя в руке дуло автомата. Дракула облизнулась, схватила главаря за волосы, отрывая голову. Графиня медленно, едва хромая, побрела к возвышению, пока Советчики, которых уже освободили помогали развязывать хомуты другим. Она обтёрла окровавленные руки о платье, села за стол Повелителя, достала лист бумаги, рассекла ножом Лоуренсов свою ладонь. Опустила в рану перо и стала что-то писать. Затем она окатила своей кровью Печать Тьмы. Падая на символ абсолютной власти, алая жидкость шипела и кипела. Взяла её здоровой рукой. Поднесла горящие пальцы к восковой палочке, она стала плавиться. Графиня приложила конец с жидким воском к бумаге и поставила на него Печать Тьмы. Девушка зажала в кулак изрезанную руку, рана стала затягиваться, и устало откинулась на спинку кресла. — Мама, молодец! — она едва заметно вздрогнула, услышав голос покойника. Советчики встали пред ней на одно колено, склонив головы в лёгком поклоне. Теперь она официально была Повелительницей Тьмы.