Кучка пепла

Первый указ, который издала Мэвис, став Повелительницей Тьмы, был указ об отмене запрета на пользование силой. — А почему дедушка запретил применять способности? — Деннис сидел на кожаном диване в кабинете матери и внимательно наблюдал за тем, как она подтверждает указ Печатью Тьмы. — Дедушка был средним-сильным и стихией никакой не обладал, наверное, с этим связано, — промолвила она, словив на себе странный взгляд Виолера. — Допустим, — смеялся доктор, складывая в рот дужку от очков. — А на самом деле? — повернулся к Розмарову Деннис. — Чтобы война с людьми не началась, — подмигивал ему вампир. В душе у доктора было неспокойно. Он отвернулся от мальчика, посмотрел в лицо его матери. Мэвис крутила меж пальцев Печать, глядя пустыми глазами на приказ. Виолер сглотнул, боясь представить её реакцию на открытие шкафа барона, в котором лежал самый настоящий скелет. Мужчина повернул голову, надев очки, Повелительница подняла на него очи, спрашивая ими о беспокойстве врача. Виолер прикусил губу, увидев в них отражение похорон. Он решил сохранить свою страшную тайну ото всех. Не надо будущей родственнице знать, что волк убил её отца по приказу именно Розмарова. Марта бы не одобрила, но на тот момент времени Виолера не волновало её мнение. — Что ты будешь делать с землями? — спросил он, выводя Мэвис из дум о сыне. Голова, ручки, ножки уже не прыгали перед её глазами, но дыра в груди так и не затягивалась. — Я говорила с Сативусом, Марабори, — отвечала она, подняв глаза на сидящих вампиров. Между ними ножками болтал Владимир. Мэвис прикрыла глаза, видение исчезло. — И пришла к выводу, что нужно первыми начать войну. — Виолер одобрительно закивал. Деннис перевёл глаза на доктора. — То есть ты будешь...? — осторожно спрашивал он у матери. — Ты Престолонаследник, — твёрдо отвечала она несогласному с данным решением сыну. — Ты ещё ребёнок, и не имеешь права мне перечить. Виолер хмыкнул, а Мэвис услышала удар ладони по лицу. Она пробежала глазами по кабинету, не нашла того, кто мог бы это делать. Женщина тряхнула головой, принимая версию, что ей всего лишь показалось. — Приказ уже есть, — продолжала она в стальной манере, воюя со своей второй половиной, которая доказывала ей, что бил себя по лбу никто иной, как Владимир. — Скоро Сативус и его солдаты начнут наступление, — она стукнула тростью по полу, заглушая в своей голове голосок Вовки. В небе над Брашовом пролетело несколько десятков драконов. Звери рычали, изрыгали из пасти огонь, поджигая им дома. Люди в панике покидали свои жилища. Толкались. Падали. Затаптывали ногами своих сородичей. Крылатый зверь ударил хвостом по зданию, обрушившемуся на людей. — Нет, стойте, — женщина остановилась, подбежала против направления бега толпы, схватила мужа, стонущего под обломками за руку, но какой-то мужчина крикнул ей: — Его всё равно не спасти, — Он схватил несчастную под локти, и они на пару побежали от удара хвостом. Дракон вновь махнул им. Люди издали жалобный визг, отбегая от железобетонных конструкций. Некоторые всё же попали под обломки. Те счастливчики, которые успели добежать до периферии города, были встречены другими солдатами Тёмного мира. Вампир взмахнул руками, создавая смерч, поглощающий кричащих и молящих людей, который уносил их ввысь. Его сородич, обладающий стихией земли, синтезировал из своих ладоней камни, бросал их в бегущую на него толпу. Люди с криками боли и ужаса оказывались прижаты огромными валунами. Кровь стекала с минералов, внутренности наполнили всю улицу не только своим видом, но и запахом. Гоблины носились среди цепляющихся за жизни людей. Подставляли им подножки. Они падали и оказывались либо завалены камнем, либо поглощёнными смерчем. Люд кричал, прося немедленно прибыть армию Светлого мира, но его вопли были непродолжительны. — Иди сюда, — мужчина схватил за руку молодую девушку, побежал с ней в укрытие, уворачиваясь от падающих с неба камней. — Вот здесь, — он поставил ладони на колени, пытаясь отдышаться. — Мы в безопасности, — он с ужасом посмотрел на неё. — Уверен? — кожа девушки стала покрываться грубой шерстью, лицо вытягиваться, образуя звериную морду, руки превратились в лапы. Волчица вцепилась в шею человека и вырвала из неё кусок. Мэвис склонилась над картой. Взяла в руку красный акварельный карандаш, конфискованный у Вовы. Уж ему-то он уже точно не понадобится. Прикоснулась языком к грифелю и провела линию, обозначая территории, которые принадлежали уже ей. — Графиня… Повелительница, — исправился Сативус. — У нас большие потери. — Сативус выставил руку, готовясь загибать пальцы. — Насколько большие? — Повелительница подняла взгляд от карты на Даукуса Сативуса, продолжая вертеть карандаш в руках. — Это только начало. Лучше остановиться сейчас, — противоречил ей Владимир, которого Мэвис, как могла, выкидывала из головы. Но мальчик не спешил покидать разум матери. Он ещё успеет потрепать ей нервы. — За последние сутки мы потеряли 250 тысяч, — загнул он один палец. — Это… — она мотнула головой. Вовка вылетел из неё, упав плашмя на пол. Мальчишка стал подниматься, упираясь о ковёр ручками. — Плохо… — Мэвис откинулась на спинку кресла, приложив ко рту карандаш, она прикрыла глаза, но вид сына, ругающегося себе под нос, не спешил покидать её разум. — Алекс, — она отвернулась от Вовки, заметив краем глаза, что он наконец исчез. Мэвис выдохнула с облегчением. Кол поднялся с дивана, подошёл к столу. — Каково состояние драконов? — спросила она, закрывая вход в свой разум на замок, чтобы никакой Владимир не смог туда попасть. — Люди научились их отстреливать, — отвечал военный. — Вчера, — он ткнул пальцем в карту, указывая место сражения. — Мы потеряли десять драконов. Они были сбиты системой ПВО. Майк Таратино вместе со своим драконом Глорией, выполнив штопор вниз, уничтожили огнём ПВО. Правда, стоит отметить, что Майк не сумел удержаться на драконе и выпал из седла. К сожалению наездник не успел обернуться мышью и упал прямо на горящую ПВО, — он положил руки спереди. Кто-то постучал в дверь разума Повелительницы. — Жив? — Мэвис открыла свой блокнот с многочисленными неаккуратными записями. — Погиб, — склонил голову Кол. Повелительница перевернула исписанную страницу и на чистом листе сделала красную пометку: — У него семья была? — оторвалась она от блокнота, упустив момент и пустив Вову к себе в мозг. — Только отец и мать, — ответил Алекс, увидев в лице женщины немой ужас, который она тут же скрыла под маской. — Выплатите им 5 000 лей и скажите, что их сын погиб героем, — заключила она, деля своё кресло с сидящим на её коленях мальчиком из её головы, который и был причиной странного поведения Дракулы. — Сативус, — вампир внимательно посмотрел на Мэвис. — Подготовьте медаль Героя Тёмного мира. — Слушаюсь, — поклонился он. Вова захлопал в ладоши, заставляя мать начать сомневаться с собственной адекватности. — Повелительница, и ещё. Глория — она не сможет жить без хозяина, — добавлял Кол. — Пусть живёт пока у меня. — Мэвис приложила карандаш к губам. Вовка попытался его забрать, но мать строго на него глянула. Видение снова растворилось, уходя в самые дальние стенки сознания. — Там что-нибудь придумаю. — Деннису, — кричал ей уходящий Владимир. Совет кончился, а Повелительница решила проведать сына. Вот только какого? Мэвис по привычке зашла в комнату Вовы. Естественно, никого там она и не нашла. Да и не трудно было догадаться, что в детской никто не живёт: убранная постель, игрушки, сложенные в контейнер, книжки на полках стоят в порядке увеличения — всё говорит о том, что здесь не живут маленькие дети. Графиня зашла в спальню, села на край постели, взяла в руки ту самую фотографию. Она вставила её в рамку и поставила на своей прикроватной тумбочке. Женщина провела пальцами по Вовиному лицу. Перевернула рамку. На её задней стороне детской рукой было написано: «за день до». Она глубоко вдохнула. Повернула голову на дверь, заметив сидящего рядом с ней Владимира. В комнату вошёл Лукас. Он сел возле Мэвис, на мальчика, который мгновенно покинул разум матери, и положил свою ладонь ей на колено. — Луки, как дело с судом? — хрипло спросила она, глядя в его глаза, которые не врали. — Боюсь, что Тортилов слишком стар, чтобы здраво мыслить, — с сожалением промолвил Лукас, проводя костяшками пальцев по её щеке. Его взгляд упал на рамку. — Ты мне говорил, что мечтаешь занять место Верховного Среднего Прокурора? — уточняла Мэвис, приковав взор к стоящему в дверях ребёнку. Лукас повернулся к выходу, обеспокоенно смерил взглядом Дракулу. — Да, я хотел бы, но пользоваться своим положением перед тобой, а тем более горем не буду, — он сел ещё ближе. Мэвис дождалась, пока Вовка растворится, убегая в гостиную, посмотрела в карие глаза. — Я подниму этот вопрос на Совете, — она поставила рамку на тумбочку, где она и будет стоять всю жизнь её хозяйки. Повелительница прикоснулась к его бороде, мягко целуя мужчину. — Посадить тебя на место Прокурора — это ничто по сравнению с тем, что ты для меня сделал, — отстранилась она от него, наблюдая за реакцией Лукаса. — Не грузи себя, — мужчина провёл рукой по её волосам. — Не могу, Луки, — отвернулась Мэвис к рамке. — Я вижу его, мне страшно, — с дрожью в голосе промолвила она, ища в Лоуренсе поддержку. — Хочешь, сходим к Виолеру. — Лукас наклонил голову вбок, увидев в лице Дракулы надежду, что Розмаров справится с её душевным состоянием. — Я уверен, он поможет, — улыбнулся он, наклоняясь к женщине. С Джонатаном Мэвис планировала встретиться на суде, но никак не в своём отеле. Женщина спустилась в холл и замерла, глядя на мужа, стоявшего у входных дверей. Как отмечали потом очевидцы, она медленной, но ровной походкой, ни разу не оступившись на правую ногу, используя трость уже не как средство для поддержания равновесия, а как неизменный атрибут своего образа, подошла вплотную к Джонатану: — Как ты здесь оказался? — тихо спросила она, не веря собственным глазам. Когда они говорили на эту тему с Лукасом, Дракула даже и подумать не могла, что Тортилов настолько выжил из ума, что собственными руками открыл клетку убийцы Великого Князя Тьмы. — Выпустили, — в его голосе, в его взгляде не было и капли сожаления. Вовка схватился за мамину ногу, глазами полными страха смотрел на того, кто с ним это сделал. — После всего, что ты сделал, — аккуратно, боясь потревожить мальчишку, крепко сжимающего её правую конечность, говорила она. — Ты вот так легко приходишь ко мне в отель и так легко говоришь это?! — графиня крикнула, стукнула тростью. Вова отшатнулся от неё, снова растворяясь в воздухе. Вокруг мужчины образовалось кольцо из огня, высотой оно было с человеческий рост. Мэвис сделала шаг назад, сама не ожидая от себя такого. Человек пытался вырваться из ловушки, но языки пламени схватили его одежду. Он бил себя руками, пытаясь потушить огонь, крутился вокруг своей оси, но тщетно. Джонатан кричал и стонал от боли. Огонь прожигал его кожу, на ней вскакивали волдыри, которые тут же лопались. Повелительница не отрывала от сгорающего взгляда полного ненависти и боли. Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, течёт вода и как мучается тот, кого ты ненавидишь всем сердцем. Такого блаженства Мэвис не испытывала все эти четыре года. Тепло от огня смешивалось с внутренним, заполняющим всё её нутро. Наконец-то её Вова будет отомщён. Мальчик встал возле мамы, крича своему убийце, который не слышал жертву: — Вот так тебе и надо. — Жалкий человечишко, — добавляла уже Мэвис, принимая окончательное решение идти к Розмарову. Гости не смели подходить к огню, к женщине, стоящей и наблюдающей за ним. Джонатан продолжал что-то кричать, но Дракула его уже не слышала, сконцентрировав свой слух и рассуждениях Вовки, которые были именно её, но никак не Владимира. Когда огонь потух, на месте Джонатана образовалась кучка пепла. Мэвис с презрением в последний раз взглянула на то, что осталось от её мужа, развернулась и, словно ничего не произошло, ушла к себе. Вовка засеменил следом.