Часть 3

Небольшой прямоугольник цвета слоновой кости и почти уже коричневой крови, по идее, должен был бы сгореть, или хотя бы подкоптиться от пристального взгляда девушки за эти две недели. Две недели, прошедших с того наивного « я найду другой способ» . Не нашла. Самое ненавистное - смотреть на эту гребаную визитку и не мочь ничего. Просто смотреть, пилить бумажку взглядом, рассчитывая на то, что ответ придет сам , потому что это - всё, что девушка могла. И без того раздражающая Бланка Вега с каждым днём вызывала все больше отвращения, о чем Альва запрещала себе думать. Психолог не была виновата. Рациональная часть мозга это понимала. Вроде как. То перламутровое нечто, в конце концов, даже умудрилось дать старшекласснице вполне полезный совет. «-Осталось что-то, что до сих пор приносит вам удовольствие? - Наверное.. Программирование? Танцы?» Танцы с программированием помогали, как могли. И, Боже, нет, это не настолько примитивно, чтобы Гера нашла своё лечение в «любимом деле», погрузившись с головой. Просто загрузив себя тренировками и различными углубленными изучениями, у девушки вполне удачным образом не хватало времени на прогулки после школы, на кофе перед школой, на вечерние созвоны, да и в принципе на хоть какую-то социализацию, помимо Мартины - тренера - и Диего Гонсалеса - знакомого ее отца, опытного, но не реализовавшегося хакера. Тот роковой срыв рыженькой троица вообще не обсуждала, за что та в свою очередь была благодарна. Они пришли к негласному компромиссу: Марго и Майя не давят, а Альва просто... просто пытается не разочаровывать их. Не испортить и так тот хрупкий остаток привычного самоощущения, который остался. Не совсем равноценный обмен, учитывая, что ключевое слово - пытается. Голубоглазка активно старалась подавить то отталкивающее ощущение, появляющееся каждый раз, когда она становилась участницей диалога. Любого. Получалось уже немного лучше, учитывая её недо-медитации, которым она уделила время после провальной аферы. Альва не сидела в позе лотоса, не обставляла комнату благовониями, не старалась поймать дзен и не гуглила «топ дыхательных практик», она просто концентрировалась на своем сознании, эмоциях, представляя сундук, в который по порядку складывала каждое неприятное воспоминание и навязчивые мысли, которые являлись продуктом её неадекватных порой реакций, объяснение которым она уже перестала так яро пытаться найти. Гера чувствовала, что отдаляется от друзей и их трио потихоньку превращается в дуо М&М, но они не бросают её. Не бросят. Когда Гера будет готова, всё вернётся на круги своя, потому что не было вселенной, в которой полторашка со смуглянкой отстали бы от третьей. Она была уверена. Слишком девственно - милая уверенность для той, которая намеренно сбегала от общения с друзьями, но , тем не менее, это - то, что помогало. Визитка, к слову, первое время тоже помогала. Активный мыслительный процесс вытеснял рефлексию, давая надежду, которая, к сожалению, к настоящему моменту уже угасала, оставляя после себя еще больше поводов для самокопания. Прямо как сейчас. Гера стояла на черной лестнице школы, и на этот раз причиной обкусанных губ и вдавливания косточек больших пальцев в уголки глаза стало невинное « Оо, смотри какой красавчик, иди познакомься, по-моему он в твоем вкусе» в шутку сказанное Марго несколькими минутами ранее. Фраза была выброшена в сторону какого-то толстенького несуразного мальчика в больших очках, который был года на три младше и шел в припрыжку, напевая какой-то шансон. Обычная шутка от девочек, которая раньше сопроводилась бы саркастично осуждающим взглядом или закатанными глазами, но сейчас это опять был непонятный импульс, срывающий замок. Опять. отстаньте-пожалуйста-хватит. Хватит что? Отстаньте кто? Все и всё. Если бы был вариант ответа получше, то было бы легче. Но его не было. Быть честным самим с собой - огромное преимущество, которым Гера вполне могла похвастаться, потому что как бы не хотелось сказать, что это лишь заостренная реакция на то, что бедный мальчик не заслуживает, чтобы над ним смеялись, вызванная повышенным чувством справедливости, приходилось признать, что это не так. Также, как и приходилось признать, что совесть в последнее время совсем подводила. Все её жалкое остатки, видимо, уходили на внутренне чувство стыда перед девочками и мамой, да так, что на остальных просто было индифферентно. Ёбаный нонсенс. Прозвенел звонок. Контроль. Сундук. Дыхание. Заставлять своё тело поддаваться контролю - на самом деле странное ощущение, в плохом смысле этого слова. Это не паническая атака, как можно было бы подумать со стороны, этому состоянию, наверное, не было термина, потому что лидирующим чувством была не паника, а раздражение и отвращение, которые ощущались всем телом. Можно было почувствовать, как эти чувства наперегонки бегут по венам, оставляя кожу гореть. Гера физически не могла оторвать костяшки от глаз, а зубы от губ. Пагубные привычки. Заученая мантра помогла сконцентрироваться на дыхании и на топоте ног в коридоре, которые до этого момента девушка почему-то совершенно не слышала, возвращая структурированное мышление. Громче. Я в школе, всё хорошо. Громче. Контроль. Сундук. Дыхание. Альва шумно выдохнула, наконец осознавая, что урок начался. Она опустила все еще напряженные руки, пригладила итак идеально выглаженную длинную юбку, улыбнулась, с явным усилием напрягая уголки рта, и еще раз выдохнула, окончательно возвращая себя в нормальное - если его можно было таковым назвать- состояние, и направилась в сторону кабинета, заталкивая желание остаться на лестничной площадке куда подальше. Она ведь отличница... Два урока и на тренировку. Она справится. Контроль. Сундук. Дыхание. *** – Он очень милый! – Как человек с именем сок может быть милым, ты смеёшься? – Если бы ты меньше пропадала на своих занятиях и гуляла с нами, – Марго покачала головой, переходя на шепот под зорким взглядом учительницы по химии,– ты бы бесповоротно в этом убедилась. – Так он нравится Майе? – Хуго? С чего ты взяла? – Ну да, это же не с ним она сейчас прогуливает уроки. – Это же Майя, ей только повод дай. – И всё же мне кажется.. – Последняя парта! - Мария Фернанденс прихлопнула по столу, хмуря свои нереальные графичные брови. И всё же химия - худший предмет , – Имейте совесть! Я дам вам специальную домашнюю работу по органике! – Зашибись. – Ну класс. Девушки прошипели это себе под нос в один голос и, переглянувшись, засмеялись. – И всё же, мне кажется, что он ей небезразличен, – продолжила Гера, заметно понизив громкость своего голоса, – ладно ты, но Майя когда-нибудь вообще говорила о каком-либо мальчике настолько часто? И это то, что я имею ввиду, она же ни про что больше не думает, её мозг порабощен. – Ну не знаю, возможно. Она расскажет, если что. Ну, я так думаю. – Тоже верно… То есть он просто подошел к вам и заговорил? Почему я всё еще не видела вас вместе в школе? – Что-то типа того. Честно, понятия не имею, мы обычно не пересекаемся, пока уроки. – Ты то может и нет, а вот Майя времени зря не теряет уж точно. – В любом случае скоро спросим и ты познакомишься с ним. У него, кстати, красивые друзья, он показывал их совместные фотки. Можем и тебе кого-то ухватить. – Не думаю, что мне это нужно, по крайней мере сейчас. – А когда, Гер? Так уже не может продолжаться, ты умрёшь девственницей. – Может я сама буду принимать решения? - Альвино настроение резко поменялось и она бросила на блондинку убивающий взгляд, – когда я решу, что надо, тогда и буду думать, отвалите, хорошо? Марго лишь пожала плечами, принимая её ответ, видимо, уже привыкнув к амплитуде настроения рыжей. Когда блондинка вместе с привычно недовольной Герой вышла из класса, напротив стояла парочка. Парочка, состоящая из Майи, заливающейся смехом и хватающейся за предплечье милого русого парня с карими глазами. – Девочки! Привет.- Майя обняла обеих за плечи с двух сторон и начала заговорчески шептать на ухо, - Я потом вам всё расскажу про наше маленькое свидание. После этой реплики Альва повернулась к Марго с я-же-говорила взглядом, убеждаясь, что сок их подруге совсем не безразличен. – Привет. Хуго, тебе тоже. Это Гера, ну, ты знаешь. Парень поприветствовал Марго, а потом повернулся к пока ещё незнакомке и пробежался оценивающим взглядом, не переставая улыбаться. Гера поймала себя на мыслях о том, что он и правда был очень симпатичным. – Привет. – Привет. Неловко. Хуго продолжал высматривать что-то на её лице и Альва повела бровью, пытаясь реакцией добиться ответа, почему он продолжает пялиться- это напрягает - пока Майя не прервала эти крайне неуместные гляделки. – После школы идем в Сеинтс. Гер, ты с нами. – Я как бы… – Гер, пожалуйста, один разок! – Лицо Майи с каждым произнесенным словом все больше начинало походить на что-то слишком приторно умоляющее, – мои потом добросят тебя на тренировку, обещаю. Нельзя становится социопатом, только потому что у тебя на ноге… – Хватит. – Гера покосилась на Хуго, которому объективно не стоило знать, что там у неё на ноге. Слухов ходило достаточно, но кажется ученики были достаточно толерантны, чтобы засунуть свое любопытство куда подальше. Либо же единственная девушка, которая могла ответить на них, ходила с настолько недовольным лицом, что подходить было страшно, но всё же второй вариант претил больше. – И я не социопатична, просто загружена, и я обсужу это с тобой позже. И, ладно, я схожу с вами. Если ты купишь мне латте с фисташкой. – Хоть пять! Ладно, Хуго, мне, видимо, предстоит серьезный разговор. Увидимся после уроков, – Майя легонько обняла парня, пока Марго и Гера махали на прощание, и они втроём отправились в рекреацию этажа. – Гер. – Девушка, к которой обращались лишь повела плечами, пытаясь отмахнуться от зудящего чувства по всему телу. Какого хрена её ситуация - объект дискуссий. – Гер. – Голос подруги был уже громче, на что девушка тоже решила не реагировать, лишь зажмурила глаза, фокусируясь на стуке своего сердца, пока её не одёрнули за плечо в довольно грубой форме, – Гер! Прости пожалуйста, он ничего не знает, кроме того, что знают все, у меня случайно вырвалось. Справедливости ради, я и правда считаю, что это отшельничество надо прекращать, но мне очень и очень стыдно. Прости меня пожалуйста. – Хорошо. – Ты же знаешь, что ты сейчас это скорее прошипела, чем сказала? – Я не обижаюсь и ты это прекрасно знаешь, но я не социопат. – Ну, может чуть-чуть. В хорошем смысле. Девушка остановилась, как будто осознание того, что трио обсуждало её собственные психические проблемы пришло только что и весьма внезапно. – Ты серьёзно так считаешь? – Слушай, я не психотерапевт, я лишь говорю, что ты изменилась. – Го, ты тоже так считаешь? – Хватит называть меня Го… – Я специально. Ну так? Марго лишь неопределенно пожала плечами и начала заправлять волосы за уши, потупив взгляд, что означало однозначное и громкое « Да, считаю» . Альвины плечи опустились, когда раздражение накатило с открытием нового факта, которое теперь клеймом будет высечено у неё на подкорке мозга некоторое время. « Я - социопат » Или по крайней мере « Окружающие считают, что я - социопат » Громко, оглушающе, слишком весомо, чтобы вообще использовать это слово всерьез. Но Гера - подросток, окруженный такими же подростками, которым присущ излишний драматизм, и тяга к выставлению себе диагнозов. Диагнозов, в которые в конце концов начинаешь верить, так что влага в глазах от ощущения собственной немощности, не стала чем-то неожиданным. Лишь поводом моргать активнее. Ей стало грустно. Девушка знала, что социализация сейчас - не то, что ей нужно, или по крайней мере не то, что она хочет, и да, она знала, что отдаляется но… Социопат? Про неё серьезно так думают? Да, она слегка отстранена, может, стала чуть грубее, может, другие люди больше не занимали настолько значимое место в её сознании, может, она не понимает собственные реакции, может, иногда реагирует слишком остро, может, у неё явные проблемы, но…То, что у кого-то могла заразиться мысль о её социопатии… Откровенно бредовая. Тем не менее выбивала из клеи. Оскорбляла. Расстраивала. Она не верила, конечно,слишком много несостыковок : манипуляции, привязанности и прочее прочее. Возможно ни Марго ни Майя не были полностью осведомлены о значении слова «социопат», оно всё ещё было слишком… Слишком. Слишком откровенно серьезным ярлыком, сдирающим все струпья разом. Почему о ней так думают? – Простите… – Ещё одно твоё извинение, совершенно невпопад, и я в тебя чем-нибудь кину. И убери это страдальческое выражение лица, просто у тебя некие проблемы, с которыми мы справимся вместе, мы же не считаем тебя неадекватной . Надо втянуть тебя в прежний ритм, даже если ты будешь брыкаться, я уверена, это поможет. И опять утешающий и боязливый тон. Это похоже на страх, на неуверенность в своем собеседнике. На неизвестность. Ты знаешь, с кем разговариваешь, но ты не можешь до конца осознать, какая реакция последует. Ещё один клин, куда-то в район выемки под горлом, заставляющий сглотнуть. Близкие люди не должны бояться разговаривать. – Я не буду давать тебе поблажек в своём укрощении. Новая информация о восприятии Геры другими впустила больше мужества для воспроизводства нормальных реакций. Второе дыхание, если угодно, хотя прямо сейчас дыхание приходится контролировать, чтобы оно не сбилось. И может Гера бы позволила себе расслабится, рассказала бы кому-то о всех переживаниях, перестала бы сдерживаться, может быть ей бы это помогло. Может быть. Вот только она знала, что после того, как сбросит кирпичик за кирпичиком со своих плеч, на неё обрушиться целое здание из отвращения к самой себе. Жалость ужасает, а всем при таком раскладе точно станет её жалко. Кто-то интерпретирует это как поддержку, и Гера, наверное, тоже должна, вот только не получается. Легче нести этот груз самой на своих плечах, чем потом ежедневно задыхаться от строительной пыли. Майя, вероятно, в чём-то права. Нужно втягиваться в прежний ритм. Точнее стараться усерднее. И больше медитировать. Медитировать, пока всё её тело не перестанет передёргивать от мысли о том, что ещё один дополнительный час после школы она проведёт в компании. В компании с ещё и незнакомым ей парнем. – Ну не беда, Марго держит, я связываю. – С кем поведёшься, от того и наберёшься, Альва? Ты от этих двоих понахваталась? Хотя, зная тебя, это этим двум бедняжкам стоит осознать твое пагубное влияние, даже при условии, что уже слишком поздно. Альегро. Стоит сзади. И говорит ей прямо в затылок. Наверняка со своей ухмылкой, она чувствуется её в каждой нарочито протянутой гласной. Его не было в школе эти две недели, «болел». Его отсутствие было ощутимо, опять. Просто пропал, оставляя раздражение копиться под эпидермисом с каждым днём всё больше, не позволяя направить гнев в правильное русло. Заставляя либо убегать на чёрную лестницу, либо срываться на девочек. Девочки не виноваты, зато он - отчасти да. Нерационально? Плевать. Он. Девушка повернулась к брюнету, закатывая глаза и выдавливая из себя до ужаса фальшивую улыбку, скорее оскал, и саркастично приторно протянула. – Соскучился? – Только после тебя. Надо поговорить. – Мне не о чем с тобой разговаривать. –Нет, ну я могу и при всех, – зелёные глаза прищурились и он наклонился, положив руки на ноги, склоняя голову, как тогда, у подоконника с визиткой. Какая-то излюбленная поза унижения. Альва лишь фыркнула. Она была настроена на подкол и была к нему готова. Ровно до момента, пока он не продолжил. – Мне интересно, что тебе удалось узнать за эти две недели на счё… – Завали. Наманекюренная рука схватила парня за предплечье и потащила по школьному бежевому коридору дальше, туда, где почти никого не было. Мозг активно придумывал, как потом объяснить всё М&М. Можно было всё рассказать, упуская составляющие её состояния. В этом и правда не было ничего такого, просто… Не хотелось. Это что-то, с чем она должна разобраться сама, с каждым кирпичиком на плечах, сама, что-то, что не должно выноситься в свет и тем более активно обсуждаться. Своей ноги ей хватало с лихвой. Как и заносчивого ублюдка, которого она прямо сейчас почти швырнула в стену. – Ты вообще свою речь не фильтруешь? Он был всё так же расслаблен, по-моему ему вообще было смешно. Клоун. – Во-первых, я предупреждал. Во-вторых, неужели ты что-то скрываешь от своих друзей? – При чём тут мои друзья? Там было дохрена других людей. – Никто кроме этих двоих бы не услышал. – А я должна угадывать, с высотой скольких децибел ты собираешься разговаривать? Что вообще за вопросы? Не твоё собачье дело. – Ещё как моё, я тоже в этом учавствовал, если ты вдруг забыла. – Тогда прости, что-то я запамятовала, в какой это момент тебе стало не всё равно на то, что делаю я. – В тот самый, когда ты начала копаться в ситуации, где напали не на тебя одну. – И что ты хочешь от меня? –Что ты узнала? – С какой стати мне тебе что-то рассказывать? Глаз парня чуть-чуть дёрнулся, смотря на девушку напротив со скрещенными на груди руками, - явный признак того, что он выходит из себя. Гермес прикрыл глаза, выдохнул и наклонился на уровень с рыжей. – Хватит специально меня выводить. – Хватит думать, что мне есть какое-то дело до того, что ты хочешь. – Это. Напрямую. Относится. Ко мне. Голос парня стал походить на что-то по-настоящему ужасающее, утробное, клишированное по меркам фильмов. – Ты ещё зарычи. Что за детский сад. – Зарычу, если ты не дашь мне информацию. – Скоро урок, тигрёнок, мне пора, уж извини. Крепкая хватка обвилась вокруг женского запястья, прежде чем она успела сделать шаг. – Нет уж, выбирай, либо ты рассказываешь хоть что-то и спокойно уходишь, либо мы стоим тут все оставшиеся учебные часы. Лично мне как-то всё равно. – Тебе надо что-то делать со своей манией величия. – Гера вырвалась, всё ещё гневно поглядывая на оппонента. Он - не единственный, кто уже вышел из себя, и не то, чтобы она была против, но пяти минут в обществе этого кретина вполне достаточно, особенно когда он начинал борзеть, чтобы не срываться ни ка кого некоторое время. Больше уже не нужно. Больше уже нельзя. – И перестань меня уже хватать! Я расскажу, – нет, – но после уроков. Если подойдёшь раньше, то я тебе обещаю, я просто врежу тебе между ног и обвиню в домогательствах. – Ну у тебя и фантазии. – Оревуар. – Стой. Останавливаться - последнее, что она собиралась делать. Если бы эмоции были материальны, то что-то наэлектризованно красное уже искрилось бы у неё между пальцев, настолько он её раздражал. – Альва, еб твою мать, что за пена. Или всё же не последнее. Пена? – Пена? - Девушка медленно повернулась обратно к всё ещё стоящему недалеко от стены брюнету с недоверием в глазах. Такой перескок с темы на … На пену навевал на мысли, что у него с головой всё ещё похуже, чем у неё самой. – Ты что-то нюхаешь? Колешь? Таблетки? – Это ты что-то нюхаешь, что за реакция? – Что за пена? – Твоя пена. – Моя пена? – Ты просто тупая или у тебя альцгеймер? – Всё, я не намерена больше тратить на это время. И девушка опять развернулась и опять ровно до того момента, пока не раздался юношеский голос. Уходить от Альегро рывками уже входит в привычку, девушка невольно сравнила себя с вагоном метро, в дверях которого кто-то застрял. В этот раз он хотя бы не дёргает её за руки. – Ты сказала, что в морскую пену вероятнее превращусь я. Что это? А что это? Что он сейчас сказал? Потому что Альве понадобилось порядка тридцати секунд, чтобы осознать только что заданный вопрос, выйти из ступора и обернуться. Альегро стоял там же. Даже бровью не повёл. Зато её собственные жили своей жизнью и уже по ощущением поднялись до линии роста волос. – Чего? – Ладно, я понял, ты всё таки тупая. – То есть тебя не было две недели и ты… – То есть всё таки ты скучала, милая ,– Альегро пытался спародировать недавнюю реплику Геры настолько же высоким голосом, и если бы напротив девушки стоял не он и не сейчас, то она бы даже засмеялась. – … И ты всё это время думал о… Моей сказочной реплике? – Сказочной реплике? Ты переоценивает свои ораторские способности, а я просто вспомнил об этом в моменте. Сейчас. Много чести, я просто расширяю свой кругозор. – И видимо он у тебя очень узкий, раз ты не понял мою отсылку. И вот это уже точно не твоё собачье. Адьёс. Рыжие гладкие волосы покачивались при каждом удаляющем их всё дальше шаге, пока зелёные глаза буравили их взглядом. Ненавидящим взглядом. Ему просто хотелось взять её за эти волосы и вышвырнуть куда-нибудь. Желательно в окно. Возможно этим он и займётся после того, как она ему всё расскажет. Тихо, шёпотом из острых губ, вслед женской спине. – chienne *** – Что нужно этому принцу? – Принцу? – Ну да, на белом коне. Марго, Майя и Гера сидели втроём на скамейке в физкультурном зале. Прогулять - решение коллективного сознания и походу никто не был против. Класс сдавал какой-то норматив, собственно, неважно какой. И да, Альегро тоже где-то там прыгал бегал, что было неожиданно подмечено лишь периферийным зрением. – Он же тебя спас или что-то типа того. – Мне кажется время, проведенное без меня со слишком большой амплитудой сказывается на вашем айкью. Я понятия не имею, зачем он это сделал, но уверена, что в его поступке эгоизма и корысти как обычно больше, чем думает он сам. – Ладно, к твоему пессимизму мы уже привыкли, а хотел-то он что? – Э… ,- Предательский румянец наверняка мгновенно залил уши, переходя на щёки, оставалось только надеятся, что переход займёт меньше времени, чем реплика, поэтому Гера затараторила, – Ему сказали, что я, как отличница, подтяну его по темам за эти две недели. Она ненавидит врать этим двоим. – И ты собираешься в этом учавствовать? – Э… Не знаю. Грёбанные кровеносные сосуды. Жечь начинало уже грудь и шею, щёки подавно. – Марго! – Майя повернулась к блондинке с таким лицом, будто ей только что сказали, что она выиграла гринкарту и указала на Альву пальцем, – Смотри! Она покраснела! Я говорила тебе! – Кареглазая повернулась обратно к предмету обсуждения, – Он симпатичный, да? – Я… ,- Лицо Геры прямо сейчас выражало одно сплошное «оторопела», – Чего? , – взгляд девушки метался с карих глаз на голубые, пытаясь наконец понять, почему они обе так улыбаются. Что ж, она поняла. Только появившийся баланс спокойствия в организме как рукой сняло. – Вы адекватные? Я покраснела, потому что он меня выбесил, а вы мне об этом напомнили. В какой момент времени вы перестали плохо к нему относится? Что за… Что?! – В тот, когда из-за него ты не умерла. Выплеснуть гнев на Альегро - это хорошо. Это полезно. Это один из… Это пока что единственный способ перестать мотать себе нервы и придаваться самоанализу, не считая медитаций и моментов, когда она чем-то усердно занимается, чтобы беспочвенно не бросаться на людей, как злая чихуахуа, но сейчас. Сейчас это не беспочвенно. Не беспочвенно. – Вы… Вы вообще можете хоть когда-то меня послушать? Я сказала вам всё чётко и если я ещё раз от вас услышу что-либо про этого имбицила, то я взорвусь сильнее чем сейчас, и просто. Пожалуйста. Пожалуйста. Хватит. И я что-то пропустила момент, когда вы начали вместе обсуждать меня за спиной, не говоря ниче… «Они считают меня социопатом» – … Не говоря ничего мне в лицо. Я стараюсь вести себя спокойно, но вы выво… «Они считают меня социопатом» – …Вы выводите меня из себя своими тупыми разговорами каждый божий раз, хотя я… «Они считают меня хéровым социопатом» – …Я просто прошу вас отстать и не капать мне на мозги! Почему так тихо? – Гер… Руки легли девушке на плечи с обеих сторон. – Мы не специально… Почему все слушают? – Да. Просто в последнее время ты ведёшь себя… Точнее, нам казалось тебе стало лучше, ну и мы… Последнюю фразу Гера почти проорала. Класс. Просто класс. – …Мы думали, что всё становится как раньше, просто… Знаешь, подкалывали… Как раньше… Уйти. Надо просто уйти. Надо просто уйти. Надо просто уйти. Совести хватает только на чувство вины? Что ж, сейчас девушка ощутила это сполна. Даже больше. Извиниться . Надо просто извиниться. Надо просто извиниться и вести себя, как обычно. Как раньше. – Простите я…- Гера подняла руки и вцепилась костяшками в уголки глаз. Подруги знали, что это плохой знак. Хватка на плечах стала крепче. – Я совсем не это имела ввиду, и я совсем не против всего, что вы делаете, и вы очень мне помогаете, правда-правда, и я очень вас люблю, и я постараюсь больше не взрываться, и, Марго,– Альва опустила руки, чтобы посмотреть на блондинку, но видимо Гера передавила глаза, потому что перед глазами были только черные круги, сходящиеся и расходящиеся, переходящие во что-то фиолетовое, вынуждающие проморгаться, хоть это и не помогло сразу ,– Ты права, мне уже намного лучше, и я уверена, что идея Майи с «втягиванием меня» пойдёт мне на руку, я… Я не знаю, что это сейчас было, видимо разговоры с Альегро дают свои плоды. Тишина в зале начала пропадать по ходу монолога, а осознание того, что теперь она психичка в глазах двадцати человек - приходить. По-моему закусанная губа начала кровоточить. По-моему покраснело всё её тело от пальцев ног до кончиков волос. Грёбанные кровеносные сосуды. – И нет, я не считаю его симпатичным, – буркнула Гера, наспех выдыхая и натягивая уголки губ. План был ухмыльнуться. Выглядеть игриво. Такое завершение же должно было быть смешным. Только почему-то никто не посмеялся. Боже, как же стыдно. – Может, ты хочешь про это всё поговорить? – Марго, мне кажется если вы рискнёте, то я до конца жизни буду называть тебя Го, поэтому пока не надо. Хватка на плечах начинала ослабевать по мере того, как лицо девушки-бум смягчалось, а губы переставали складываться в две напряженные ниточки и перерастали в улыбку. Хотя, вне зависимости от рук, лица подруг всё ещё говорили красноречивее слов. Гера срывалась, кончено срывалась за эти две недели, но она почти всегда просто уходила. Или ходила с недовольной миной. Или огрызалась. Почти безобидно. Но никогда не орала. Ладно, орала, но не так. И не при всех. Ей казалось, ей стало лучше. И ей стало лучше. Становилось уж точно. До этой стычки с Альегро. Почему везде в последнее время фигурирует его имя - оставалось загадкой. Он давал разрядку и срывал что-то внутри неё, не позволял эмоциям подчинятся. Она не знала, что происходит. Совершенно не знала. Но она определенно точно не могла себе позволить злиться на друзей, которые просто не знали, что делать с этой её новой временной версией. Прогресс, в первый день, она проклинала их на чём свет стоит гораздо дольше. Господибоже. – Май, мы с Марго всё ещё ждём твоей истории про Хуго, – Нежная безобидная интонация далась с большим трудом, чем девушка ожидала, и прямо сейчас была благодарно Майе за то, что она - Майя и ближайшее время она почти точно не будет затыкаться, пока не расскажет всё в ярчайших подробностях. Вставлять комментарии будет необязательно, хотя не факт, что Майя создаст условия даже для вероятности вклинивания чего-либо в её монолог. – Точно! – На губах брюнетки начала заражаться улыбка, которую она отчаянно пыталась подавить прикусыванием щёк. Это - её пагубная привычка, и никакие мази не могли предотвратить появления ранок в ротовой полости, потому что эта девушка - воплощение солнечного Мадрида - слишком много улыбалась. Майя в последний раз настороженно покосилась на подругу и , получив в ответ лишь подбадривающий кивок, начала свой рассказ. – В общем… Даже не знаю с чего начать… Ну, он перехватил меня прям у кабинета за несколько минут до урока , – улыбка становилась всё шире, а морщинки вокруг глаз всё отчетливее. Отвчётливее настолько, что гипотеза переставала быть гипотезой и становилась фактом : Майя влюбилась, – Сказал, что у него окно и спросил не составлю ли я ему компанию. Так то ничего такого и не было, мы просто болтали обо всём, о школе, друзьях, семьях, спорте, стиле одежды , смеялись, даже, пропади он пропадом, не обнимались почти! Но девочки, - вот он, истинный стон блаженства, да такой, что у кареглазой эти самые глаза закрылись, а улыбка достала до ушей. У каждого, кто обладает хоть небольшой эмпатией и кто увидел бы подобное проявление таких невинных детских эмоций, нежности, чувственности, бесспорно запасся бы теплом внутри на некоторое время. Что-то таяло, медовое, тягучее, таяло у смуглянки в сердце и сладостное ощущение передавалось эффектом домино, почти, почти перекрывая изоощренное чувство позора и почти открывая лёгким доступ к полноценному вдоху. - он такой… Такой… Милый. Мне с ним легко, правда, как во всех твоих любимых книжках, Гер. Мы слишком мало пока общались, но посудите сами. Я - красивая, милая, остроумная, просто шикарная, а главное, свободная девушка. Ну и он… Милый. – И с ужасным именем. – Да, да, милый и с ужасным именем. Не вижу никаких преград, чтобы не начать с ним что-то. – Давно заделалась в педофилы? – Гер! Он младше меня на семь месяцев! Семь! Давай-ка вспомним, как ты два года назад… – Всё! - Девушка подняла руки в примирительном жесте, – Всё! Я поняла, Май, я поняла. И это секунды счастья. Те остатки, которые могут пробиться в броню её замкá, даже приправленные осадком раздражения, отвращения и примесью стыда. Счёт только на секунды, а грудь всё ещё в лёгких тисках, но Гера рада за подругу, и вот такое у неё счастье - кривое, мимолётное, но оно есть. Это значит много, а главное, что она живая. Живёт, не существует.