Глава третья. Кубок огня

      Лорд Волдеморт с отвращением смотрел на человека, который кормил его с ложечки снадобьем собственного изобретения — эликсиром для поддержания гомункула, которого крыса помогла ему создать. Один только вид крысы вызывал у Тёмного Лорда отвращение, но пока что он был средством достижения цели. Как только у него появится подходящее тело, Петтиргрю перестанет существовать. Он искал его лишь из трусости. Петтигрю хранил верность только себе, а у Лорда Волдеморта не было места для таких людей.       Он понимал, что не может полностью винить этого человека в своём нынешнем состоянии, но тот, безусловно, сыграл свою роль. Если бы не его переменчивая натура, Тёмный Лорд никогда бы не оказался в доме Поттеров почти тринадцать лет назад.       Годы не были к нему благосклонны в облике призрака, но он выстоял в изоляции благодаря своей силе воли. Изо дня в день он не знал ничего, кроме боли и страданий. Однако у него было несколько периодов, когда он получал передышку. Эти моменты только сбивали его с толку. Временами он видел мир глазами другого человека, испытывал радость и боль, проживал свою жизнь, не подозревая о присутствии Тёмного Лорда в своём сознании.       Поначалу темнота и боль, которые он видел, были похожи на то, что испытывал он сам, но гораздо позже темнота сменилась яркостью и чувством надежды. Глазами другого он увидел, как знакомый мужчина заботится о своём подопечном, обучает его непонятным магиям и просто наполняет мальчика любовью и смехом.       Это причинило Тёмному Лорду сильную боль, и с тех пор, когда он оказывался в сознании младенца, он изо всех сил старался уйти. Его смятение усилилось, когда его обнаружил Хвост.       Человек, которого он видел этими глазами, был не кто иной, как Сириус Блэк. Однако Петтиргрю утверждал, что Сириус Блэк сбежал почти сразу после окончания войны и с тех пор его никто не видел. Мальчик Поттер, о котором говорилось в пророчестве, всё ещё находился дома, не оправившись от встречи с Тёмным Лордом, и, по общему мнению, он был не более чем сквибом, идеальной мишенью для запланированного ритуала.       Однако в связи с этим возникал вопрос.       Кем был мальчик, в которого он вселялся?       Ответ снова пришёл благодаря крысе, но это не помогло развеять дымку воспоминаний о той роковой ночи Хэллоуина. Он по-прежнему ничего не помнил с того момента, как переступил порог дома.       Гарри Поттер, старший брат так называемого «мальчика-который-выжил». Но кто был этот старший Поттер? Был ли это тот, с кем он делил разум на короткие промежутки времени?       Об этом можно было поразмышлять в другой раз. С этим придётся подождать, пока он не обретёт собственное тело. Ведь то, которое он занимал сейчас, не годилось для занятий тонкими искусствами разума. Да, он мог изредка произносить проклятия, но после них он часами лежал без сил.       Однако это не мешало ему время от времени проклинать крысу. Он заслуживал наказания за всё, что творил на протяжении своего подлого существования, несмотря на то, каким полезным он чудесным образом оказался в последнее время.       Судя по всему, последние десять лет он провёл в тени, прислушиваясь к шёпоту людей, узнавая как можно больше информации, чтобы потом передать её своему хозяину, когда тот вернётся.       Тёмный Лорд знал, что это ложь. Даже не используя легилименцию, он знал, что это выдумка, призванная заслужить его расположение.       Человек спрятался, как делают все трусы, когда становится трудно. Он вернулся только из-за защиты, которую мог предоставить Тёмный Лорд, и каждое своё действие совершал из корыстных побуждений. Но он заплатит, непременно заплатит.       Тёмный Лорд в первую очередь заботился о том, чтобы у него было подходящее тело для продолжения своего наследия, и для этого ему нужна была крыса.       Ему также нужен был Чарли Поттер, по крайней мере, его кровь.       Однако возможности его получения были ограничены.       Оставалось полагаться только на крысу и, возможно, на Барти-младшего, если тот сможет доказать свою преданность. Но он не хотел приближаться к нему в его нынешнем состоянии. Он не хотел, чтобы те, кто должен падать на колени в его присутствии, смотрели на него свысока, свидетельствуя о его слабости.       Он не сомневался, что получит мальчика. Чтобы добиться успеха, он использует все хитрости, имеющиеся в его арсенале.       Разумеется, ему придётся включить в свой план старшего брата. Он оказался невостребованным и неизвестным. Тёмный Лорд встретил свою смерть в доме, где они оба находились, и он не мог точно сказать, как это произошло. Пророчество, как он был уверен, относилось к младшему брату, но убить их обоих было бы только на руку.       Благодаря информации, полученной от Берты Джоркинс, в его разуме начал складываться план. Младший Поттер всегда будет доступен ему, когда он пожелает, но старший оказался неуловимым. По словам Хвоста, его не видели и не слышали о нём с той ночи, и, похоже, о его существовании знали только те, кто был достаточно близок к семье.       Тёмному Лорду это было непонятно, но не имело никакого значения.       Мальчика нужно было просто вернуть, где бы он ни находился, и он знал, как это сделать.       Для этого ему понадобится помощь, и он знал, что это рискованно. Однако риск будет стоить того, если всё получится, как он задумал.       — Питер, пойди и приведи Барти, — приказал он.       Мужчина выглядел так, словно хотел переспросить своего хозяина, но взгляд, сопровождавший приказ, остановил его. Он кивнул в знак повиновения, втайне радуясь, что скоро ему будет с кем разделить свою ношу.

***

      31 октября 1994 года       Чарли Поттер сидел среди своих сверстников за гриффиндорским столом, и он никогда не считал это чем-то само собой разумеющимся. В детстве он никогда не был уверен, что сможет учиться в Хогвартсе. Хотя он никогда не был болезненным ребёнком, его магия всегда была слабой. Только новаторские разработки самого директора сделали возможным его обучение здесь, и за это он был благодарен.       Ему подарили пояс, который поглощал окружающую магию. Этот пояс увеличивал его собственные резервы настолько, что он мог выполнять практические задания. Это не было постоянным решением, но он работал над этим по мере возможности.       Его магия окончательно окрепла на втором году обучения, но способности к практической магии всё ещё были значительно ниже среднего.       Он фыркнул, услышав прозвище, которое ему дали. «Мальчик-который-выжил». Он выжил, но не жил, как обычный волшебник, и, возможно, никогда не сможет. С возрастом он стал сильнее, но этого было недостаточно. Он тренировал свою магию до предела и становился всё сильнее, но и этого всё ещё было недостаточно. Пояс стал его спасением, но и его не хватило бы надолго.       Его светло-карие глаза пробежались по столу и нашли вечно озабоченный взгляд матери. Она всегда улыбалась, но он знал, что с той ночи она никогда не была по-настоящему счастлива. Да, она иногда навещала его старшего брата вместе с его отцом, но он знал, что она хочет видеть его исключительно дома. Чарли часто чувствовал себя виноватым, когда впадал в задумчивость: ведь его брату в конце концов пришлось гораздо хуже. Он ничего не помнил о своём брате, но по всему дому были разбросаны его фотографии. Он то и дело просил разрешения навестить его, но ему раз за разом отказывали. Его брат был слишком слаб, чтобы находиться рядом с его непредсказуемой магией. Словно Гарри был семейной тайной. Никто из его сверстников не знал о его существовании, и ему было велено держать это в тайне. По словам его мамы и папы, это было не дело посторонних.       Как бы плохо ни обстояли дела, Чарли не мог отделаться от мысли, что его жизнь была бы ярче, если бы рядом с ним был старший брат, с которым он мог бы поделиться своими впечатлениями о Хогвартсе. Хотя и это было сопряжено с нежелательными драмами.       Всё началось ещё во время его первой поездки на скоростном экспрессе. Почти все стремились хоть мельком взглянуть на своего «героя». Однако эта новизна быстро улетучилась, когда выяснилось, что он всего лишь обычный мальчик, даже меньше, чем обычный.       Первый год он провёл, пытаясь освоить самые простые заклинания. Даже с помощью пояса он мало чего добился. Год закончился внезапным исчезновением их профессора Защиты. По всей видимости, он был убит в запретном коридоре третьего этажа. Это не могло не радовать его.       Второй год можно назвать ещё более катастрофическим. Да, после того, как он освоился, его магия пошла в гору, но жизнь в страхе быть окаменевшим значительно перевесила этот успех. Всё закончилось лишь когда Дамблдор лично вмешался и убил существо, которое было выпущено на свободу в школе. Однако личность этого существа так и не была раскрыта; и хотя директору удалось убить его, он не успел спасти младшую сестру Рона. С тех пор семья Уизли так и не оправилась от горя потери.       После второго курса родители стали вести себя по отношению к нему очень странно. Они всегда были слишком заботливы, но теперь стали просто невыносимы. Куда бы он ни пошёл, за ним следили. Они переходили от опеки к поощрению его занятий магией. Это только сбивало его с толку: он никак не мог понять, чего они от него хотят.       Третий курс тоже оказался весьма плачевным. Случайная встреча с Петтигрю привела к тому, что фотографии этого человека заполонили национальные издания, а Чарли был полностью удушен своими родителями и Ремусом. Это был год, когда его мать и крёстный устроились на работу в школу. Чарли молился, чтобы это было только на этот год, но мать осталась. Его отец продолжал работать аврором, а Ремус ушёл, как только его мохнатая проблема стала достоянием общественности. Чарли расстроился за него, но в то же время вздохнул с облегчением: на одного человека в этом деле стало меньше.       Он надеялся, что этот год будет спокойным, но объявление о Турнире Трёх Волшебников сразу же разрушило эту мечту. Ему хотелось сосредоточиться на зельях и арифмантике, двух своих любимых предметах, и не отвлекаться на посторонние занятия. Однако чутьё подсказывало ему, что этот год будет хуже других. Он не мог понять, как и почему; он просто знал, что так и будет. У него было ужасное предчувствие, что, несмотря на заверения директора, из кубка вылетит его имя.       Гермиона Грейнджер резко ткнула его локтем в рёбра. У неё была склонность нарушать ход его мыслей, когда она знала, что он не обращает внимания. Это часто случалось на уроках истории, а теперь, видимо, и во время еды.       — Что? — ворчал он, потирая бок.       — Начинается, — прошептала она, даже не удостоив его взглядом.       Чарли кивнул и переключил своё внимание на директора, избегая обеспокоенного взгляда, который устремила на него мать.       — Три чемпиона, — драматично начал Дамблдор. — Три чемпиона будут бороться за честь своей школы. Три чемпиона будут бороться за свою собственную вечную славу.       В Большом зале воцарилась тишина, и Дамблдор небрежным взмахом руки погасил свечи.       — Полагаю, Кубок огня почти готов, — пробормотал директор, и его голос магическим образом донёсся до всех присутствующих в зале.       Спустя мгновение приглушённое голубое пламя артефакта ожило, превратившись в ярко-оранжевое, и извергло лист пергамента. Директор школы проворно выхватил его из воздуха, после чего прочистил горло.       — Чемпионом Дурмстранга становится Виктор Крам.       Собравшиеся в зале восторженно зааплодировали болгарской звезде квиддича. Он поднялся со своего места и вышел из зала через боковую дверь, на которую жестом указал Дамблдор.       Обитатели зала вновь погрузились в тишину, ожидая, когда Кубок продолжит свою работу. Как и ожидалось, он ожил и выбросил ещё один кусок пергамента, который поймал директор.       — Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур, — объявил он.       Аплодисменты на этот раз были гораздо слабее, но сереброволосая девушка улыбнулась, почувствовав поддержку.       Она тоже исчезла в той же двери, что и Крам, оставив Кубок для выбора последнего участника.       В Большом зале воцарилась тишина: студенты Хогвартса ждали, когда же будет выбран их собственный чемпион. Большинство семикурсников подали свои кандидатуры на рассмотрение, каждый из них верил, что именно он обеспечит своему имени обещанную славу.       Кубок предоставил выбор директору, и он снова выхватил пергамент из воздуха, прежде чем обратиться к зрителям.       — Чемпионом Хогвартса становится Седрик Диггори, — сообщил он с гордой улыбкой на лице.       На этот раз аплодисментов было больше, чем в предыдущие два раза вместе взятые. Избранный мальчик встал под одобрительные возгласы и похлопывания по спине своих одноклассников и направился вслед за остальными чемпионами.       Дамблдор поднял руку, чтобы вновь привлечь внимание зала и произнести последние слова в этот вечер.       — Теперь, когда наши чемпионы выбраны, я надеюсь, что мы все сможем оказать полную поддержку всем, кто был выбран. Турнир Трёх Волшебников не для слабонервных, и силы каждого проверят до предела.       Продолжить фразу ему помешало то, что Кубок в последний раз зашипел и выбросил ещё один клочок пергамента. На этот раз директор не успел выхватить его из воздуха, и ему пришлось поднимать его с пола. Сначала он нахмурился, но, увидев написанное имя, в ужасе расширил глаза.       — Что там написано, Альбус? — раздражённо спросил Каркаров.       Старик глубоко сглотнул и покачал головой, желая, чтобы этого не происходило.       — Гарри Джеймс Поттер, — сумел выдавить он из себя.       Большинство было озадачено не только тем, что Кубок выбрал четвёртого чемпиона, но и именем, которое он дал. Лишь пятеро присутствующих в зале знали, кто этот мальчик, и их внимание было обращено на тех двоих, кто, несомненно, обладал этим знанием. Лили Поттер с широко раскрытыми глазами оказалась в числе этих двоих, как и её младший сын Чарли. В его взгляде читалось беспокойство, но в больше растерянность.       «Почему имя Гарри вылетело из Кубка?»       Среди учеников и некоторых сотрудников возникло множество перешептываний, но Дамблдор, похоже, достаточно успокоился, чтобы выпроводить всех из зала.       Чарли молча вышел из помещения, зная, что его соседи по комнате потребуют ответов. Секрет, который он так долго хранил, вот-вот станет достоянием общественности, только он не знал, что это значит.       Лили быстро подошла к директору, и на её лице отразилась озабоченность. Её старший мальчик был болен, и это было всё, что она знала. Он определённо не мог принять участие в магическом турнире.       Она заметила виноватое выражение лица Дамблдора, когда он узнал о её присутствии.       — Я всё исправлю, — заверил он её, хотя знал, что его заверения сейчас ничего не значат.       Мальчику придётся участвовать в соревнованиях. Кубок призвал его, и теперь он обязан это сделать. Он лишь надеялся, что ему удастся справиться с этим, не вызвав гнева Блэков, но знал, что на горизонте маячит ещё один разговор с Арктурусом.       Он глубоко вздохнул, когда все сотрудники, включая иностранных директоров, последовали за ним в боковую комнату. Крауч и Бэгмен выглядели не иначе, как озадаченными, но всё это сейчас волновало его меньше всего.       Ему нужно было выяснить, кто именно бросил это имя в Кубок.       — Вам лучше послать за мужем, — устало приказал он рыжеволосой девушке, не отстававшей от него ни на шаг.       Она решительно кивнула и создала патронуса.       — Тебе лучше иметь хорошее объяснение этому, Альбус, — нехарактерно предостерегла Лили.       Альбус знал, что в какой-то степени ему придётся признаться. Дни, когда он скрывал свои прошлые проступки, прошли. Он не мог предать забвению весь Хогвартс.       Собрав весь свой авторитет, он вошёл в комнату, где находились три других чемпиона, и произнёс краткую, но твёрдую речь.       — Все дальнейшие мероприятия турнира приостанавливаются до тех пор, пока ситуация не будет исправлена, согласны? — спросил он.       — Нет, — ответил Крауч раньше, чем остальные. — Мальчик должен участвовать в турнире, это обязательный магический контракт.       — Мой сын не указал своего имени, — ядовито прошипела Лили. — Он не появлялся в магическом мире с трёх лет.       Крауч равнодушно пожал плечами.       — Его имя выбрано Кубком, он должен участвовать, — настаивал он.       — Лили, — предупредил Дамблдор, когда она снова открыла рот, чтобы возразить. — Тогда, возможно, конкурс можно приостановить до тех пор, пока с мистером Поттером не свяжутся и не сообщат о его избрании, — дипломатично предложил директор.       — И позволить Хогвартсу иметь двух чемпионов? — Каркаров сплюнул.       — Уверяю вас, Игорь, мистер Поттер — такой же студент Хогвартса, как и Дурмстранга.       — Может быть, кто-нибудь объяснит всю эту неразбериху? — Бэгмен ворвался в разговор с нервной улыбкой.       — Нет, пока с мистером Поттером не побеседуют. Это сугубо личное семейное дело, — горячо возразил Дамблдор.       Большая часть зала вздрогнула от его интонации, не привыкшая слышать, как обычно беззаботный человек говорит в таком тоне.       — Я согласен дать вам всего сорок восемь часов, — предложил Каркаров.       — Мы все согласны? — спросил Крауч, его тон был полон разочарования.       Все директора и судьи кивнули или пробормотали своё согласие и вышли из комнаты вместе с тремя чемпионами.       — Когда приедет ваш муж, будет лучше, если вы пройдёте прямо ко мне в кабинет, — пробормотал Дамблдор, обращаясь к Лили и размышляя, как ему всё объяснить.       Лили кивнула и направилась в зал, чтобы дождаться Джеймса. Что-то было не так, и Дамблдор знал об этом. Они навестили Гарри перед самым началом семестра, и его состояние ничуть не улучшилось.       Так что же заставило Дамблдора так нервничать?       Что бы это ни было, она докопается до истины.

***

      Как и ожидалось, гриффиндорцы набросились на Чарли, как только он вошёл в гостиную. Сейчас он стоял в центре, окружённый своими товарищами-львами, и они засыпали его вопросами, ни один из которых он не мог расслышать из-за большого шума.       Раздался пронзительный свист, и в комнате сразу же воцарилась тишина, когда один из старост седьмого курса вышел вперед.       — Итак, Поттер, не хочешь объяснить, кто такой этот Гарри? И не пытайся отрицать, мы все видели твою реакцию на то, что его имя прозвучало из кубка.       Чарли вздохнул, оглядывая зал в предвкушении. Единственные глаза, в которых он встретил хоть какое-то сочувствие, были глазами Невилла Лонгботтома.       — Гарри — мой старший брат, — наконец сообщил он им.       — Тогда почему он не в Хогвартсе? — возвестил голос, прозвучавший в ответ на шепот.       — Потому что он болен, даже больше, чем я, — добавил он, обнажив пояс в качестве напоминания.       Все в школе знали о его проблемах с магией. Его соседи по дому заботились о нём на протяжении многих лет, за что он был им благодарен. Особенно когда слизеринцы решили, что он — лёгкая мишень.       — Так он сквиб? — воскликнул другой гриффиндорец.       Мальчик тут же получил резкий подзатыльник от одного из близнецов Уизли.       Чарли пожал плечами.       — Не знаю, я не видел его с тех пор, как был маленьким, — раздражённо проворчал он.       — Значит, двое мальчиков, которые выжили?       При этом вопросе в комнате воцарилось неловкое молчание. Все знали, что Чарли терпеть не может это имя, и не было ничего такого, из-за чего можно было бы сильно разозлиться.       — Всё, что я знаю, — это то, что мой брат был со мной, когда на нас напали, и он тоже выжил. В остальном я знаю столько же, сколько и каждый из вас, — процедил он.       — Полагаю, мы это узнаем, — пробормотал Рон Уизли. — Он должен приехать сюда на турнир.       Чарли ничего не сказал в ответ, а направился в своё общежитие. Ему надоело пытаться отвечать на вопросы, на которые он не знал ответа. Единственными людьми, которые могли хоть что-то ответить, были его родители.       Он задёрнул полог на своей кровати и лёг на неё.       Похоже, ему придётся поговорить с ними в самое ближайшее время. У него тоже было много вопросов, требующих ответа.

***

      Джеймс Поттер прибыл в Большой зал Хогвартса настолько быстро, насколько это было возможно после того, как получил от жены тревожный патронус. Он был дома и заканчивал работу над бумагами, поэтому всё ещё был в полном аврорском облачении. Едва переступив порог, он обнаружил в своих объятиях расстроенную жену, которая что-то бессвязно бормотала.       — Успокойся, Лили, — успокаивал он, поглаживая её по спине. — Расскажи мне, что случилось.       Лили потребовалось время, чтобы успокоиться и успокоить дыхание.       — Имя Гарри вылетело из Кубка, — слабо произнесла она.       Джеймс нахмурился и покачал головой.       — Но это невозможно, он не может участвовать в состязаниях, — обеспокоенно ответил Джеймс.       — Я знаю, Джеймс, — почти прохрипела Лили. — Дамблдор хочет видеть нас в своём кабинете, — объяснила она.       Джеймс кивнул и взял её за руку, чтобы повести за собой.       Он совсем не был счастлив, и ему нужны были ответы.       Как вообще могло случиться, что кто-то совершенно посторонний и не подходящий был выбран Кубком? Конечно, такой сложный артефакт не мог допустить такой ужасной ошибки.       Они подошли к кабинету директора, и горгулья тут же отступила в сторону, открывая им проход. Поднявшись по винтовой лестнице, они увидели жаркий спор между почти всеми сотрудниками и явно взволнованным Альбусом Дамблдором.       — Может, ты объяснишь, что, чёрт возьми, происходит, Альбус? — громко спросил Джеймс с порога, в защитном жесте обхватив свою расстроенную жену.       — Именно это мы и пытаемся выяснить, Поттер, — с усмешкой ответил Снейп.       — Ну, Снейп, поскольку тебя это нисколько не касается, не мог бы ты любезно отвалить? Это относится к любому из вас, кого это не касается, — сердито проворчал он.       Мало кто согласился бы скрестить палочки с аврором Джеймсом Поттером, не говоря уже о семьянине Джеймсе Поттере. Он стал безжалостным после смерти собственных родителей и ещё более беспощадным после Хэллоуина 1981 года. У него сложилась репутация ожесточённого и сурового человека. Свою репутацию он заслужил за годы работы, будучи, вероятно, самым одарённым аврором, которого видели в отделе за долгое время.       В конце концов комната опустела, кроме двух Поттеров, Альбуса Дамблдора и Грозного Глаза Муди. Он лишь пожал плечами и упрямо стоял на своем.       — Я считаю, что присутствие Аластора здесь будет полезным, — устало вздохнул Дамблдор.       — Так не объясните ли вы, как и почему имя Гарри оказалось в Кубке огня? — с нетерпением спросил Джеймс.       — Кубок прокляли, — прорычал в ответ Муди.       Джеймс кивнул.       — Это не объясняет, почему из Кубка вылетело именно имя Гарри, — раздражённо ответил Джеймс.       — Я не знаю, почему, но полагаю, что это сделал Волдеморт, — загадочно предложил Дамблдор. — Мы все помним, что видели той ночью, — напомнил он им.       Муди посмотрел на троих, но ни один из них не выдал своей реакцией ничего.       — Но Гарри даже не может использовать свою магию, — заметил Джеймс. — Он не может участвовать в этом турнире.       — Я полностью согласен, но, похоже, Кубок выбрал его из-за наложенных чар Конфундус, — пояснил Дамблдор. — Ему придётся участвовать в соревнованиях или лишиться своей магии, и мы знаем, что с ним произойдёт в этом случае.       Лили содрогнулась при мысли о том, что крестраж овладеет её мальчиком.       — Так что же, чёрт возьми, нам делать? Просто оттащить его от Петунии и бросить в бездну?       Дамблдор покачал головой и глубоко вздохнул. Именно сейчас его прошлые поступки должны были стать явными, и он понесёт возмездие.       — Гарри не с Петунией, — пробормотал он, едва слышно для остальных присутствующих в комнате.       — ЧТО? — прорычал Джеймс, заставив Дамблдора вздрогнуть.       — Гарри забрал Сириус через восемь месяцев после того, как он был помещён к Дурслям, — сообщил он.       Джеймс и Лили в замешательстве уставились на мужчину. Этого вообще не могло быть.       Джеймс покачал головой.       — Мы виделись с Гарри меньше двух месяцев назад, — прошипел он. — Вам лучше объясниться, Дамблдор, — яростно потребовал он, пока старик продолжал качать головой в знак отрицания.       И он, по большей части, так и сделал.       Он рассказал о ложных воспоминаниях, которые вживил мальчику, о забвениях и поздних ночных визитах к ним.       Уровень обмана, жертвами которого они стали, ошеломил и Джеймса, и Лили. Мириады эмоций захлестнули их, и им потребовалось некоторое время, чтобы сформулировать ответ. Лили в почти кататоническом состоянии рухнула в кресло позади себя, мысли о вине, потере и предательстве терзали её разум.       Джеймс Поттер, однако, выхватил свою палочку и направил её на директора.       Муди ожидал такой реакции и немедленно обезоружил его. Однако он не учёл, что тот просто шагнёт вперёд и впечатает свои кулаки в и без того кривой нос директора.       — ТЫ, СУКИН ТЫ СЫН, — закричал он, делая второй замах на мужчину.       Муди сковал мужчину по рукам и ногам. Он тоже был поражён уровнем манипуляций Дамблдора, но понимал, как важно примириться с этим сценарием. Поттеры хотели бы заботиться только о своём ребёнке, и если бы они убили Альбуса, этого было бы гораздо труднее добиться.       — Ты здорово облажался, Альбус, — прорычал он с отвращением.       — Я убью тебя на хрен, — поклялся Джеймс, но его быстро заставил замолчать взмах палочки Муди. Однако это не помешало ему изрекать в адрес мужчины всяческие оскорбления.       — Поттер, ты можешь убить Альбуса позже, — снова заговорил Муди. — Но я думаю, что сейчас главная задача — найти вашего мальчика, не так ли?       Джеймс неохотно кивнул, но его убийственный взгляд в сторону директора по-прежнему оставался.       — Хорошо, а теперь ты знаешь, где он? — раздражённо спросил Муди.       У Дамблдора из носа текла кровь, но он ответил на вопрос кивком.       — Тогда почему его нет с нами? — слабо спросила Лили.       Женщина была в шоке, но Муди не сомневался, что, как только это пройдёт, она тоже попытается напасть на дурака. Он занял стратегически выгодную позицию, чтобы в случае необходимости быстро справиться с такой реакцией. Это было сделано не из чувства долга перед другом — он заслужил то, что получил. Это было сделано для того, чтобы они все оставались в теме; в конце концов, время было против них.       — Потому что Сириус технически является его законным опекуном, — мрачно ответил он. — Он его клятвенный крёстный отец. С того момента, как вы передали его мне на попечение, Сириус стал его главным кормильцем, поскольку дал клятву. Я кое-что упустил из виду после войны, — признал он.       — Ты многое упустил из виду, Альбус, — проворчал Муди. — Ты должен сидеть в Азкабане за то, что натворил. Но это уже на другой день. Напомню, что у тебя есть лишь сорок восемь часов, чтобы доставить его сюда.       Дамблдор трезво кивнул.       — Тогда я немедленно напишу Арктурусу.       — Какое, чёрт возьми, отношение к этому имеет Арктурус Блэк? — запальчиво возразила Лили.       — Именно с ним я разговаривал, когда Гарри только пропал, — пояснил Дамблдор. — Хотя он не будет рад видеть меня снова. Но я уверен, что при таких обстоятельствах он меня поймёт, — вздохнул он.       — Почему вы не сказали им сразу, как только он пропал? — спросил Муди.       — Потому что я пытался защитить всех, кого это касалось. Я знаю, как глупо поступил, — нехотя признал он.       — Не думайте, что всё кончено, Дамблдор, — вклинился Джеймс; чары молчания, похоже, перестали действовать. — Я клянусь, что вы заплатите за то, что сделали, — решительно пообещал он.       — Я сделаю всё возможное, чтобы искупить свои ошибки, — пообещал директор.       Джеймс покачал головой.       — Вы сделаете всё возможное, чтобы Гарри был в безопасности. Вы вернёте его домой и будете держаться подальше от моей семьи, иначе, да поможет мне судьба, я сам убью вас, — ответил он, и из его глаз начали течь слёзы.       Дамблдор понимающе кивнул. Джеймс Поттер не мог и подумать, что он действительно попытается совершить такое.       — Разве вам не нужно куда-то идти? — шипела Лили.       Дамблдор как можно быстрее вышел из комнаты, чтобы связаться с лордом Блэком — ещё один разговор, которого он так боялся.       — Я прослежу, чтобы он держался от вас подальше, и если вы захотите выдвинуть обвинение, то можете рассчитывать на меня, — предложил Муди, его тон был искренним.       — Спасибо, Аластор, — прошептала Лили. — Думаю, нам просто нужно побыть наедине. Нам нужно многое принять и обсудить, — устало вздохнула она.       Муди покинул их, на ходу проклиная Альбуса. Как этот человек мог быть настолько глупым, не говоря уже о том, чтобы быть настолько бессердечным?       Эта семья потеряла во время войны больше, чем большинство других, и Дамблдор лишь усугубил их горе, хотя, насколько он мог судить, они не были полностью безупречны. Он сочувствовал им, но не мог оправдать глупость, которую они проявили, так доверяя старику.       — Будем надеяться, что мальчик справится с задачей, — пробормотал он, возвращаясь в свой кабинет.       Эта ночь требовала бокала-другого самого лучшего Огдена, и он планировал получить свою долю.

***

      Джеймс и Лили вернулись домой, в свой небольшой коттедж, эмоционально и физически измотанные после событий этого вечера. Не говоря друг другу ни слова, они расположились в гостиной, погрузившись в собственные мысли и размышляя о том, что пошло не так все эти годы назад, и что им теперь делать. Джеймс ненадолго задумался о том, чтобы достать что-нибудь из шкафа со спиртным, но от одной этой мысли ему стало дурно. Он должен был справиться с этим трезво, каким бы соблазнительным ни было спиртное.       В конце концов молчание между ними нарушила Лили. Она просто сидела, поджав нижнюю губу. Её мысли были очень похожи на размышления её мужа, она просто не могла понять, как всё стало настолько плохо.       — Что нам делать, Джеймс? — спросила она тоном, полным мольбы.       Мужчина вздохнул и провёл рукой по волосам.       — Что мы можем сделать, Лилс? Мы засеяли это поле, и теперь должны пожинать его плоды.       Лили кивнула. Это была горькая пилюля, которую нужно было проглотить, но она не могла ожидать меньшего.       — Как ты думаешь, он когда-нибудь простит нас?       Джеймс фыркнул, но в его голосе не было юмора. В нём звучала горечь.       — А ты бы на его месте простила? — риторически спросил он. — Если он такой же, как мы, то у нас нет никакой надежды, — добавил он, пожав плечами. — А если он похож на Блэков, то наверняка попытается убить нас, как только увидит.       Лили хмуро посмотрела на мужа. Она не была с ним не согласна, но он казался странно смирившимся с ситуацией.       — Значит, ты уже сдался? — спросила она, опасно сузив глаза.       Джеймс покачал головой.       — Я просто реалист. Как бы мне ни хотелось обвинить во всём этом Альбуса, мы виноваты в этом не меньше, а то и больше, — вздохнул он. — Я не сдаюсь, но, по правде говоря, мы не заслуживаем его прощения, — пояснил он.       Лили кивнула, соглашаясь, и тут же разразилась новой волной слез.       — Так что же нам теперь делать?       — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы показать сыну, как я сожалею, — заявил Джеймс. — Не думаю, что из этого что-то выйдет, — пробормотал он. — Но я никогда не перестану пытаться.       — Нам следовало прислушаться к Сириусу, — вздохнула Лили. — Мы не должны были позволить его похитить.       Джеймс кивнул.       — Кто бы мог подумать, что Бродяге виднее?       — Он — единственный, кто всё правильно понял, — заметила Лили.       — Это единственное хорошее, что можно из этого извлечь, — согласился Джеймс. — По крайней мере, мы знаем, что Гарри воспитывает человек, который любит его беззаветно и готов на всё, чтобы обеспечить его безопасность.       — Он даже пошёл против Дамблдора, чтобы сделать это, — прошептала Лили.       Джеймс кивнул.       — Я просто надеюсь, что с ним всё будет хорошо, — прошептал он в ответ, притягивая её к себе и целуя в макушку.       — Тебя не беспокоит, что его воспитывали Блэки?       — Его воспитывал Сириус, — напомнил ей Джеймс. — И даже если Арктурус приложил к этому руку, он не так уж плох. Если ты ему нравишься, — пробормотал он.       На некоторое время они снова погрузились в уютное молчание. Оба понимали, что наворотили дел, и в равной степени соглашались, что шансы на то, что Гарри их простит, в лучшем случае невелики, но оба также соглашались, что забравший мальчика Сириус — это лучшее, что могло случиться в сложившихся обстоятельствах.       — Пока он счастлив, это главное, — вздохнула Лили.       У неё было разбито сердце из-за выбора, который она сама сделала более десяти лет назад, и она знала, что её муж чувствует то же самое. Она не собиралась утопать в чувстве вины и принимала то, что выпадало на её долю, так же, как и Джеймс. Если Гарри был в безопасности и счастлив, то, что бы он ни выбрал, она была не против.       Оба Поттера знали, что не заслуживают ничего от своего старшего сына.

***

      Арктурус злобно смотрел на стоящего перед ним директора; Лорд Блэк не был счастлив. Только недавно он улёгся на ночь и обнаружил, что его отдых прерван появлением феникса Дамблдора в огненной вспышке. Если этого было недостаточно, то оставленная им записка требовала немедленной аудиенции с ним. Судя по всему, дела пошли скверно, и жизнь Гарри оказалась в опасности.       Единственная причина, по которой Арктурус решил принять этого человека, заключалась в этом откровении, но это не означало, что ему будет оказана любезность. Ни один человек не мог предъявлять требования к Лорду Блэку, и Альбус Дамблдор в данный момент ощущал на себе его гнев.       Как только он появился, Арктурус связал его, заставил замолчать и подавил его магию. Он собирался сделать всё, чтобы Верховный чародей почувствовал себя как можно более неуютно.       — Значит, ты не внял моему предупреждению, — раздражённо прорычал он. — Разве я не говорил тебе почти тринадцать лет назад, что произойдёт, если ты снова попытаешься вмешаться в его жизнь? Разве я не говорил тебе, что позволю своим чарам-стражам убить тебя?       Директор заметно побледнел и пошатнулся. Однако он яростно тряс головой, пытаясь заговорить.       Арктурус с рычанием отпустил чары молчания и занял место за своим столом.       — Уверяю вас, лорд Блэк, это вмешательство не является моей собственной махинацией, — провозгласил Дамблдор.       Арктурус наклонил голову набок и сузил глаза, глядя на дурака.       — Так что же заставило вас засуетиться?       Дамблдор драматично вздохнул.       — Вы следите за тем, что происходит в Министерстве?       Арктурус с отвращением раздул ноздри.       — Работа старых ископаемых там точно не входит в мои интересы, — ледяным тоном ответил он.       Дамблдор понимающе склонил голову.       — Значит, вы не знаете, что Турнир Трёх Волшебников восстановили, — констатировал он.       Теперь Арктурус понимал, с чем связан этот визит.       — И вы говорите, что имя Гарри появилось из Кубка.       Дамблдор кивнул.       — И вы не имеете к этому никакого отношения? — потребовал Лорд Блэк.       — Нет, ни в коем случае, — твёрдо ответил старший.       Второй мужчина кивнул. Дамблдор был старым козлом-манипулятором, но он никогда бы не стал так рисковать собой.       — Так кто же виноват?       Дамблдор слегка пожал плечами.       — Мы понятия не имеем, но на Кубок наложили чары Конфундус.       — Должно быть, это совершил сильный волшебник, чтобы обмануть такую вещь, — размышлял Арктурус, почёсывая подбородок в раздумье. — И что же вы на самом деле думаете? — спросил он. — Вы кое-что знаете, — опасливо добавил он.       Дамблдор кивнул. Он понимал, что откровенность сейчас просто необходима.       — Ходят слухи, что Тёмный Лорд набирает силу. Он вернётся, вопрос только в том, когда.       — И вы думаете, это было сделано по его приказу? Чтобы закончить то, что он начал?       Дамблдор уверенно кивнул.       — Гарри придётся соревноваться, в контракте это чётко прописано.       Арктурус покачал головой.       — Мальчик явно не сам вошёл, — раздражённо заметил он.       — Кубок одурманили, и он выбрал его, — извиняющимся тоном объяснил Дамблдор.       — Какое имя появилось из него?       — Гарри Джеймс Поттер.       Арктурус кивнул. Хотя Гарри больше не был Поттером по имени, он подозревал, что в нём всё ещё живёт магия Поттеров, а в таких вещах, как магические контракты, только это и имело значение. Если же нужно было подписать что-то кровавым пером, то, по его мнению, всё было бы совсем иначе.       — Он больше не Поттер, но, поскольку он по-прежнему владеет их магией, этого будет достаточно, чтобы связать его с контрактом, — согласился он.       — Так и есть, — согласился Дамблдор, ничуть не удивлённый тем, что Гарри больше не Поттер, по крайней мере, на бумаге. — Однако главная проблема заключается в его магии, — обеспокоенно добавил он, бросив на собеседника пристальный взгляд.       Арктурус на мгновение задержал на нём взгляд, а затем разразился неудержимым смехом, от которого Дамблдор отшатнулся и усомнился в его вменяемости.       — Я не понимаю юмора в этой ситуации, лорд Блэк? — спросил он, нахмурившись.       Потребовалось мгновение, но Арктурусу всё же удалось взять себя в руки. Наконец он покачал головой и открыто усмехнулся.       — О, вы сами увидите, но есть несколько вещей, которые вы должны знать, — твёрдо ответил Арктурус.       Дамблдор кивнул и ждал, когда тот продолжит.       — Гарри не хоркрукс, — сурово подтвердил он. — Ну, больше нет.       Глаза Дамблдора комично расширились, и он начал лопотать.       — Как? Когда?       Арктурус снова ухмыльнулся.       — Эта штука была уничтожена около девяти лет назад, и поверьте мне, его магия в полном порядке. Это всё, что вам нужно знать, — твёрдо закончил он.       Дамблдор вздохнул с облегчением. Дело было вовсе не безнадёжным, и у мальчика, по крайней мере, был шанс.       — Почему он не пришёл в Хогвартс? — спросил он, более чем разочарованный.       — Ему предлагали, — пожав плечами, ответил Арктурус. — Он искал образование в другом месте. Теперь, если ничего другого не остаётся, я должен навестить свою семью и объяснить, почему Гарри вынужден проводить время там, куда он стремится не попадать, как в случае с драконьей оспой.       Дамблдор кивнул.       — Он должен быть в Хогвартсе к завтрашнему вечеру, иначе он нарушит контракт, — предупредил он.       — Он будет там, — заверил его Арктурус. — Но вы можете ожидать, что он будет… враждебен. И ещё одно, Дамблдор, — добавил Арктурус. — Если вы попытаетесь каким-либо образом сблизиться с моим внуком, я могу пообещать, что брошу все силы на то, чтобы разрушить вашу жизнь, понятно? — спросил он, указывая мужчине на ключ возврата.       Дамблдор нервно сглотнул, кивнул и принял предложенный портключ, быстро оказавшись за воротами Хогвартса.       Встреча прошла более гладко, чем он мог надеяться. Оставалось только дождаться прибытия мальчика, и что-то подсказывало ему, что общение с ним будет не таким любезным.       Он наверняка затаил обиду на многих здесь.

***

      Гарри перекатился вправо, его движения были резкими и целенаправленными. Ухмыльнувшись, он выпустил поток воды, за которым последовала молния, идеально слившаяся со своей предшественницей, и его противник рухнул на землю, отчаянно пытаясь спастись от этой летучей комбинации. В этот момент Гарри был в своей стихии. Именно для этого он был рождён. Его желание быть лучшим было непревзойдённым, а труд, который он вкладывал в достижение своих целей, — беспрецедентным.       С самого раннего детства ему говорили, что он никогда не сможет пользоваться магией. Ему говорили, что ему придётся довольствоваться лишь её изучением и практикой в тех предметах, где палочка не нужна.       В семь лет всё изменилось, и Гарри больше никогда не принимал свою магию как должное. С тех пор он холил и лелеял её, стал с ней единым целым. Поначалу у него были трудности с ней, но всё изменилось. Эти проблемы были решены.       В девять лет он получил свою первую палочку, поскольку ему было рекомендовано дать выход своей неустойчивой магии, выплеснуть накопившуюся энергию, которая постоянно просилась наружу. Именно здесь началось его настоящее обучение, к которому он подошёл с неослабевающей страстью.       К тринадцати годам он укротил её до совершенства. Он понимал потребности своей магии, а она понимала его, и эти отношения складывались путём проб и ошибок, трудностей и желаний.       И сейчас, в шестнадцать лет, он всё ещё превосходил ожидания всех, кто предлагал ему обучение. Он всё ещё стремился стать лучшим, стать настолько сильным, насколько это возможно. Желание никогда не покидало его, оно только росло и становилось тем сильнее, чем большего он добивался.       Окружающие часто спрашивали его, почему он так решителен, почему предъявляет к себе такие высокие требования, чего хочет добиться, какова конечная цель?       Его ответ всегда был одинаковым. Он просто улыбался им и пожимал плечами.       — Я хочу быть лучшим.       Хотя это и было правдой, но дело было глубже, чем просто желание стать лучшим. У Гарри, как и у любого другого человека, были страхи, и все они были вызваны кошмарами, которые мучили его с тех пор, как его магия была развязана. Хэллоуин 1981 года был так свеж в его памяти, как будто это случилось всего несколько минут назад.       Поначалу он просыпался от этих снов, дрожа от страха. Он боролся со сном, видя яркую зелёную вспышку света, в ушах звенели слова заклинания, когда он зарывался под одеяло. Только спустя несколько лет он понял их смысл и понял, что именно ему удалось пережить. Конечно, он задавался вопросом, как такое возможно. Это не давало ему покоя, но с годами он понял, что вряд ли сможет сформулировать точную теорию. Вместо этого он похоронил этот сон и всё, что с ним было связано, за защитой своего разума. Особое место, которое никто никогда не увидит, место, где он хранил свои самые тёмные секреты.       Это заклинание было не единственным, с которым он был знаком. Ещё до того, как у него появилась палочка, и даже до того, как он прочитал книгу заклинаний, он знал уже несколько. Они словно были вбиты в его сознание чем-то чужим, хотя он никогда не мог понять, откуда взялись такие знания. Он знал и заклинания, и правильные движения палочкой для этих заклинаний, и с возрастом пополнил ими свой арсенал. Эти заклинания он не показывал Сириусу. Тот потребовал бы рассказать, где он научился таким вещам, а у Гарри просто не было ответов на подобные вопросы. Он даже не нашёл их в библиотеке, когда активно искал. Это было то, что он планировал выяснить гораздо позже. Пока же он был просто рад, что в его распоряжении есть такое оружие, если ситуация того потребует. Он поместил эти знания в ту же часть своего укреплённого разума, что и сны, и оставил их там, готовый обратиться к ним, если потребуется.       С возрастом ему становилось всё легче справляться с этими снами и их подтекстом. Он узнал всё, что мог, о том зелёном заклинании и о двух других, похожих на него. Он изучил все возможные способы защиты и даже потребовал, чтобы тётя поместила его под два последних заклинания, чтобы он мог почувствовать их действие. По какой-то причине ему просто необходимо было об этом знать. Когда ему исполнилось пятнадцать лет, женщина с неохотой согласилась. Он быстро понял, что больше не хочет подвергаться пыточному проклятию, но Империус на него не подействовал.       С возрастом стало ясно, что он боится не самого проклятия, а того, что произошло после той ночи. Его бросили те, кто, судя по всему, любил его; и он всегда боялся, что это случится снова, если он не сможет угодить тем, кто его окружает. Конечно, в глубине души он знал, что этого не произойдёт, но это было нечто, что всегда оставалось с ним, его единственная неуверенность в себе, если можно так выразиться.       Мотивация Гарри была его собственной, и это было всё, что ему требовалось изо дня в день, чтобы добиваться таких успехов. Мастерство юного Блэка было не просто подарено ему способностями к практической магии; оно было заработано неустанным трудом, преданностью делу и вышеупомянутым желанием, которое пронизывало каждую частицу его существа.       Конечно, не помешало и то, что он был Блэком. От него не только ожидали, но и поощряли быть лучшим, чем он мог казаться. Ему никогда не отказывали в знаниях, к которым он стремился, независимо от темы, и никогда не останавливали в том, к чему он стремился. По большей части. Это была единственная вещь, по которой у них с Сириусом возникали разногласия. Тётя Кэсси всегда предоставляла ему средства и знания, чтобы он мог добиться всего, чего пожелает, в то время как Сириус иногда высказывал свои сомнения. Гарри знал, что тот беспокоится и заботится о нём, и что именно это является причиной его нерешительности, но ему всегда удавалось убедить отца разрешить ему учиться и практиковать всё, что он захочет.       Он отбил оглушающее заклинание, посланное в его сторону, и ответил двумя режущими проклятиями, направленными низко. Вслед за этим он быстро наколдовал волну стрел и с лёгким хлопком исчез.       Сириус успел уклониться от нападения, но тут же упал от сильного удара в челюсть, нанесённого его сыном. Не успел он сориентироваться, как оказался связан верёвками, без палочки и без трёх зубов.       — Лучше бы ты этого не делал, — жалобно проскулил он, заметив ухмыляющегося мальчика.       Гарри пожал плечами.       — Либо так, либо я прикончу тебя чем-нибудь гораздо менее приятным, — небрежно ответил он.       Сириус невольно вздрогнул. Гарри вникал в такие вещи, в которые он никогда не хотел углубляться. За годы работы он видел последствия некоторых из этих заклинаний, и они, конечно, не были приятными.       — И всё же, неужели это обязательно нужно бить по лицу? — ворчал он.       Их разговор прервал громкий хлопок, и Гарри тут же направил палочку на источник звука, но быстро опустил её, а его голова последовала за ней в знак почтения, когда он узнал этого редкого посетителя.       — Дедушка, — почтительно поприветствовал он мужчину.       Тот улыбнулся и кивнул мальчику.       — Гарри, — тепло поприветствовал он его. — Как всегда, отлично, — похвалил он.       Гарри обрадовался этим словам, и на его лице появилась улыбка.       — Похоже, на этот раз ему не требуется медицинская помощь, — заметил Арктур. — Не мог бы ты отпустить его и присоединиться ко мне в кабинете? Нам нужно обсудить кое-что важное.       Гарри обеспокоенно кивнул, когда мужчина вышел из зала. Он отвязал отца, который неопределённо пожал плечами на незаданный вопрос, после чего они последовали за Арктурусом и заняли места в запрошенной комнате.       Кассиопея тоже была там и выжидающе смотрела на своего брата, но мужчина наблюдал только за одним человеком. Арктурус несколько мгновений задумчиво смотрел на Гарри и наконец удовлетворённо кивнул.       — Появилось кое-что, что вызовет твоё недовольство, — дипломатично начал он.       Он знал, что Гарри будет в ярости от последнего события, а Сириус — тем более, но нужно было как-то сообщить им об этом. Он решил, что лучше всего использовать самый прямой способ.       — В чём дело? — нервно спросил Гарри.       — В этом году в Хогвартсе пройдёт Турнир Трёх Волшебников, и тебя выбрали четвёртым чемпионом.       Гарри глубокомысленно нахмурился, пытаясь переварить то, что ему только что сказали, а Сириус стоял, дрожа от ярости.       — Дамблдор, — яростно шипел он.       Арктурус поднял руку, чтобы успокоить мужчину.       — Я так и подумал, но нет, это был не старый дурак.       — Волдеморт, — прошептал Гарри.       — Дамблдор так считает, — согласился Арктурус. — Может, он и вмешивающийся ублюдок, но в таких делах он обычно прав.       Сириус зарычал и начал вышагивать.       — Как это вообще возможно, как его имя стало известно? А ещё лучше — зачем? — потребовал он.       Арктурус покачал головой.       — Очевидно, Кубок прокляли Конфундусом, — с отвращением пояснил он. — Зачем — очевидно, если в этом замешан Тёмный Лорд.       Сириус кивнул.       Он ясно помнил, что видел в ту ночь на Хэллоуин. Он знал, что Тёмный Лорд вернётся, и это была единственная причина, по которой он позволил Гарри свободно заниматься тем, что он изучал и практиковал. Он хотел, чтобы мальчик мог защитить себя любыми средствами.       — Старый дурак знает, кто в этом виноват? — вклинилась Кассиопея.       — Нет, — подтвердил Арктурус. — И поэтому вы должны быть осторожны. Никому не доверяйте и будьте бдительны, — предупредил он.       Гарри глубоко вздохнул.       — А что, если я откажусь участвовать?       — Тогда ты лишишься своей магии, — серьёзно ответил Арктур.       Глаза Гарри вспыхнули опасным изумрудным цветом — единственная черта, которая всегда выдавала его ярость.       Сириус заметил это и успокаивающе положил руку ему на плечо.       — Это бессмысленно, — пробормотал он. — Какое имя появилось из Кубка?       — Его имя по рождению, — сообщил им Арктурус. — Да, он Блэк по имени, по крови и даже по магии. Но он по-прежнему владеет магией Поттеров, что подтверждается тем, что Кубок принял его для участия под этим именем.       Гарри презрительно поморщился, услышав имя, данное ему при рождении. Это имя он не признавал своим с тех пор, как Сириус забрал его у родственников.       — Но как это вообще работает? — спросил он в замешательстве.       На этот вопрос ответила Кассиопея, хотя сама она, похоже, не была до конца уверена.       — Несмотря на твои чувства к родителям, магия Поттеров очень сильна, — признала она. — Скорее всего, она приняла изменения и влилась в нашу, а не позволила полностью искоренить себя, — пожав плечами, предложила она. — Блэки известны своим талантом использовать проклятия, ритуальную магию, магию крови, охранные чары и магию разума — ко всему этому у тебя есть способности, — продолжила она. — Кроме того, ты отлично владеешь тем, чем славятся Поттеры: трансфигурацией, чарами, боевой и защитной магией.       Гарри раздражённо потёр переносицу. Он нехотя согласился с мнением тёти. Он был не менее одарён в этих областях, гораздо сильнее, чем любой из присутствующих родственников.       — Значит, мне придётся поехать в Хогвартс, иначе я потеряю свою магию?       Арктурус кивнул.       — Да, и это значит, что тебе придётся столкнуться с ними, со всеми, — повторил он.       — Мне плевать на то, что я с ними столкнусь, — сердито прорычал Гарри. Он знал, что рано или поздно это случится, и смирился с этим. Просто он предпочёл бы, чтобы это произошло на его собственных условиях, а не по принуждению, как сейчас.       Арктурус удовлетворённо кивнул, заметив, что мальчик не намерен усложнять себе жизнь и будет добиваться своего. Он вполне ожидал, что Дамблдор и иже с ним сделают всё настолько сложным, насколько смогут.       Он встал и быстро расправил мантию.       — Вы должны быть там завтра к вечерней трапезе, — распорядился он. — Сириус расскажет тебе, что это за турнир, и будет с тобой всё время.       — Как и я, — заверила его тётя.       Арктурус направился к двери, но остановился, прежде чем вновь обратиться к мальчику.       — Гарри, — позвал он, его тон был деловым. — Ты — Блэк, и я очень разочаруюсь в тебе, если ты не будешь вести себя соответствующим образом. Ты будешь стараться изо всех сил и докажешь им всем, почему они должны дрожать при упоминании нашего имени.       Гарри выпрямился по стойке смирно.       — Да, сэр, — твёрдо ответил он.       Хотя никто в комнате этого не видел, Арктурус гордо улыбнулся. Тот, кто вписал его имя в Кубок, даже не представлял, что он только что выпустил на волю в этой школе.       Он оставил остальных заниматься своими делами, удовлетворившись тем, что они знают, что делать. У него, однако, были свои дела, и в первую очередь он хотел узнать, кто в Хогвартсе представляет угрозу для его семьи. Он твёрдо решил выяснить это для себя, а когда выяснит, то сделает их жизнь настолько несчастной, насколько это вообще возможно.

***

      После отъезда Арктуруса трое оставшихся Блэков некоторое время обсуждали сам турнир, что он в себя включает, и что ожидается от Гарри. Ему не очень нравилась идея бала, но один взгляд тёти развеял все словесные возражения. В детстве она учила его танцевать, и это не было проблемой. Главная проблема заключалась в том, что он почти не проводил времени с людьми противоположного пола. Это ему придётся исправить.       Следующим пунктом обсуждения стали сами задания, хотя их всегда держали в секрете до последнего момента. Гарри был уверен, что сможет справиться с любым испытанием; троицу беспокоила возможность постороннего вмешательства.       Только когда они исчерпали тему, Гарри споткнулся об осознание и громко застонал.       — Что это? — спросил Сириус.       Гарри в отчаянии покачал головой, прежде чем ответить.       — Лео будет невыносим, — вздохнул он.       Сириус разразился хохотом и стукнул кулаком по маленькому столику, за которым они сидели.       — Вы вдвоём не дадите Хогвартсу опомниться, — промурлыкал он.       — Этого мальчика невозможно контролировать, — проворчал Гарри. — Когда он вернётся?       — Со дня на день, — пожал плечами Сириус. — С ирландским министерством приходится иметь дело, а ему ещё нужно встретиться с гоблинами.       — Так что, пошлём ему сову?       — Наверное, лучше оставить ему записку, когда он вернётся, если его ещё не будет, когда мы уедем.       Гарри кивнул.       — Да, — вздохнул он. — Думаю, тогда нам лучше собраться.       — Верно, — согласился Сириус. — Не волнуйся, мы не подпустим к тебе никого, с кем ты не захочешь разговаривать, — пообещал он.       Гарри улыбнулся и крепко обнял мужчину.       — Спасибо, папа, — с благодарностью сказал он.       Сириус просто притянул его к себе и крепко сжал в объятиях. Он никому не позволит расстроить своего сына, и только очень глупый человек попытается это сделать. Он знал, что найдутся те, кто будет упорствовать, но он разберётся с ними, если понадобится.

***

      С тех пор как почти двое суток назад объявили имя четвёртого чемпиона, в Хогвартсе ходило множество слухов. Вопросы о том, кто этот другой мальчик Поттер, где он был, и как его имя попало в Кубок, занимали почти все умы замка. Многие высказывали свои теории — от вполне правдоподобных до откровенно нелепых, а некоторые предпочитали отмалчиваться.       Средства массовой информации, как и ожидалось, тоже выдвигали свои теории относительно пропавшего Поттера. Но, как всегда, когда информации не было, они прибегали к домыслам и нелепым предположениям, чтобы удовлетворить потребность читателей в скандалах и драмах. Рита Скитер в последние два дня была в своей стихии, её невежество и предвзятость, как всегда, были на высоте. Она бы не стала так дерзить, если бы имела хоть малейшее представление об истине, и, скорее всего, ещё долго будет жалеть о своём решении напечатать свою типичную язвительную статью, когда станет ясно, кто в этом замешан.       Чарли завалили вопросами о его отсутствующем брате, но он категорически отказывался обсуждать эту тему с кем бы то ни было. Его настроение не позволяло ему поддаваться нелепым теориям заговора, о которых он слышал в перешептываниях в коридорах. Вместо этого он предпочёл замкнуться в себе, особенно после ужасного разговора с родителями, который состоялся тем же утром.       После того, что они ему рассказали, он почувствовал тошноту и даже отвращение к их действиям. Его родного брата отослали из-за того, что произошло нечто, в чём он не был виноват. Отвращение сменилось гневом и чувством вины, и он вполне ожидал, что прибывающий мальчик будет презирать его так же сильно, как и его родителей. Ему никогда не было стыдно за то, что он — Поттер, это имя он носил с гордостью, и теперь оно вызывало у него только разочарование.       Он в какой-то степени понимал, почему всё сложилось так, как сложилось, но не мог оправдать поступки матери и отца. Он знал, что они чувствуют себя виноватыми, и что совершённые ими ошибки теперь будут преследовать их вечно, но он просто не мог понять, почему они поступили подобным образом. Они говорили ему, что заботились только о нём и Гарри, но всё, чего они добились, — это потеряли своего сына.       Он раздражённо покачал головой, глядя на тех, кто всё ещё смотрел в его сторону. Единственное, чего он сейчас хотел, — чтобы его брат выжил на этом турнире и получил возможность жить дальше без вмешательства директора и людей, которые отвергли его, как будто он ничего не значил.       Его глаза блуждали по сидящим за столом преподавателям, большинство из которых нервничали из-за предстоящего прибытия Гарри. Дамблдор был не в меру бодр, а его мать была просто в ужасе, бледная и нервная.       В конце концов на тарелках появилась еда для вечерней трапезы, и вскоре последовали перешёптывания. Всё больше домыслов, теорий и подростковых глупостей извергалось из уст молодых людей в зале.       Слизеринцы, однако, не шептались. Они открыто высмеивали имя Поттера, забавно ухмыляясь при этом.       — Я слышал, что он не более чем сквиб.       Это, несомненно, был голос Драко Малфоя.       Рука Чарли крепко сжала вилку, и ему захотелось проклясть этого идиота. Он стиснул зубы и постарался успокоиться: он не мог защищать того, о ком ничего не знал. Ему было всё равно, был ли его брат сквибом, но в этом случае он стал бы более лёгкой мишенью в коридорах, а слизеринцы вряд ли будут особенно приветливы.       В тот момент, когда все занялись ужином, дверь в Большой зал с грохотом распахнулась, и на пороге появились четыре человека. Дамблдор и остальные преподаватели немедленно встали. Директор смотрел на прибывших с трепетом, его приветственная улыбка была немного натянутой.       Первый человек был пожилым, но его жёсткая осанка и пронзительные серые глаза свидетельствовали об остроте ума, интеллекте и силе. Сам по себе он был похож на человека, от которого веяло властью и уважением.       Вторая женщина была немного моложе, но всё ещё оставалась близка к его возрасту. В её облике виднелась прежняя красота, которую она сохранила и в зрелые годы. Её почти чёрные глаза оглядывали комнату с интересом, но те, кто ловил её взгляд содрогались.       Следующий мужчина был значительно моложе первых двух и производил впечатление настороженности. При одном взгляде на него можно было поверить, что палочка окажется в его руке меньше, чем через секунду, а тот, кто спровоцировал это действие, будет проклят в следующий момент. У него были серые глаза, как у первого, но в них читалось недоверие. Он был немного выше ростом, и многие женщины сочли бы его красивым. Его козлиная бородка была безупречно подстрижена, длинные чёрные локоны стянуты назад простой кожаной лентой, и он стоял чуть ближе, чем нужно, к четвёртому.       Это был самый молодой из четверых, четвёртый чемпион, которого они все ждали. Он был на дюйм или около того ниже третьего, его глаза были на тон или два светлее. Судя по тому, что можно было разглядеть, он был атлетически сложен: худощавый, стройный, но его тело было результатом физической работы. Его густые чёрные волосы свободно, но аккуратно ниспадали каскадом до плеч. Он не раз ловил на себе оценивающие взгляды, но ни один из них, похоже, не замечал.       Первых трёх можно было как-то прочесть. Намеренно ли они это делали, можно было только догадываться, но четвёртый был невыразителен. Его глаза ничего не выдавали, поза была нейтральной, а черты лица — стоическими.       Они прошли между столами Хаффлпаффа и Рэйвенкло и в полной тишине зала подошли к сотрудникам.       — Лорд Блэк, — Дамблдор приветствовал старшего мужчину глубоким поклоном.       — Дамблдор, — мужчина поприветствовал его лишь лёгким кивком.       — Я вижу, что Кассиопея и Сириус тоже здесь, — продолжил директор, хотя его, казалось, беспокоило присутствие женщины.       — И они останутся здесь на всё время турнира, — твёрдо заявил Арктурус.       Кассиопея слегка усмехнулась, глядя на усталость Дамблдора.       Директор вздохнул, но кивнул в знак согласия.       — А это, должно быть, мистер Поттер, — с улыбкой добавил Дамблдор.       — Блэк, — тут же поправил Арктурус.       Лили заёрзала на своём месте, и Дамблдор слегка вздрогнул от его тона, но быстро отвесил младшему поклон.       — Приношу свои извинения, мистер Блэк.       Лёгкий наклон головы — это всё, что он получил в ответ от мальчика.       — В ближайшие дни к нам присоединится ещё один человек, мой новый ученик и друг Гарри, — пояснила Кассиопея.       — Я позабочусь о том, чтобы вас всех разместили в замке, — заверил женщину директор. — Пожалуйста, присаживайтесь, где пожелаете, встреча чемпионов возобновится после ужина.       Арктурус незаметно кивнул Гарри, который вложил в руку свою палочку из рукава. Несколькими взмахами палочки он создал большой мраморный стол и четыре стула, один из которых стоял в торце и был больше и богаче украшен, чем три других. Он переместился и встал рядом с креслом слева, пока остальные Блэки занимали свои места. Арктурус занял самое большое во главе, Сириус — по другую сторону стола, а Кассиопея подошла к самому младшему, который выдвинул кресло и предложил его ей.       Она села и благодарно улыбнулась мальчику, после чего он занял место напротив. Арктурус сел последним и сделал это только тогда, когда все остальные члены семьи расселись по местам.       Остальные члены зала заворожённо наблюдали за происходящим. Чистокровные, воспитанные по старым традициям, понимали суть церемонии, но многие другие смотрели на происходящее в замешательстве.       Уровень Трансфигурации, продемонстрированный мальчиком, более чем впечатлил Дамблдора, и он знал, что вся эта сценка была явным заявлением для всех.       Непринуждённое использование продвинутой магии было небольшим проблеском таланта, которым он обладал, а также доказательством того, что он может обеспечить свою семью. Предложив Кассиопее стул, он жестом показал, что она, как старшая женщина, будет пировать первой, а Арктурус занял своё место последним, чтобы продемонстрировать, что он — защитник стола, и что любая угроза, которая прервёт их трапезу, будет им устранена.       Альбус Дамблдор очень давно не наблюдал подобной практики. Она вышла из моды, но Блэки хранили подобные традиции. Именно на этих традициях строился их великий дом.       Дамблдор, как обычно, непринуждённо распорядился, чтобы на столе появилась еда из кухни, и получил благодарный кивок от патриарха Блэков. Затем он занял своё место и некоторое время наблюдал за четвёртым чемпионом, пытаясь уловить в его лице нервозность или напряжение.       Да, напряжение было, но незаметное для нетренированного глаза: в Гарри не было той нервозности, которую от него ожидали. Он был спокоен, уверен в себе и готов в мгновение ока броситься в бой, хотя его самообладание оставалось таким же невозмутимым, как и прежде.       Какое бы образование ни получил мальчик, в него явно верили.       «Интересно», — внутренне размышлял он.

***

      Как только стало ясно, что разговор между вновь прибывшими и Дамблдором завершился, студенты вернулись к своим тарелкам и завязали беседу между собой, не раз бросая взгляды в сторону свиты Блэков.       — Ну, он точно не сквиб, — заявил Рон Уизли, в кои-то веки не пытаясь поглотить весь стол самостоятельно.       — Не сквиб? — резко переспросила Гермиона. — Он просто наколдовал стол из мрамора, как будто это пустяк, — заметила она. — Этому мы здесь даже не будем учиться.       — Осторожно, Гермиона запала на твоего брата, — насмешливо предупредил Рон, толкнув Чарли локтем в ребра.       — Ничего подобного, — горячо возразила Гермиона, на её щеках появился лёгкий румянец. — Я просто оценила его использование магии.       — Это то, что мы все оцениваем, — подмигнув, вклинилась Алисия Спиннет, и двое её товарищей по команде охотников кивнули в знак согласия.       — Ой…       — Мы здесь, знаете ли, — напомнили близнецы Уизли.       Девочки только хихикнули в ответ.       — Невероятно, — вздохнул Фред, в отчаянии вскидывая руки. — Он заходит прямо в дом и крадёт наших девушек, даже не попытавшись.       — Ты уверен, что он действительно твой брат? — добавил Джордж, обращаясь к Чарли.       Мальчик пожал плечами, продолжая наблюдать за Блэками.       — Он выглядит совсем не так, как на домашних фотографиях, — ответил он. — У него были зелёные глаза, как у мамы.       — Почему он называет себя Блэком? — спросила Гермиона, слегка нахмурившись.       — Потому что он им является, — с грустной улыбкой ответил Чарли. — Он с ними с четырёх лет.       Гарри оказался совсем не таким, как он ожидал. Поттер думал, что тот будет похож на него самого, непонятливый и, возможно, даже немного кроткий, но это оказалось не так. Он был одарён, уверен в себе и имел любящую семью, которой его лишили.       Он улыбнулся таким наблюдениям.       Чарли был немного разочарован тем, что у него, похоже, не было ничего общего с другим мальчиком, но был рад, что он обрёл свою семью, которая не отвергла его, как его родная.       Он немного подвигал еду на своей тарелке, совершенно потеряв аппетит.       «Может, ему было лучше без нас,» — размышлял он. Всё, что он видел до сих пор, говорило об этом.

***

      Большинство сидевших за столом змей были в задумчивости, каждый переваривал то, чему только что стал свидетелем. В их школу, как и ожидалось, вошёл не Гарри Поттер, сын Джеймса и Лили, брат недалёкого Чарли. Это был мальчик, воспитанный Блэками, и знающие люди относились к этой семье более чем настороженно. Хотя они не появлялись на публике со времён войны, репутация опережала их; и в змеиной яме не были уверены, как отнестись к такому развитию событий.       — Драко, он что, сквиб? — насмешливо спросил Блейз Забини.       Драко побагровел от этой колкости и заскрипел зубами.       — Такое впечатление, что он попал прямо к другой половине твоей семьи, — тихо добавил Теодор Нотт.       Теодора и Блейза учили знатным семьям волшебной Британии, и Блэки занимали в них верхнюю строчку. Каждый из них всегда вдалбливал себе в голову, что к ним следует относиться с осторожностью, но, тем не менее, с уважением. Многие из их рода пали на службе у Тёмного Лорда, но старый Арктурус отказался выбирать сторону. Он позволил своей семье сделать свой собственный выбор, о котором большинство из них не пожалели.       Беллатриса находилась в заточении с конца войны, да и Нарцисса не избежала наказания. Может, она и была замужем за Малфоем, но даже их репутация была сильно подмочена. Люциус избежал заточения только благодаря заявлению об «Империусе» и нескольким «пожертвованиям», но фамилия уже никогда не будет так почитаема, как раньше.       Остальные известные представители рода погибли: Регулус, Вальбурга, Орион, Друэлла и даже Сигнус. Все, кто остались из Блэков, теперь сидели за столом, который наколдовал четвёртый чемпион. Небольшая по размеру, но всё же семья, которую нельзя было недооценивать.       — Всё это не имеет значения, — яростно прошипел Драко. — Я — наследник Блэков, и когда нынешний Лорд скончается, всё перейдёт ко мне, — легкомысленно закончил он.       — Похоже, у тебя появился конкурент, — пробормотал Тео.       Несколько его соседей по комнате захихикали, но бросили настороженный взгляд в сторону Гарри Блэка.       Если этот мальчик станет главой семьи, то последствия могут оказаться пагубными для их собственных семей, если он решит использовать власть, которой наделено его имя.       Ни для кого не секрет, что Тёмный Лорд пал, пытаясь напасть на мальчика и его брата, но какова будет его позиция, если тот вернётся, как утверждали слухи?       — Это мы ещё посмотрим. — Драко хмыкнул.

***

      Когда трапеза подошла к концу, и тарелки были очищены, Дамблдор встал, чтобы обратиться к залу.       — Прошу чемпионов присоединиться ко мне в боковой комнате, расположенной в передней части зала, и тогда мы сможем начать официальный инструктаж о том, что их ожидает в течение всего турнира, — попросил он.       Гарри встал вместе с остальными Блэками и вошёл через указанную дверь. Комната, в которой он оказался, была небольшой, с несколькими стульями, расставленными вокруг зажжённого камина. Спустя мгновение она заполнилась до отказа множеством людей — профессорами, директорами, несколькими сотрудниками министерства и тремя чемпионами.       Дамблдор весело хлопнул в ладоши, заняв центр зала, и снова начал говорить.       — Начнём со знакомства, чтобы мистер Блэк и его сопровождающие были в курсе, — объявил он. — Эти два джентльмена, — начал он, указывая на пару служителей Министерства средних лет, — мистер Людо Бэгмен, глава департамента магических игр и спорта, и мистер Бартемиус Крауч, глава департамента международного магического сотрудничества.       Крауч раздражённо подёргивал усами, а Бэгмену, похоже, требовалась операция по удалению улыбки.       Гарри поприветствовал обоих кивком.       — Здесь у нас Игорь Каркаров, директор института Дурмстранг, и чемпион школы Виктор Крам.       Гарри слышал об обоих. Каркаров был Пожирателем смерти во время войны, а Крам — самым молодым ловцом, выступавшим за международную команду в современной истории.       Гарри снова поприветствовал их кивком.       — Это мадам Олимпия Максим, директор магической академии Шармбатон, и чемпионка школы Флёр Делакур.       Гарри поприветствовал их так же, как и остальных. Он не знал ни ту, ни другую, так что для него они были довольно незначительными, и, судя по холодному взгляду, которым его наградила сереброволосая девушка, это чувство было взаимным.       Поймав её взгляд, он почувствовал, как её чужеродная магия врезалась в его ментальные щиты, которые он быстро укрепил, прежде чем сузить глаза.       — Пожалуйста, сдерживайте свою очаровательность, мисс Делакур, довольно невежливо позволять ей ускользать из-под вашего контроля таким образом, — спокойно, но строго произнёс он.       Девочке хватило благоразумия смутиться от того, что её застали за этим занятием, хотя Гарри решил, что это скорее из-за испепеляющего взгляда её директрисы.       Большинство взрослых тоже неодобрительно смотрели на девочку, но Дамблдор предотвратил дальнейшие неприятности.       — Задания на турнире будут оценивать мадам Максим, профессор Каркаров, я и оба уважаемых члена Министерства, — пояснил он.       — И где гарантии, что вы все останетесь беспристрастными? — вклинился Арктурус. — Похоже, у каждого из ваших чемпионов есть судья на стороне, а вот Гарри такой роскоши не имеет.       Кассиопея и Сириус пробормотали своё согласие.       — Если решение сочтут несправедливым, мы можем призвать на суд Кубок, — ответил Крауч.       — Предмет, которым уже однажды манипулировали, — вмешалась Кассиопея.       — Тогда что же вы предлагаете, мисс Блэк? — спросил Дамблдор.       — Магическую клятву каждого судьи, что он будет справедливо и беспристрастно выполнять обязанности, — ответила она.       Каркаров, казалось, был не в восторге от этого предложения, но остальные, похоже, приняли его к рассмотрению.       — У меня нет возражений, — с готовностью согласился Людо Бэгмен.       Крауч кивнул в знак согласия, а Дамблдор и Максим не высказали никаких опасений.       — Тогда это будет сделано до начала первого задания, — радостно объявил Дамблдор.       Арктурус жестом велел ему продолжать, довольный планом.       — Нам нужно уточнить одну вещь, — заговорил Крауч. — Кого будет представлять мистер Блэк? В какой школе он сейчас учится?       — Он будет представлять Дом Блэков, — тут же ответил Арктурус. — Гарри получил образование в нескольких учебных заведениях, но ни одно из них он не будет представлять на состязаниях.       Между судьями завязался молчаливый обмен мнениями, и каждый из них лишь равнодушно пожал плечами. Когда стало ясно, что возражений нет, директор продолжил.       — Итак, первым официальным мероприятием станет взвешивание палочек. Это делается для того, чтобы убедиться, что палочки чемпиона находятся в идеальном состоянии для выполнения предстоящих задач. Это произойдёт за неделю до первого задания, которое состоится 24 ноября, — пояснил он.       — А чемпионам дают понять, что за задание им предстоит? — спросил Сириус.       — Нет, — подтвердил Крауч. — Первое задание призвано проверить чемпионов, когда они столкнутся с неизвестной опасностью.       Сириус кивнул, но было видно, что это его не обрадовало.       — Второе задание будет объявлено после завершения первого, но перед этим состоится Йольский бал, который пройдёт здесь на Рождество, — продолжил Дамблдор. — Чемпионы должны будут открыть бал с выбранными ими партнёрами танцем, — закончил он с тёплой улыбкой.       — На данный момент это всё, что требуется раскрыть, — раздражённо заметил Крауч.       — Действительно, — согласился Дамблдор. — Вы можете идти и начинать свои приготовления. Мистер Блэк? Будьте добры, останьтесь, пожалуйста, пока мы обсудим ваше размещение.       Гарри кивнул, и большая часть комнаты опустела, оставив Блэков с Дамблдором и, похоже, большинством сотрудников Хогвартса.       — Возможно, этот разговор лучше провести в моём кабинете, он гораздо удобнее, — предложил Дамблдор.       Гарри посмотрел на Арктуруса, который в ответ пренебрежительно пожал плечами. Гарри кивнул директору, и группа вышла обратно через Большой зал в коридоры Хогвартса. Дамблдор повёл их вверх по ряду движущихся лестниц, пока они не дошли до статуи горгульи, которая отступила в сторону, позволяя им подняться по узкой винтовой лестнице.       Наконец они остановились в большой круглой комнате. Стены были увешаны портретами бывших директоров и директрис, стояли полки с книгами и даже несколько с довольно странными на вид магическими безделушками.       Дамблдор занял место за большим дубовым столом и взмахнул палочкой, чтобы наколдовать достаточно стульев, чтобы все могли удобно расположиться. Когда все заняли свои места, старик скрестил пальцы и с интересом посмотрел на младшего в комнате.       — Прежде чем мы начнём, мистер Блэк, есть ли у вас какие-нибудь вопросы ко мне? — спросил он, ожидая, что у мальчика их будет десятки.       В ответ он получил лишь покачивание головой.       — Очень хорошо, — удивлённо продолжил директор. — Прежде всего вам предоставили отдельное от остальных учеников жильё на третьем этаже, куда я провожу вас, как только закончится эта встреча. Вы, конечно, можете принимать гостей в своих покоях, если пожелаете, но для наших студентов действует строгий комендантский час до десяти вечера, — пояснил он.       Гарри понимающе кивнул.       — Поскольку вы не являетесь учеником школы, эти правила на вас не распространяются, но, пожалуйста, будьте осторожны, если решите выйти на территорию, особенно в Запретный лес. Я бы попытался запретить вам вход, но если вы похожи на Сириуса, то, уверен, мои слова останутся без внимания.       Сириуса, похоже, ничуть не позабавили слова Дамблдора, но внутренне он усмехнулся, вспомнив свои приятные впечатления. После некоторого времени, в течение которого не было произнесено ни слова в ответ, директор продолжил.       — Вы можете посещать любые уроки по своему усмотрению, пока находитесь здесь, если у вас есть соответствующие оценки по СОВ, необходимые для этих уроков.       Гарри кивнул и достал из внутреннего кармана свой уменьшенный сундук, после чего вернул ему прежний размер. Открыв крышку, он достал свои результаты. Гарри передал их директору и с весельем наблюдал, как тот бледнеет, читая их.       Поначалу он был против того, чтобы посещать здешние уроки, но трое старших Блэков убедили его в обратном. Они отметили, что здесь преподают одни из лучших в своих областях, и для него это было бы упущенной возможностью.       Дамблдор кашлянул, чтобы прочистить горло.       — Приношу свои извинения, мистер Блэк, но многие из этих предметов здесь не изучаются. Однако вы можете посещать наши занятия по зельям, трансфигурации, чарам, нумерологии, гербологии и защите от тёмных искусств, если вам это интересно.       — Спасибо, директор, — почтительно ответил Гарри.       — Я принимаю в класс ЖАБА только студентов, получивших Превосходно по зельеварению, — жёстко отрезал Снейп.       — Тогда с посещаемостью мистера Блэка проблем не будет, Северус, — заверил его Дамблдор.       Мастер зелий выглядел более чем кисло, но больше ничего не сказал.       — Северус Снейп? — спросил Гарри, пристально глядя на него.       Снейп сузил глаза, но кивнул.       — Я читал вашу магистерскую диссертацию об использовании слёз единорога в противоядиях, это была очень познавательная работа, — искренне поделился Гарри.       Почти все присутствующие в комнате обменялись шокированными взглядами. Если бы они не услышали эти слова и не увидели широко раскрытые глаза Снейпа, никто бы не поверил, что мальчик только что сделал ему комплимент.       Мастер зелий неловко пошевелился.       — Спасибо, мистер Блэк, — несколько туповато ответил он.       Сириус внутренне расхохотался. Он не сомневался, что Гарри действительно читал и наслаждался упомянутыми работами, но он мог понять, когда его сын слегка шутит. Он точно знал, что тот использует лесть, чтобы избежать проблем с этим человеком, и Сириус, конечно же, не стал бы исключать возможности того, что он использует Гарри, чтобы отомстить ему за их бывшее соперничество.       — А-а, вы знакомы с его работами, — обрадовался Дамблдор.       — Да, знаком, — подтвердил Гарри.       Директор улыбнулся признанию, которое получил его коллега.       — Вы не будете возражать, если я скопирую ваши результаты и передам их сотрудникам, чтобы они могли убедиться, что вы подходите для занятий в их классе? — спросил он.       Гарри безразлично пожал плечами. Его это не волновало.       Дамблдор продублировал пергамент и раздал копии, которые сотрудники с интересом прочитали.       — Что ж, я с нетерпением жду встречи с вами на моём шестом курсе, мистер По… Блэк, — добавила профессор Макгонагалл. — Я должна была догадаться, что у вас есть способности к Трансфигурации, ведь вы продемонстрировали фантастическое колдовство за ужином.       Гарри улыбнулся женщине, когда профессор Флитвик заговорил.       — Как и я, мистер Блэк. Вы, несомненно, преуспели и в чарах.       Гарри отвесил профессору формальный поклон, прежде чем ответить.       — Я очень хочу посещать занятия, которые ведёт сам дуэльный мастер Флитвик, — искренне пожелал он.       Полугоблин засиял в ответ и почтительно поклонился.       — Есть ли что-нибудь, в чём вы не преуспеваете? — серьёзно спросила профессор Спраут.       — Я плохо владею рунами и, как известно, засыпал, когда пытался изучать астрономию, — с усмешкой ответил Гарри. — Я, конечно, не провидец, так что Прорицание тоже в этом списке, и я не люблю изучать магглов. Мой опыт общения с их миром был крайне неприятен, — с презрительной усмешкой закончил он.       — Что ж, полагаю, это всё, — объявил Дамблдор, явно надеясь избежать неприятных тем. — Если только нет ничего другого?       — Вообще-то, у меня есть несколько просьб, — отозвался Гарри.       — Если они разумны, то проблем быть не должно, мистер Блэк, — повинился директор.       — Во-первых, я знаю, что у вас есть правила, по которым здесь можно держать домашних животных, но я бы хотел, чтобы вы сделали исключение для моего фамильяра, — начал он. — Уверяю вас, она безвредна, если её не провоцировать, — предупреждающе добавил он.       — И кто же ваш фамильяр? — настороженно спросил Дамблдор.       Гарри выпрямился, когда из рукава выскользнула длинная, почти чёрная змея и обвилась вокруг его руки, показывая ему язык, что выглядело очень ласково. Она, конечно, выглядела послушной и даже безобидной, но реакция мастера зелий заставила остальных сотрудников насторожиться. Он тут же отступил назад, оказавшись вне пределов досягаемости существа.       — Эти люди пахнут едой, — голодно шипела она.       Гарри захихикал, нежно поглаживая ее.       — Ты же знаешь, что никогда не станешь достаточно большой, чтобы съесть их, — без нужды заметил Гарри.       Змея просто положила голову ему на руку и надулась.       — Вы — змееуст? — с опаской спросила МакГонагалл. Остальные сотрудники тоже притихли.       — Да, — невозмутимо подтвердил Гарри, не обращая внимания на реакцию остальных профессоров. — А это Мира.       — Чёрная мамба? — спросил Снейп, похоже, первым придя в себя.       Гарри кивнул и улыбнулся, когда змея подняла голову и стала рассматривать каждого из присутствующих в комнате, как бы признавая их присутствие, что, видимо, ей быстро наскучило, поскольку уже через мгновение она вернулась на руку своего хозяина.       — Ну, она, конечно, довольно необычный фамильяр, но если она не нападает на студентов, то проблем быть не должно, — согласился Дамблдор.       — Спасибо, — радостно отозвался Гарри.       — Что-нибудь ещё, мистер Блэк? — осведомился Дамблдор.       — Только чтобы меня не беспокоили с шести до восьми утра, в это время я тренируюсь физически, а с трёх до шести вечера — магически.       Дамблдор кивнул в знак согласия.       — Вам нужна комната для этого?       — Нет, я уверен, что смогу найти что-нибудь подходящее, но я спрошу, если мне понадобится что-то еще.       — Хорошо, мистер Блэк, тогда позвольте мне первым поприветствовать вас в Хогвартсе.       Он протянул руку, которую Гарри взял и сжал чуть крепче, чем нужно.       — Не заблуждайтесь, Дамблдор, настанет день, когда мы поговорим о многом, но сегодня не тот день, — ледяным тоном произнёс он.       Дамблдор глубоко сглотнул и понимающе кивнул. Он действительно не ожидал ничего другого.       Через мгновение Гарри отпустил его руку и направился к выходу из комнаты, Блэки и Дамблдор последовали за ним.       — Это касается и вас, миссис Поттер, — добавил он, подходя к двери, чтобы выйти из кабинета. — Настанет день для нашего разговора, но этот день не сегодня. Я прошу вас уважать моё желание оставить меня в покое и верить в то, что я найду вас в своё время.       Лили нервно кивнула, заметив, каким тоном он обратился к ней. Она не могла притвориться, что ей не больно, когда с ней разговаривают подобным образом, но вполне ожидала, что на неё накричат или проклянут. Поразмыслив, она поняла, что его холодность была гораздо хуже, чем прежние реакции. Он просто отмахнулся от неё как от неважной, не имеющей значения, и это ранило её сильнее, чем любое заклинание.       Гарри внутренне вздохнул, когда Дамблдор проводил его и его семью в их покои на время пребывания здесь. С того момента, как он увидел Дамблдора, ему хотелось проклясть старого ублюдка за то, что он сделал, но у него были свои требования, которым он должен был соответствовать, и он не сомневался, что присутствие Арктуруса было скорее для того, чтобы убедиться, что он действительно ведёт себя соответствующим образом, как и положено настоящему Блэку.       Он лишь однажды встретил взгляд своей родной матери, и этого было достаточно, чтобы получить краткое напоминание о боли и предательстве, которые он чувствовал, когда рос. Да, он по-прежнему испытывал злость на эту женщину и чувство обиды, которое никогда не исчезнет, но это был один из демонов, с которым он столкнулся много лет назад и справился. Теперь Поттеры были для него ничем. У него была семья, они любили и лелеяли его, как и положено Поттерам, а теперь они были ничтожны, они больше не занимали места в его сердце.       Эта мысль слегка опечалила его, но, опять же, с ней он уже сталкивался и преодолел её на своём жизненном пути.       — Вот мы и пришли, — сообщил им Дамблдор, когда они подошли к портрету рыцаря, сидящего верхом на маленьком пони. — Сэр Кадоган — страж вашей комнаты. Прошу прощения, но он может немного увлечься своей ролью.       — Увлечься? — сердито переспросил рыцарь. — Я, сэр Кадоган, серьёзно отношусь к защите своих подопечных, ты, усатый изверг. Вытащи свою палочку, если посмеешь, ты, грязнокровка, — бросил он, преувеличенно размахивая мечом.       Дамблдор захихикал от удовольствия.       — Как видите, он может быть немного чересчур усердным, но, судя по всему, будет выполнять свой долг до конца, — добавил он, нахмурившись. — В любом случае, я оставлю вас, чтобы вы освоились. Пожалуйста, спрашивайте, если вам что-то понадобится, — с поклоном заключил он, после чего, предположительно, направился обратно в свой кабинет.       — Сэр Кадоган, вы позволите нам пройти? — спросил Сириус.       — Сириус Блэк?       Сириус кивнул, глядя, как рыцарь вытирает пот со лба грязной тряпкой.       — Полагаю, я в долгу перед вами за то, что вы свели меня с девицей и элем на первом этаже, — с тоской во взгляде признал он. — Тогда проходите, — с некоторой неохотой разрешил он.       Четверо Блэков вошли, и Арктурус закрыл за собой дверь.       — Отличная работа, Гарри, — с улыбкой похвалил он. — Ты прекрасно справился с этим, учитывая обстоятельства.       Кассиопея ободряюще улыбнулась, а Сириус заключил его в объятия.       Гарри вздохнул.       — Это только первый день, — напомнил он им.       — И ты их достаточно предупредил, — заметил Арктурус.       Гарри кивнул и устало зевнул.       — Пожалуй, я пойду спать, день был долгим.       — Я отправлюсь домой, — объявил Арктурус. — Пришлите за мной, если я понадоблюсь, — сказал он, выходя из портрета.       Гарри пожелал отцу и тёте спокойной ночи, после чего устроился в одной из комнат. День выдался тяжёлым, и ему не оставалось ничего другого, как снять одежду и лечь в предоставленную кровать. В целом он был доволен тем, как справился со всем, но в то же время его расстраивало то, что он не мог сделать то, что хотел.       — Когда-нибудь, — размышлял он вслух. — Сначала турнир, — напомнил он себе, прежде чем погрузиться в спокойный сон.

***

      Завершив утреннее омовение и упражнения, Гарри впервые с момента прибытия в Хогвартс столкнулся с дилеммой. Он стоял в дверях Большого зала и решал, за какой стол ему сесть на завтрак. Он мог бы просто наколдовать себе стол, как он сделал это для Блэков предыдущим вечером, но в этом не было необходимости. И тётя Кэсси, и Сириус не любили рано вставать и вряд ли стали бы ужинать вместе с остальными учениками и персоналом. Кэсси — потому что презирала почти каждого встречного, а Сириус — из-за присутствия в школе Лили Поттер. Мужчина не сомневался, что она попытается втянуть его в разговор, и у него не было ни малейшего желания делиться с ней впечатлениями. Предательство, которое он чувствовал после стольких лет, было таким же острым, как в тот день, когда его нашла двоюродная бабушка.       Пожав плечами, он сел за единственный стол, за которым не было других учеников, и подал себе фрукты и кашу. Странно было находиться в такой большой школе с таким количеством людей, и он чувствовал себя гораздо более настороженным, чем привык, когда завтракал. Конечно, ему доводилось бывать в школах, но ни в одной из них не было такого размера и с таким большим количеством людей. Обычно он посещал школы для углублённого изучения какой-либо области магии и проводил там не более, чем несколько месяцев.       Утолив голод, он решил, что будет разумно принять душ, прежде чем решать, чем заняться до конца дня. Когда он выходил из Большого зала, его остановил голос заместителя директора.       — Мистер Блэк, — позвала она, стоя у него за спиной.       — Доброе утро, профессор, — сердечно поприветствовал он ее. — Чем могу быть полезен?       — Я взяла на себя смелость составить список занятий, которые вы можете посещать, пока находитесь здесь, с указанием времени и мест, где можно найти комнаты.       Гарри благодарно кивнул ей.       — Спасибо, — ответил он, беря протянутый пергамент.       — Если вам что-то понадобится, мой кабинет находится на четвёртом этаже, а мой класс сразу за ним.       — Я очень ценю ваши усилия, — искренне ответил Гарри.       — Я рада видеть вас здесь, мистер Блэк, несмотря на обстоятельства, — с нежной улыбкой заключила мастерица трансфигурации, прежде чем вернуться в зал.       Гарри забавно покачал головой. Судя по тому, что рассказывал ему отец, Макгонагалл была одним из самых строгих преподавателей, но Сириус большую часть своей школьной карьеры провёл в тех или иных неприятностях с главой дома, так что он должен был быть немного предубеждён.       Поприветствовав отца и тётю, он принял душ и решил, что сначала посетит урок Трансфигурации шестого курса с домами Гриффиндор и Рэйвенкло. Ему было интересно посмотреть, как профессор МакГонагалл проводит свои занятия. По словам Арктуруса и Сириуса, эта дама была одной из лучших в мире по этому предмету. Это была одна из самых сложных ветвей магии, и она, очевидно, овладела ею настолько, что многие посчитали бы это невозможным.       Он решил одеться более непринуждённо, чем в свой приезд, выбрав тёмные джинсы, белые кроссовки и хенли цвета лесной зелени. Хоть он и не любил магглов, но не мог не отметить удобство их одежды. И Сириус, и Лео одевались похожим образом, что очень раздражало Арктуруса. Он настаивал, что их внешний вид был глупым и неотёсанным, лишённым изящества настоящей одежды. Его мнение не улучшилось, когда Лео трансфигурировал мантию мужчины в джинсы, футболку и кожаную куртку, заставив Гарри и Сириуса разразиться хохотом. Арктурус был в ярости и почти месяц отказывался разговаривать с кем-либо из них. Только когда Лео посетил их и дал магическую клятву, что больше никогда не будет пытаться повторить подобное, они были прощены за свои насмешки, и даже тогда их следующая дуэльная практика с человеком была самой страшной из всех, что испытывали двое мальчиков, поскольку человек мстил.       Он слегка усмехнулся при этом воспоминании.       — Такой взгляд никогда не приносит никому хороших новостей, — проговорил Сириус, когда Гарри вошёл в гостиную их каюты.       — Я как раз вспоминал, как Лео трансфигурировал дедушкину одежду, — пояснил Гарри, и его ухмылка стала ещё шире.       Сириус фыркнул.       — Я до сих пор не могу поверить, что он сделал это и остался жив, — вздохнул он. — Кстати говоря, ты что-нибудь слышал о нём?       Гарри покачал головой.       — Нет, но думаю, он скоро приедет, — пожал он плечами. — Было бы здорово провести с ним время как следует.       Сириус ласково взъерошил его волосы.       Лео учился в России, когда оба мальчика были младше, и в Японии, когда ему исполнилось двенадцать лет, поэтому они виделись только на каникулах. Гарри посещал японскую школу вместе с ним несколько месяцев в году. Несмотря на то что они проводили вместе не так много времени, как хотелось бы каждому из них, они были настолько близки, насколько это вообще возможно для двух людей: они познакомились, когда им было по девять лет, и очень быстро сблизились. Это был единственный человек, кроме семьи, которого Гарри подпускал к себе близко.       — Ну, теперь он закончил школу, и вы можете проводить вместе столько времени, сколько пожелаете, — напомнил ему Сириус.       — Как ты думаешь, тётя Кэсси разрешит ему остаться? — спросил Гарри.       Сириус усмехнулся.       — Временами он её раздражает, но она любит этого мальчика так же сильно, как и тебя. Она будет слишком сильно скучать по нему, если он не останется, — уверенно ответил он.       — Ты же не собираешься обсуждать этого дегенерата? — спросила Кассиопея, входя в комнату из своей.       — Да, — подтвердил Сириус. — Твой любимый человек скоро вернётся к нам.       — О радость, — пробормотала женщина, но, несмотря на это, улыбнулась.       — Ты тоже по нему скучала, признайся, — весело потребовал Сириус. — Иначе ты бы не приняла его в ученики.       Кассиопея возмущённо зашипела.       — Я взял его в ученики, потому что у него есть потенциал, а я лучше всех могу ему помочь.       — Она определённо скучала по нему, — пробормотал Гарри.       Кассиопея сузила глаза на двух младших Блэков и медленно выхватила свою палочку, заставив их быстро покинуть комнату, чтобы избежать неизбежной вспышки гнева.       — Трусы, — ворчливо пробормотала она, убирая палочку в рукав.       Гарри и Сириус замедлили шаг, выходя из зоны досягаемости любой атаки, направленной в их сторону Кассиопеей.       — Так какие у вас планы на день? — спросил Сириус, немного запыхавшись.       — Я решил сходить на урок Трансфигурации, — пожал плечами Гарри.       Сириус гордо улыбнулся и положил руку на плечо сына.       — Ты не пожалеешь. МакГонагалл — прекрасный учитель, — заверил он мальчика.       — Чем ты собираешься заниматься, пока мы здесь? — Гарри нахмурился. — Тебе не будет скучно?       Сириус озорно ухмыльнулся.       — В этом замке никогда не бывает скучно, — загадочно ответил он. — Думаю, я навещу некоторые из своих старых мест.       Гарри равнодушно покачал головой, но замер, внезапно осознав, что он сам и члены его семьи что-то упустили из виду.       — Как ты думаешь, нам стоило рассказать Дамблдору о Распутине? — спросил он немного обеспокоенно.       Глаза Сириуса комично расширились, а затем он разразился хохотом.       — Нет, пусть это будет сюрпризом для старого хмыря, — посоветовал он. — Это будет уморительно, — добавил он с явным весельем в глазах.       Гарри снова покачал головой.       — Думаю, Лео всё равно отправит его в лес, — размышлял он вслух.       — Возможно, — согласился Сириус. — А ты не опоздаешь на первый урок? — добавил он со знающей ухмылкой.       — Я здесь только до окончания турнира, — раздражённо ответил Гарри. — Как только он закончится, я отправлюсь домой.       — Я знаю, что ты не хочешь быть здесь, — ответил Сириус, успокаивая подростка, насколько это было возможно. — Но раз уж ты здесь, то можешь извлечь из этого максимум пользы.       Гарри глубоко вздохнул.       — Я знаю, просто я не хотел ничего из этого, — пробормотал он. — Увидимся позже.       Он направился к одной из движущихся лестниц и поднялся на четвёртый этаж, чтобы посетить свой первый урок в Хогвартсе. Быстро найдя нужный класс, он вошёл в него, занял место и стал ждать начала урока.       В комнате было полно студентов, одетых в чёрные мантии с красной или синей отделкой, как он и ожидал. Многие провожали его вопросительными взглядами, но он предпочёл сесть в задней части комнаты, где мог наблюдать за всеми, — инстинкты подсказывали ему, что нужно быть осторожным.       Прежде чем кто-то успел заговорить с ним, вошла профессор МакГонагалл, заставив всех почтительно замолчать. Она заметила, что Гарри сидит в конце класса, и приветствовала его ободряющей улыбкой, что, похоже, было редкостью, если судить по шокированным взглядам некоторых учеников.       — Сегодня мы продолжим изучать трансфигурацию неодушевлённых предметов в животных, — объявила женщина, вызвав несколько стонов по залу. — И больше никаких скунсов в моём классе, господа Уизли и Уизли, — твёрдо добавила она двум одинаково ухмыляющимся рыжеволосым близнецам.       — Это вышло совершенно случайно, профессор, — ответил один из них.       — Больше такого не повторится, мэм, — вклинился другой.       Она покачала головой и продолжила урок.       — На моём столе лежит набор предметов. Я хочу, чтобы вы взяли один из них и посмотрели, что вы можете с ним сделать, — проинструктировала она. — Хорошо подумайте, прежде чем применить заклинание. Подумайте, какое животное лучше всего подойдёт для превращения, и помните, ничего слишком опасного или пахучего, — предостерегающе закончила она.       Гарри подождал, пока остальные ученики достанут выбранный предмет, и только после этого подошёл к столу.       — Вы знакомы с этим направлением трансфигурации, мистер Блэк? — спросила МакГонагалл.       Гарри уверенно кивнул. Это было то, чем он занимался уже довольно долгое время.       — Очень хорошо, не могли бы вы продемонстрировать?       Гарри пожал плечами и потянулся к коробке с предметами. Он достал жёлтый клубок шерсти и стал рассматривать варианты.       — Как вы думаете, какое самое простое превращение вы могли бы совершить с его помощью? — спросил профессор.       — В таком состоянии материал подойдёт для превращения в овцу, — начал он.       МакГонагалл кивнула в знак согласия.       — В конце концов, это продукт животного, так что у него уже есть прочная основа для этого.       — Прекрасно объяснил, — похвалила женщина.       — Но, — продолжил Гарри.       МакГонагалл слегка нахмурилась, но подождала, пока он объяснит.       — Млекопитающие — это гораздо более сложная задача. Нужно учитывать строение костей, мышц и так далее. Это было бы пустой тратой магии, а от овцы мало толку.       Он небрежно достал свою палочку и щёлкнул ею по шерсти, заставив её вырваться из пут. Затем он сосредоточенно провёл над ней палочкой, сосредоточившись на том, чего хотел добиться. Спустя мгновение на месте шерсти появилась анаконда, отчего многие ученики настороженно попятились назад, а некоторые испуганно вскрикнули.       Профессор МакГонагалл выхватила свою палочку, но Гарри помешал ей парировать заклинание, положив руку на запястье.       — Всё в порядке, — заверил он её. — Он послушный.       — Вы сотворили то поведение, которое хотели, чтобы он демонстрировал? — спросила она, явно удивлённая.       Гарри кивнул.       — Это губительно — создавать то, над чем не имеешь контроля. Это одна из первых вещей, которые я научился делать, когда начал изучать предмет, — пояснил он.       — Это очень продвинуто, мистер Блэк, — похвалила женщина. — Возможно, мои занятия на седьмом курсе будут более полезны для вас, — предложила она.       Гарри благодарно кивнул и развеял змею, а затем вышел из комнаты, когда профессор Трансфигурации начала объяснять классу, что именно он делал.       Хотя способности самих студентов Хогвартса не произвели на него особого впечатления, судя по тому, что он слышал об уровне, которого они достигли, профессор, несомненно, произвела на него впечатление. Она явно обладала обширными знаниями по предмету, и он знал, что с большой долей вероятности примет её предложение присоединиться к старшекурсникам на занятиях.       А пока он решил, что посетит занятия по защите и чарам, а также, возможно, по зельям. Однако они будут только в конце недели, так что пока он продолжит заниматься своими делами.

***

      Накануне вечером Лили Поттер покидала собрание в крайне подавленном состоянии. Дамблдор попытался поговорить с ней, но она тут же отмахнулась от него: ему больше нечего было сказать из того, что она хотела бы услышать. Она дошла до своего кабинета и опустилась в кресло за своим столом, нахмурившись.       — Можешь снять плащ, Джеймс, я знаю, что ты здесь, — вздохнула она.       Из-под плаща показался её муж, выглядевший так сурово, как она его никогда не видела.       — Должно быть, они усыновили его кровью, ты же видела его глаза, — недовольно пробормотал он.       — Мы ожидали, что это так и будет, Джеймс, — заметила она. — Он не похож ни на кого из нас.       Джеймс покачал головой.       — Ты не хуже меня знаешь, что всё не так просто, — раздражённо ответил он. — Может, они и усыновили его, но он всё равно наш сын, — твёрдо сказал он. — Он по-прежнему владеет нашей магией и физически является нашей семьёй.       Лили кивнула, её губы украсила грустная улыбка.       — Я просто рада, что он в безопасности, и с ним всё в порядке.       Джеймс улыбнулся ей в ответ.       — Они позаботились о нём, Лилс. Больше, чем мы когда-либо, — с горечью добавил он.       Эта горечь была направлена на него самого. Он сам и его жена несли ответственность за то, чему позволили случиться все эти годы назад, хотя им бы от этого не полегчало.       — По крайней мере, он хоть как-то признал тебя, — попытался он утешить жену.       — Но только для того, чтобы предупредить меня оставить его в покое, — напомнила она ему. — Не думаю, что этот разговор будет таким, каким я хочу его видеть, — прошептала она.       Джеймс слегка вздохнул, но тут же притянул женщину к себе и обнял.       — Опять же, мы ожидали худшего. Он хотя бы выслушает нас, — попытался он.       Лили кивнула.       — Будем надеяться на это.

***

      После рассказа Сириусу и тёте Кэсси о том, как прошли занятия, Гарри провёл большую часть дня за чтением текстов, которые не преподавались в школе, не желая позволить себе потерять практику в этих предметах. Ему удалось найти комнату неподалёку от семейных покоев, где он мог практиковать магию, хотя ему приходилось быть несколько избирательным в выборе заклинаний. Со временем ему придётся найти более подходящую комнату, в которой он не будет так ограничен, но пока и этого было достаточно.       Он быстро усвоил, что большинство обитателей замка начинают активную деятельность только около восьми утра, оставляя ему возможность спокойно насладиться завтраком, с чем он с радостью согласился, тем более что утренние упражнения требовали от него больших физических усилий, а это давало ему возможность восстановить силы.       Накануне он решил пообедать и поужинать с семьёй в их покоях, пропустив утреннюю трапезу с ними. Ему всегда это нравилось, он просто предпочитал более интимную атмосферу.       Позавтракав сегодня утром, он решил осмотреть замок, в котором сейчас проживал. Его отец посоветовал сделать это, поскольку Хогвартс был очень богат историей и традициями.       Ему пришлось согласиться.       Исследовав первые несколько этажей, встретив несколько призраков и узнав от них и от некоторых портретов немного больше о строении, он понял, почему многие предпочитают посещать эту школу. Здесь действительно была богатая история, и его, конечно, заинтриговало наследие, оставленное основателями, особенно Салазаром Слизерином — в конце концов, у него с ним был один редкий талант.       После обеда с двумя другими Блэками в замке ему захотелось подышать свежим воздухом. Он никогда не любил сидеть взаперти, но месяцы, проведённые в шкафу, привели к тому, что ему захотелось регулярно выходить на улицу. Дома он обычно летал — этот талант, по словам отца, он нехотя унаследовал от Джеймса Поттера. Здесь же он довольствовался тем, что бродил по территории. Она была огромной, и, конечно же, не обошлось без леса, который он обязательно изучит за время своего пребывания здесь.       Закончив прогулку, он направился обратно в замок, чтобы завершить магическую практику перед ужином. Оказалось, что многие ученики пришли к той же мысли, что и он, и воспользовались возможностью провести время на свежем воздухе. Он не мог их винить. Для ноября в Шотландии это был довольно мягкий день, а до наступления весны ещё далеко.       Едва он подошёл к ступеням, ведущим в замок, как его окликнул голос, привлёкший внимание и других студентов.       — Эй, Поттер. Я слышал, что твои родители выгнали тебя из дома, потому что ты бесполезный сквиб.       Гарри на мгновение замер и покачал головой, после чего снова двинулся в путь. Мальчика окружали несколько его соседей по дому, все они были одеты в мантии с зелёной отделкой. Со змеями он пока не общался. Похоже, в свободное от еды время они проводили большую часть времени в подземельях.       Как только мальчик закончил говорить, большинство учеников в раздражении покачали головой. Малфой, как всегда, выставляет себя на посмешище.       — Эй, я с тобой разговариваю, — сердито продолжил блондин, когда Гарри начал подниматься по лестнице. — Тебя что, не учили, как общаться с превосходящими тебя по положению людьми?       На этот раз Гарри остановился на месте и повернулся лицом к младшему слизеринцу. Медленно подойдя к нему, он раздражённо сузил глаза.       — Превосходящими меня? — весело переспросил он. — Это ты явно получил плохое образование, — добавил он, и веселье покинуло его тон. — Во-первых, у тебя не хватило ни приличия, ни благопристойности представиться, прежде чем пытаться заговорить со мной, — заметил он. — Во-вторых, ты неправильно назвал моё имя, хах, — насмешливо произнёс он. — И, наконец, могу заверить тебя, что выше меня нет никого. Вспомни, с кем ты разговариваешь, пока твоя склонность к социальным промахам не привела тебя к неприятностям.       К этому моменту мальчик был багровым от ярости, и даже его друзья посмеивались над тем, как его отчитывают.       — Меня зовут Драко Малфой, из благородного дома Малфоев…       — А меня зовут Гарри Блэк, я — наследник древнейшего и благородного дома Блэков, — перебил Гарри.       Малфой почему-то стал более пурпурным.       — Я — наследник Дома Блэков, — прохрипел он.       Гарри мрачно усмехнулся.       — Откуда у тебя такие заблуждения, мистер Малфой? — спросил он без всякого юмора. — Потому что предоставление такой ложной информации может быть расценено как попытка кражи линии.       — Мой отец…       — Женат на дочери Дома Блэк, не более того, — раздражённо заметил Гарри. — Теперь я позволю этому взаимодействию пройти без пролития крови. Мы можем списать это на твою собственную неосведомлённость и невежество, как тебе это? — насмешливо предложил он.       Малфой продолжал скрипеть зубами, но ничего не сказал.       Гарри кивнул и повернулся, чтобы снова попытаться войти в замок, но его внимание вернулось к мальчику, когда некоторые из присутствующих издали шокирующий звук.       Его глаза опасно сузились, когда он наклонил голову, чтобы избежать заклинания, выпущенного в его сторону, и менее чем через секунду его собственная палочка оказалась в его руке. Однако этот шаг оказался лишним.       Едва Гарри развернулся, мальчик Малфой упал на землю, схватившись за пах и по-девичьи взвизгнув от боли.       — Ты подлый маленький ублюдок, — раздался голос, знакомый только Гарри.       Из толпы вышел тот, кого он называл другом, сжимая в руке палочку, светло-зеленые глаза с отвращением смотрели на блондина.       — Даже не думайте об этом, — процедил он, заметив, что многочисленная свита Малфоя старается незаметно достать свои палочки.       Он подошёл к лежащей фигуре, заставив других слизеринцев быстро отойти, ведь в этот момент он выглядел не самым дружелюбным.       Он был примерно того же роста, что и Гарри, только чуть более плотного строения, а белая футболка подчёркивала его крепкое телосложение. Его правую руку до самых кончиков пальцев покрывали маггловские татуировки, а кожа была более загорелой, хотя волосы выглядели гораздо светлее: каштановые с оттенком выгоревших на солнце прядей.       — Там, откуда я родом, с такими трусами, как ты, расправляются гораздо более жестоко, — прорычал он, поднимая мальчика на ноги. — Прими это как предупреждение, друг мой, — серьёзно посоветовал он.       — Что здесь происходит? — суровый тон заместительницы директора прервал его.       — Просто обеспечиваю безопасность моего друга, миледи, — ответил Лео с победной улыбкой. — Ваш ученик напал на него сзади с помощью довольно неприятного заклинания, — пояснил он.       Губы МакГонагалл опасно истончились.       — Как бы то ни было, вы, молодой человек, не профессор.       Лео поднял руки вверх.       — Если я столкнусь с подобным, то обязательно доведу это до вашего сведения, — заверил он женщину с очередной ухмылкой.       Она разочарованно покачала головой.       — Пойдёмте, мистер Малфой, возможно, вам стоит выпить обезболивающее зелье.       — Мой отец узнает об этом, — пообещал мальчик.       — О, надеюсь, что узнает, — огрызнулся Лео. — Может, и ему стоит яйца открутить, если он произвёл на свет такого говнюка, как ты.       — Пойдёмте, мистер Малфой, — твёрдо приказала МакГонагалл, взяв мальчика под руку, чтобы помочь ему идти, и бросила на Лео язвительный взгляд.       Как только Малфой ушёл, новоприбывший мальчик повернулся к Гарри, который впервые за всё время пребывания в Хогвартсе искренне улыбнулся.       — Ну и во что ты ввязался, Блэк? Я вернулся, чтобы найти записку с указанием прийти сюда, и все? — спросил он, приподняв бровь.       Гарри захихикал, обнимая другого мальчика.       — Придётся кое-что объяснить, — вздохнул он, радуясь, что его друг наконец-то пришел. — Пойдём. Я покажу тебе, где мы остановились.       Лео кивнул и стал следовать за Гарри в замок.       Они дошли до покоев семьи Блэк, где улыбающаяся Кассиопея заключила Лео в крепкие объятия, как только заметила его появление. Она никогда бы не призналась в этом во всеуслышание, но было очевидно, что она неравнодушна к подростку.       — Я очень довольна твоими результатами, — похвалила она, отпустив его и оглядев с ног до головы. — Хотелось бы, чтобы ты покончил с этими дурацкими чернилами, — вздохнула она.       — Я тоже по тебе скучал, — с нежной улыбкой ответил мальчик.       За эти годы он провёл много времени с этой женщиной и очень заботился о ней, не то чтобы она в этом нуждалась.       Она ласково потрепала его по руке, но нахмурилась.       — Теперь ты официально мой ученик и будешь обращаться ко мне должным образом, — укорила она.       Подросток поклонился ей.       — Мои извинения, госпожа.       Он так и остался стоять в поклоне, а Кассиопея забавно покачала головой.       — Ради Мерлина, встань, Лео, — прошипела она. — Не заставляй меня наказывать тебя.       Выражение лица мальчиков быстро прояснилось, и женщина одобрительно кивнула.       — Кто-нибудь объяснит мне, зачем мы здесь? — спросил он.       Потребовалось время, чтобы рассказать ему обо всём, что произошло. Гарри пришлось объяснять свою связь с Поттерами, ночь на Хэллоуин 1981 года и всё, что привело к тому, что он стал жить с семьёй.       Когда ему рассказали всю необходимую информацию, Лео глубоко выдохнул.       — А я-то думал, что моё начало жизни было неудачным, — пробормотал он. — Ну и что дальше?       Гарри слегка нахмурился, глядя на реакцию друга, услышавшего всё.       — Ты не сердишься на меня? — неуверенно спросил он.       Лео безразлично пожал плечами.       — Ты же никогда мне не лгал, — заметил он. — Поверь, я понимаю, что тебе не хочется говорить о своём прошлом, я сам долго не мог рассказать тебе о своём.       Гарри слегка улыбнулся и кивнул.       — Я всегда знал тебя как Гарри Блэка, для меня нет разницы, откуда ты родом.       Гарри улыбнулся чуть шире, довольный тем, что друг не обиделся на него.       — К тому же, если Тёмный Лорд вернётся и будет охотиться за тобой, тебе понадобится кто-то, кто будет прикрывать твою спину, Мерлин знает, что тебе нельзя доверять оставаться одному, — пошутил он.       — Как только этот турнир закончится, я отправлюсь домой, — заявил Гарри. — Я не хочу здесь оставаться.       Лео кивнул в знак согласия.       — Ну, а что дальше? — снова спросил он.       — Взвешивание палочек, — отозвался Сириус. — Затем первое задание 24-го числа.       — Есть идеи, что это такое?       Гарри покачал головой.       — Ну, возможно, это как-то связано с четырьмя драконами, которых я видел в лесу, — серьёзно ответил Лео, хотя в его глазах читался намёк на веселье.       Гарри слегка побледнел, но в его глазах появилась мрачная решимость. Ему не хотелось сталкиваться с этим, но у него было несколько трюков в рукаве, если они понадобятся.       — Драконы? — нехарактерно пискнул Сириус.       — Да, большие, — подтвердил Лео, когда лицо Сириуса стало пепельным.       — Что ты делал в лесу? — хмуро спросила Кассиопея.       Лео ухмыльнулся.       — Ну ты же не думала, что я оставлю Распутина дома одного? — усмехнулся он в ответ.       Кассиопея раздражённо покачала головой.       — Как ты собираешься справиться с драконом? — обеспокоенно вклинился Сириус, не давая разговору отклониться от темы.       Гарри пожал плечами.       — Это зависит от того, какова реальная задача, — вздохнул он. — Но если дело дойдёт до выбора: я или дракон, то я его убью.