Глава вторая. Коварство Света

      Июль 1982 года       Сириус Блэк поставил последнюю галочку в своём списке дел и счастливо улыбнулся, вспоминая последние восемь месяцев путешествий. Он побывал в Китае, повидал страны Южной Америки и провёл много времени на Карибских островах, избавляясь от последних следов войны. Теперь он мог добавить Индию в список посещённых мест и решить, куда отправиться дальше.       Он покачал головой, чувствуя, как его охватывает знакомое чувство тоски.       С тех пор, как он покинул Британию и оказался готов к новым исследованиям, его не покидало желание вернуться домой. Что-то в глубине его сознания на мгновение взывало к возвращению. Это желание не покидало его некоторое время, пока он не обдумывал логику такого шага.       Ему действительно некуда было возвращаться.       Джеймсу и Лили было так необходимо побыть с мальчиками после столь долгого затворничества, а у него не было своей семьи, с которой он хотел бы побыть. Путешествовать было его мечтой, и теперь, когда у него появилась такая возможность, он собирался воспользоваться ею в полной мере.       Он покачал головой, составляя второй список — список мест, где он ещё не был. Все мысли о возвращении в Британию улетучились, когда он просмотрел страны, которые сам записал много лет назад.       — Возможно, на этот раз Япония, — пробормотал он себе под нос. — Будем надеяться, что на этот раз тёти Кэсси там не будет.       Для молодого человека это был действительно очень неприятный сюрприз. Во время своего первого путешествия за пределы родины он каким-то образом умудрился столкнуться со своей своенравной тётушкой, и не один, а два раза. Первый раз это произошло в Китае, где он осматривал Великую стену, о которой так много слышал. Он просто занимался своими делами, когда внезапно появилась женщина и потребовала разговора. У него не было ни малейшего желания делать это, и он сбежал как можно быстрее. Собрав вещи и взяв мотоцикл, он аппарировал прямо в комнату, которую снимал, и так же быстро уехал.       К его огорчению, очень похожий случай произошёл в Перу. На этот раз он сидел в ресторане и наслаждался завтраком, когда женщина прервала его, почти умоляя выслушать её. И снова ему удалось вырваться из её лап. Ему нечего было сказать этой женщине, и уж точно она не могла сказать ничего такого, что он хотел бы услышать. У него не было приятных воспоминаний о ней с тех пор, как он рос в доме своей матери. Она всегда была слишком близка с его матерью или дедом, а слухи, которые доходили до него об этой женщине, нисколько не располагали его к ней.       Он улыбнулся, твёрдо решив посетить Японию. Токио сам по себе был большим городом, и найти его там было бы практически невозможно.       С помощью палочки он упаковал свои вещи и уменьшил багаж, а затем убедился, что его мотоцикл готов к путешествию.       Он насладился звуком ожившего двигателя и отправился по мумбайской дороге, направляясь в более сельскую местность, чтобы иметь возможность взлететь в небо.       «Япония, вот и я,» — радостно подумал он.

***

      Кассиопея Блэк уже несколько месяцев выслеживала своего непутёвого двоюродного племянника, и поставленная перед ней задача уже давно исчерпала её терпение. Дошло до того, что она уже жалела, что проигнорировала вызов брата ещё в октябре, но тот настойчиво требовал найти Сириуса.       Он объяснил, что с мальчиком что-то сделали, кто-то пытался и, скорее всего, сумел как-то изменить его разум, а это было неприемлемо для лорда Блэка, независимо от его чувств к Сириусу.       Она находила его дважды: один раз в Китае, другой — в Перу. Она пыталась дипломатическим путём выяснить, что произошло, но мальчик отказывался подчиняться. Она не решалась прибегнуть к магии, чтобы не дать ему сбежать, но её усилия не увенчались успехом. Как только он узнавал о её присутствии, он сбегал, едва она успела произнести фразу.       Однако в этот раз всё будет иначе.       Она найдёт мальчика, проследит за ним и будет ждать, когда сможет нанести удар. У неё была своя жизнь, к которой нужно было вернуться, и в её планы не входило преследовать члена собственной семьи по всему миру только потому, что он был настолько глуп, что позволил играть со своим разумом.       Она успокоилась, когда портключ доставил её в зал прибытия японского министерства. Зарегистрировав свою палочку, она вышла из здания и достала из кармана кольцо главы семьи, торжествующе ухмыльнувшись, когда оно сильно завибрировало. Мальчик был здесь, теперь оставалось только найти его. Однако на этот раз она позаботится о том, чтобы он не сбежал. Нужно лишь набраться терпения и дождаться подходящего момента.

***

      Сириус вошёл в свой гостиничный номер и бросился на кровать, вздохнув с чувством удовлетворения и усталости. День был очень насыщенным, и его ноги уже чувствовали последствия.       Он позавтракал в местном кафе, расположенном в нескольких десятках шагов от того самого отеля, в котором остановился. Он никогда так не любил блины, но японская версия показалась ему гораздо вкуснее. Затем он посетил музей самураев и пообедал, после чего просто гулял по городу и наслаждался культурой восточных людей.       Лежать на кровати в японской столице было блаженством. Именно этим он и занимался бы много лет назад, если бы его жизнь не перечеркнула война.       Он потянулся и застонал, на его губах заиграла улыбка, отбросив воспоминания о войне на задворки сознания. Теперь всё было кончено, и Сириус Блэк мог без вины наслаждаться свободой, которой он теперь обладал.       От размышлений его оторвал резкий звук аппарации, сразу же заставивший его насторожиться. Ему удалось мельком взглянуть на тётю, и всё, что он успел сделать, — это тупо уставиться на неё, когда знакомый вид оглушающего заклинания окрасил его зрение в чёрный цвет.       — Наконец-то, — раздражённо проворчала Кассиопея.       Она выследила мужчину в местном музее, и ей пришлось нелегко. Толпа людей хоть и скрывала её, но в равной степени и мешала, и она не раз теряла его из виду. Когда он добрался до гостиницы, она возблагодарила богов за то, что её задача подошла к концу. Так она считала.       Она перенесла бессознательного племянника в единственное кресло, стоявшее в комнате, и привязала его к нему. Затем она несколько раз взмахнула палочкой, накладывая различные чары, чтобы их не потревожили.       — Ennervate, — произнесла она, приводя в чувство ошеломлённого мужчину.       Сириус застонал, почувствовав, как поплыло зрение, а в голове зашумело. Он попытался успокоить пульсирующие виски, но обнаружил, что не может поднять руки, чтобы сделать это. Ему удалось сфокусироваться на женщине, сидевшей на его кровати и пристально смотревшей на него.       Эту женщину он знал слишком хорошо. Её густые волосы цвета чёрного дерева, только начинающие покрываться первыми сединами, и эти странно сочетающиеся почти чёрные глаза с типично аристократическими, заострёнными чертами лица линии Блэков заставили его снова застонать. Он помнил её невысокой и стройной женщиной, но хрупкая внешность его не обманывала. Его тётушка была не из тех, кому стоит перечить, как многие убедились за десятилетия её жизни на этой планете, причём не в лучшую сторону.       Она была известна как одна из самых хитрых и безжалостных, когда ей было что-то выгодно, и гораздо более опасная, если её гнев был спровоцирован. Для жителей Британии было счастьем, когда она решила покинуть остров. Он хорошо помнил разговоры, в которых они радовались отъезду Кассиопеи Блэк.       — Что тебе нужно, полоумная скотина? — раздражённо спросил он.       Кассиопея приподняла в ответ изящную бровь, а затем ударила мальчика жалящим проклятием по бедру, отчего тот зашипел от дискомфорта.       — Боже мой, Сириус, что случилось с твоими манерами?       Мужчина разразился коротким весёлым смехом.       — Я оставил их в тот день, когда эта свиноматка изгнала меня, — прошипел он.       Кассиопея покачала головой и вздохнула.       — Манеры — это то, о чём никогда не следует забывать, — укорила она.       — Это говорит женщина, которая преследует и оглушает человека собственной крови, — проворчал он.       — Возможно, ты прав, — с ухмылкой согласилась она. — Но я дважды пыталась подойти к тебе, а ты убегал, как трус. Очевидно, это единственный способ заставить выслушать меня.       — Так чего же ты хочешь? — снова раздражённо потребовал мужчина.       — Я? У тебя нет ничего такого, чего бы я желала, — с ухмылкой ответила она. — Однако твой дедушка обеспокоен тем, что кто-то играет с твоим разумом, — промурлыкала она, постукивая своей палочкой по его голове.       Сириус начал бороться с путами, отчаянно пытаясь вырваться при упоминании деда.       — Значит, он послал тебя убить меня?       Кассиопея забавно хихикнула.       — Мальчик мой, если бы Блэк хотел твоей смерти, ты бы уже был мёртв и ничего бы не узнал, — хихикнула она. — Но нет, он не желает твоей смерти. Он лишь хочет оказать тебе последнюю услугу перед тем, как уйти из жизни.       — Этот старый ублюдок переживёт нас всех, — пробормотал Сириус.       — Более чем вероятно, — согласилась его тётя, дразнящая улыбка не сходила с её лица. — А теперь ты будешь хорошим мальчиком и позволишь мне заглянуть в твой мозг, или нам придётся играть с тобой?       На этот раз она возбуждённо закивала, предвкушая битву умов, но её племянник лишь покачал головой в замешательстве.       — О чём, чёрт возьми, ты говоришь, женщина?       Она драматично вздохнула и ещё раз постучала палочкой по его голове.       — Кто-то играет с твоим разумом, Сириус, и твой дедушка хочет, чтобы я посмотрела и выяснила, зачем кому-то понадобилось возиться с твоим крошечным мозгом, — объяснила она, словно разговаривая с капризным ребёнком.       — Никто не лезет мне в голову, — горячо возразил Сириус.       — Тогда нет ничего плохого в том, что я посмотрю, — возразила Кассиопея.       — Неужели ты уйдёшь и никогда не вернёшься, как только закончишь? — ворчал он.       — У меня есть дела поважнее, чем таскаться за тобой по всему миру, мальчик, — заверила она его. — Клянусь честью Блэка, я оставлю тебя в покое, — добавила она.       — Хорошо, — наконец согласился он. — Но только без шуток, — предупредил он.       Женщина пожала плечами, направила свою палочку и вошла в его сознание не более чем призрачным шёпотом.       Сириус чувствовал её присутствие, но оно не было похоже ни на одну из тех легилименций, с которыми он сталкивался раньше. Когда он был моложе, и его тренировал отец, ему казалось, что в его череп постоянно бьют тараном. Однако тётя просто пронеслась в его голове, как лёгкий ветерок. Он знал, что она там, чувствовал её, и очень сомневался, что смог бы заставить её выйти, если бы захотел.       Женщина появилась лишь через несколько минут, нахмурив брови.       — Очень интересно, — пробормотала она.       Сириус раздражённо вздохнул.       — Что интересного?       — Ну, твой разум подвергся вмешательству. Несколько пробелов в памяти и несколько навязчивых идей, — сообщила она ему.       Мужчина покачал головой.       — Пробелы? С чего бы это у меня были пробелы?       — Полагаю, имел место обливиэйт, а навязчивые мысли только усиливают это подозрение, — пожала она плечами.       Мужчина замолчал и попытался вспомнить, когда это могло произойти, но ничего не смог придумать. Ничто не казалось ему необычным.       — Что ж, я могу разблокировать их для тебя, или ты можешь прожить свою жизнь в неведении, — вмешалась Кассиопея. — Что бы ты ни выбрал, делай это быстро, у меня есть дела, — добавила она, взмахнув палочкой и освобождая мужчину от оков.       — Разблокируй их, — потребовал он, чувствуя, как в нём поселяется беспокойство.       Кассиопея пожала плечами и снова вошла в его мысли. Ей не особенно нравился этот человек, но она аккуратно и деликатно восстановила его воспоминания. Она оставила внушение в силе, зная, что его голова уже пульсирует, и что оно, скорее всего, будет разрушено, когда воспоминания вновь обретут силу.       Она покинула его сознание и наблюдала, как он крепко держится за голову, стоя на коленях и задыхаясь.       — Чёрт, как больно, — прорычал он, шатко поднимаясь на ноги.       В этот момент в его сознание ворвались воспоминания, которые были стёрты из его памяти и засунуты куда-то глубоко в подсознание. Его глаза расширились от ужаса, когда на него нахлынули воспоминания о том, что произошло, и о днях, последовавших за прошедшим Хэллоуином. Он зашипел от боли, когда чары принуждения разрушились, и в его голове зазвучала только одна мысль.       — ГАРРИ, — закричал он.

***

      В данный момент мальчик дрожал, свернувшись калачиком на полу шкафа, ставшего его спальней. У него всё болело, ему было холодно и голодно, в ушах звенело от недавнего наказания, полученного от дяди.       По его щекам текли беззвучные слёзы, и он боролся с желанием всхлипнуть вслух — это привело бы лишь к новому наказанию, как уже бывало, когда он осмеливался демонстрировать свои страдания.       Почему это происходит с ним?       Он вспоминал хорошие времена, проведённые с тётей и дядей. Они были очень ласковы, всегда следили за тем, чтобы он был сыт и чист. У него была своя комната, где ему разрешалось играть с игрушками и даже смотреть маленький портативный телевизор, который они ему привезли.       И вот теперь он лежал здесь. Он был избит, немыт и покрыт собственными экскрементами.       Всё, чего он хотел, — это чтобы кто-то любил его, чтобы кто-то забрал его отсюда. Он слегка улыбнулся при мысли о рыжеволосой женщине. Она всегда улыбалась ему. Она обнимала его, если он плакал, и всегда целовала его на ночь, прежде чем уложить спать.       Он вспомнил и мужчину в очках. Он читал ему сказки и игриво ерошил волосы. Он проводил много времени с этим и другим мужчиной.       Второй мужчина всегда улыбался. У него были длинные чёрные волосы, за которые мальчик мог потянуть, и хотя это было больно, мужчина никогда не жаловался. Он просто смеялся и комментировал его крепкую хватку, а потом обнимал его, вызывая хихиканье мальчика.       Ему хотелось, чтобы эти люди не уходили. Ему хотелось, чтобы однажды они пришли за ним и вернули ему его улыбку.

***

      Последние месяцы были очень тяжёлыми для Альбуса Дамблдора. Произошло слишком много событий, от которых у него постоянно болела голова. Откинувшись в кресле, он в задумчивости потянул себя за бороду, пытаясь собрать воедино всё, что привело к такому беспорядку.       В первую очередь это касалось самого Гарри Поттера и того, что он обнаружил, находясь в сознании мальчика. Он ясно, как день, видел, что произошло той скверной ночью, и всё, что удалось сделать, это оставить человека в ещё большей растерянности. Как он уже догадывался, первоначальной целью Тома был младший брат, но всё пошло не по плану: мужчина не учёл, что там будет маленький Гарри, или что у него хватит наглости вмешаться в ритуал, что привело к неожиданным последствиям. Потрясение мужчины только усилилось, когда Гарри самоотверженно нырнул под убийственное проклятие, не только прервав сам ритуал, но и каким-то образом выжив в этой схватке. Именно это и заставило мужчину забеспокоиться.       Проклятие должно было сразу же лишить его жизни, но этого не произошло. Вместо этого старший Поттер продолжал жить и, по крайней мере, сохранил часть своей души, как показали его собственные проверки.       К сожалению старца, он подавил это воспоминание среди многих других, чтобы не дать мальчику оплакивать жизнь, которую он вряд ли когда-нибудь переживёт снова. Теперь Альбус Дамблдор мог с уверенностью предположить, что мальчику придётся умереть, чтобы Тёмный Лорд действительно пал. Оставалось только определить, сколько таких якорей души успел создать Том, прежде чем уничтожить их и неизбежно заставить ту, что была в мальчике, стать намного активнее и опаснее.       Он покачал головой, желая, чтобы это было наименьшей из его забот.       Увы, нет. Дважды ему приходилось посещать родственников мальчика, чтобы восстановить чары, наложенные в ту самую ночь, когда он доставил его в их дом. К его неудовольствию, им удалось как-то отбиться от них. Из-за этого к мальчику стали относиться недоброжелательно, но директор школы всё исправил. Он поклялся следить за ситуацией и при необходимости принимать дополнительные меры.       И снова ему захотелось, чтобы на этом его проблемы закончились, но он снова с досадой покачал головой.       Самой большой проблемой были сами родители, Поттеры. Они были совершенно безутешны из-за принятого ими решения доверить директору своего младенца-сына, и это решение они хотели изменить почти сразу же.       В тот самый момент, когда он вернулся после того, как забрал мальчика, Джеймс и Лили ждали его в кабинете, требуя вернуть их мальчика. Потребовалось много часов и несколько вовремя наложенных чар принуждения, чтобы Джеймс вернулся домой, вновь уверенный, что всё в порядке, и что он делает всё возможное, чтобы исправить ситуацию.       Разумеется, всё это происходило до того, как старик осознал истинную реальность ситуации, и теперь произошло слишком много, чтобы он мог просто вернуть мальчика.       Хоркрукс, конечно, был одним из главных факторов, с которым, по мнению Дамблдора, можно было справиться только одним способом, и даже его собственный блестящий ум не мог быть уверен в результате. Мало того, было очень маловероятно, что Поттеры допустят подобное, и директор не мог их винить. Кто бы мог допустить, чтобы на их сына обрушилось ещё одно убийственное проклятие? Да ещё и самоотверженно?       Они настаивали на том, чтобы им разрешили хотя бы навестить сына в его новом доме, и в обычной ситуации директор, конечно, разрешил бы это, если бы предпринятые им меры не были столь радикальными.       Единственный способ заставить мальчика прижиться в известном ему доме — поверить в то, что его родители умерли. Ему до сих пор было очень стыдно за то, что он решился на такой шаг, но он сделал это, и ему придётся с этим жить.       Ему удалось внедрить очень смутное ложное воспоминание, которое заставило Гарри поверить, что Джеймс и Лили погибли во время войны. Любовь и нежность, которые мальчик испытывал к ним, были бы слишком сильны, если бы их не сдержали, и, скорее всего, послужили бы катализатором для того, чтобы другие его чары не сработали. К тому же вероятность того, что воспоминания, которые он намеренно подавлял, всплывут на поверхность, возросла бы в геометрической прогрессии, если бы доступ к таким сильным, эмоционально насыщенным воспоминаниям был разрешён.       Как он ни уверял родителей, их настойчивость только возрастала, и Альбус снова был вынужден принять меры, которые заставили его испытывать ещё больший стыд. Однажды они ворвались к нему в кабинет, угрожая привлечь Министерство, если он не добьётся немедленного возвращения их ребёнка. Альбусу снова удалось успокоить их обещаниями, что они смогут навестить мальчика.       Вместо этого он поздним вечером наведался в маленький дом и наложил несколько чар. Эти чары лишь усиливали чувство доверия, которое они испытывали к этому человеку. Не самый этичный поступок, конечно, но Альбус чувствовал, что это необходимо.       Это был следующий шаг, который заставил его почувствовать себя больным от чувства вины, и который он предпринял как последнее средство.       Пока они спали, ему удалось внедрить в сознание каждого из них фальшивое воспоминание о том, как они навещали маленького Гарри в доме его тёти и дяди. Сам поступок вызвал у директора полное отвращение к себе, и с тех пор сон давался ему нелегко, и он знал, что заслужил такое беспокойство. Однако чувства, оставшиеся у него после этого поступка, едва касались поверхности ненависти к себе, когда на следующее утро в кабинет вошла пара с улыбками, которых он не видел со школьных времён. Они даже поблагодарили его за разрешение на визит.       При этом воспоминании на глазах у него выступили слёзы, и он со стыдом опустил голову.       Альбус понимал, что вляпался по уши. Впервые в жизни он чувствовал себя так, словно был в растерянности, не зная, что делать дальше. Даже смерть сестры, которая до сих пор не давала ему покоя, никогда не оставляла его в таком состоянии.       Николас наотрез отказался говорить с ним на эту тему, и не было никого другого, кому он мог бы доверить такую информацию без возможной утечки.       Он почти ежедневно плакал о том, что натворил, но он завяз слишком глубоко, чтобы вернуться назад без того, чтобы семья не возненавидела его за содеянное.       Он по-прежнему верил, что его намерения были добрыми и благородными, и только в этом находил утешение. Он никогда не предполагал, что всё обернётся такой неразберихой, но вот — случилось.       Конечно, он будет стремиться покончить с присутствием Тома Риддла и, конечно, признается, когда придёт время. Но пока что Альбус был против всего мира, как и всегда, с тех пор как Геллерт покинул его, и с тех пор как он убил того самого человека все эти годы назад.

***

      Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Кассиопея Блэк смогла успокоить своего взбешённого внучатого племянника. Он всё время говорил о чарах памяти, о смерти Тёмного Лорда и о том, что у него забрали крестника. Пришлось дать ему несколько успокоительных зелий, и только тогда она смогла понять, что именно он пытался ей сказать.       Она и так не любила Поттеров, а теперь и вовсе пришла в ярость от их наивности. Как можно допустить, чтобы у кого-то при любых обстоятельствах забрали ребёнка? Тем более на основании слов человека такого уровня, как Альбус Дамблдор. Она знала об этом человеке такое, что любой, кто поверил бы в подобное, отшатнулся бы в отвращении, но никогда не озвучивала свои знания. Это была информация, которую она могла бы использовать только в том случае, если бы этот человек попытался хоть в чём-то её обидеть. К счастью, он достаточно настороженно относился к имени Блэк, чтобы не испытывать судьбу. В конце концов, это плохо бы для него закончилось.       Однако её внучатый племянник был совсем другим. Он был неистовым, непредсказуемым и в таком состоянии мог наделать глупостей.       — Сириус, тебе нужно успокоиться и подумать об этом логически, — как можно спокойнее объяснила она, хотя и понимала его ярость.       — УСПОКОИТЬСЯ, — прорычал мужчина. — Этот старый морщинистый ублюдок сделал это, а Джеймс и Лили позволили этому случиться.       Кассиопея покачала головой. Ей не хотелось вмешиваться в это дело, но воспитание брало верх.       — Семья превыше всего, — ворчала она.       Сириус нахмурился, но ничего не сказал. Вместо этого он принялся расхаживать взад-вперед, бормоча про себя какие-то планы.       — Ты уверен, что являешься его крестным отцом? — спросила она мужчину.       Он кивнул.       — Я поклялся кровью и магией. Если Джеймс и Лили не смогут больше заботиться о нём или по какой-то причине не захотят, то он будет воспитываться мной.       — Тогда у тебя есть законное право забрать его, но это значит пойти против Дамблдора, — заметила она.       Сириус зарычал от ярости при упоминании этого человека.       Кассиопея вздохнула.       — Ты знаешь, где находится мальчик?       — Дамблдор что-то говорил о том, чтобы поместить его к сестре-маггле Лили, — сообщил он ей.       Женщина понимающе кивнула.       — А ты знаешь, где она живёт?       Сириус отрицательно покачал головой.       — Я знаю только, что она в Суррее.       — Что ж, это сужает круг поиска, — пробормотала она.       На мгновение она задумалась о возможных вариантах. Конечно, она могла бы просто уйти и позволить Сириусу делать то, что ему заблагорассудится. Тогда она могла бы просто продолжать жить своей жизнью и путешествовать, хотя, признаться, за последние годы это стало довольно утомительным занятием. Во многом причиной того, что она ублажала Арктуруса, помогая ему в поисках человека, была её собственная скука. Она могла бы сказать ему, чтобы он сделал это сам; он же не мог заставить её что-то делать.       Следующий вариант вызвал на её лице жестокую улыбку. Мысль о том, чтобы одержать верх над лидером светлых, была для неё весьма привлекательной. Она не особенно любила Сириуса, помимо того, что он был её крови, но мальчик, без сомнения, мог поступить глупо и навлечь на себя серьёзные неприятности. Нет, для того, что нужно было сделать, требовался ум, обладающий хитростью и коварством, и она сама вместе с братом идеально подходили для этого. Одно только выражение лица старого Альбуса оправдывало все усилия.       — Оставайся здесь, Сириус, — приказала она, вставая и застёгивая плащ на плечах.       — Остаться здесь? — яростно переспросил мужчина.       Она подняла руку, останавливая его протесты.       — Я скоро вернусь, мне только нужно узнать имя сестры-маггла.       Сириус в замешательстве нахмурился.       — Кажется, Дурсли, Петуния Дурсль.       Кассиопея кивнула.       — Подождите меня здесь, я вернусь, как только найду, куда нам идти.       Сириус лишь удивлённо поднял брови. Он не знал, почему тётя помогает ему, но был благодарен ей за помощь. Сам он понятия не имел, как ориентироваться в маггловском мире или разыскивать кого-то. А вот его тётя Кэсси, очевидно, знала, и он не собирался откусывать себе нос назло лицу.       Ожидание было полным беспокойства для мужчины, но, к счастью, женщина вернулась лишь через тридцать шесть часов, выглядя совершенно измученной.       — Ну как? — нетерпеливо спросил он.       — Я нашла их, но в дом пока не заходила. Мы не знаем, поставил ли Дамблдор ещё какие-нибудь заклятия или защиту, поэтому нам нужно действовать осторожно, — предупредила она.       Мужчина понимающе кивнул.       — Почему ты помогаешь мне?       Кассиопея лукаво усмехнулась.       — Потому что пришло время кому-то одержать верх над этим самодовольным старым дураком, — ответила она, но не стала уточнять.       Сириусу оставалось только покачать головой. Он заключил бы сделку с самим дьяволом, если бы это обеспечило безопасность его крестника, не то чтобы работа с тётей была лучше.       — Когда мы отправимся?       — Сейчас там только утро, мы отправимся в сумерках, просто чтобы подстраховаться.       Сириус вздохнул и поворчал про себя. Ему совсем не хотелось ждать, но он решил последовать совету женщины. В конце концов, она была гораздо опытнее в этих подпольных делах.       — Значит, мы просто войдём и заберём его, — скорее констатировал, чем спросил он.       Кассиопея решительно покачала головой.       — Нет, мы только проверим его, нам не выгодно вызывать гнев Альбуса. Он очень влиятельный человек и может бесконечно усложнить нам жизнь. То, что он сделал с вами, неправильно, но доказать это будет невозможно, и даже не успеете вы произнести ни одного обвинения в его адрес, как вас быстро заставят замолчать, — предупредила она.       Сириус по-собачьи зарычал и опустился в кресло.       Ему не нравилась ни идея ждать, ни идея оставить Гарри там, где он был, но он видел пользу в том, что предлагала женщина. Ему нужно было время, чтобы всё спланировать, убедиться, что они с Гарри смогут жить в мире и не беспокоиться о каких-либо долгосрочных последствиях.       Часы тянулись, и Сириусу едва удавалось дремать в ожидании действий. В нервном состоянии он упаковал чемодан, уменьшил мотоцикл и тщательно всё проверил не менее полудюжины раз. Кассиопея погрузилась в крепкий сон вскоре после прибытия и пролежала в отключке почти весь день. Она только недавно проснулась и теперь сидела, потягивая чай, а Сириус ёрзал в кресле.       — Думаю, сейчас самое время уходить, — наконец объявила она. — Прибытие в Министерство не принесёт нам никакой пользы, но у меня есть способ, как этого избежать.       Она вынула кольцо главы дома и протянула Сириусу руку.       — Я не проклята, знаешь ли, — вздохнула она, когда он нерешительно взял предложенную руку.       Мужчина взял её руку в свою и почувствовал знакомое ощущение крюка в пупке, когда его потянуло в бездну, и ноги наконец-то опустились на твёрдый деревянный пол.       Сириус вздрогнул, узнав комнату, в которой оказался. Он бывал здесь всего несколько раз, когда был маленьким ребёнком с матерью и младшим братом. Воспоминания были не из приятных. Он вспомнил, как сбил вазу с каминной полки, и как мать наказала его по-своему, с любовью.       Он снова вздрогнул и скорчил гримасу отвращения.       — Пойдём, Сириус, — потребовала Кассиопея. — У нас есть дела, — напомнила она ему без необходимости.       Она снова протянула руку, которую племянник взял, на этот раз без паузы. Как только неприятное ощущение, вызванное аппарацией, прошло, Сириус ещё раз осмотрел окружающую обстановку.       — Кто захочет здесь жить? — с презрением пробормотал он.       Все дома по обеим сторонам улицы выглядели практически одинаково. Все они были безупречно ухожены, трава подстрижена, вокруг разбиты клумбы. Единственное, что можно было заметить, — это разные цвета дверей и автомобили, стоящие на подъездной дорожке.       — Это дом номер четыре, — сообщила Кассиопея, направляясь к нему.       Сириус последовал за ней, держа палочку в руке наготове. Он не исключал, что Дамблдор установил незаконные чары в этом районе, чтобы обнаружить прибытие любой магии. Теперь он не исключал, что Дамблдор сделает всё, что посчитает необходимым в любом случае.       Дуэт подошёл к вышеупомянутому адресу, и Сириус остановился на краю подъездной дорожки. Дом прекрасно вписывался в окружающую среду. Ничто не указывало на то, что здесь живёт молодой волшебник.       — Ты уверена, что это он? — спросил он, нахмурившись.       — Я не дура, Сириус, — раздражённо прошипела женщина. — Давай проверим мальчика, а потом уйдём. Я не чувствую никаких чар, но Дамблдор — старый хитрый козёл.       Сириус фыркнул, направляясь к входной двери с безупречно отполированной цифрой четыре. Он взмахнул палочкой в сторону двери и открыл её с лёгким скрипом, после чего вошёл внутрь, ведя за собой двоюродную бабушку.       Он ещё раз поморщился, когда в ноздри ударил запах отбеливателя, и осмотрел дом. Внутри он был так же безупречен, как и снаружи. Бежевый ковёр густо стелился под ногами, а светло-коричневые стены были увешаны фотографиями семьи, которая называла это место домом.       Он остановился, чтобы рассмотреть одну из них.       На фотографии была изображена очень худая и осунувшаяся светловолосая женщина. Она была бледна, как узник Азкабана, но глаза её не были тусклыми. Они сияли ярко-голубым светом, взгляд был полон гордости за свёрток, который она несла на руках. Младенца почти не было видно, разве что клок грязно-белокурых волос, торчащий из-под одеяла, в которое он был завёрнут.       Он обнаружил, что почти смеётся над последним обитателем фотографии, и, возможно, так бы и произошло, если бы ситуация не была столь суровой.       Мужчина был огромным; удивительно, что он смог уместиться на снимке вместе с женщиной. У него были глаза-бусинки, зачёсанные назад волосы и непомерно большие усы. Однако внимание Сириуса привлекли именно глаза. В таком виде они выглядели довольно добродушными и непритязательными, но было в них что-то, что кричало о недоверии. Словно сама картина была слишком идеальной, а изображённый на ней крупный мужчина не совсем соответствовал такому представлению.       Сириус отступил на шаг и оказался перед десятками подобных изображений. Многие из них явно появились в доме недавно, о чём свидетельствовал маленький ребёнок, но были и те, что были сделаны ещё до его рождения. Беспокойство вызывало то, что Гарри живёт здесь уже много месяцев, и ни одна фотография этого не подтверждала.       — Ты уверена, что всё верно? — снова спросил он шёпотом, который был немного напряжённым.       Кассиопея лишь твёрдо кивнула.       Заглянув на кухню и в гостиную, Сириус начал подниматься по лестнице, заглушая шаги быстрым взмахом палочки.       Открыв первую попавшуюся комнату, он был встречен самым ужасным храпом, который только можно себе представить. Как кто-то может спать при таком храпе, он не знал. Он снова закрыл дверь и продолжил свой путь. Вторая комната, в которую он попал, была просто завалена игрушками, игрушками для совсем маленького ребёнка. Они были разбросаны по всей комнате, и их было достаточно, чтобы осчастливить целый детский дом.       Нахмурившись, он покинул эту комнату и заметил, что в доме осталась только одна.       Это явно была детская, в которой жил тот самый маленький светловолосый мальчик, которого он видел на фотографиях дома, но больше никого. Он повернулся к выходу, теперь уже уверенный, что тётя ошиблась, и Гарри здесь вовсе нет.       Он быстро спустился обратно по лестнице и обнаружил, что тётя ждёт его у входной двери.       — Ну как? — спросила она.       — Его здесь нет, — шипел в ответ Сириус.       Кассиопея протянула ему конверт, указывая на адрес на лицевой стороне.       — Петуния Дурсль, — указала она. — Ты уверен, что Дамблдор сказал, что оставит мальчика именно здесь?       Сириус уверенно кивнул, но тут его охватило беспокойство.       Если Гарри здесь не было, то куда же его увезли?       — Мне это не нравится, — машинально прошептал он. — Что-то не так.       Кассиопея вздохнула, доставая свою палочку.       — Homenum Revelio, — пробормотала она.       Она хмыкнула, когда получила результат.       — В этом доме, кроме нас, есть ещё четыре человека, — заверила она его. — Один из них находится здесь, внизу, — добавила она, нахмурившись.       — Я проверил, — отозвался Сириус, в его тоне слышалось разочарование.       — А что здесь? — раздражённо прошипела Кассиопея.       Она указывала на дверь, которая могла быть только шкафом. Она находилась под лестницей — маленькая дверь с крошечным вентиляционным отверстием в верхней части по центру.       — Это чулан, — резко ответил Сириус, поворачиваясь к входной двери.       Если Гарри здесь нет, то его нужно найти.       Очевидно, Дамблдор передумал помещать сюда крестника Блэка. Однако его больше никуда не могли увезти, и Сириус это знал. Это только усиливало его разочарование, когда он потянулся к входной двери.       Кассиопея покачала головой, глядя на удаляющегося племянника.       Из любопытства она распахнула дверцу шкафа и инстинктивно зажала рот и нос рукой — на неё обрушился запах испражнений.       Её дважды вырвало.       Один раз — от запаха, проникавшего из шкафа, второй — от открывшегося перед ней зрелища. Её глаза расширились от шока при виде лежащего без сознания мальчика.       На маленьком и грязном матрасе лежал очень худой и бледный мальчик. Он не двигался, и Кассиопея даже не могла с уверенностью сказать, жив ли он. Запах только усиливал подозрения. Судя по ограниченному освещению, он был покрыт рубцами и синяками, недокормлен и вообще находился не в лучшем состоянии.       — Святой Мерлин, — вздохнула она.       Она сама никогда не была материнской натурой, но вид этого мальчика расстроил её не меньше, чем привёл в ярость. Ни один ребёнок не заслуживал такого обращения, и она заставит их заплатить за то, что они сделали с мальчиком, всех до единого.       Сириус, услышав нехарактерное для его тёти восклицание, тут же поспешил к ней и опустился рядом.       — Гарри, — прохрипел он, пробираясь вперёд, совершенно не обращая внимания на запах.       Он притянул мальчика к себе и зарыдал при виде него. Его крошечное тело казалось намного легче, чем раньше, рёбра и другие кости заметно выступали из кожи, а сам он был с ног до головы покрыт грязью.       Он стоял с мальчиком на руках и утирал слёзы одной рукой.       — Я убью их, — слабо прошептал он.       Кассиопея положила твёрдую руку ему на плечо.       — Возьми его, — призвала она. — Отвези его к Арктурусу.       — Ему нужен целитель, — горячо возразил Сириус.       — Мы не знаем, сколько времени пройдёт, прежде чем Дамблдор заметит, что он пропал, — прорычала она. — Арктурус поможет, — настаивала она.       Сириус выглядел так, словно хотел протестовать, в его взгляде появилась ярость. Однако прежде чем он успел заговорить, Кассиопея прервала неизбежную вспышку.       — Мальчик — твой приоритет, — твёрдо упрекнула она его. — Прикоснись к нему и скажи «домой», — велела она, протягивая ему кольцо. — Я разберусь с этими чудовищами.       Выражение её лица было мрачным, но ухмылка уверила Сириуса в том, что она действительно справится с этим должным образом. Он как можно быстрее вышел из дома и активировал портключ — Гарри требовалась помощь как можно скорее.       После ухода Сириуса Кассиопея облокотилась на стену и позволила нескольким слезам упасть. Это было то, что останется с ней до конца дней. Вид мальчика подействовал на неё сильнее, чем она хотела бы признать, а мысль о том, что с ним сделали, наполнила её яростью, которой она не испытывала почти сорок лет.       Она зарычала, поднимаясь по лестнице. Она знала, что не может открыто убить магглов, это привлечёт слишком много внимания к ситуации, а этого нужно было избежать, пока не будет разработан план в отношении мальчика. Но будь она проклята, если им когда-нибудь снова удастся спокойно поспать.       Она ухмылялась в блаженстве, вторгаясь в сознание двух взрослых в доме. Она перебирала самые неприятные воспоминания, какие только могла найти, и следила за тем, чтобы они воспроизводились снова и снова, пока они спят. Она манипулировала их сознанием так, что, когда всё это заканчивалось, они думали только о том, что подвергались самым ужасным издевательствам и пыткам, какие только можно себе представить.       Она радостно кивнула и, напевая, вышла из дома, довольная тем, что магглы теперь наслаждаются одним из многих беспокойных снов.

***

      Сириус пошатнулся, но сумел как-то удержать равновесие, когда его перенесло в роскошное фойе, несмотря на то, что мальчик всё ещё крепко сжимал его в объятиях. Даже не осмотрев дом, он понял, что это не то место, которое он посещал. Не успел он сориентироваться, как его окликнул высокий, но властный голос.       — Кто вы? — потребовал он.       Повернувшись, Сириус обнаружил, что стоит перед домовым эльфом, довольно молодым, но с суровым выражением лица.       — Я Сириус Блэк, — представился он. — Отведи меня к дедушке, — решительно попросил он. — Немедленно, — добавил он, когда эльф, казалось, начал протестовать.       Эльф на мгновение уставился на него, а затем кивнул и повёл за собой.       Сириус безмолвно последовал за ним, осознавая предстоящую встречу с этим человеком. Он не разговаривал с Арктурусом уже около семи лет, со школьных лет, и мысль о нём до сих пор заставляла его нервно вздрагивать. Человек, которого он помнил, отличался злобным нравом, если его провоцировали, или даже если ты ему просто не нравился. Он не мог унять дрожь, но боролся с желанием уйти, понимая, что в этот момент он нужен ему. Мальчик на руках подстёгивал его, и он понял, что ему всё равно, проклянёт ли его Арктурус, лишь бы он помог Гарри, чем сможет.       Дойдя до большой двери из красного дерева, эльф приостановился, но не стал её открывать. Казалось, он чувствовал, что сейчас наступит неудобный момент.       — Хозяин там, — тихо проговорил он, после чего с тихим хлопком исчез.       Сириус осторожно постучал в дверь, зная, что если человек за дверью сочтёт это слишком громким или неуважительным, то вызовет его гнев.       — Войдите, — разрешил холодный голос.       Сириус глубоко сглотнул, затем успокоился и открыл дверь. Войдя внутрь, он оказался в помещении, которое больше всего походило на кабинет, а за большим письменным столом в тон двери сидел его дед.       Он выглядел удивлённым, увидев его, но лишь на мгновение. Затем недоумение сменилось стоической маской, и Сириус стал смотреть на него сузившимися глазами.       — Сириус, — прошипел пожилой мужчина. — Что ты наделал, идиот-мальчишка? — спросил он, заметив маленького ребёнка на руках.       При звуке дедушкиного голоса младший Блэк на мгновение застыл на месте и начал заикаясь объяснять всё, что произошло с вечера Хэллоуина. Он не мог бороться со слезами, которые лились из его глаз, и только крепче прижимал к себе мальчика.       Он как-то сумел объяснить основные моменты и резко остановился, задыхаясь и совершенно обессиленный, с тяжёлым чувством бесполезности.       Арктурус позволил мужчине выговориться: было видно, что он в шоке и находится на волосок от полного срыва. Он был в ярости от того, что мальчик пришёл, и, конечно, не предполагал, что всё так обернётся. Но ярость находила другие цели, поскольку внук говорил всё больше и больше, и чем дальше, тем яростнее он становился.       — И зачем ты пришёл сюда? — раздражённо спросил он.       Несмотря ни на что, мальчик был изгнан, и Арктурус больше не нёс за него никакой ответственности. Да, сестра следила за ним, но лишь для того, чтобы убедиться, что его не используют против его воли. В конце концов, он был Блэком.       «В конце концов, он и есть Блэк» — внутренне вздохнул он.       — Я велела ему прийти сюда, — раздался голос Кассиопеи, которая вошла в комнату, выглядя более мрачной, чем Арктурус видел её за последние десятилетия. — Будь хорошим братом и пошли за осмотрительным целителем, — попросила она ласково, хотя тон её был опасным.       Арктур потёр виски, чувствуя неизбежную головную боль, но призвал своего эльфа, чтобы тот выполнил указания. Когда он повернулся лицом к сестре, она уже усадила Сириуса в кресло со стаканом огненного виски и прижимала к себе мальчика.       Арктурус покачал головой, глядя на нелепую, по его мнению, сцену, разыгравшуюся перед ним. Кэсси никогда не любила детей.       — Объясни мне, что произошло, что вы вдвоём с малышом оказались здесь сегодня вечером, — потребовал он от младшей сестры.       Ему удалось уловить лишь обрывки слов Сириуса, хотя в основном они были бессвязными. Он знал, что Дамблдор и Поттеры виноваты в этом и в состоянии младенца, но ему нужно было знать всё. Он уже с неохотой смирился с тем, что его втянут в это дело, — об этом говорил тот факт, что сестра считала необходимым его участие, — но он хотел знать всё до мельчайших подробностей, чтобы знать, как лучше поступить.       Кассиопея согласилась и рассказала всё, начиная с того момента, как она нашла Сириуса, и заканчивая тем, что они обнаружили тем же вечером. Сириусу даже удалось заполнить все пробелы, хотя он делал это почти роботизированно и только по просьбе.       Арктурус, как оказалось, не мог удержаться от того, чтобы не зарычать, хотя его и забавляло, что его сестра и внук бросили Дамблдору такой вызов. Он не был уверен, как будет решать эту часть проблемы, но было очевидно, что нужно сделать с Сириусом и мальчиком.       — Значит, по сути, вы похитили наследника Поттера? — спросил он, нахмурившись.       Сириус охнул, но не успел ничего ответить, как Арктурус продолжил.       — Это просто адский бардак, — проворчал он, скорее себе, чем кому-либо из присутствующих.       Стук в дверь прервал его, и он пригласил вновь прибывшего войти.       — Арктурус, — поздоровался пожилой мужчина, когда тот вошел. — С вами всё в порядке? — обеспокоенно спросил он.       На вид он был старше патриарха Блэков, но глаза у него были зоркие, и он уже успел разглядеть трёх других обитателей комнаты.       — Туллий, — ответил Арктур. — Я в порядке, — настаивал он. — Твои услуги требуются ребёнку.       Лекарь посмотрел на мальчика на руках Кассиопеи и кивнул, на его старческом лице появилась глубокая хмурая улыбка.       — Всё как обычно, — твёрдо заявил Арктурус, жестом приглашая опустить мальчика на пол.       В ответ он лишь кивнул в знак понимания и принялся махать над ребёнком своей палочкой, а остальные обитатели дома молча наблюдали за его действиями.       — Кто за это в ответе? — прохрипел мужчина после нескольких минут работы.       — Это не имеет значения, с ними уже разобрались, — сообщила ему Кассиопея.       Мужчина удовлетворённо кивнул и глубоко вздохнул.       — Физически он поправится, — успокоил он их. — У него сломано несколько костей, но в основном это синяки и недоедание.       Сириус с облегчением вздохнул.       — Однако психически это оставит у него шрам, — предупредил целитель. — Он уже достаточно взрослый, чтобы помнить об этом.       Он залез в мантию, достал из багажа несколько флаконов с зельями и поставил их на стол.       — В течение следующей недели ему понадобится по два зелья в день, — пояснил он, указывая на них жестом. — Зелёные ему понадобятся на две порции. Это сильные дозы питательного зелья, — пояснил он.       Сириус пробормотал слова благодарности, пока целитель уменьшал сундук и укладывал его обратно в мантию.       — Есть ли какая-то особая причина, по которой его магия была связана?       Арктурус нахмурился, но заговорил Сириус.       — Есть, — нервно подтвердил он. — Но чем меньше вы об этом знаете, тем лучше.       Мужчина понимающе кивнул и наложил на мальчика несколько исцеляющих чар, чтобы справиться с насущными проблемами.       — Ему понадобится целитель разума, — твёрдо сказал он. — Может быть, не сейчас, но когда-нибудь он ему понадобится, — повторил он.       — Спасибо, Туллий, — пренебрежительно отозвался Арктурус.       Мужчина понял намёк и отвесил им поклон, прежде чем выйти из комнаты.       — Причина связанной магии? — настаивал Арктур.       Сириус не успел объяснить это ни тёте, ни деду, но был готов к этому. Оба они были экспертами в области тёмной магии, и если что-то можно было сделать для его крестника, то эти двое должны были обладать всеми необходимыми знаниями.       — В его шраме находится хоркрукс, — произнёс он чуть ли не шёпотом.       Арктурус вскочил на ноги, трясясь от ярости.       — ТАМ ЧТО? — прорычал он.       Глаза Кассиопеи расширились, что обычно выглядело бы комично, если бы ситуация не была столь ужасной.       — Хоркрукс, — в ужасе прошептала она.       Сириусу оставалось только кивнуть, когда на глаза навернулись свежие слёзы. По их тону он уже понял, что они не в себе.       — И вы привели его в мой дом? — прошипел Арктурус.       Кассиопея подняла руку, чтобы успокоить апоплексического брата.       — Объясни всё, что для него было сделано, — потребовала она.       Арктурус с недоверием посмотрел на женщину, но позволил Сириусу рассказать всё, что тот знал.       — Значит, лучше оставить его таким, какой он есть, — предположила женщина.       Сириус лишь тупо пожал плечами. Он понятия не имел, с чем они имеют дело.       — Он в безопасности? — судорожно спросил Арктурус.       Кассиопея кивнула.       — Думаю, да, пока его магия и частичка души остаются связанными, — сказала она с некоторой уверенностью. — Если мы позволим его магии поглотить её, я не могу быть уверена, что произойдёт, — призналась она.       — Каков наихудший сценарий? — спросил старший брат, заставив её вздохнуть.       — В худшем случае магия поглотит душу, и он станет непоправимо одержимым.       — Значит, он не более чем сквиб, — проворчал Арктурус.       — Не обязательно, — размышляла Кассиопея. — Когда он повзрослеет, есть вероятность, что его собственная магия начнёт сопротивляться своим связям и поглотит частичку души, что бы мы ни пытались сделать. Возможно, он достаточно силён психически, чтобы бороться с одержимостью.       Арктурус фыркнул.       — Это не более чем обнадёживающие предположения, — раздражённо заявил он.       Кассиопея вздохнула.       — Возможно, так оно и есть, но он, по крайней мере, заслуживает шанса на жизнь.       — Ты стала сентиментальной в свои преклонные годы, Кэсси? — спросил Арктурус, в его голосе слышалось лёгкое веселье.       Женщина нахмурилась в ответ, не обращая внимания на насмешки брата.       — Думаю, мне стоит взглянуть, — решила она. — Мы сможем понять, с чем именно имеем дело, а также просто проверить состояние мальчика.       Ей не очень-то хотелось этим заниматься, но она чувствовала, что это необходимо. Она прекрасно понимала, что, скорее всего, станет свидетельницей жестокого обращения, которому подвергся мальчик, но не стала бы исключать и того, что Дамблдор как-то повлиял на его разум.       — Разумно ли это? — спросил Арктурус, который, похоже, вовсе не был расположен к подобным действиям.       — Наверное, нет, — согласилась женщина. — Но это необходимо.       Арктурус неохотно кивнул.       — Подождите, — потребовал Сириус, на его лице отразилось глубокое беспокойство.       — Я не собираюсь причинять ему вред, Сириус, — заверила его Кассиопея. — Но нам нужно знать, и я сомневаюсь, что есть кто-то более квалифицированный, чем я, чтобы сделать это.       Сириус, казалось, на мгновение задумался, прежде чем неохотно кивнуть.       — Пожалуйста, будь с ним осторожна, — почти умолял он.       Кассиопея кивнула, доставая свою палочку, с решительным, но спокойным выражением лица.       — Legillimens, — прошептала она, прежде чем её сознание унесло в пустоту.       Она пробыла там около пятнадцати минут и почти сразу же вспотела. Двум мужчинам оставалось только нервно ждать её возвращения, зная, что вмешательство в подобную практику может оказаться фатальным для обеих сторон.       В конце концов она вынырнула, задыхаясь, и попыталась вытереть пот со лба.       — Что ты видела? — потребовал Арктурус, когда она, казалось, пришла в себя.       Её глаза пылали яростью, она ещё немного отдышалась и подняла руку, требуя терпения.       — Кто-то несколько раз вводил его в беспамятство и наполнял его разум ложными воспоминаниями. Теперь он верит, что его родители мертвы, и что почти всю жизнь его воспитывали эти чудовища.       Чем больше она говорила, тем сильнее становилась её ярость. Похоже, она осознала это и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.       — С этим можно легко справиться, но многие его воспоминания были подавлены.       Арктурус зарычал от гнева, а Сириус посмотрел на него в замешательстве.       — Это значит, что их придётся оставить. Если я позволю им всплыть искусственно, это может перегрузить его разум и нанести большой вред, — объяснила она.       — Значит, мы должны их оставить? — скорее утверждал, чем спрашивал Сириус.       Кассиопея кивнула.       — Если я отменю забвение, то со временем воспоминания вернутся, но это должно произойти в своё время.       — А как же хоркрукс? — спросил Арктурус.       — Это единственное, что старый дурак сделал правильно, — проворчала она. — Он крепко связан, и я добавила ещё один слой защиты, просто чтобы быть уверенной.       Сириус вздохнул с облегчением, а Арктурус кивнул, разрабатывая собственный план.       — Однако есть проблема, — продолжила Кассиопея. — Его магия сильна, и привязка не будет держаться бесконечно. В какой-то момент он вырвется на свободу, — предупредила она.       — Так что добрее было бы просто убить мальчика, — предположил Арктурус.       Кассиопея решительно покачала головой, прежде чем Сириус успел возразить.       — Если он обучен искусству разума, возможно, он сам сможет захватить контроль над хоркруксом и не дать ему овладеть собой.       — Только возможно, — заметил Арктурус.       — Ему понадобится компетентный учитель.       Арктурус фыркнул.       — Вы имеете в виду себя, — со знанием дела ответил он.       Женщина кивнула.       — Думаю, это сработает.       Арктурус перевёл взгляд с сестры на внучатого племянника, теряясь в догадках, к какому выводу он пришёл, и покачал головой.       — Почему ты так хочешь помочь грязнокровному мальчику?       — Потому что он заслуживает хотя бы шанса, Арктурус, — огрызнулась Кассиопея. — И он — твоя семья, какой бы далёкой она ни была.       Арктурус заметно вздрогнул при этих словах и глубоко вздохнул.       — Мне это не нравится, — проворчал он. — Но что делать вам обоим — ваш выбор, — уступил он.       Он уже знал, что спорить с ними будет бесполезно: его сестра была самым упрямым человеком из всех, кого он когда-либо встречал, даже больше, чем он сам. Он потратил несколько мгновений на то, чтобы окончательно обдумать свой план, и кивнул сам себе. Ситуация была очень запутанной и не менее деликатной, но это касалось последнего человека, которого он считал своей настоящей семьёй.       Кассиопея победно ухмыльнулась, видя, что её брат уже сдался.       — Хорошо, — прорычал он в знак поражения. — Вот что должно произойти, никаких споров, — настаивал он.       Двое младших Блэков кивнули и ждали продолжения.       — Дамблдор придёт за вами, это само собой разумеется, — заметил он. — Мне нужно всё, что у вас есть на него. То, что мы узнали здесь, — хорошее начало, но я хочу быть уверен, что смогу вывести этого ублюдка на чистую воду.       — Договорились, — согласилась Кассиопея.       — Вы должны покинуть Британию. Есть несколько мест на выбор, все они достаточно защищены и охраняются разными поколениями семьи.       Сириус кивнул в знак согласия.       — Если хоркрукс завладеет мальчиком, вы убьёте его, без вопросов, — твёрдо заявил он.       — Я сделаю это, — ответила Кассиопея.       Сириус знал, что так и будет. Может, она и проявила сострадание этим вечером, но это всё ещё была его двоюродная бабушка, а не женщина, которая может отказаться от своего слова, данного однажды.       — И наконец, самое главное, — снова начал Арктурус. — Ты уверен, что являешься его законным крёстным отцом? — спросил он Сириуса.       Сириус уверенно кивнул.       — Кровь, магия и клятва, — подтвердил он.       Арктурус усмехнулся.       — Обычно я бы проклял тебя за такую глупость, но, оказывается, твоя глупость может стать спасением для семьи.       Сириус нахмурился, а Кассиопея удивлённо посмотрела на него.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Сириус.       Арктурус проигнорировал вопрос и, казалось, некоторое время спорил сам с собой, а затем яростно потёр ладонью правый глаз.       — Ты воспитаешь его Блэком, — приказал он. — Как истинного Блэка, — сурово добавил он. — Если мальчик докажет свою состоятельность, если он сможет преодолеть то, с чем ему придётся столкнуться, то однажды он станет Лордом Блэком.       Сириус ошеломлённо молчал.       — Почему? — тупо спросил он.       — Ты был изгнан и больше не имеешь права быть в этом качестве, и единственный вариант — это отпрыск Люциуса Малфоя, — прошипел Арктурус. — Но сначала нужно кое-что сделать.       — Что именно? — обеспокоенно спросил Сириус.       — Вы должны будете полностью усыновить его.       Он поднял руку, чтобы мальчик не перебивал.       — В нём есть небольшое количество крови Блэков, но не настолько, чтобы кольцо приняло его, — пояснил Арктурус. — Но это мы можем обсудить позже, а пока мне нужно твоё слово, что ты будешь соблюдать мои условия.       Сириус заколебался. Он знал, что этот человек не стал бы предлагать такое, не получив от этого никакой выгоды. Его тётя была такого же характера, и что-то не давало ему покоя.       — А что вам это даст? Вам обоим?       Арктурус сузил глаза, но благодарно кивнул в ответ на вопрос. Похоже, его внук учится быть не таким доверчивым, что пойдёт ему только на пользу.       — Две вещи, — ответил он. — Мне наконец-то удастся сбить Дамблдора с ног, и, если всё пойдёт по плану, у меня появится достойный наследник.       Сириус кивнул в знак понимания и переключил внимание на свою двоюродную бабушку.       — Это будет интересный проект, — без стыда призналась она. — Это нечто невиданное, и я буду первой, кто это изучит.       Сириусу совсем не нравились её мотивы, но он оценил её честность, пусть и более откровенную, чем он считал нужным.       — И что же будет дальше?       — Вы выбираете место и не возвращаетесь, пока мальчик не достигнет совершеннолетия, если, конечно, доживёт до этого срока, — непринуждённо пожав плечами, предложил Арктурус.       — А с Дамблдором ты разберёшься?       Старший мужчина ухмыльнулся и кивнул.       — А она тоже поедет? — спросил Сириус, уже зная ответ.       — Обязательно, ведь это её обязанность — следить за его безопасностью, — напомнил Арктурус.       Сириус покачал головой от нелепости ситуации.       — Ладно, — наконец согласился он. — Куда нам идти?

***

      Спустя три недели патриарх Блэков получил официальное письмо от директора Хогвартса с просьбой об аудиенции у него самого. Арктурус с отвращением посмотрел на письмо. Время, которое потребовалось мужчине, чтобы заметить пропажу мальчика, свидетельствовало о том, насколько халатно он отнёсся к защите Поттера.       Он подготовил всё необходимое, а Кассиопея предоставила ему ещё больше компромата на человека, с которым ему предстояло встретиться. С тем, что у него было, этого дурака можно было повесить трижды, и он непременно так и сделает, если тот не подчинится его воле.       Он слышал, что троица хорошо устроилась в доме, и что в сложившихся обстоятельствах мальчик чувствует себя гораздо лучше, чем ожидалось. Кассиопея восстановила забытые воспоминания, но оставила подавленные в прежнем виде. Судя по всему, юный Поттер медленно, но верно шёл на поправку и многое помнил о Сириусе, хотя был довольно застенчив и насторожён. Это, конечно, было вполне объяснимо тем, что ему пришлось пережить за свою короткую жизнь. В основном он был тихим, но стремился угодить, поэтому с радостью брал любые уроки, которые ему предлагали.       Конечно, с учётом того, что его магия была связана, он не мог сейчас и, возможно, никогда не сможет использовать её практически, но Сириус и Кассиопея настаивали на том, чтобы научить его как можно большему количеству предметов, не связанных с палочками, начиная с искусств разума. В конце концов, они были приоритетными.       Что бы они ни выбрали для мальчика, это было только их решение. Единственное, что пообещал Арктурус, — это разобраться с Дамблдором, и большая часть его души была в восторге от перспективы заполучить в свои владения некогда считавшегося неприкасаемым человека.       Он злорадно ухмыльнулся, предвкушая предстоящую встречу.       Он ответил на приглашение собственным приглашением и портключом. В конце концов, в его интересах было провести встречу в собственном доме, где он мог бы контролировать охранные чары; правда, по прибытии его ждёт довольно неприятный сюрприз. Блэки славились такими чарами на всю Британию, и Альбусу Дамблдору предстояло на собственном опыте испытать одну из их функций.       Однако он получал огромное удовольствие от того, что заставлял Верховного мага попотеть. Он выждал несколько дней, прежде чем ответить ему, и даже после этого заставил его ждать ещё три дня, прежде чем сам стал доступен. Кому-то это покажется мелочью, но для Арктуруса главное было контролировать ситуацию. Он не собирался идти на поводу у прихотей врага, который, как он знал, был крайне опасен.       Портключ, которым он снабдил старца, доставил его прямо в кабинет и даже не дал возможности уточнить, где именно он находится. Земля была неприступной, но Арктурус не собирался рисковать.       В тот момент, когда портключ доставил мужчину к нему, он активировал часть защиты, которая позволяла ему полностью контролировать ситуацию в комнате.       — Что вы со мной сделали? — прошипел Дамблдор.       Он чувствовал себя так, словно на него давят со всех сторон. Его магия больше не была ему доступна, и она болезненно сжималась, сопротивляясь.       — Чем больше вы будете сопротивляться, тем больнее будет, — ответил Арктурус, его глаза загорелись весельем. — Вы всего лишь испытываете на себе одну из функций моих защит: они служат для того, чтобы никто не мог покуситься на мою жизнь или разум, — закончил он, сверкнув глазами.       Дамблдор заметно вспотел, но боль немного отступила, как только он обуздал свою магию. Он не предполагал, что встреча произойдёт именно так, но должен был заподозрить какие-то меры. Он по глупости растерялся от облегчения, что лорд Блэк его примет. Он не был готов к тому, что ему придётся обороняться, как сейчас.       — Теперь перейдём к тому, почему вы здесь, — продолжил Арктурус. — За все свои дни я ни разу не подумал, что меня будет искать великий Альбус Дамблдор. Я уверен, что это не светский визит.       Дамблдор покачал головой.       — Мальчик Поттер, — процедил он.       — Мальчик Поттер? — тупо переспросил Арктурус, наслаждаясь тем, что лидер света испытывает такой дискомфорт.       — Сириус забрал его, я знаю это, — твёрдо произнёс Дамблдор, но снова поморщился.       — Хм, — Арктурус притворился невежественным, почесав подбородок. — Возможно, он был здесь, — добавил он.       — Необходимо вернуть мальчика, — отчаянно потребовал Дамблдор.       Арктурус покачал головой и ухмыльнулся.       — Я так не думаю, — сердито ответил он, и всё притворное веселье исчезло.       — Сириус не имел права забирать его, — так же яростно процедил Дамблдор в ответ.       Арктурус хлопнул рукой по столу и уставился на сидящего напротив него мужчину.       — Нет, Дамблдор, ты не имел права делать то, что сделал, — прошипел он. — О, я всё знаю, — продолжал он. — Что вы сделали с моим внуком и что позволили сделать с мальчиком, — шипел он.       — Вы не понимаете, — слабо попытался Дамблдор.       — Нет, я всё понимаю, я всё знаю, — ответил Арктурус. — Я знаю, что это за мальчик, и я точно знаю, что вы сделали. Как вам удалось убедить Поттеров отдать своего сына?       — Я сделал только то, что было необходимо.       — Нет, ты поступил так, как было выгодно тебе самому.       Дамблдор бросил на него взгляд.       — И в каком же качестве вы действовали? — спросил Арктурус. — В качестве президента МКМ или Верховного Чародея? Потому что если это было что-то из перечисленного, то у вас есть необходимые документы, верно?       У Дамблдора хватило приличия хотя бы выглядеть смущенным.       — Вы перегнули палку, — прошипел Арктурус. — И в тот момент, когда родители мальчика отказались от него, за него стал отвечать некий Сириус Орион Блэк, — с ликованием пояснил он. — И уверяю вас, Дамблдор, у меня есть документы, подтверждающие это.       Дамблдор мог только охать в ответ, но внутри он был вне себя от ярости. Все его планы были полностью разрушены Сириусом, и именно из-за мальчика мир оказался под угрозой воскрешения Лорда Волдеморта в гораздо более молодом теле, которое, без сомнения, переживёт его.       — Итак, — продолжил Арктурус, доставая из стола толстую папку. — Здесь собраны все ваши проступки и несоответствия, — пояснил он, кладя папку на место. — Если я получу хотя бы шёпот о вмешательстве с вашей стороны или со стороны кого-либо другого, могу пообещать, что это будет передано всем до единого представителям общественности. Тогда они увидят, что вы за человек на самом деле.       Дамблдор скептически фыркнул.       — Вы сомневаетесь в моём слове? — шипел Арктурус. — Здесь есть всё, в чём я могу вас уличить. Все подробности ваших отношений с Гриндельвальдом, все рассказы тех, кто участвовал в расследовании дела вашей дочери, и даже несколько писем между вами и Тёмным Лордом, которого вы якобы победили в 1945 году. Уверяю вас, это очень интересное чтение.       Директор был совершенно ошеломлён количеством информации, которой располагал Арктурус, и в глубине души знал, что тот воспользуется ею, если возникнет такая необходимость. Ему оставалось только поражённо опустить голову, глядя на список откровений.       — Чего вы хотите? — прошептал он.       Арктурус бесстрастно покачал головой.       — Вы забудете о мальчике Поттере и оставите Сириуса в покое, — потребовал он. — Для вас Гарри Поттер умер в октябре прошлого года, и для вас он — ничто.       Дамблдор вздохнул и неохотно кивнул.       — Что мне сказать его родителям?       Арктурус пожал плечами.       — Мне всё равно, — прорычал он. — В тот день, когда они отказались от него подобным образом, они признали себя непригодными в качестве родителей.       — Они не хотели этого, — заметил директор.       — И всё же отдали, поверив словам такого глупого человека, как вы.       Дамблдор снова кивнул.       — Итак, Альбус Дамблдор, мы пришли к соглашению?       Старший мужчина на мгновение задумался, но в конце концов кивнул, понимая, что на этот раз его опередили.       — Превосходно, — воскликнул Арктурус. — Но последнее предупреждение, — добавил он с рычанием. — Не испытывайте меня на прочность, я могу пообещать, что это плохо кончится, если вы попытаетесь что-то сделать.       Дамблдор фыркнул.       — Зачем так стараться ради мальчика?       — Потому что он — семья, пусть и далёкая, но семья, и одна из немногих, что у меня остались, — ответил Арктурус.       Было ясно, что Дамблдор ему не верит, но озвучивание своих мыслей по этому поводу ничего не решит. На этот раз он потерпел поражение, и, по правде говоря, Блэки не были той семьёй, которую он хотел бы заполучить во враги, несмотря на то, как сильно они сократились в последнее время.       — Теперь, когда мы определились, как всё будет происходить, я верну вас в вашу школу, и мы с вами больше не будем общаться, как это было всегда, — сообщил ему Арктурус. — Не пытайтесь найти сюда дорогу, чары будут весьма неумолимы, — предупредил он.       На прощание он передал директору заранее подготовленный портключ и проследил за его исчезновением. Затем он налил себе щедрую порцию виски, после чего со вздохом облегчения опустился в кресло.       — Чёртов козёл, — прорычал он.       Он допил напиток и написал записку Сириусу и Кэсси, в которой сообщил, что вопрос с Дамблдором решён, но первоначальные условия остаются в силе. Сириус не должен был возвращать мальчика в магическую Британию до его совершеннолетия.

***

      Альбус Дамблдор глубоко вздохнул, когда его перенесли за ворота Хогвартса. Потребовалось несколько мгновений, чтобы его магия успокоилась, и он с облегчением почувствовал, что она снова течёт нормально. Поездка была неприятной со всех точек зрения. Ему не только не удалось найти и тем более вернуть Гарри Поттера, но его ещё и шантажировали, заставляя подчиниться, и он больше не мог предпринимать никаких попыток в отношении мальчика. Теперь его положение было как никогда шатким, и ему предстояло решить, что делать.       Альбус не сомневался, что лорд Блэк выполнит свои угрозы, если тот попытается что-то сделать, и это оставляло ему лишь ограниченные возможности. Самый главный вопрос заключался в том, как ему поступить с Поттерами, и он знал, что у него есть только две возможности.       Первый — признаться во всём, а это совсем не устраивало мужчину. Он не только запятнал бы свою репутацию, но и родители потребовали бы вернуть мальчика, что заставило бы Арктуруса действовать. Нет, так дело не пойдёт.       Единственный вариант был чуть более привлекательным для мужчины, но он всё равно сулил ему много работы. Ему придётся просто продолжать разыгрывать спектакль, что мальчик здоров и живёт с родственниками-маглами. Разумеется, ему придётся время от времени наведываться в дом поздно вечером, чтобы убедиться, что Джеймс и Лили не нарушают его планов. Ему не нравилась идея вмешательства в их память, но он знал, что так будет лучше, и просто молился, чтобы старый Арктурус умер, и он смог как-то исправить ситуацию в будущем.       Он вздохнул, поднимаясь обратно в почти пустой замок, уже чувствуя, что что-то пойдёт не так с его планом. Но, тем не менее, он придерживался его.       В течение более чем десятилетнего периода спустя Альбус Дамблдор продолжал свою деятельность, а семья Поттеров оставалась в неведении относительно того, что произошло за это время. Они верили, что Альбус Дамблдор делает всё возможное, чтобы помочь Гарри, и что мальчик в безопасности и счастлив без них.       Как и предполагал Альбус Дамблдор в первую ночь, проведённую с целью пресечения его попыток, всё рушится, и нечто подобное может рухнуть только во вред директору школы и семье, которой он так долго манипулировал.

***

      4 года спустя — июль 1986 года       Жизнь с Гарри оказалась даже более сложной, чем Сириус Блэк мог ожидать. Мальчик был достаточно приятным и демонстрировал высокий уровень интеллекта, но жестокое обращение, которому он подвергался, наложило на него свой отпечаток. Он был недоверчив и упрям, но Сириус не мог любить его больше, чем уже любил.       Первый год был худшим. Прогресс в работе с ним давался с трудом, а подавленные воспоминания никак не всплывали на поверхность. Так было и сейчас, но теперь это стало для него нормой. Гарри узнал его, когда проснулся, и это было самое лучшее, на что он мог надеяться. Первый месяц он цеплялся за Сириуса, как за спасательный круг, но со временем освоился в их новом доме и стал доверять ему настолько, что поверил, что его больше не бросят. Но как он ни старался, ему не удавалось заставить мальчика даже признать те восемь месяцев, что он провёл с магглами. Он просто молчал, почти потерявшись в собственных мыслях.       Кассиопея, конечно, обучала его искусству работы с разумом почти с того момента, как мальчик пришёл в сознание, но он либо не хотел, либо не мог признать тот ужас, которому подвергся. Это расстраивало, но Сириус мог его понять. Он тоже ощущал на себе пренебрежение и жестокое обращение со стороны матери и отца, и это было не то, что он смог понять до шестнадцати лет.       Ему оставалось только ждать, когда мальчик встретится с этим, когда почувствует, что готов к этому.       В шесть лет Гарри стал любопытным и начал задавать вопросы о своих родителях. Последовавший за этим разговор был крайне неприятным, и мальчик на несколько дней замкнулся в себе, выходя из своей комнаты только для того, чтобы принять участие в трапезе.       Сириус ни в коем случае не хотел лгать мальчику. Он всегда честно рассказывал, кто он такой, кто его родители, и почему именно Сириус теперь заботится о нём. Он чувствовал себя виноватым за то, что был таким честным, но не мог заставить себя солгать. Он знал, что Гарри, вероятно, чувствует себя нежеланным, но с того дня он приложил все усилия, чтобы доказать крестнику, что он не прав, и ему казалось, что он регулярно добивается этого.       Как и планировалось, и он сам, и тётя Кэсси обучали его основам всех предметов, не связанных с палочками, и были поражены тем, как естественно он воспринимал большинство из них. Они быстро установили, что он с трудом справляется с Древними рунами, но с удивительной лёгкостью постигает концепции зелий, арифмантики и гербологии. Но сейчас они хотели сосредоточиться именно на первом. Они хотели, чтобы он хорошо усвоил основы всех четырёх предметов, прежде чем продвигать его дальше. Именно поэтому Сириус решил взять его с собой в путешествие по Древнему Египту. Иероглифы были одними из самых простых для изучения, а магическая культура была интересна как детям, так и взрослым.       Именно поездка сюда пробудила его интерес к теме рун, и он надеялся, что то же самое почувствует и его крестник.       — Гарри, — позвал он, поднимаясь по лестнице дома. — Мы опоздаем, если ты не поторопишься.       Мальчик запыхался, входя в кухню и волоча за собой большой сундук.       Его чёрные локоны были такими же беспорядочными, как и всегда, а глаза — такими же зелёными и яркими. Физически он больше походил на Лили. Он был очень подвижен и всегда оставался довольно жилистым, но для своего возраста был высок. Однако черты его лица говорили о Джеймсе Поттере, хотя нос был не таким луковицеобразным. Это всегда служило болезненным напоминанием для бывшего Мародёра, но с годами он перестал видеть Джеймса, когда смотрел на его сына. Он был просто Гарри, его крестником.       — Я не хочу ехать в Египет, — заявил мальчик, опускаясь на своё место и накладывая себе кашу.       — Гарри, мы уже говорили об этом, — мягко наказал мужчина. — Мы едем не только за рунами, — вздохнул он. — Мы будем изучать культуру другой страны, и нам обоим будет полезно на время уехать из Швейцарии.       Дом, который выбрали они с Кассиопеей, находился в Сионе, на юго-западе страны. Он был достаточно маленьким, чтобы обеспечить их уединение, но не слишком маленьким, чтобы они оказались в полной изоляции.       — Хорошо, — разрешил юноша. — Но ты должен пообещать, что будешь держать мои подушки.       Сириус усмехнулся.       Кассиопея настояла на том, чтобы Гарри был обучен самозащите, и записала его на занятия боксом, а также джиу-джитсу и тхэквон-до. Это был очень удачный ход, поскольку мальчик временами бывал очень вспыльчив, и это послужило ему отдушиной. К тому же ему нравились такие занятия, и он стал преданным учеником этих искусств. Сириусу хотелось бы, чтобы он с таким же энтузиазмом относился к рунам.       — Договорились, — с улыбкой согласился мужчина.       — Тётя Кэсси поедет?       — Боюсь, что нет, малыш. У неё много дел, но мы хорошо проведём время, — пообещал он.       Гарри очень сблизился с этой женщиной, что несказанно удивило Сириуса. Мальчику потребовалось немало времени, чтобы поначалу проникнуться к ней симпатией, но время, проведённое за уроками магии разума, укрепило связь между ними, и теперь Гарри был почти так же близок с ней, как и с Сириусом. Мужчина никогда бы не поверил, что его тётя способна на такие отношения, если бы не видел этого сам. Похоже, она тоже очень полюбила мальчика и сдержала своё слово, данное Арктурусу. Гарри воспитывался как Блэк: чистокровные обычаи, семейная история и безжалостность — всё было включено.       — Мы позаботимся о том, чтобы привезти ей что-нибудь хорошее, — настаивал мальчик.       — Не думаю, что нам разрешат забрать труп девственницы, — пробормотал Сириус.       Сириус и Кассиопея, возможно, и провели большую часть уходящих лет вместе, но это не означало, что они стали особенно близки. Они регулярно конфликтовали, но оба были заинтересованы в мальчике, который сейчас смотрел на него. Между ними было слишком много истории для того, чтобы их что-то связывало, но они пришли к некоему молчаливому соглашению. Они оба будут делать то, что лучше для Гарри, и будут терпеть друг друга настолько, насколько это возможно. Сириус был благодарен за то, что она регулярно отлучалась.       — Сириус, — вздохнул Гарри.       — Я просто пошутил, — ответил мужчина, подняв руки в успокаивающем жесте.       Мальчик нахмурился, но без лишних слов вернулся к завтраку.       Дуэт прибыл в Министерство Швейцарии, чтобы взять свой портключ, — место, которое Сириусу было хорошо знакомо. Несмотря на то что Арктурус назначил для троицы пособие, Сириус время от времени подрабатывал наёмным магом. Это позволяло ему оставаться ловким в обращении с палочкой, а так же давало независимость. Он брал контракты у Министерства и выслеживал разыскиваемых беглецов. Это не только неплохо оплачивалось, но и не сильно отличалось от работы аврором.       — Мистер Блэк и Крестник, — поприветствовал их крупный светловолосый швейцарец, когда они подошли к стойке, чтобы забрать свой портключ.       — Доброе утро, Дэвид, — ответил Сириус. — Как жизнь?       — Спокойно, как я и люблю, — с ухмылкой ответил мужчина. — Египет?       Сириус кивнул.       — Две недели на солнце, — подтвердил он.       — Только держи его подальше от проклятых гробниц, — с юмором предупредил он.       Сириус хихикнул.       — Лучше держать гробницы подальше от него, — ответил он.       Гарри хмуро смотрел на этих двух мужчин. Парень был не так уж плох, хотя и имел склонность попадать в озорные ситуации. Не то чтобы он делал это специально, просто ему везло оказаться не в том месте и не в то время. Как, например, когда он окрасил волосы своей тёти Кэсси в синий цвет, хотя на самом деле в этом был виноват Сириус. Он попытался подмешать зелье в кашу Гарри, но мальчик в тот день по случайности сел на другое место. Сириус не успел заметить, как было уже слишком поздно, и тётя Кэсси пригрозила им обоим серьёзной карой и отказалась разговаривать с ними до тех пор, пока оно не выветрилось.       — Увидимся через пару недель, Дэвид, развлекайся, — напутствовал его Сириус, убедившись, что Гарри держит в руках портключ, прежде чем активировать его.       После того, как яростное вращение закончилось, и Гарри поднялся на ноги, первое, что он отметил, — это удушающую жару, не считая ужасной тошноты, которую он всегда чувствовал. Сириус объяснил, что это из-за проблем с его магией, но ему хотелось бы знать, что это за проблемы. Это была единственная вещь, которую ни тётя Кэсси, ни Сириус не хотели с ним обсуждать.       — Гарри, всё в порядке? — обеспокоенно спросил Сириус.       Гарри кивнул и слабо улыбнулся.       — Хорошо, — пробормотал он.       Сириус кивнул и повёл мальчика из Министерства. Он знал, почему Гарри сейчас недоволен, но через несколько часов он всегда оживлялся. Это было единственное, что Сириус скрывал от него. Он просто не мог сказать ему, почему его магия связана, или объяснить головные боли, которым он часто подвергался. Как бы ему этого ни хотелось, он просто не мог сообщать ему такие ужасные новости, во всяком случае, пока. Ведь мальчик только приближался к восьмому дню рождения.       Настроение Гарри действительно улучшилось, и первые пару дней в Каире они наслаждались достопримечательностями и солнцем. Сириус хотел дать своему крестнику хотя бы немного времени на отдых, прежде чем они приблизятся к главной цели поездки. Если бы его сразу заставили выполнять все требования, он бы с меньшей вероятностью подчинился.       Однако передышка подошла к концу, и на третий день они отправились к пирамидам — идеальному месту для изучения иероглифов. Гарри поначалу был не в восторге, но потом сам загорелся желанием посетить последние пристанища самых выдающихся личностей в истории Египта. Возможно, он не слишком интересовался их языками, но нездоровое любопытство взяло верх, когда он понял, что увидит мумии.       Они провели день, осматривая небольшие близлежащие пирамиды, прежде чем войти в грандиозное сооружение, которым был Хуфу. Гарри узнал очень мало о самом правителе, но здание было восхитительным, даже если Сириус хотел, чтобы он сосредоточился на иероглифах внутри. Уже заканчивая экскурсию, дуэт наткнулся на человека в мантии волшебника, которого магглы обошли стороной, похоже, даже не заметив его.       — Что там находится? — поинтересовался Сириус, заметив, что мужчина стоит перед грубой резьбой в одной из стен.       Мужчина был явно выведен из ступора, когда к нему обратились, но улыбнулся, заметив юношу и мальчика.       — Давненько сюда не заглядывал волшебник, — произнёс он на немного ломаном английском. — Я — Фидель, гид по волшебной части Хуфу.       Сириус пожал ему руку и улыбнулся в ответ.       — Что касается того, что находится за этой дверью, то пойдёмте, — пригласил он.       Сириус пожал плечами, ведя Гарри в глубокую расщелину и спускаясь по узкой лестнице из истёртых каменных ступеней. Они оказались в большой пещере, которая была почти пуста, за исключением большого стола из того же материала, окружённого рунами, тип которых был Сириусу незнаком.       — Что это за место? — спросил Сириус.       Мужчина неопределённо пожал плечами.       — Мы узнали о нём около пятидесяти лет назад, — объяснил он. — Хотя мы так и не смогли выяснить его точное назначение. Мы пригласили лучших историков, но даже они оказались в полном замешательстве. Единственное предполагаемое назначение — ритуальная комната.       Сириус был более чем заинтригован таинственностью этого места, но при слове «ритуал» почувствовал дрожь страха. Ритуалы были очень опасными вещами, с которыми можно было играть.       — А как насчёт разрушителей проклятий? — спросил он, нахмурившись.       — Они тоже бывали здесь, но нахватались лишь остаточной магии, — ответил мужчина. — Но была одна интересная вещь, которую нашли, когда это место только обнаружили, — заговорщицки прошептал он.       Сириус вздохнул с облегчением: активной магии здесь не было.       — Что было найдено? — устало спросил он.       — Только какой-то текст, который нам удалось перевести, — с усмешкой заверил его Фидель. — Мы также нашли на столе несколько золотых украшений, но ничего примечательного.       — А что написано в тексте?       — Посмотрите сами, — пригласил Фидель, взмахивая палочкой в сторону большой стены, на которой виднелся ряд иероглифов, разбросанных по всей комнате.       Он взмахнул палочкой ещё несколько раз, и на полу перед ним образовались буквы на английском языке, состоящие из языков пламени.       Сириус нахмурился, читая перевод.       «Здесь мы предаём земле мерзость поганого грека. Больше его творения не будут пакостить нашей земле, и он больше не будет волен портить наши сокровища. Мы отдаём свои души за его коллекцию и молимся, чтобы ни одна не пала на его творения. Наши души и магия для него и для очищения нашего драгоценного жребия».       — Это бессмысленно, — пробормотал Сириус.       — Действительно, — согласился Фидель. — Хотя многие греки проводили здесь время. Среди них были самые знаменитые учёные, ещё до того, как маггловский мессия заявил о себе.       Сириус в задумчивости почесал подбородок. Несмотря на то, что он не мог понять, о чём только что узнал, это было интересно.       К несчастью для двух беседующих взрослых, они не заметили семилетнего мальчика, приближающегося к большому каменному столу, и обратили внимание на него только тогда, когда из него вырвался крик агонии.       Мальчик находился в горизонтальном положении и парил в нескольких футах над столом, полностью окружённый большим золотым куполообразным щитом. Кроме крика, он, похоже, никак не реагировал на происходящее и сейчас находился в бессознательном состоянии.       — ГАРРИ, — закричал Сириус, бросаясь к щиту. Фидель просто стоял в полном шоке, разинув рот.       Сириус добежал до щита, но его отбросило на четыре метра назад, когда он попытался пройти сквозь него. В отчаянии он тут же вскочил на ноги и начал стрелять всеми известными ему заклинаниями, чтобы сбить щит, но тот не дрогнул ни на йоту. Однако он упорствовал, несмотря на всю безвыходность ситуации. С каждым заклинанием щит становился всё прочнее.       — Гарри, — прохрипел он, падая на колени в изнеможении. Он повесил голову, чувствуя себя виноватым как никогда, и слёзы полились ручьём.       Однако его внимание вновь привлёк золотой купол, когда раздался ещё один крик, причём нечеловеческий. Он отшатнулся, увидев, как из шрама его крестника появляется чёрная масса. Масса приняла форму лица с красными глазами-щелями, которые отчаянно вращались вокруг, как будто осознавая, что больше не находится внутри своего человеческого носителя. Оно неистово билось о щит, но вырваться не могло. Вместо этого он оказался заключён в золотое творение, которое стало быстро уменьшаться и в конце концов исчезло вместе со своей жертвой с грохотом, похожим на раскаты грома. Когда оба исчезли, тело Гарри Джеймса Поттера с грохотом опустилось на каменный стол, и через несколько секунд рядом с ним оказался его крёстный отец.       — Мне нужен целитель, — прорычал он.       Он нащупал пульс, а вместе с ним и чувство облегчения, о котором он и не подозревал. Но он был слабым. Гарри требовалась немедленная медицинская помощь, если у него был хоть какой-то шанс выжить после всего, что только что произошло.       — Мой кузен — целитель, — заикнулся Фидель, всё ещё пребывая в шоке.       — Тогда отведи меня к нему сейчас же, — потребовал Сириус.       Мужчина тупо кивнул и, взяв Сириуса за руку, тут же аппарировал прочь.       Они оказались в небольшой приёмной, выкрашенной в белый цвет, с несколькими стульями вдоль стен. Как только они приземлились, Фидель бросился в соседнюю комнату, призывая кузена к вниманию.       Сириус обнаружил, что теперь он один и держит на руках всё ещё бессознательного Гарри, боясь даже пошевелиться.       Фидель вернулся через минуту с другим мужчиной на буксире. Они что-то яростно обсуждали на арабском, но Сириусу было ясно, что Фидель ничего не понимает. Его кузену надоело это бессвязное объявление, и он поднял руку, призывая к молчанию.       — Мальчик болен? — спросил он с акцентом, похожим на акцент его родственника.       Сириусу оставалось только кивнуть, и мужчина жестом указал на комнату, из которой только что вошел.       — Туда и на кровать, — приказал он властным тоном.       Сириус подчинился и оказался в комнате, довольно похожей на предыдущую, хотя в этой стояла односпальная кровать с набором медицинских принадлежностей. Он положил Гарри на кровать, как было велено, и сразу же отстранился от целителя, когда тот принялся за работу.       Он достал свою палочку и нахмурился, глядя на результаты заклинаний, которые он накладывал. Хмурый взгляд становился всё глубже, чем больше и больше заклинаний он накладывал.       — Что случилось? — мягко спросил он.       Сириус объяснил, как мог, не вдаваясь в подробности истории болезни Гарри. Мужчина явно знал, что не всё было раскрыто, но всё же кивнул.       — Что бы ни случилось, он находится в странном состоянии, — начал он. — Его магия — единственное, что его поддерживает, но она не сможет продержаться дольше нескольких часов. Ему нужна кровь, и много. Она должна быть родственной и магической, иначе, боюсь, он умрёт, — предупредил целитель.       — Я его клятвенный крёстный отец, мы кровные родственники, этого будет достаточно? — в отчаянии спросил он.       Мужчина кивнул.       — Достаточно, — подтвердил он. — Но вашей крови будет недостаточно, вы умрёте, пытаясь дать столько, сколько ему нужно, — вздохнул он.       — Моя тётя, — прошептал Сириус. — Она поможет.       Целитель снова кивнул.       — Поскольку ты его клятвенный крёстный отец, всё получится, если только ты дашь кровь первым. Любая кровь, полученная от вашего родственника после, также будет приемлема.       — Хорошо, — поперхнулся Сириус. — Мне нужно только послать за ней. Где мы находимся?       — Мы в «Марку» на улице Муизз в Каире, — пояснил мужчина. — Проследи, чтобы она поторопилась, время не терпит.       Сириус кивнул и выпустил патронус, молясь, чтобы тётя пришла.       — Пока мы ждём, мы подключим тебя к сети. Это будет неприятно, — предупредил он. — И это изменит его.       — Как изменит? — обеспокоенно спросил Сириус.       — Он станет больше тобой и тем, кто ещё даёт ему кровь.

***

      Кассиопея сидела с братом в его кабинете и рассказывала ему о том, как продвигаются дела у Гарри. В её глазах читалась гордость, и Арктурус дразнил её с тех пор, как она приехала. Это был первый раз с той ночи, когда она ушла с Сириусом и Гарри, когда она вернулась сюда; и ей, конечно же, понравилось наблюдать, как Дамблдора ставят на место в омуте Арктуруса.       — Никогда не думала, что доживу до этого дня, — счастливо вздохнула она.       — А я никогда не думал, что увижу день, когда ты будешь добровольно заботиться о ребёнке, — с ухмылкой ответил Арктурус.       Кассиопея возмущённо хмыкнула.       — Признаюсь, он мне нравится, — согласилась она. — Оба, — добавила она, нахмурившись.       — И Сириус тоже? — Арктурус вопросительно поднял брови.       — Он изменился, — пожала плечами женщина. — Кажется, он нашёл что-то, что заставило его повзрослеть.       — Жаль, что он не сделал этого раньше, — проворчал Арктурус.       Не успели они продолжить разговор, как к ним явился патронус в виде большой лохматой собаки.       — Ты нужна Гарри, Марку на улице Муизз в Каире, поторопись, — раздался по комнате панический голос Сириуса.       Кассиопея тут же вскочила на ноги, за ней последовал брат.       — Что, чёрт возьми, происходит? — потребовал он.       — Не знаю, но он знает, что не стоит призывать меня без крайней необходимости, — поспешно ответила она.       — Хорошо, я иду, — объявил Арктурус, вызывая своего эльфа. — Дом на блокировке, — сообщил он существу. — Мы воспользуемся кольцом, оно перенесёт нас прямиком туда, — пояснил он.       Кассиопея кивнула в знак понимания и взяла брата за руку, хотя и не могла понять, зачем он её сопровождает. Однако она была хорошо знакома с функциями кольца и знала, что оно приведёт их к нужному человеку.

***

      Сириус сидел на стуле рядом с кроватью, которую занимал Гарри, в его руке была длинная заборная игла, с помощью которой у него брали кровь в пробирку. Такая же трубка была прикреплена и к Гарри.       Он сгибал ноющую руку, пока аппарат продолжал свою работу, а Фидель и его кузен наблюдали за происходящим со смесью восхищения и беспокойства. Он устал, у него кружилась голова, а зелья, восполняющие кровь, не успевали за тем количеством, которое он уступал своему крестнику. Со вздохом облегчения дверь открылась, впустив его тётю и, к его удивлению, деда.       — Что происходит, Сириус? — спросила Кассиопея, осматривая комнату, в которой оказалась.       Сириус устало потёр глаза, объясняя, что произошло.       Кассиопея нахмурилась и в замешательстве покачала головой, слушая перевод слов, которые ему показали в ритуальном зале.       — Неистовый грек? — спросил Арктурус в таком же замешательстве, как и его сестра.       — Возможно, Герпо, — размышляла женщина. — Как сейчас Гарри?       — Мальчик в магическом шоке, — ответил кузен Фиделя. — Прошу прощения, я Марку, — добавил он в качестве вступления.       — Магический шок? — спросил Арктурус.       Мужчина серьёзно кивнул.       — Это редкость, но случается, когда кто-то испытывает сильную перегрузку магией. Его собственная сейчас очень нестабильна и, похоже, борется с каким-то конфликтом. Чтобы помочь ему, она использует его жизненные силы, но, боюсь, это также убивает его, — печально объяснил он. — Кровь нужна для того, чтобы дать ему время. Остаётся надеяться, что этого будет достаточно, чтобы его магия стабилизировалась, — добавил он с тяжёлым вздохом.       — И сколько времени это займёт? — вклинилась Кассиопея.       Мужчина неопределённо пожал плечами.       — Трудно сказать, — признался он. — Но с момента его прибытия все успокоилось и продолжает успокаиваться.       — Значит, его магия больше не связана? — продолжила она свои расспросы.       Мужчина нахмурился и покачал головой.       — Никакой привязки не было, — заверил он ее.       — Тогда, возможно, она ослабла, — обеспокоенно прошептала она.       — Проверь его, — приказал Арктурус.       — Безопасно ли использовать магию разума?       Целитель кивнул.       — Это не будет проблемой, ведь то, что нас беспокоит, находится не в его сознании.       Кассиопея достала свою палочку и подошла к мальчику, направив её на него.       — Legillimens, — прошептала она, готовясь к худшему.       Сириус и Арктурус нервно ждали её возвращения. Если крестраж всё ещё существует, то, скорее всего, проснётся не Гарри, в чём они давно убедились.       Через некоторое время она вернулась к ним с выражением шока и удивления на лице.       — Он исчез, — прошептала она. — От него не осталось и следа. Должно быть, это то, что ты видел вытащенным из его шрама, — предположила она.       — Мы не узнаем наверняка, пока он не очнётся, — вмешался Арктурус. — Не стоит пока праздновать.       На некоторое время в группе воцарилась мрачная тишина, пока целительница не заметила, что Сириус опасно побледнел.       — Ты должен позволить кому-то другому взять на себя роль, тебе уже почти нечего дать, — предупредил он мужчину.       Сириус неохотно кивнул.       — Безопасно ли мне это делать? — спросила Кассиопея, не решаясь занять место своего великого племянника.       — Да, — ещё раз подтвердил целитель. — Теперь он ваш кровный родственник.       Кассиопея нахмурилась, садясь на своё место.       — Значит ли это, что мы усыновили его по крови?       — В каком-то смысле, наверное, это верно, — размышлял вслух Марку. — Но мы не можем быть уверены в том, что произойдёт. При кровном усыновлении обычно используется всего несколько капель крови, — пояснил он.       — Вы уже говорили, что это изменит его, — напомнил Сириус. — Не могли бы вы уточнить?       Марку пожал плечами.       — Сомневаюсь, что физически он сильно изменится, возможно, он приобретёт некоторые черты вашей семьи, но я не могу быть уверен, — предложил он. — Скорее всего, сильные части его собственной магии останутся, и он будет принимать только те части, которые увеличат его силу, но, опять же, я лишь делаю предположение.       Сириус кивнул в знак понимания или отсутствия такового.       — Мы можем только ждать и молиться, чтобы он действительно проснулся.       Группа продолжила молчаливое бдение у постели юноши, ожидая, пока его магия стабилизируется. К удивлению Кассиопеи и Сириуса, Арктурус решил сдать кровь следующим, как только стало ясно, что ей нужен отдых.       — Если ему нужна наша кровь, то лучше взять самую сильную, которую мы можем предложить, — пояснил он с забавной усмешкой.       Кассиопея закатила глаза, глядя на брата, а он, засучив рукава, занял её место. Сириусу вся эта ситуация показалась бы странной, если бы он так не переживал за Гарри, но у него не было времени на подобные глупости. Марку настоял на том, чтобы каждые тридцать минут проверять Гарри на предмет прогресса, и с каждым разом его улыбка становилась всё шире.       — Состояние почти стабильное, — наконец объявил он после почти семи часов переключения между тремя старшими Блэками, подключёнными к аппарату для переливания крови.       Следующие несколько часов прошли в тревоге. Магия Гарри стабилизировалась вскоре после предпоследней проверки Марку, но он до сих пор не проснулся. Целитель заверил их, что физически он в основном в порядке и скоро должен проснуться.       Мальчик слегка зашевелился, и трое Блэков тут же собрались вокруг его кровати, а Арктурус и Кассиопея на всякий случай достали свои палочки.       Медленно, но верно его глаза открылись, и все трое задохнулись, увидев, что он смотрит на каждого из них по очереди.       Вместо привычных изумрудных глаз на них смотрел серебристо-серый взгляд — глаза мужчин Блэков многих поколений.       — Ты в порядке, маленький принц? — нерешительно спросила Кассиопея.       Мальчик в раздражении закатил свои недавно покрашенные глаза, как он всегда делал, когда женщина обращалась к нему по его ненавистному прозвищу.       — Я в порядке, тётя Кэсси, — хрипловато ответил он. — Просто устал.       Кассиопея облегчённо улыбнулась, крепко обняв мальчика.       — Тогда ложись спать, Гарри, — подбодрила она. — День был не из лёгких.       Мальчик улыбнулся, закутался в одеяло и почти сразу уснул, а взрослые тупо уставились друг на друга.       — Что это значит? — спросила наконец Кассиопея.       — Это значит, что с ним всё будет в порядке, — с лучезарной улыбкой ответил Сириус.       — Это значит, что у меня есть наследник, — торжествующе прорычал Арктурус.       Поблагодарив целителя и кузена за помощь, Арктурус вложил в руки каждого из них по внушительному мешку золота.       — Нас здесь никогда не было, — предостерегающе заявил он.       Оба мужчины понимающе кивнули.       — Вас здесь никогда не было, — охотно согласился Марку. Он очень сомневался, что кто-нибудь поверит хоть одному слову, если бы он захотел поделиться своим опытом.       — Снимите гостиницу, — посоветовал Арктурус. — Мы уедем к утру, как только мальчик отдохнёт.       Оба мужчины быстро вышли из комнаты, чтобы дать семье столь необходимое уединение. Марку не возвращался в течение двух дней, чтобы быть уверенным, а Фидель решил взять длительный отпуск на работе. Он не хотел больше испытывать ничего подобного.       — Что нам теперь делать? — спросил Сириус у своих старших родственников.       — Придерживаться первоначального плана, — сурово ответил Арктурус. — Единственное, что изменится, — это то, что теперь ты сможешь обучать его практической магии, — добавил он с ухмылкой.       Кассиопея тоже улыбнулась.