Глава четвёртая

      Нимфадора Тонкс грустно улыбнулась, появившись у ворот Хогвартса, чтобы приступить к выполнению своего нового задания. Дамблдор выразил обеспокоенность тем, что Кубок Огня был искажён, и между некоторыми группами в замке может возникнуть конфликт, и поэтому, учитывая, что до этого она работала с Грозным Глазом, её отправили поддерживать порядок, чтобы Турнир прошёл как можно более гладко.       Она не была недовольна этой ролью, ещё один год под руководством Муди был бы благом, но её годы в Хогвартсе можно было назвать в лучшем случае бурными, и воспоминания, которые она пыталась подавить в течение последних нескольких лет после отъезда, снова всплыли на поверхность.       Когда она только поступила, всё было так замечательно, как и ожидалось. Её распределили в Хаффлпафф, как и её отца, и она быстро подружилась со своими сверстниками. Она преуспевала в большинстве дисциплин и даже нравилась персоналу. Но все её проблемы начались и закончились из-за её способностей.       Поначалу к ней потянулись и ученики, и преподаватели — все были очарованы тем, что она собой представляет и на что способна. Она с радостью демонстрировала свои способности, меняла причёски, глаза и всё остальное, о чём её просили… Дар, который со временем превратился в проклятие.       Наступил третий курс, и всё резко переменилось.       Началось всё с недовольных перешёптываний и враждебных взглядов сокурсниц, которые предполагали, что она меняет внешность, чтобы произвести впечатление на их сверстников-парней, увеличивает некоторые достоинства, чтобы привлечь к себе внимание, а вскоре последовали и прямые обвинения.       Тринадцатилетней девочке всё это казалось мелочным и нелепым. Тонкс даже не подозревала, что может совершать подобные изменения, до тех пор, пока не поняла, что никто не поверит её заявлениям о своей невиновности. Прошло немного времени, но вскоре она осознала, что её «друзья» ей завидуют.       Пытаясь сдержать презрительные взгляды, она старалась казаться как можно более заурядной и среднестатистической. Девушка носила волосы только натуральных цветов и изменяла черты лица, чтобы слиться с окружающими, но всё было безрезультатно. Обвинения в том, что она специально подчёркивает свои достоинства, продолжались. Хотя Тонкс никогда не призналась бы в этом никому, юной метаморфе было больно думать, что те, кого она считала своими друзьями, думали о ней так. Многие ночи в подростковом возрасте прошли в слезах, как бы она ни старалась этого не делать, мечтая о том, чтобы стать нормальной.       Когда Нимфадора перешла на пятый год обучения, то решила, что больше не будет заботиться об этом, не будет пытаться угодить зависти других. Её внешность стала более необычной, причёски — более смелыми, а черты лица — более индивидуальными, что очень напоминало стиль, который она носила по сей день. Она облачилась в него, как в броню, и стала почти тем, кем её считали последние два года. Девушки школы сделали из неё мученицу, и она решила сыграть отведённую ей роль.       Смелость её поступка привлекла внимание противоположного пола, чего она не учла, раздумывая над этим, и школа, полная гормональных мальчиков, принесла гораздо больше проблем и душевной боли, чем она могла себе представить. Размышляя об этом, она поняла, что была наивна и недооценила, на что готовы пойти некоторые, чтобы получить желаемое.       А началось всё с бессмысленных вопросов о том, что именно она может изменить в себе. Вскоре после этого начались попытки назначить ей свидание. Девушка не знала, какой урок она извлечёт из этого гораздо позже; что всех претендентов на её расположение призвали не внешний вид и яркая личность, которую она демонстрировала, а способности, которыми она обладала. Парни догадались, что она может стать практически кем угодно, и за это её поощряли и желали. Совсем иначе, чем если бы к ней относились с презрением, к которому она привыкла.       Поначалу такое внимание ошеломило и смутило её, но Тонкс приняла это как должное. В конце концов она согласилась на несколько свиданий, которые закончились одинаково: каждый из парней попросил её изменить некоторые черты, чтобы угодить им. После такого опыта она стала избегать их. Чтобы оградить себя от ухаживаний, она стала более экстравертной, внешне полноценной женщиной, которой она стала сейчас. Она пришла к выводу, что подавление мальчиков своими талантами хотя и вызывало большее раздражение со стороны девушек, было лучшей защитой. Так она ставила их в тупик и защищалась от неадекватности, которую чувствовала, когда её просили изменить внешность ради пустой эстетики.       Лишь однажды она позволила себе ослабить бдительность, чего поклялась больше никогда не допускать, узнав о сложившихся обстоятельствах. Майкл Джонс, хаффлпаффец, старше её на год, привлёк её внимание ещё на третьем курсе. Он был красив, силён, играл в команде по квиддичу и был очень способным магом. Он подошёл и пригласил её на свидание совершенно неожиданно, и очарованная девушка согласилась после долгих колебаний. Майкл всегда относился к ней с уважением, даже несколько раз помогал ей с учёбой, но за прошедшие годы не проявил особого интереса к её способностям. Она очень переживала из-за того, как закончились другие свидания, но не видела причин сторониться того, кого считала одним из немногих приятных парней в школе, и так началась её единственная и настоящая влюблённость в другого. Тот, кто относился к ней как к обычному человеку, не требовал, чтобы она что-то меняла в себе, тот, кто относился к её эксцентричности не более чем с недоумением, и если бы она не подслушала разговор между ним и несколькими членами команды по квиддичу, тот, кому она с радостью отдалась бы.       Однажды поздно вечером после тренировки она вошла в раздевалку. В декабре на улице было прохладно, поэтому она решила подождать Майкла в женской части комнаты. В целях соблюдения приличий они были разделены перегородками, но это не мешало ей слышать разговоры, которые велись по ту сторону.       — Ну, как дела с девчонкой Тонкс, Джонс?       Нимфадора узнала голос Дэниела Робертса, второго загонщика в команде.       — Достаточно хорошо, — уклончиво ответил Майкл. — Ещё несколько недель будет достаточно.       Тонкс нахмурилась, придвинувшись ближе к ширме, и слегка вздрогнула, когда другой мальчик громко рассмеялся.       — Молодец, — похвалил он. — Ты станешь богаче на десять галлеонов, если справишься.       Нимфадора почувствовала, как у неё заныло сердце при этих словах.       — Да-да, — вздохнул Майкл.       — Не унывай, Майк. Ты будешь первым, кто наконец получит её.       Она услышала, как другой мальчик хмыкнул, когда упала первая слеза.       — Она не такая уж плохая, — пробормотал Майкл. — Просто…       — Она не Мелани, — закончил Дэниел. — Ну да ладно. Ты ведь делаешь это для того, чтобы забыть ее. — Он издал звук разочарования. — Ты был за это. Ты хотел посмотреть, оправдает ли она своё имя маленькой нимфы.       Нимфадора больше ничего не слышала, выходя из комнаты опустошённая и разъярённая. Её всегда дразнили за имя, которое дала ей мать, но ничто не заставляло её чувствовать себя такой грязной, как это.       Эту ночь она провела в слезах, стыдясь такого обращения, наутро проклинала и Майкла, и Робертса за это оскорбление и стала откровенно враждебной по отношению ко всем, кто хотя бы упоминал её проклятое имя. Она была Тонкс и больше никогда не позволяла называть себя по имени. Этот опыт причинил ей огромную боль, но вместо того, чтобы позволить ему повлиять на неё, она воспользовалась им. Это помогло ей сосредоточиться во время долгих одиноких часов, которые она провела, готовясь к экзаменам, чтобы стать аврором. Она выросла из этого, стала более сильной личностью и процветала благодаря своим успехам.       Когда в конце концов наступила пора сдавать ЖАБА, она была готова. Часы подготовки, годы одиночества — всё это вылилось в сопутствующий успех. Она получила необходимые оценки и была принята в академию всего через несколько дней после подачи заявления. Она покинула Хогвартс, чтобы начать новый путь, где её таланты будут ценить за то, что они есть, а не за то, что другие могут получить от них, так ей казалось.       Прошло совсем немного времени после пребывания в академии, и она стала подвергаться тем же завистливым взглядам со стороны женщин и развратным — со стороны мужчин. Она снова почувствовала себя школьницей, пока не познакомилась с более опытными сотрудниками и не обнаружила родство со старшими.       Муди сразу же взял её под своё крыло, когда увидел, каким потенциалом она обладает при работе с палочкой, к удивлению старших авроров, которые никогда прежде не видели, чтобы он проявлял такой интерес к новобранцу. И мадам Боунс, и Кингсли относились к ней так же, как к любой другой перспективной ученице, и быстро заслужили её уважение. Ни тот, ни другой не ожидали от неё ничего, кроме того, что она окажется лучшей, и не смотрели на неё иначе из-за её способностей, а благодаря тому, что она получала от них доверие и уважение, всё остальное было гораздо легче переносить.       Однако она по-прежнему оставалась Тонкс и всегда будет ею. Однажды она уже потеряла бдительность и дорого за это заплатила. Больше она такой ошибки не допустит.       Когда она узнала о своём задании, то убедила себя, что справится с ним. Она больше не была той юной девушкой, которая плакала из-за того, как её воспринимали другие, теперь она была женщиной, более сильной. Но она не могла избавиться от чувства уязвимости, которое испытывала, когда смотрела на место, где произошло большинство травм, и поэтому сделала то, что делала всегда, когда испытывала подобные чувства: сменила волосы на несколько тонов ярче, подчеркнула свои женские достоинства и приняла кокетливую манеру поведения, которая отпугивала самых решительных мужчин. По её поведению и манере держаться никто и никогда не догадался бы, что ей не хватает опыта, но это был лучший из известных ей способов самосохранения. Для метаморфа это стало второй натурой, и она была просто тем, кем была для всех, для тех, кто знал и не знал её соответственно.

***

      Из комнат, отведённых ему и остальным членам свиты Гарри, вышел измученный Сириус Блэк. Большую часть последних четырёх дней он вместе с Гарри, Лео и Кассиопеей провёл в изоляции, разрабатывая стратегию борьбы с драконом в предстоящем первом задании турнира. Планирование всё ещё продолжалось, и чувство ужаса, поселившееся в нём после того, как стало известно о выборе имени Гарри, только усилилось с момента их прибытия в школу. Он не сомневался, что Гарри выступит великолепно, но не доверял остальным составляющим, особенно неизвестному человеку или людям, которые поместили имя Гарри в Кубок.       Он глубоко вздохнул, направляясь к вестибюлю, жаждущий подышать свежим воздухом и отвлечься от обсуждения драконов. Погрузившись в размышления о судьбе мальчика, он не заметил приближающуюся фигуру, поднимающуюся по лестнице, по которой он спускался, пока случайно не столкнулся с ней.       — Простите, — пробормотал он вполголоса.       — Сириус, — позвал голос, когда он продолжил свой путь.       Сириус поднял глаза и встретился с нервным взглядом Джеймса Поттера.       — Поттер, — отрывисто поприветствовал он.       Джеймс провёл рукой по волосам и слабо улыбнулся, выражая почти мольбу.       — Мы можем поговорить, пожалуйста?       Сириус вздохнул и покачал головой.       — Я не хочу спорить, Бродяга, пожалуйста, мне просто нужно кое-что сказать.       С неохотой Сириус кивнул и жестом попросил мужчину показывать дорогу.       Джеймс благодарно кивнул, открывая дверь класса в коридоре, из которого только что вышел Сириус. Убедившись, что там пусто, он вошёл внутрь и подождал, пока Сириус последует за ним, после чего запер дверь и наложил несколько чар приватности. Джеймс пытался найти слова, чтобы донести до своего бывшего друга то, что он хотел сказать.       — Как ты, Сириус? — спросил он, пытаясь снять напряжение.       Сириус снова покачал головой.       — Что ты хотел сказать, Сохатый?       Джеймс, сглотнув, жёстко кивнул.       — Прежде всего, я хочу извиниться за всё. Что бы ни случилось, у меня не было причин для того, чтобы всё сложилось так, как сложилось. Я не собираюсь оправдываться за то, что мы сделали, это непростительно, но если уж так вышло, то мне действительно жаль.       Сириус кивнул в знак согласия, тяжело опираясь на стоящий рядом стол.       — Это не только твоя вина, — пробормотал он. — Дамблдор тоже играл со мной в свои игры, и, если бы не Кэсси, я сомневаюсь, что когда-нибудь нашёл бы Гарри.       — Как он? — обеспокоенно спросил Джеймс.       Сириус снова сузил глаза и заметно сдулся.       — Это было тяжело, Сохатый, — ответил он. — Когда мы нашли его… — он поперхнулся, пытаясь обрести самообладание. — Он жил в чулане, заброшенный, избитый и в собственных нечистотах. Нам едва удалось его спасти.       Джеймс был просто в ужасе, в его эмоциях смешались душевная боль и праведная ярость. С криком он схватил стол слева от себя и швырнул его в стену. При мысли о том, что один из его детей находится в таком состоянии, он невольно содрогнулся и посмотрел на своего друга, благодарный ему больше, чем он мог выразить словами. Без предупреждения он закрыл расстояние между ними и обхватил его руками, крепко сжав.       — Спасибо, — яростно прошептал он, — спасибо, что ты был рядом с ним.       Сириус застыл на месте, не зная, как реагировать. Он разрывался между тем, чтобы ударить мужчину и утешить его. Не проходило и дня, чтобы он не вспоминал о том, как взял под опеку Гарри и из какого плачевного состояния он его вытащил.       — Мы забрали его, Джеймс, и это главное, — вздохнул он.       Джеймс отстранился и кивнул, обняв мужчину за плечи, не зная, как объяснить это жене. Её сестра никогда не была приятной женщиной, но откровенное насилие — это нечто совсем другое.       — Правда, спасибо, Сириус, — повторил он. — Я никогда не смогу отплатить за то, что ты сделал.       — Я его крёстный отец, — просто ответил Сириус. — Я лишь сделал то, в чём поклялся в день его рождения.       Джеймс благодарно кивнул.       — И как он, в самом деле? — спросил он дальше, — Как ты устранил проблемы с его магией?       Сириус глубоко вздохнул, обдумывая, сколь много ему следует сказать. Джеймс Поттер определённо не был его любимчиком, и он не хотел предавать доверие Гарри.       — Вся эта история с магией была очень важна для Гарри, — устало начал он, — и до сих пор остаётся таковой. Мы были честны с ним с самого начала и сказали, что использовать магию так, как это делаем мы, не получится. Он отнёсся к этому спокойно, но я видел, что его беспокоит, когда всё, чему он мог научиться, — это зелья и всё остальное, что не требует палочки.       Он устало потёр глаза и успокоительно вздохнул.       — Ему было семь, когда мы были в Египте и осматривали старые гробницы. Я не знаю, что случилось, но он подошёл слишком близко к какому-то ритуальному столу, и это что-то с ним сделало.       Сириус тяжело сглотнул, вспоминая, как Гарри был подвешен в воздухе, и как он чувствовал себя беспомощным.       — Я чуть не потерял его, Джеймс. Если бы не Кэсси и не мой дедушка, помогавший с кровью, это произошло бы, — испуганно закончил он.       — Так вот почему он похож на тебя? — спросил Джеймс.       Сириус пожал плечами.       — Я не знаю, что с ним случилось. Наверное, это было какое-то кровное усыновление. Когда мы его проверяли, он оказался и Поттером, и Блэком, но никто не может сказать нам ничего определённого.       Джеймс кивнул в знак согласия.       — Пока с ним всё в порядке, это главное.       — Он невероятный, Джеймс, — прошептал Сириус. — Может, он и похож на нас, Блэков, но в нём много и от тебя, и от Лили. Он заставляет меня гордиться им каждый день. Он умнее, чем мы когда-либо были, и лучше владеет палочкой. Я не побеждал его на дуэлях уже почти два года, — стыдливо признался он.       Джеймс захихикал, преисполнившись гордости за старшего сына.       — Я рад, — искренне ответил он, — но не очень удивлён. Он начал проявлять случайную магию, когда ему было восемь месяцев. Я до сих пор помню, как он левитировал свой полный подгузник и уронил его на голову Лилс.       Сириус усмехнулся при этом воспоминании.       — Это его маленькое хихиканье всегда сулило кому-то неприятности, — размышлял он вслух.       Джеймс кивнул, и его ухмылка превратилась в жёсткую линию.       — Я не жду, что ты простишь меня, Бродяга, но если уж на то пошло, я просто хотел попросить прощения и поблагодарить тебя. Единственное, что я сделал правильно, — выбрал тебя его крёстным отцом. Ты был лучшим отцом, чем я когда-либо мог надеяться стать.       Сириус пожал плечами.       — Это было нелегко, — пробормотал он, — но каждая минута стоила того.       Джеймс кивнул.       — После того, что он пережил, я понимаю, почему он нас ненавидит, — вздохнул он.       Выражение лица Сириуса стало мрачным при этих словах.       — Ему пришлось нелегко, Джеймс, и это не то, с чем ему удалось справиться. Может показаться, что он это преодолел, но я знаю, что это всё ещё беспокоит его. Он закрытая книга, когда речь заходит о его чувствах, и из-за этого у него проблемы с близостью. Потребовались месяцы, когда он был с нами, чтобы он расслабился, и он не подпускает к себе практически никого. Но он хороший парень, и с ним чертовски опасно связываться, — с сожалением закончил он.       — Я и не собираюсь этого делать, — заверил его Джеймс.       Сириус хмыкнул и покачал головой, не зная, не совершает ли он ошибку, давая Джеймсу шанс искупить вину за свои прошлые поступки.       — Он не умеет прощать, и я сомневаюсь, что он одумается, но если он всё же решит поговорить с тобой, будь терпелив с ним, дай ему выговориться и будь с ним предельно честен. Он не оценит, если ему будут лгать, — предостерегающе закончил он.       Джеймс слабо улыбнулся.       — Спасибо, — серьёзно ответил он. — Мы будем ждать, пока он сам не придёт к нам, если захочет.       Сириус сдержанно кивнул, снимая чары и отпирая дверь.       — Не дай мне повода пожалеть об этом, Джеймс, — посоветовал он, уходя. Потребность в нескольких минутах одиночества стала сильнее, чем когда он покидал свои комнаты совсем недавно.       К счастью, его никто не отвлекал, пока он пробирался через замок на территорию и глубоко дышал чистым воздухом, вглядываясь в знакомое окружение. Однако желанный покой длился не так долго, как он надеялся. Ноги сами понесли его к парадным воротам, где он столкнулся с аврором в красной мантии. В юности он не раз оказывался в их власти, и ему не хотелось пересекаться с одним из них в своём нынешнем настроении.       — Сириус Блэк? — спросил женский голос.       Мужчина выругался под нос, повернувшись к ней лицом, и быстро понял, что она слишком молода, чтобы оказаться на плохой стороне во время его выходок.       — Да? — ответил он, недоверчиво нахмурившись.       Женщина взволнованно улыбнулась, её розовые волосы переливались разными цветами, пока она подпрыгивала на носочках.       — Нимфадора? — спросил он, приятно удивлённый появлением своей юной двоюродной племянницы. — Чёрт возьми, я не видел тебя с тех пор, как ты бегала по саду в одних трусиках и устраивала безобразия, — усмехнулся он, заключая раскрасневшуюся женщину в крепкие объятия.       — Я просто Тонкс, Сириус, — твёрдо сказала она, ответив на его объятия.       Сириус мягко оттолкнул её и нахмурился, увидев упрямое выражение её лица. Пренебрежительно пожав плечами, он снова улыбнулся.       — Как скажешь, — рассмеялся он. — Аврор? — спросил он, кивнув в сторону мантии.       Тонкс гордо кивнула.       — Это всё, о чём я мечтала, — радостно ответила она.       — Что же ты здесь делаешь? — спросил он, слегка нахмурившись.       Тонкс вздохнула.       — Это моё новое задание на этот год. Дамблдор потребовал присутствия авроров. Он не в восторге от того, что имя Поттера вышло из Кубка, и Амелия решила, что я лучше всего подхожу для этой работы, поскольку я самая младшая, и меня учил Муди, — объяснила она, покачав головой.       — Он не Поттер, — твёрдо поправил Сириус. — Он вырос Блэком и носит нашу фамилию.       Тонкс виновато кивнула, поражённая жестокостью его слов.       — Прости, Сириус, я знаю только то, что было напечатано.       Мужчина коротко хмыкнул и отмахнулся от её извинений.       — Всё в порядке, — заверил он ее. — Но нам нужно как следует наверстать упущенное. Когда у тебя появится время, наши комнаты находятся за портретом сэра Кадогана. Буду рад видеть тебя в любое время, — с тёплой улыбкой предложил он.       — С удовольствием, — ответила Тонкс. — Мне нужно отметиться у Дамблдора, но я могу прийти после, если хочешь?       Сириус кивнул, его улыбка расширилась от её нетерпения.       — Арктуруса здесь нет, а с Кэсси я разберусь. Ты ведь знаешь, что у меня никогда не было проблем с твоими матерью и отцом, не так ли?       Тонкс поморщилась при упоминании других членов семьи Блэк, но кивнула в знак понимания.       — Я знаю, Сириус. Маме было очень обидно, что ты не поддерживал с ней связь после всего случившегося.       Сириус глубоко вздохнул.       — Я напишу ей, — пообещал он. — Столько всего произошло, и я хотел забыть об этом месте.       — Не мне ты должен объясняться, — заметила Тонкс. — Она будет чертовски зла на тебя, но я знаю, что она скучает по тебе.       Сириус покачал головой, вспомнив вспыльчивый характер своей кузины. Она была наиболее вежливой, но всё же не из тех, кого можно расстроить.       — Я всё исправлю, — вздохнул он.       Тонкс лучезарно улыбнулась его заявлению.       — Хорошо, я проведаю Дамблдора, и до скорой встречи?       Сириус кивнул.       — Рад тебя видеть, Ним… Тонкс, — поправил он, заметив её взгляд.       — Я тоже, Сириус, — весело ответила она, поворачиваясь и направляясь к замку.       Сириус с нежностью смотрел вслед удаляющейся фигуре. Его всегда забавляла эта девушка, когда он навещал её. Она была довольно буйной, и он мог только представить, сколько неприятностей она доставляла Энди и Теду в детстве.

***

      — Этот парень очень хочет тебя возненавидеть, — шепнул Лео Гарри слева от него.       Когда Сириус взял перерыв, дуэт решил посетить один из многочисленных уроков, предлагаемых в Хогвартсе, и по настоянию Гарри они отправились вместе с гриффиндорцами и слизеринцами шестого курса в подземелья на урок.       Профессор зельеварения нехотя разрешил им присоединиться и воспользовался случаем, чтобы задать Гарри несколько непонятных вопросов через несколько минут после того, как они расселись. Чем больше он задавал вопросов, на которые получал ответы, тем больше раздражался, и вена на его виске заметно пульсировала. Гарри, как и подобает почтительному мальчику, отвечал на все вопросы, к немалому огорчению мужчины.       — Похоже, вы унаследовали способности вашей матери, когда речь заходит об этом предмете, — признал он, забавляясь тем, как вздрагивает юноша при упоминании о женщине.       Удовлетворённый реакцией, сальноволосый профессор приступил к работе, поручив студентам сварить Напиток Живой Смерти. Набрав в шкафу необходимые ингредиенты, они приступили к работе в молчании, слышны были только треск пламени под котлами и равномерные звуки измельчения.       — После того, что произошло между ним, Сириусом и остальными в школе, я не удивлён, — пробормотал Гарри в ответ.       Лео пожал плечами.       — Человек затаил обиду. Если только ты уже не обидел его каким-то образом?       — Его расстраивает сам факт моего существования, — вздохнул Гарри.       — Блэк, и ваш друг, — громко позвал Снейп. — Если вы не обсуждаете своё зелье, советую вам обоим заткнуться.       — Приношу вам свои извинения, профессор Снейп, — с едва скрываемым сарказмом ответил Гарри.       Мужчина несколько мгновений пристально смотрел на них, а затем начал ходить по классу и проверять работы других студентов.       — Мерзавец, — пробормотал Лео, заставив Гарри фыркнуть, а мужчину резко повернуться в их сторону.       Под укоризненным взглядом раздражённого профессора они в дружеском молчании выполнили задание, с нетерпением ожидая конца урока, когда можно будет покинуть гнетущую атмосферу.       — Не думаю, что когда-либо встречал более неприятного человека, — воскликнул Лео, когда они вышли из аудитории. — Должно быть, сочетание темноты и паров зелий делает его таким несчастным.       Гарри кивнул.       — Но он знает своё дело, — возразил он, защищаясь.       — Жаль, что он не хочет нас ничему научить, — вмешался голос справа от дуэта.       — Или у него есть чувство юмора, — добавил другой такой же голос слева от них.       — Близнецы, — вздохнул Лео, — да ещё и чертовски рыжие, — добавил он, разглядывая их внешность.       — Фред…       — И Джордж Уизли, — с поклоном представились двое. — И я думаю, ты поймёшь, что наши волосы красивого медного цвета, — закончил Джордж.       — Это делает нас довольно стильными, — проворчал Фред.       — Я бы сказал, что мы очень привлекательны, — добавил Джордж.       Лео покачал головой, глядя между ними, одновременно забавляясь и ошеломляясь их выходками.       — От вас двоих у меня уже голова болит, — пробормотал он. — Я лучше проверю Распутина, одному Мерлину известно, что он затевает в этом лесу, — объявил он, когда они дошли до прихожей.       — Кто такой Распутин? — спросил Фред.       Лео одарил вопрошающего близнеца дьявольской ухмылкой.       — Он мой друг, может быть, я как-нибудь познакомлю вас обоих с ним, — предложил он, оскалившись.       — Неплохо было бы пошалить, — ответил Фред удаляющемуся мальчику.       — Мы бы никогда не отказались от прогулки по лесу, — с вызовом добавил Джордж.       Гарри рассмеялся, покачав головой.       — Я бы не стал слишком увлекаться, — посоветовал он. — Распутин — не самый сговорчивый зверь.       — Зверь, он говорит, — вслух размышлял Джордж, почёсывая подбородок. — Что же он за зверь?       Гарри улыбнулся и перевёл взгляд на внимательных близнецов.       — Если вам нравятся конечности, прикреплённые к телу, я бы его избегал, — загадочно ответил он. — До встречи, джентльмены, — добавил он, оставляя двух нервных Уизли наедине с собой и намереваясь вернуться в комнаты Блэков, чтобы отдохнуть от хаоса в замке.       Прибыв на место, он застал Сириуса развалившегося в кресле и гораздо более расслабленного, чем ранее, когда тот покинул их утром.       — Где ты был? — спросил мужчина.       — Мы ходили на урок зелий к Снейпу, — ответил Гарри, снимая мантию и оставаясь в белой футболке и тёмных джинсах.       — И как старина Нюниус с вами обращался?       Гарри слегка хмыкнул, бросив на отца раздражённый взгляд.       — А ты как думаешь?       Сириус бессовестно хихикнул, вытянув ноги и застонав.       — Всё за семь лет работы, — констатировал он.       Заметив, что Гарри направляется в ванную, он щёлкнул палочкой в сторону двери и подавил желание рассмеяться.       — Ты не можешь винить меня за то, что я делал в детстве, — крикнул он.       Гарри на мгновение приостановился, крепче сжимая ручку, и лишь покачал головой. Не желая больше обсуждать эту тему, он толкнул дверь и был остановлен шокированным воплем.       Инстинктивно выхватив палочку, он направил её на смущённую женщину, пытавшуюся соблюсти приличия, и его глаза сверкнули опасным изумрудным огнем.       — Кто ты такая? — потребовал он.       Нимфадора Тонкс, как могла, прикрывалась от посторонних глаз, ошеломлённая тем, что кто-то застал её за пользованием удобствами. Она встретила взгляд нарушителя и замерла под его пристальным взглядом. Молодого аврора трудно было потрясти, а стоявший перед ней юноша сделал это одним лишь взглядом.       Она могла только бессвязно бормотать, разрываясь между гневом и возмущением.       Не получив ответа на свой вопрос, Гарри отвернулся, чтобы встретиться взглядом с отцом, но обнаружил, что тот сгорбился, смеясь над их затруднительным положением. Не видя в ситуации ничего смешного, Гарри зарычал и направился к мужчине.       — У нас был уговор, — прорычал он. — Никаких женщин в дневное время, а ты будешь вести себя сдержанно.       Сириус успокаивающе поднял руку, всё ещё не в силах говорить из-за своего веселья.       Их прервал звук спускаемого туалета, и вскоре к ним присоединилась разъярённая красноволосая женщина, её лицо покраснело в тон волосам. Не обращая внимания на его гнев, она подошла к Гарри и с силой ткнула его в грудь.       — Какого чёрта? У тебя что, привычка заглядывать к женщинам в уборную? — прошипела она.       Гарри удивился её агрессии, но раздражённо покачал головой.       — Я? Тебе стоит запереть дверь, если ты собираешься пользоваться чужой ванной, — ответил он.       Тонкс сердито подняла лицо к нему.       — Я заперла дверь.       Гарри сузил глаза и обратил внимание на немного успокоившегося Сириуса, хотя тот по-прежнему торжествующе ухмылялся.       — Это ты сделал, — обвинил он.       Сириус хихикнул.       — Только в ответ, — Сириус отсалютовал ему в ответ.       Гарри покачал головой, вспомнив, как он поступил с этим человеком и его тётей Кэсси. Гнев этой женщины он никогда не забудет, и Сириусу потребовалось почти две недели, чтобы спокойно сидеть после того, как он вошёл к ней.       — Это не отменяет того факта, что ты нарушил правила, — сварливо возразил Гарри.       — Дело не в этом, — возразил Сириус, уязвлённый таким намёком. — Это моя племянница, Нимфадора. Я рассказывал тебе о ней много лет назад.       Гарри тут же повернулся к женщине лицом, заметив, что её волосы теперь ярко-розовые.       — Прости, Нимфадора, — искренне произнёс он. — Я всё неправильно понял и прошу прощения за неловкость.       — Меня зовут Тонкс, — поправила она. — Ничего страшного, но Сириус за это заплатит, — пообещала она со зловещей ухмылкой, обращённой к теперь уже широко раскрывшему глаза мужчине.       — Это была всего лишь безобидная шутка, — раздражённо пробормотал он.       — Не смешно, — попенял Гарри. — Я мог причинить ей боль.       — Или увидеть больше, чем успел, — добавила Тонкс, подмигнув.       Гарри слегка покраснел и покачал головой.       — Ещё раз извини, — предложил он.       Тонкс пожала плечами.       — Ничего страшного, — вздохнула она. — Кроме того, платить за это будет Сириус. Он не единственный, кто любит хорошие шутки.       Гарри хихикнул.       — Что случилось с твоими глазами? — спросила женщина. — Минуту назад они были зелёными.       Гарри потёр затылок.       — Они меняются, когда я злюсь или использую магию, — объяснил он. — А что с твоими волосами?       Тонкс лукаво усмехнулась и перебрала несколько цветов своих волос.       — Я метаморф, — с гордостью пояснила она.       Гарри понимающе кивнул.       — Полный или частичный?       — Полный, — подтвердила она, несколько раз меняя черты лица, прежде чем вернуть его в выбранную на сегодня форму.       Заметив, что Гарри, похоже, немного не по себе от такого откровения, она слегка нахмурилась.       — Должно быть, это пригодится тебе в работе, — предложил он, жестом указывая на её красную мантию.       — Да, — кивнула она в ответ. — И для многого другого, — добавила она, подмигнув.       Гарри покачал головой, бросив на отца ещё один взгляд.       — В любом случае, я оставлю тебя. Я собираюсь немного потренироваться, — объявил он. — А взвешивание палочек состоится завтра, — добавил он. — Приятно было познакомиться, — жёстко произнёс он, прежде чем выйти из комнаты.       — Я что-то не так сказала? — спросила Тонкс, как только он ушёл.       Сириус вздохнул.       — Нет. Гарри не очень любит знакомиться с новыми людьми, и я думаю, что твоя способность его немного напугала. Он одумается, — пообещал он.       Тонкс только кивнула в замешательстве при мысли о младшем Блэке. Его любопытство простиралось лишь до того, чтобы поинтересоваться уровнем её талантов. После этого он явно отдалился от неё. Она чувствовала себя немного подавленной и думала, что сделала что-то не так. Но вместо того, чтобы зацикливаться на этом, она решила, что поговорит с ним позже. Сириус вкратце рассказал, что случилось с ним в детстве, и она не хотела, чтобы её присутствие причиняло неудобства ни ему, ни ей самой, пока она проводит время с дядей.

***

      Гарри проснулся на следующее утро, проведя вечер за лёгкими тренировками и уходом за своей палочкой, что он делал регулярно. Это была его самая ценная вещь, и не только потому, что когда-то он верил, что никогда не сможет ею владеть, но и из-за её происхождения.       Он совершил утреннюю пробежку по территории замка, после чего принял душ и стал ждать пробуждения Сириуса, которое никак не наступало в разумное время. Он занял своё время просмотром информации о различных породах драконов, которые Лео определил по прибытии, и восхищался их размерами и огромной силой.       — Невероятно, — пробормотал он, недоумевая, что Министерство включило их в турнир. Существа такого калибра означали только разрушение и представляли угрозу для всех, кого они считали угрозой или добычей. В конце концов, список животных, которых они не считали таковыми, был очень невелик.       Он задумался, знают ли другие чемпионы о том, с чем им предстоит столкнуться, но не стал больше об этом беспокоиться. Как отметили Лео и Сириус, это было преимуществом, и сам он, конечно, не собирался сообщать об этом остальным, хотя второй из них был уверен, что они уже каким-то образом знают.       — Доброе утро, — поприветствовал его сонный Сириус и громко зевнул, вырвав его из размышлений. — Хорошо спал?       — Неплохо, — ответил Гарри, обнимая его.       Это было простое проявление привязанности, но Сириус всегда делал это, когда впервые видел Гарри каждый день. Для Гарри это была одна из тех вещей, которые он никогда не принимал как должное.       — Ты готов к взвешиванию палочек?       Гарри пожал плечами.       — Мне не нравится идея проверять её, но, полагаю, это необходимо сделать.       Сириус кивнул.       — Полагаю, проверять их будет Олливандер. Он хороший парень, немного чокнутый, но чертовски хорошо разбирается в палочках, — пояснил Сириус.       — Тогда почему я не получил свою первую палочку от него? — спросил Гарри.       — Потому что тебе должно быть одиннадцать лет, чтобы купить у него палочку, — ответил Сириус, взъерошив волосы подростка.       Гарри выругался под нос, поправляя локоны и бросая на него язвительный взгляд.       — Не похоже, что тебе понадобится новая, так что не повезло, малыш, — заметил Сириус. — И запомни, пусть никто не смотрит на тебя свысока из-за этого. Это твоя палочка, и вся она — часть тебя.       — Я знаю, — вздохнул Гарри.       Откровение о том, что Гарри — змееуст, было встречено Блэками с большим любопытством. Гарри было всего девять лет, когда он узнал об этом, и он не понимал, почему этот язык пользуется таким уважением среди некоторых волшебников. Когда Арктурус объяснил, что последний Тёмный Лорд был одним из них, Гарри сделал всё возможное, чтобы забыть о том, что он обладает этой способностью. Так было до тех пор, пока тётя Кэсси не провела с ним долгую беседу о магическом намерении и уникальной способности, которую ему довелось исследовать. С тех пор он стал уделять этому занятию много времени. Арктурус приобрёл для него несколько книг, и с годами его мастерство в этой области магии только росло. С тех пор он не оглядывался назад.       — Что ж, у нас есть немного времени, прежде чем мы должны быть там. Может, я покажу тебе, где находится кухня, и мы позавтракаем?       — Звучит неплохо. Лео и Кэсси уже заняты обучением, так что сегодня мы одни, — объяснил Гарри, вставая и выходя из комнаты вслед за Сириусом.       Час спустя, утолив голод и понаблюдав за тем, как забавные домовые эльфы занимаются своими делами, двое вышли из кухни и направились на четвёртый этаж в комнату, отведённую для проведения мероприятия. Три других чемпиона уже прибыли со своими свитами, а также репортёрша, её оператор и два аврора, в которых Гарри узнал Тонкс и Джеймса Поттера. Гарри не обращал внимания ни на кого из присутствующих, устроившись в кресле и ожидая начала церемонии, желая, чтобы всё закончилось как можно скорее.       Остальные чемпионы довольно дружелюбно общались между собой, игнорируя его присутствие, за что он был им благодарен. Того же нельзя было сказать о репортёрше. Он почувствовал, как она впилась в него взглядом, и встретил её голодный взгляд сузившимися глазами, а его рука дёрнулась к палочке от дискомфорта.       Он поднял глаза на отца, когда его рука легла ему на плечи, и расслабился, когда Сириус слегка покачал головой, призывая его сохранять спокойствие.       Вместо того чтобы проклинать женщину, он сделал глубокий вдох — как раз вовремя, когда появился Дамблдор, за которым следовали Людо Бэгмен и Барти Крауч, мужчина не намного моложе самого директора.       — Замечательно, все в сборе, — взволнованно воскликнул Бэгмен. — Дамблдор, если позволите.       — Спасибо, Людо, — поклонился Дамблдор. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы провести взвешивание палочек. Это необходимо для того, чтобы убедиться, что они функционируют правильно и подходят для предстоящих задач, — пояснил мужчина. — Позвольте представить вам мистера Гаррика Олливандера, который будет экспертом, исследующим их.       Олливандер коротко поклонился и принялся за работу.       — Мистер Крам, будьте добры, — попросил он угрюмого болгарина.       Гарри, конечно, слышал об этом человеке, но не мог понять, почему он всегда выглядит таким несчастным. Он наблюдал, как Крам, сутулясь, подошёл к изготовителю волшебных палочек и передал ему своё древко для необходимой проверки.       — А-а-а, десять с четвертью дюймов, граб с сердечной жилой дракона, — сказал Олливандер скорее для себя. — Отличный пример работы Грегоровича, — похвалил он. Он легонько взмахнул палочкой, вызвав фонтан вина, и счёл её удовлетворительной, после чего передал палочку обратно и пригласил чемпионку Франции выйти вперёд.       Флёр Делакур подошла к нему, откинув длинные серебристые волосы на плечо и вздёрнув нос. Гарри покачал головой на её чванливость: предыдущая встреча с этой девушкой была не из приятных.       — О боже, — воскликнул мастер палочек, беря в руки её палочку. — Палисандр, девять с половиной дюймов с волосами вейлы, — смущённо произнёс он. — Очень неустойчивая сердцевина, но если вам это подходит, — закончил он, пожав плечами.       — Да, — просто ответила Флёр.       Олливандер взмахнул палочкой и передал девушке наколдованный букет цветов вместе с её палочкой.       — Мистер Диггори, — позвал Олливандер.       Седрик подошёл к мужчине и бегло протёр палочку тряпочкой, прежде чем позволить ему завладеть ею.       — А вот эта одна из моих, — вслух размышлял Олливандер. — Двенадцать с половиной дюймов, ясень с волосом из хвоста довольно агрессивного самца единорога, — задумчиво объявил он. — В отличном состоянии, мистер Диггори, — с улыбкой произнёс он.       Мужчина покрутил палочку между пальцами, выпустив шквал разноцветных искр, после чего счёл её достойной и передал обратно чемпиону Хогвартса.       — И, наконец, мистер Блэк, — обратился палочник, устремив свой жутковатый взгляд на Гарри.       С внутренним вздохом он встал и подошёл к мужчине, всё ещё не решаясь отдать свою палочку незнакомцу.       — Возможно, вам стоит надеть перчатки из драконьей кожи, — посоветовал он. — Моя палочка не любит, когда к ней прикасаются посторонние люди.       Брови Олливандера на мгновение приподнялись, но затем он сдержанно кивнул. Гарри изо всех сил старался не обращать внимания на вопросительные шепотки вокруг него, пока тот брал палочку в руки в перчатках.       — Действительно, очень сильная связь, — прошептал Олливандер, и в комнате воцарилась тишина, пока он осматривал последнюю палочку. — Двенадцать дюймов, Гренадил…       Его монолог прервался, когда он встретился взглядом с глазами подростка, и его собственные расширились, когда он взволнованно кивнул.       — Сердцевина предоставлена в дар добровольно, — пробормотал он. — Как ты наткнулся на такое создание?       Гарри пожал плечами.       — Она была старой, — ответил он. — Она связалась со мной и попросила убить её, чтобы она могла перейти в иной мир, — пояснил он.       Олливандер улыбнулся, кивнув.       — Могу я взглянуть?       Гарри расстегнул три верхние пуговицы на рубашке и обнажил кожу на левой стороне груди и плече.       — Все три укусили тебя? — с недоверием спросил Олливандер.       Гарри кивнул, усмехаясь.       — Она заверила меня, что это не смертельно, но я болел почти две недели, и это было чертовски больно.       — Действительно, — со смехом ответил Олливандер. — Что ж, это впечатляющая палочка. Вы сами её сделали?       — С некоторой помощью, — уточнил Гарри.       Олливандер задумчиво кивнул.       — Клыки, сердечная жила и ядовитая железа, — объявил он к удивлению собравшихся.       — Кого именно? — спросила мадам Максим.       Гарри кивнул в знак согласия, когда волшебник попросил у него разрешения. Он знал, что его обвинят в обмане, если он попытается скрыть содержимое.       — Очень старая гидра, — подтвердил Олливандер.       — Невозможно, — заявила мадам Максим, когда остальные присутствующие в комнате начали яростно перешептываться. — Такая палочка дала бы вам несправедливое преимущество.       — А то, что ваша ученица — вейла, может оказаться ей на руку, — сердито вклинился Сириус. — Это его палочка, она не делает его более могущественным, чем он есть от природы.       — Верно, мистер Блэк, — вмешался Олливандер. — Палочка могущественна лишь настолько, насколько могущественен волшебник, который ею владеет. Есть очень мало исключений, но эта палочка не из их числа, — твёрдо закончил он.       Мадам Максим была недовольна, но других чемпионов палочка Гарри ничуть не обеспокоила.       — Моему чемпиону не поможет её наследие, — защищалась она.       — А моему сыну не поможет его, — ответил Сириус. — У вашей чемпионки есть очарование и дар огня, но вы не слышите жалоб от двух других.       — Это неважно, — хмыкнул Крам, — у нас в Дурмстранге есть вейла.       — Это только делает процесс веселее, — пожал плечами Седрик с лёгкой улыбкой. — Мы должны использовать то, что у нас хорошо получается.       — Отлично, — объявил Дамблдор, положив конец разногласиям. — Если ты доволен, Гаррик, то мы можем закончить церемонию.       Олливандер кивнул, возвращая Гарри его палочку.       — Фотографии, Дамблдор, — напомнил ему репортер.       — Ах да, конечно, — благодушно согласился старик.       Затем последовали неловкие тридцать минут, в течение которых чемпионов переставляли в различных позах и позициях для фотографа, а репортёр осыпала его указаниями.       К облегчению присутствующих, фотограф, наконец-то, сделал последний снимок, и Гарри сразу же направился к двери, но тут его настигла репортёрша, схватившая его предплечье в тиски. Выхватив палочку, он прижал её кончик к подбородку, готовый выпустить проклятие, и прошептал несколько слов на парселтанге, чтобы успокоить своего взволнованного фамильяра. Парню не понравилось, что его схватили с такой силой, и что он оказался под пристальным взглядом. К счастью для репортёрши, Сириус стал свидетелем этого и вмешался прежде, чем ситуация стала менее приятной.       — Прочь от моего сына, — яростно приказал он.       — Общественность имеет право знать его историю, — ответила женщина, не отводя взгляда от горящих изумрудных глаз подростка. — Уверена, Гарри есть что рассказать.       Сириус зарычал, выхватывая свою палочку, и все взгляды устремились на перепалку, в то время как Дамблдор начал приближаться к группе.       — Мы не должны ничего объяснять, — прошипел Сириус, — а теперь отпустите моего сына, или, будьте уверены, я убью вас на месте.       Женщина поникла под угрозой, теперь уже полностью осознавая, какую ошибку она совершила.       — Рита, отпустите мистера Блэка, — посоветовал Дамблдор.       С неохотой она сделала это и попыталась тепло улыбнуться подростку.       Сириус, не удовлетворённый её действиями, схватил её за переднюю часть мантии и злобно посмотрел в глаза.       — Если хоть одно негативное слово будет напечатано о моём сыне, я обрушу всю мощь Дома Блэков на тебя и твоих работодателей, ты меня поняла? — прошипел он.       Рита испуганно кивнула, и Сириус отпустил ее.       — Хорошо, — объявил Сириус. — А теперь, Гарри, почему бы тебе не пойти и не потренироваться, пока я переговорю с директором, — предложил он, переведя взгляд на пожилого мужчину.       Гарри пожал плечами и вышел из комнаты, бросив напоследок презрительный взгляд на репортёршу и закрыв за собой дверь, после чего направился на третий этаж в свою неприкосновенную комнату.       Он дошёл до конца коридора без помех, но его догнала почти бегущая Тонкс.       — Здорово, Гарри, не возражаешь, если я пройдусь с тобой? — поприветствовала она его, задыхаясь.       — Можешь идти, если хочешь. По крайней мере, так я не буду натыкаться на тебя в ванной, — парировал он. На его губах заиграл призрак ухмылки, а глаза лукаво блестели.       Тонкс покраснела и раздражённо покачала головой.       — Не самый лучший способ познакомиться с кем-то, — пробормотала она.       — Да, не идеальный, — согласился Гарри, не сбавляя шага и продолжая идти.       Между ними повисло неловкое молчание, и Тонкс воспользовалась этой возможностью, чтобы впервые по-настоящему взглянуть на него. Накануне это был не самый гордый момент в её жизни, и она была слишком смущена, чтобы обращать на него внимание.       Он был выше её на целую голову и держался уверенно; его шаги были целеустремлёнными, но очень спокойными и грациозными — полная противоположность её собственным неуклюжим ногам. Его иссиня-черные волосы были подстрижены короче, чем у других членов семьи, а лицо украшала тёмная щетина, но больше всего поражали черты лица. Он, конечно, в какой-то степени походил на Блэков: высокие скулы и стройная фигура, но в нём было нечто гораздо большее. Он, несомненно, был красив и с возрастом становился только красивее.       Она снова покраснела и отвела взгляд, не желая задерживаться на подобных мыслях.       — Я чем-то расстроила тебя вчера? — неожиданно спросила она.       Гарри остановился и растерянно посмотрел на женщину.       — Нет, — отрицал он, — почему ты так думаешь?       — Просто когда ты понял, что я метаморф, то сразу же ушёл. Я не хочу, чтобы между нами возникали странности.       Гарри усмехнулся, покачав головой.       — Ты разговариваешь со змееустом, — напомнил он ей. — Я не лицемер и не стану обижать никого за дар, — твёрдо закончил он.       Он вздохнул.       — Дело не в том, что ты такая, Тонкс, — заверил он её, — это просто выбило меня из колеи.       — Слишком много мыслей о том, что я могу сделать со своими талантами? — спросила она с ухмылкой.       Гарри нахмурился и снова покачал головой.       — Когда люди узнают, что я могу делать со змеями, они решают, что я в некотором роде цирковая обезьяна. Могу только представить, как люди реагируют на тебя, и каковы их ожидания, — сочувственно проговорил он.       Тонкс тупо кивнула. Он никогда не сможет полностью понять, что ей пришлось пережить, но у него хватило зрелости и ума, чтобы хотя бы задуматься, чего нельзя было сказать ни о ком другом, кого она встречала, кроме родителей, конечно.       — У тебя особый дар, — продолжал Гарри, — и, как сказал мне Сириус по поводу моего собственного, он не должен определять тебя. Это лишь малая часть того, кто ты есть, — небрежно заметил он.       Тонкс искренне улыбнулась ему, а потом ухмыльнулась.       — Но это не значит, что я не должна пользоваться этим, когда мне это выгодно, — ответила она, подмигнув ему и поменяв цвет глаз на серебристый.       Гарри лишь пожал плечами в ответ.       — Ты можешь делать то, что хочешь, — ответил он. — Увидимся позже, Тонкс.       Нимфадора Тонкс смотрела, как он уходит, и хмурилась в замешательстве. У неё сложилось впечатление, что Гарри не был так уж сильно напуган ею, как говорил Сириус, но и рядом с ней ему было не по себе.       Она глубоко вздохнула, размышляя о нём.       В какой-то степени он проявлял к ней понимание, но его собственные способности привлекали не меньше, чем её навыки. Она думала, что между ними возникнет некое подобие родства, но, судя по только что состоявшемуся разговору, это лишь ещё больше отдалило их друг от друга. Молодую женщину одновременно смущало и раздражало то, как сильно он её заинтриговал, и она чувствовала себя ещё хуже, чем до разговора с ним.       Она пообещала, что исправит эту странную размолвку между ними, и, повернувшись, чтобы заняться своими делами, разработала план, как это сделать.

***

      Миновав сэра Кадогана просто изменив свой облик на внешность двоюродного дяди, Тонкс подошла к комнате, в которую накануне входил Гарри, и вернула себе прежние черты лица. Она дождалась полуночи не только для того, чтобы убедиться, что Блэки спят, но и потому, что это было оптимальное время для того, что она намеревалась сделать. Однако для этого она хотела пригласить Гарри в сообщники. Ведь он тоже пострадал.       Как можно тише убедившись, что на его двери нет никаких защитных чар, она осторожно повернула ручку и вошла в комнату, закрыв за собой дверь с лёгким щелчком замка. Позволив глазам привыкнуть к полумраку, она не могла не заметить, насколько аккуратной и организованной была комната. В его возрасте, да и по сей день, её собственная комната, а теперь и квартира, постоянно пребывала в неухоженном состоянии. Здесь не было грязи, просто привычный и знакомый ей хаос.       Её взгляд остановился на кровати и спящем человеке: его обнажённая грудь ритмично вздымалась и опускалась, пока он дремал, не подозревая о её присутствии. Она подошла к нему, раздумывая, как лучше его разбудить. Она уже видела, как быстро он управляется со своей палочкой, и не хотела вызывать его гнев. Подойдя ближе, она заметила шесть тёмных пятен на левой стороне его груди и подняла брови, увидев глубокие фиолетовые шрамы от укусов гидры, с которой он связался. Любопытство взяло верх, и она неуверенно потянулась кончиками пальцев к одной из колотых ран, но тут же испуганно вскрикнула, когда её запястье оказалось в крепком захвате, а на неё смотрела пара очень внимательных изумрудных глаз, которые ярко светились даже в кромешной тьме комнаты.       — Тонкс? — хрипло спросил Гарри.       — Здорово, Гарри, — с ухмылкой ответила метаморф.       Гарри потряс головой, чтобы прояснить ситуацию.       — Что ты здесь делаешь?       — Я хотела узнать, не хочешь ли ты помочь мне отомстить Сириусу за то, что он вчера сделал, но теперь я боюсь, что ты меня убьёшь, — слабо закончила она, глядя на то, как его взгляд продолжает прожигать ее.       — Сейчас час ночи, — проворчал он.       — Ты можешь придумать более подходящее время, чтобы достать его? — ответила она.       Гарри усмехнулся, несмотря на то, что его сон был нарушен, не говоря уже о том, что эта женщина ворвалась в его комнату. Он отпустил её и, кивнув, потёр глаза.       — Что ты задумала? — спросил он с опасной ухмылкой.       — Я… не знаю, — вздохнула Тонкс. — Это примерно то, до чего я дошла, когда планировала это, — призналась она, надувшись.       Гарри фыркнул, покачав головой.       — Ладно, — хмыкнул он, — у меня есть идея.       Тонкс ухмыльнулась.       — Ну, тогда давай, — призвала она.       Вздохнув, Гарри зажёг свою палочку, откинул одеяло и достал из-под спинки стула джинсы. Он надел их и встал, чтобы застегнуть, как вдруг почувствовал на себе взгляд женщины.       — Понравился вид, Тонкс? — спросил он, отвлекая её от наблюдений за ним.       — Думаю, теперь мы квиты, — ответила она, радуясь, что может скрыть румянец, грозивший пробиться на её щёки.       Она укоряла себя за свой поступок, но, несомненно, могла оценить увиденное. Очевидно, Гарри очень много тренировался, если судить по его физическому состоянию. Он не был слишком мускулистым, но имел атлетическое телосложение.       Она отмахнулась от этих мыслей, не желая восторгаться чьей-то внешностью, как школьница.       — Вообще-то, теперь ты увидела больше чем я, — проворчал Гарри, заставив её напрячься, чтобы не покраснеть. — Я не видел ничего, кроме тех прекрасных белых трусиков, которые на тебе были, — небрежно добавил он.       На этот раз румянец всё-таки появился, и она выпустила в него жалящее проклятье за его замечание, но он ловко отмахнулся от него своей палочкой и победно улыбнулся.       — У меня не было времени постирать другие, — слабо возразила она.       Гарри хихикнул.       — Я не из тех, кто судит, Нимфадора, — продолжал он шутить, наслаждаясь тем, что у него есть преимущество. — Эти маленькие бабочки были просто очаровательны.       Тонкс зарычала. Она никогда не позволяла никому одержать над собой верх, но ей нечего было ответить.       — Я займусь тобой позже, — поклялась она, — но сначала Сириус.       Гарри только рассмеялся в ответ, призвал футболку и достал из-под кровати коробку. Он открыл её и проверил содержимое, после чего жестом пригласил её следовать за ним.       Парень привёл аврора в гостиную и жестом призвал её к тишине, после чего наложил Заглушающие чары на две из трёх дверей спальни и ванной комнаты. На цыпочках он подошёл к оставшейся двери и вошёл, жестом попросив её подождать, пока он проверит, спит ли отец.

***

      — Чёзнх? — сонно пробормотал Сириус Блэк, резко сев — его разбудило стойкое ощущение, что что-то не так. В комнате было темно и тихо, поэтому мужчина выровнял дыхание, откинув тёмные локоны с лица и внимательно прислушиваясь к звукам. На мгновение успокоившись, он пожал плечами и покачал головой, ворча на собственную паранойю, и снова забрался под одеяло, чтобы продолжить спать, но тут же издал девичий крик, когда чрезмерно громкий звук сирены снова потревожил его.       Задыхаясь от ярости, он зарычал, мысленно готовясь наказать сына и его друга за их действия. Прошло уже немало времени с тех пор, как эти двое мальчишек нападали на него, но этого следовало ожидать. Ведь это он положил начало их шалостям.       — Маленькие ублюдки, — пробормотал он, вставая с кровати, и тут же ноги у него подкосились.       Он с грохотом упал на пол и застонал от удара, выбившего из него дух. Надежда на то, что на этом унижение закончится, длилась всего несколько секунд, когда на голову ему выплеснулось больше, чем требовалось, ледяной воды, превратив его в мокрую тряпку.       — Ну всё, — прорычал он, поднимаясь на ноги. — Вы оба в ответе за это.       Он направился к двери и остановился, услышав с той стороны смех, который можно было легко распознать, но который он слышал не так часто. Это был почти внеземной звук, который сразу же утихомирил его гнев: хихиканье его сына никогда не давало сбоев. Сопровождающие женские звуки удивили его, но он сразу догадался, что это может быть только голос его двоюродной племянницы. Мысль о том, что эти двое что-то вместе замышляют против него, вызвала у него улыбку, несмотря на то что он был единственным, кто оказался в центре их внимания.       Он приоткрыл дверь на несколько дюймов и прислушался к хихиканью, почти наслаждаясь зрелищем, которое Гарри должен был демонстрировать почаще. Он никогда не был ни типичным ребёнком, ни подростком, но именно ради таких моментов безграничной радости Сириус Блэк и жил.       — Я вас обоих за это достану, — полусерьёзно предупредил он.       И он это сделает. Он ни в чём не уступит неожиданному новому союзу, это было не в его характере. Покачав головой и взмахнув палочкой, он привёл себя в порядок и вытерся насухо, надеясь, что присутствие Нимфадоры поможет Гарри немного расслабиться.       — Мерлин знает, что ему нужно, — грустно вздохнул он, опуская голову на подушку и накладывая на дверь несколько заклятий на всякий случай.

***

      Гарри и Тонкс устроились на диване в гостиной, не переставая смеяться над результатами своего поступка, и в ушах у них звенело заявление Сириуса о мести. Всё прошло лучше, чем они могли надеяться, хотя их чуть не спалила Нимфадора, споткнувшаяся об угол ковра. Гарри успел подхватить её, и им обоим пришлось подавить хихиканье, когда мужчина очнулся от сна.       — Как ты думаешь, он сумеет отыграться? — спросила Тонкс.       — Ещё как, — с ухмылкой ответил Гарри. — Какое-то время мы будем перебрасываться шутками, пока тётя Кэсси не рассердится и не положит этому конец.       — Вот уж не думала, что ты на это способен, Гарри.       Гарри весело покачал головой.       — Меня воспитывал Сириус Блэк, а чтобы выжить, нужно иметь в себе это, — объяснил он.       — О нём здесь ходят легенды, о нём, Поттере, Люпине и Петтигрю, — вздохнула Тонкс.       Она заметила, как яростно вспыхнули глаза Гарри при упоминании трёх других мужчин.       — Прости, — быстро проговорила она.       — Не стоит, — возразил он. — Я давно разобрался со своими демонами, но если мне в руки попадёт крыса, я с радостью разорву её на части.       Тонкс не могла не поверить ему. Её карьера была связана с опасными людьми, а Гарри, судя по тому, что она видела до сих пор, определённо обладал такой стороной.       — В любом случае, — снова заговорил он, быстро уходя от неудобной темы, — зачем тебе понадобилось будить меня, чтобы я помог? Не могла справиться без меня? — пошутил он.       Тонкс высокомерно хмыкнула, поднимаясь на ноги.       — Конечно, могла. Я просто пыталась быть милой и позволить тебе поучаствовать в веселье.       — И чтобы ты не свалилась на задницу, — с ухмылкой ответил Гарри.       — Но у этого есть и обратная сторона, — пояснила она, преображая свой торс и черты лица, отчётливо замечая, какую гримасу он скорчил.       — Это заставляет тебя чувствовать себя неловко, — обвинила она.       Гарри покачал головой и поднял руки.       — Мне неловко не из-за тебя и не из-за того, что ты можешь делать, — твёрдо возразил он. — Это просто немного нервирует меня.       — Почему? — нахмурившись, спросила она.       Его серебристый взгляд встретился с её взглядом, и она вздрогнула, почувствовав, что он смотрит прямо ей в душу. Казалось, он удовлетворённо улыбнулся ей.       — Когда мои родители отказались от меня, Дамблдор отправил меня к маггловской сестре Лили и её мужу, — начал он, его лицо было гораздо более робким, чем она могла от него ожидать. — На людях они были дружелюбными, счастливыми людьми, которые с тёплыми улыбками заботились о своём сыне и племяннике. Осыпали меня похвалами и даже покупали мне подарки и всё такое.       Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.       — За закрытыми дверями они были другими. Они запирали меня в чулане, не кормили и использовали как боксёрскую грушу, когда им это было нужно… И я понятия не имею, почему я тебе это рассказываю, — закончил он с болью в глазах.       — Мне так жаль, Гарри, — искренне сказала она, беря его за руки и борясь с собственными эмоциями. — Я не знала.       Гарри покачал головой и слабо улыбнулся ей.       — Всё в порядке. Просто я с ранних лет усвоил, что то, что ты видишь в людях, не всегда является тем, кем они являются на самом деле. Люди могут прятаться за масками, и меня немного беспокоит, что ты умеешь делать это так легко.       Тонкс слегка фыркнула.       — Именно для этого он и подходит, — пробормотала она. — А что, если я выберу одну форму и буду придерживаться её, когда буду рядом с тобой?       Гарри нахмурился.       — Нет, ты не должна этого делать. Это часть твоей сущности, к которой я должен привыкнуть. Ты не должна меняться из-за меня и моей глупой неуверенности.       — Это не глупости, — упрямо настаивала она.       Гарри пожал плечами.       — В любом случае, тебе не придётся меняться, чтобы проводить здесь время. Ты — семья. Мне придётся смириться с этим.       — Тогда, полагаю, мне придётся проводить здесь больше времени, пока ты не смиришься, — с ухмылкой ответила она. — Кто-то должен будет прикрывать твою спину, когда Сириус будет планировать свою месть.       Гарри хихикнул.       — Ты можешь проводить здесь столько времени, сколько захочешь. Особенно если ты готова стать живым щитом, — проворчал он.       — Временами я могу быть неуклюжим…       — Постоянно.       — Но, — продолжала она, нахмурившись, — я неплохо владею своей палочкой.       — Ты знаешь, как завалить дракона?       Тонкс нахмурилась.       — Дракона?       — Неважно, — усмехнулся Гарри, отмахиваясь от нее. — Мне лучше лечь спать, если только тебе не нужно потревожить мой сон для чего-нибудь ещё?       Тонкс постучала пальцем по подбородку и покачала головой.       — Не сегодня, — вздохнула она. — Может быть, в другой раз, — добавила она с подмигиванием, поднимаясь и выходя из комнаты.       Гарри лишь покачал головой, глядя вслед женщине. Он быстро понял, что Тонкс — любительница пофлиртовать, и это была одна из тех вещей, с которыми ему придётся научиться справляться.