Глава пятая. Первое задание

      Для Чарли Поттера дни, прошедшие с момента приезда брата в замок, были одновременно и тягостными, и заставляли его испытывать постоянное напряжение. Гарри редко можно было увидеть в школе, и Чарли никак не мог решить, хорошо это или плохо. Он много лет думал о мальчике, всегда задавался вопросом, где он и что делает со своей жизнью, жалел, что у него нет возможности встретиться с ним, и, тем не менее, он находился всего лишь на несколько этажей ниже его и не приблизился к тому, чтобы провести время с братом, которого у него отняли столько лет назад.       Конечно, он не искал старшего юношу из опасения, что ему не будут рады, но чем больше времени проходило, тем сильнее ему казалось, что его желание так и останется нереализованным.       И Рон, и Гермиона призывали его хотя бы попытаться, но Чарли не мог. У Гарри была семья, он рос без него, и страх быть отвергнутым оказался слишком велик.       Ситуация с его родителями оставалась прежней. Он упрямо отказывался разговаривать с ними, узнав, что они сделали с малышом. Он не отличался вспыльчивостью, считался довольно кротким по сравнению с человеком, который его породил, однако действия родителей возмутили его, и он знал, что не в состоянии сохранять подобие спокойствия рядом с ними.       — Пойдём, Чарли, — подбодрил Рон, — позавтракаем.       Чарли выкинул из головы мысли о семье и последовал вслед за другом через портрет. Он и младший Уизли ждали подругу, чтобы вместе отправиться в Большой зал. Чарли не любил, когда его опекали, но родители всегда настаивали на том, чтобы он не оставался один в школе, с чем он нехотя согласился. Слизеринцы часто нападали на него при удобном случае, и на втором курсе он понял это на собственном опыте. После недели, проведённой в Больничном крыле, восстанавливаясь после переломов костей и воздействия нескольких проклятий, оставаться в тени всегда было необходимо.       — Сначала у нас зелья, — напомнила Гермиона, вызвав у Рона стон.       Чарли наслаждался тонким искусством варки — занятием, которое требовало минимального использования палочки, и в котором он преуспел. Любому было очевидно, что Снейп страстно его недолюбливает, и это чувство было взаимным. Однако Чарли завоевал его уважение после того, как доказал, что на самом деле не является «болваном», каким его изначально считал профессор зельеварения. Теперь он по большей части не обращал на него внимания, что было гораздо предпочтительнее, чем то, чему подвергалось большинство его сверстников со стороны этого сальноволосого человека.       — Всё не так уж плохо, Рон, — утешил Чарли, смеясь над выражением ужаса, украсившим лицо его друзей.       — Не так уж плохо? Каждый урок с ним — это кошмар.       — Я помогу тебе, — заверил его Чарли, когда они добрались до Большого зала и заняли свои места за гриффиндорским столом.       — Спасибо, приятель, — ответил Рон, набивая рот тостом и не теряя времени, чтобы начать наедаться.       Чарли лишь покачал головой, глядя на своего друга, и усмехнулся, увидев, как Гермиона с отвращением смотрит на Уизли, когда тот уплетает свою еду.       Два часа, не самый лучший урок и очень раздражённый Рон Уизли спустя троица вышла из подземелий, и Рон, ругаясь под нос, заработал довольно суровый взгляд от кустистоволосой девушки.       — Проклятый, склизкий гад, — проворчал он, закончив свою тираду.       — Ну, Рональд, если бы ты правильно следовал инструкциям, то не растопил бы свой котёл, — хмыкнула Гермиона.       — Откуда мне было знать, что иглы дикобраза нужно добавлять до растопырника? — раздражённо спросил он.       — Потому что так написано в инструкции? — с ухмылкой ответил Чарли.       Рон покраснел и пробормотал что-то бессвязное, но споткнулся, наткнувшись на что-то твёрдое, когда группа свернула за угол в вестибюль.       Трио замерло, когда перед ними предстали четвёртый чемпион и его друг, причём обоих забавляло их тупое выражение лица.       — Простите, — заикаясь, пролепетал Рон.       Мальчик, с которым он столкнулся, покачал головой и ухмыльнулся.       — Не думай об этом, рыжик, — пренебрежительно сказал он.       — Это ты проклял Малфоя, — констатировал Рон, его глаза сияли от восторга.       — Этот говнюк получил по заслугам, — пробормотал старший мальчик.       — Следи за языком, — укорила Гермиона, смущённо покраснев, когда его зелёные глаза переключились на неё, а рот потрясённо открылся.       — Она всегда такая? — спросил он Рона, который в отчаянии покачал головой.       — Ты даже не представляешь, приятель.       Парень рассмеялся, а Гермиона покраснела ещё больше, и они втроём не заметили, как между двумя другими юношами завязался поединок взглядов.       — Что случилось, Гарри? — спросил Лео, переводя взгляд с одного на другого.       Младший мальчик выглядел так, словно окаменел. Его глаза были широко раскрыты, а рот разинут.       Гарри просто улыбнулся, отвечая своему другу.       — Это мой младший брат, — объяснил он, жестом указывая на нервничающего мальчика.       Лео поднял брови от такого откровения, но всё же улыбнулся. Гарри рассказал о своём младшем брате и о том, что он не знает, как поступить в сложившейся ситуации. Лео сказал, что мальчик не виноват ни в чём, что произошло, и что он должен найти его. Гарри оставался в нерешительности. Он ничего не имел против Чарли, но был в растерянности, что ему делать.       — Приятно познакомиться, — сказал Лео, протягивая руку всё ещё не двигавшемуся Чарли.       Это вывело его из ступора, и он принял протянутую мальчиком конечность и механически пожал ее.       — Мне тоже, — прошептал он, не сводя глаз с брата.       Лео понимающе покачал головой и снова повернулся к рыжему и девушке.       — Как насчёт того, чтобы оставить их наедине, а я научу вас обоих чему-нибудь интересному? — предложил он. Заметив одинаково обеспокоенный взгляд каждого, он успокоил их. — Гарри присмотрит за ним. Почувствовав их нежелание, Чарли кивнул своим друзьям, вызвав благодарную улыбку друга своего брата, который начал уводить Рона и Гермиону.       — Ты случайно не родственник этих рыжих близнецов? — спросил он Рона.       Мальчик застонал, но кивнул головой.       — Что ж, друг мой, у меня как раз есть для тебя заклинание, чтобы держать их в узде, — ответил Лео, обнимая Рона за плечи, и троица исчезла, когда они вышли из замка.       Последнее, что услышал Чарли, была Гермиона, отчитывающая старшего мальчика, который лишь рассмеялся в ответ, не обращая внимания на её выговор.       

***

             После ухода Рона, Лео и Гермионы между братьями на несколько мгновений воцарилось молчание, и ни один из них не знал, с чего начать. Встретившись взглядом с младшим братом, Гарри погрузился в воспоминания о том, как смотрел в эти карие глаза, когда кормил его из бутылочки с помощью Лили, устроившей маленький свёрток у него на коленях.       Невольно на его губах появилась улыбка в тот самый момент, когда Чарли потерял самообладание.       — Мне так жаль, — задыхался он.       Гарри мягко покачал головой, протягивая руку.       — Тебе не за что извиняться, — твёрдо сказал он.       Заметив толпу, которая начала образовываться вокруг них, наблюдая за их воссоединением, он нахмурился и пригласил мальчика следовать за ним. Чарли так и поступил, повесив голову и не желая встречаться взглядом со старшим братом.       Гарри повёл его на третий этаж и зашёл в пустой класс, который ему попался. Удовлетворившись тем, что помещение почти не используется, если судить по слою пыли на партах, он возвёл защитный барьер и выдвинул стул для младшего брата.       — Давай не будем зацикливаться на том, что было раньше, — предложил он, к большому удивлению Чарли. — Мы можем днями говорить об этом, но это ничего не изменит. Что случилось, то случилось, и мы ничего не можем сказать или сделать, чтобы изменить это, — закончил он, пожав плечами.       Чарли глубоко сглотнул, кивнув в знак согласия.       — Я всё ещё зол на них, — прошептал он, — на всех них.       Гарри слегка хихикнул.       — Я тоже, — вздохнул парень, — но они всё ещё твои родители. Поверь, я знаю, каково это — потерять их. Они совершили много ошибок, но делали то, что считали правильным для тебя.       — Но не для тебя, — горячо возразил Чарли.       Гарри грустно улыбнулся.       — И именно мне приходится иметь с этим дело, — заметил он. — Поверь мне, Чарли, ты не хочешь потом сожалеть о своих родителях.       Чарли покачал головой.       — Не думаю, что смогу простить их за это, — пробормотал он.       — Я не говорю, что ты должен прощать, — сказал Гарри, — но ты можешь пережить это. Я никогда не прощу того, что они сделали со мной, и никогда не буду считать их своими родителями, но они всё равно остаются твоими. Они вырастили тебя, одели и накормили. Полагаю, они оба были рядом с тобой во всём?       Чарли неохотно кивнул.       — Тогда не теряй этого из-за того, что случилось со мной.       — Я постараюсь, — недовольно согласился Чарли.       — Хорошо, — с улыбкой похвалил Гарри.       — Мне всегда говорили, что ты сквиб, — грустно проговорил Чарли после минуты умиротворяющего молчания между ними.       — Я был не лучше, — вздохнул Гарри. — Всё изменилось, когда мне было семь лет. Совершенно случайно, — объяснил он.       — Что случилось? — с нетерпением спросил Чарли.       — Ничего хорошего, — ответил Гарри. — Я бы умер, если бы не тётя Кэсси, мой отец и дедушка…       — О, — удручённо отозвался Чарли.       Гарри нахмурился. Увидев выражение лица брата, Чарли пожал плечами.       — Я подумал, что ты можешь знать что-нибудь, что поможет мне, — добавил он. — С той ночи у меня проблемы с магией. Она очень слабая, и я вынужден носить эту штуку, которая мне помогает, — пояснил он, поднимая рубашку и обнажая пояс.       — Что это такое?       — Он помогает мне поглощать окружающую магию замка. Это увеличивает мои резервы, чтобы я мог колдовать, не слишком истощая себя, — с горечью ответил он. — Иногда, когда его не хватает, папе или Дамблдору приходится вкладывать в него немного магии.       Гарри осмотрел впечатляющую конструкцию. Создать нечто подобное было нелегко. Он мог прочесть лишь немногие руны, но мог признать, что устройство было выполнено очень инновационно. Он нахмурился, глядя на мягко мерцающие огоньки.       — Сейчас он слабый, — заметил он.       — Ну, я сейчас не разговариваю ни с папой, ни с Дамблдором, — смущённо напомнил Чарли.       Гарри заметил, как устал его брат. Мешки под глазами потемнели, а кожа стала совсем бледной.       — Идиот, — пробормотал Гарри, доставая свою палочку. — Как они накладывают свою магию?       — Вот в эту руну, — ответил Чарли, настороженно глядя на палочку и указывая на руну, о которой шла речь. — Нет, не нужно, — проговорил он, когда Гарри приложил к ней кончик палочки.       Когда старший брат надавил, Чарли почувствовал, как его магия разливается по телу до самых кончиков пальцев на ногах, согревая и придавая бодрости. По ощущениям она походила на отцовскую, но в то же время казалась совершенно иной, гораздо более комфортной. К тому же она была сильнее, и его тело гудело от бодрости и почти удушающей силы того, что через него пропускали.       — Спасибо, — с благодарностью произнёс он, когда Гарри убрал палочку.       — В любое время, — с улыбкой ответил Гарри, довольный тем, что младший брат уже выглядит гораздо лучше. — Если понадобится, просто попроси. У меня достаточно сил, — пояснил он, пожав плечами.       Чарли кивнул и тепло улыбнулся в ответ.       — Как часто тебе приходится это делать? — спросил Гарри.       — Раз в несколько дней или около того, в зависимости от того, сколько магии я использую, — недовольно вздохнул Чарли.       — Сомневаюсь, что смогу помочь в долгосрочной перспективе, но я могу помочь, когда тебе это понадобится. — Он на мгновение задумчиво нахмурился. — Если хочешь, я могу показать тебе несколько заклинаний, которые не требуют слишком много энергии?       Чарли с готовностью кивнул, вызвав усмешку брата.       — Положись на меня, и я что-нибудь придумаю, — пообещал он. — Может, займёмся чем-нибудь весёлым? Не думаю, что наше сидение здесь и хандра по поводу прошлого или наших проблем пойдут кому-то из нас на пользу.       — Например?       — Может, полетаем? Сомневаюсь, что ты смог бы избегать страсти Джеймса к этому всю свою жизнь.       Глаза Чарли загорелись от восторга. Он обожал летать. Это было одно из тех занятий, которое не истощало его магию. Именно полёты на метле давали ему наибольшую свободу. Его мама ужасно летала на метле, а день, когда он увидит Дамблдора в полёте, станет днём, когда тот сбреет бороду.       — Ладно, мне только нужно взять метлу, — объявил он, почти бегом покидая комнату, оставив позади забавного, но довольного Гарри, который наблюдал за его уходом со смесью облегчения и сочувствия.       

***

             — Где ты выучил это заклинание? — подозрительно спросила Гермиона.       — В школе, конечно, — ответил Лео так, словно это было очевидно.       — А в какой школе ты учился? — нахмурилась она.       — Да, здесь нас таким вещам не учат, приятель, — вклинился Рон.       Лео улыбнулся, покачав головой. Девочка была довольно навязчивой, а мальчик, возможно, немного грубоватым, но они ему нравились. Он видел, что они заботятся о брате Гарри, и оба были по-своему любознательны.       — Я учился в двух разных школах, одна находилась в России, другая — в Японии. После того, как я взорвал свой приют с помощью случайной магии, было решено, что мне будет хорошо в военной академии. К тому же я не мог позволить себе подобную школу и отказался брать деньги у Блэков. Они и так сделали для меня достаточно, — пояснил он.       — Сиротский приют? — с грустью спросила Гермиона.       Лео пожал плечами.       — Меня вытащили из здания в Ирландии во время последней войны младенцем. До недавнего времени я не знал, кто мои родители. Таких детей, как я, было много, но не так много, чтобы разрушить половину своего дома, — закончил он, фыркнув.       — Тогда ты, должно быть, могущественный, — вмешался Рон.       Лео покачал головой.       — Не совсем, — возразил он, — я не слабак и талантлив в боевой магии и Трансфигурации, но о силе нужно говорить с Гарри. Вложите ему в руку палочку, и я сомневаюсь, что вы найдёте множество магов, способных сделать то, что умеет он.       — Как же ты с ним познакомился? — спросил Рон.       Лео усмехнулся.       — Это было вскоре после инцидента в приюте. Меня отправили к одному специалисту, чтобы узнать, сможет ли он помочь мне с магическим контролем. Он оказался приятным парнем, но не смог помочь мне настолько, насколько мне было нужно. Однажды Гарри оказался рядом в компании Сириуса и Кэсси по той же причине, и с тех пор мы стали друзьями. Кэсси пожалела меня и два года учила меня окклюменции, чтобы помочь с контролем, и мы проводили вместе все каникулы и часть учебного года.       — Но разве они не злые? — шёпотом спросил Рон.       — Вовсе нет. Я обязан им всем, что у меня есть. Кэсси не обязана была помогать мне, но по какой-то причине помогла, — пожал плечами Лео. — Не поймите меня неправильно, вы не хотите расстраивать никого из них, особенно старика Арктуруса, но они были добры ко мне. Кэсси — самое близкое, что у меня было в качестве родителя, в своём странном смысле.       — Мне жаль твоих родителей. Я знаю, каково это — потерять кого-то, — ответил Рон.       — Я никогда их не знал, — ровно ответил Лео. — Большинство из нас потеряли близких людей во время войны. Думаю, это одна из причин, почему я поступил в военную школу. Если я смогу сделать так, чтобы кому-то не пришлось оказаться в сиротском приюте из-за войны, то я это сделаю.       — Мои дяди погибли во время войны, а сестру мы потеряли на втором курсе, — объяснил Рон.       — О, прости, рыжик, я этого не знал, — искренне сказал Лео. — Что случилось?       — Ничего, — пробормотал Рон. — Мы толком не знаем. Дамблдор сказал нам, что она была одержима и умерла из-за этого.       Лео вздохнул, покачав головой.       — Я не буду притворяться, что знаю, каково это. Гарри — мой самый близкий человек, он мне как брат, и я могу только догадываться, как больно мне будет, если я его потеряю.       Рон кивнул.       — Становится лучше, но маме, папе и всем остальным тяжело. Она была единственной дочерью и сестрой.       — И я готов поспорить, что она крутила всеми вами как хотела, — усмехнулся Лео, вызвав улыбку на лицах младших мальчиков.       — Папой, Биллом и Чарли, да, — согласился он. — Фред и Джордж немного побаивались её, когда она выходила из себя, а меня она раздражала большую часть времени. Но я всё равно скучаю по ней.       Лео сочувственно кивнул.       — А что бы она сказала тебе, если бы стояла сейчас здесь?       Рон нахмурился.       — Наверное, сказала бы, что я глупый болван, и что мне нужно взбодриться, — вздохнул он.       Лео искренне рассмеялся.       — Ты любил её, она тебя раздражала, но я готов поспорить на жизнь, что она любила тебя не меньше. Ты был её старшим братом, и вы должны были раздражать друг друга. Это нелегко, но постарайся вспомнить те хорошие времена, которые у вас были. Ты никогда не смиришься с этим, но и не забудешь её, — посоветовал он, положив руку на плечо Рона в попытке его утешить.       Рыжий кивнул.       Гермиона с улыбкой смотрела между ними. Рон очень тяжело переживал смерть Джинни и не хотел ни с кем говорить об этом. Остальные члены семьи по понятным причинам погрузились в собственное горе, и Рона в какой-то степени игнорировали. Фред и Джордж были друг у друга, Билл и Чарли уехали, а Перси в лучшем случае был бесполезным придурком.       — А что насчёт тебя? — спросил Рон. — Как ты думаешь, что бы сказали твои родители?       Гермиона боролась с желанием оскалиться, но Лео принял задумчивый вид, ничуть не обеспокоенный вопросом.       — Я бы хотел думать, что мой отец сказал бы, что гордится мной, а мама надрала бы мне задницу за все те неприятности, которые я создаю, — ответил он с ухмылкой. — Да, наверное, так бы она и поступила.       Лицо Рона озарилось собственной ухмылкой, а затем он рассмеялся.       — А теперь хватит о грустном. Произнеси заклинание, — приказал Лео.       Рон сосредоточился и взмахнул палочкой, пробормотав заклинание.       Лео почувствовал, как его потянуло к девушке, и их предплечья сцепились, когда обе палочки полетели в сторону взволнованного рыжего.       — Неплохо, — похвалил Лео. — Если бы я попытался, то не смог бы выбрать лучшего тюремного приятеля, — добавил он, подмигнув покрасневшей Гермионе. — Твои братья не смогут обратить это вспять, если только не знают контрпроклятия или не умеют пользоваться твоей палочкой.       Рон радостно ухмыльнулся, уже планируя, как отомстит близнецам за годы пыток, которым они его подвергали.       — Давай посмотрим, сможешь ли ты сделать это тоже, — предложил Лео Гермионе. — Это полезное заклинание, которое нужно знать.       Некоторое время троица вместе работала над этим и несколькими другими заклинаниями, пока их не обнаружила раздражённая Кассиопея и не положила конец этому занятию.       — Госпожа, — с поклоном поприветствовал её Лео.       — Ничего подобного, — пренебрежительно ответила Касси. — Люциус Малфой находится в кабинете Дамблдора и требует твоего присутствия.       Глаза Лео сузились, и его добродушное выражение лица изменилось, когда он просиял в ответ.       — Простите, ребята, похоже, мне нужно пощипать кое-кого другого за яйца, — проворчал он. — Ведите, миледи.       Кэсси покачала головой, но не смогла скрыть улыбку. Тот факт, что мальчик не боялся Малфоя, сослужит ему хорошую службу, и она сомневалась, что Люциус знал, что именно его ждало. Тем не менее, он всё ещё оставался её учеником, и она должна была следить за тем, чтобы он не слишком провоцировал этого человека, хотя она и не видела, как этого можно было избежать. Малфой был мерзавцем, и хватало одного его вида, чтобы спровоцировать кого угодно.       — Лучше я пошлю за Арктурусом тоже, — вздохнула она.       Рон и Гермиона обеспокоенно переглянулись. Драко был занудой в школе, постоянно рассказывая о своём отце, но Люциус Малфой был известен как опасный и умный человек.       — Как ты думаешь, с ним всё будет в порядке? — спросила Гермиона.       Рон пожал плечами.       — Не знаю, но было бы здорово посмотреть, что из этого выйдет.       Гермиона покачала головой.       «Не доверяй Рону, если он так плохо разбирается в ситуации», — внутренне ворчала она.       

***

             Люциус Малфой был в ярости. В письме, полученном от сына, сообщалось о нападении на его особу другого приезжего студента, и Люциус не мог допустить, чтобы подобное прошло без последствий для этого человека. Он был Малфоем, и нападение на его сына означало нападение на него самого, а это было недопустимо. Последние несколько дней он мучительно размышлял, как ему поступить. Он знал, что его сын иногда бывает чересчур драматичным, поэтому решил поговорить с соседями Драко по дому, и все они сказали одно и то же: мальчик произнёс заклинание, которое могло бы положить конец его роду, если бы не вмешательство профессора. Наслушавшись вдоволь, он отправился в кабинет Дамблдора и потребовал привести к нему виновного.       Старик пытался говорить банальности, но Люциус настаивал. Он хотел, чтобы мальчика наказали, и с радостью сделал бы это сам, если бы потребовалось. Директор вызвал эльфа и шёпотом дал ему несколько указаний.       — Могу я предложить вам чай, лорд Малфой? — радушно предложил мужчина.       Люциус сдержал усмешку и покачал головой, оставаясь сидеть на месте, пока дверь не начала открываться, пропуская молодого человека крепкого телосложения.       — Это он? — Люциус не выдержал.       Дамблдор вздохнул и кивнул.       Патриарх Малфой направился к юноше и остановился, когда позади него вошла знакомая женщина, которую он не видел со дня своей свадьбы. Это было неожиданно и очень нежелательно.       — Я полагаю, что у тебя есть претензии к моему ученику, Люциус, — заявила Кассиопея.       Люциус нервно сглотнул, но укрепил свою решимость.       — Этот мальчишка напал на моего наследника, — прошипел он. — Я требую, чтобы он был наказан.       Кассиопея приподняла в ответ изящную бровь.       — Ты ничего не потребуешь от Блэков, — сердито поправила она.       — Этот мальчик не Блэк, — ровно возразил Люциус.       — Верно, — согласилась Касси. — Это ты причинил вред наследнику Малфоев, Лео?       Мальчик имел наглость ухмыляться.       — Да, я проклял этого маленького трусливого засранца, — подтвердил он, пожав плечами.       — Ах, — вздохнула Кэсси, — и почему ты это сделал?       — Неважно, почему, — шипел Люциус.       Мальчик потерял самообладание, его ноздри раздувались, и он сжал кулаки.       — Ты должен благодарить меня за то, что я сделал, Малфой, — прорычал он.       — За то, что напал на моего сына? — Люциус огрызнулся. — Думаю, нет.       Мальчик ухмыльнулся, а затем значительно расслабился, похоже, не переживая по поводу своих действий.       — Ты хоть знаешь, что сделал этот болван?       — У него были разногласия с сорванцом Поттером, а ты на него набросился, — прошипел Люциус.       Лео издал короткий смешок, и его ухмылка вернулась.       — Нет, — отрицал он, подходя ближе к мужчине, — твой идиотский отпрыск объявил себя наследником Блэков, и некоторые расценили бы это как кражу линии. Мало того, он ещё и попытался проклясть законного Наследника со спины. Если бы я не вмешался, тебе бы понадобилась швабра, чтобы отмыть то, что осталось от твоего сына, потому что, уверяю тебя, Гарри всыпал бы ему гораздо больше, в отличие от предупреждения, которое он получил от меня. Так что да, Малфой, ты должен благодарить меня за то, что я спас жизнь твоему отпрыску, — закончил он, и оба они оказались почти нос к носу.       Люциус глубоко сглотнул. Если бы не присутствие Кассиопеи, он бы отмахнулся от заявления мальчишек, сочтя его ложью. Он проклинал глупость своего сына. Мальчик знал, какой властью обладают Блэки, и не только вызвал их гнев, но и мог дорого обойтись собственной семье. В конце концов, его собственный брак с Нарциссой мог защитить его лишь настолько, насколько это было возможно.       Он отступил назад, чувствуя себя неловко из-за близости мальчика, который всё ещё был невозмутим, и начал отчаянно думать о том, как смягчить то, что сделал его сын, но эти мысли покинули его разум, когда в кабинет раздался громкий стук.       — Входите, — позвал Дамблдор, его мерцающие глаза, казалось, забавлялись сложившейся ситуацией.       Люциус сглотнул, когда в кабинет вошёл Арктурус Блэк. Этот человек всегда внушал страх, и даже в его преклонные годы этот эффект не ослабевал.       — Я так понимаю, что между нашими домами существует проблема, которую необходимо решить, — заявил он, садясь в кресло, и его серые глаза вперились в голубые глаза Люциуса. — Что за проблема заставила тебя осмелиться подойти к моей семье таким образом, Люциус? — спросил он, излучая опасность.       — Полагаю, она решена, Арктурус, — вклинилась Кассиопея, — и, как мне кажется, Люциус как раз собирался предложить Лео значительное денежное вознаграждение за спасение жизни его сына. Я бы сказала, что ста тысяч галлеонов будет достаточно, ты согласен, Люциус? — спросила она с хищной ухмылкой.       Люциус был в ярости, но понимал, что его переиграли. Такая сумма денег была для него пустяком, и если она положит конец этому делу, то ему это пойдёт на пользу. Однако мальчишка так или иначе получит по заслугам. Конечно, несчастные случаи можно устроить и позже.       Он жёстко кивнул в знак согласия.       — Очень щедро с вашей стороны, мистер Малфой, — насмешливо ответил Лео. — Может быть, когда-нибудь я снова смогу спасти её или даже вашу собственную. Интересно, насколько вы цените свою жизнь? — спросил он, плохо скрывая угрозу в голосе.       Люциус скривил губы от отвращения. С мальчишкой придётся повозиться, если он считает, что может хоть как-то угрожать ему. Рука Люциуса дёрнулась к палочке, и он увидел, как в его лицо упирается древко той самой палочки.       — Сделай это, — почти взмолился мальчик, все признаки юмора теперь отсутствовали. — Для тебя больше нет маски или хозяина, за которым можно спрятаться, Малфой. Посмотрим, хватит ли у тебя смелости нанести удар своей палочкой по тому, кто будет сопротивляться.       Люциуса ошарашил такой ответ и немного встревожил свирепый взгляд Лео.       — Испугался? — осмелился подзадорить его мальчик. — Не волнуйся, они не будут вмешиваться.       — Достаточно, — сердито вмешался Дамблдор. — Вопрос уже решён, не стоит дальше провоцировать конфликт.       Лео бросил на Люциуса последний взгляд, убирая палочку в ножны, и вышел из кабинета.       — Ты перечислишь деньги прямо на счета Блэков, Люциус, — распорядился Арктур. — И поговори со своим сыном. Похоже, его нужно научить общаться со своими господами.       Люциус скрипнул зубами и кивнул.       — И ещё, Люциус, — снова заговорил Арктур, — если ты ещё раз решишь затеять конфликт с моей семьёй, я лично с удовольствием покончу с родом Малфоев, ты понял?       Люциус снова кивнул, ничуть не довольный результатами своего визита. Не прощаясь, он быстро вышел из кабинета, избежав самодовольной ухмылки Кассиопеи и взгляда Арктуруса.       — Он достойный молодой человек, — спустя мгновение проговорил Дамблдор. — То, как он противостоял Люциусу, весьма впечатляет.       — Он вспыльчив, — раздражённо поправил Арктурус. — Но он славный малый.       Кассиопея кивнула в знак согласия.       — Это моя заслуга, — добавила она с тёплой улыбкой.       Дамблдор кивнул. Он получил выписку о его образовании и, надо признать, остался доволен результатами. Его обучение несколько отличалось от стандартного, но он действительно проявил себя. Неудивительно, что Кассиопея Блэк взяла его в ученики.       

***

             Проведя большую часть дня в компании Гарри и пообедав с Роном и Гермионой, которые увлечённо рассказывали ему о своих собственных приключениях, Чарли подошёл к двери в покои матери и осторожно постучал, всё ещё не зная, что он хочет ей сказать.       Дверь открылась, и перед ним предстал отец в мантии аврора с удивлённым взглядом.       — Ты же знаешь, что стучать не обязательно, сынок, — негромко произнёс он.       Чарли пожал плечами, проходя в комнату и усаживаясь на один из диванов.       — Кто там, Джеймс? — раздался голос Лили из спальни.       — Это Чарли, — немного нервно подтвердил Джеймс.       Спустя мгновение в комнату вошла Лили, её изумрудные глаза остановились на суетливом сыне.       — Чарли, — вздохнула она, подходя к нему и крепко обнимая.       Подросток ответил лишь с небольшим колебанием и, отстранившись, одарил мать полуулыбкой.       — Значит ли это, что ты снова с нами разговариваешь? — обеспокоенно спросила Лили.       Чарли глубоко вздохнул, проведя рукой по волосам.       — Гарри сказал, что я должен.       — Гарри? — переспросил Джеймс. — Ты говорил с ним?       Улыбка, украсившая лицо Чарли, на этот раз была искренней, и он кивнул.       — Мы летали, и он даже вложил магию в мой пояс, — радостно объяснил он, поднимая рубашку, чтобы показать им. — Он сказал, что собирается научить меня магии, которую я смогу использовать, не уставая, — добавил он с волнением.       — О, я так рада за тебя, — ответила Лили, её глаза наполнились слезами.       — Я всё ещё злюсь на тебя, — проворчал Чарли, — но Гарри сказал, что мы должны забыть об этом. Он сказал, что уже оставил это, — закончил он, пожав плечами.       И Джеймс, и Лили заметно сникли.       — Как он? — неуверенно спросил Джеймс.       — Он очень милый, — ответил Чарли, и на его лице снова появилась улыбка. — Он сказал мне, что помнит, как кормил меня, когда я был маленьким, и что я много плакал.       Джеймс хихикнул.       — Молоко было повсюду, — вздохнул он. — Я бы всё отдал, чтобы вернуть это.       — Не думаю, что он простит тебя, — грустно ответил Чарли. — Не могу сказать, что я его виню.       — Нет, мы тоже, — прошептала Лили.       — Это не значит, что мы сдадимся, — заявил Джеймс. — Может, он и не считает нас своими родителями, но мы всё равно семья. Нас, Поттеров, и так осталось немного.       Чарли кивнул.       — Я постараюсь помочь, но не сделаю ничего, что заставит его отвернуться от меня. Я знаю, что вы оба сожалеете, но то, что вы сделали, непростительно. Я бы на его месте не смог простить.       Лили понимающе кивнула.       — Мы всё же постараемся, — заверила она младшего сына. — Если есть хоть какой-то шанс, мы им воспользуемся.       

***

             Гарри не мог удержаться от смеха, глядя на сцену, в которой он очутился. Его отец сидел за диваном и умолял разгневанную Тонкс, которая выпускала в его сторону одно заклинание за другим.       — Скажи это, — потребовала она.       — Тонкс, — вскрикнул Сириус, когда в его спину ударило жалящее проклятие. — Чёрт возьми, Гарри. Помоги мне.       Гарри весело покачал головой.       — Ты сам ввязался в это безобразие, — пожав плечами, заявил он.       — Я твой отец, — слабо попытался Сириус.       — И я уверен, что Нимфадора тебя не убьёт, — с ухмылкой ответил Гарри.       — Как это он может произносить это? — воскликнул Сириус, оскорблённый тем, что его сыну сходит с рук то же самое злодеяние.       — Потому что вот, — прорычала Тонкс, выпустив в Гарри заклинание, но оно было отражено обратно быстрее, чем она успела его заблокировать. — Теперь за каждый раз, когда он это скажет, я буду проклинать тебя, Сириус, — объявила она, накладывая на него другое проклятие, на этот раз розовое.       — Ради Мерлина, Гарри, просто скажи это нормально, — взмолился он.       Гарри со вздохом подошёл к аврору, взял её запястье в свою руку и опустил палочку.       — Думаю, с него хватит, Тонкс, — признал он.       Девушка сузила глаза и наморщила нос, глядя на него.       — Так-то лучше, — хмыкнула она, заставив Гарри усмехнуться, когда она села в кресло.       — Ты чертовски опасна, женщина, — прорычал Сириус, потирая заднюю часть тела. — Что такого в том, чтобы использовать собственное имя?       Тонкс просто направила на него свою палочку, и мужчина скрылся в своей комнате, захлопнув за собой дверь.       — Он прав, — вклинился Гарри. — Твоё имя не ужасно.       — Поосторожнее, Гарри, — пригрозила Тонкс, помахав палочкой у него перед носом, отчего он поднял бровь. Она вздохнула, зная, что ничуть его не напугала, и убрала палочку обратно в рукав. — Это не так уж сложно. Только представь, какие шутки можно из этого сделать, — с горечью призвала она.       — А, — после некоторого раздумья произнёс Гарри. — Прости.       Тонкс отмахнулась от него.       — Только моим родителям может сойти с рук использование моего имени.       — И мне, — игриво заметил Гарри, подталкивая её плечом.       Тонкс бросила на него взгляд, но не смогла сдержать появившуюся улыбку.       — Когда-нибудь я придумаю, как достать тебя, — поклялась она.       — А до тех пор мне это будет сходить с рук даром, — ответил Гарри, небрежно потягиваясь.       Тонкс вздохнула и покачала головой.       — Если тебя это действительно беспокоит, я не буду тебя так называть, — пообещал он.       — Спасибо, — хмыкнула она, искренне радуясь, что он уважает её желание.       — Как прошёл день? — спросил он.       — Всё было хорошо, пока я не пришла сюда, — проворчала Тонкс.       — Неужели моя компания настолько плоха? — с издевательским ужасом отозвался Гарри.       — Не так уж и плоха, — с ухмылкой ответила она. — Лучше, чем с ним, — добавила она, ткнув большим пальцем в сторону двери, через которую исчез Сириус.       — Что ж, думаю, теперь ты будешь приходить сюда только для того, чтобы увидеть меня, — подмигнув, заявил Гарри.       Тонкс кивнула.       — Может быть, — легкомысленно ответила она. — А может, я больше не буду беспокоить тебя, — возразила она.       Гарри сузил на неё глаза, вызвав нехарактерное для него хихиканье.       — Ты готов к турниру?       Гарри облегчённо вздохнул.       — Я просто хочу, чтобы всё закончилось, — вздохнул он. — Если бы мне сказали, что я могу уйти, я бы ушёл уже сегодня.       Тонкс слегка нахмурилась, а затем ухмыльнулась.       — Тогда ты больше не сможешь меня видеть, — заметила она, взъерошив его волосы.       — Да, это так, — искренне согласился он. — Полагаю, я бы немного скучал по тебе.       — Лучше бы ты скучал по мне больше, — предупредила Тонкс.       За последнюю неделю они провели вместе довольно много времени и успели подружиться. Для Гарри она была глотком свежего воздуха и давала ему передышку от серьёзности того, почему он здесь оказался. С ней было весело. Лео большую часть времени был занят с тётей Кэсси, а Тонкс была просто Тонкс. Рядом с ней не возникало никаких проблем, и он постепенно привыкал к её постоянно меняющейся внешности.       — Да, наверное, я бы скучал по тебе больше, чем немного, — вздохнул он.       Тонкс лишь торжествующе усмехнулась.       К своему удивлению, она начинала любить этого мальчишку. Он был гораздо серьёзнее её, но в нём присутствовала и озорная сторона, которая всегда могла застать её врасплох. Главное, что было для неё важно, — это то, что он старался справиться со своим дискомфортом рядом с ней и всегда был почтителен. Он ни разу не попросил её продемонстрировать свои таланты и не прокомментировал ни одной её перемены. Ей казалось, что рядом с ним она может быть самой собой, и она даже перевоплощалась, чтобы казаться как можно более нелепой, чтобы проверить, как далеко она сможет зайти, прежде чем он прокомментирует это. Но он так и не сделал этого. Изредка он бросал на неё странный взгляд, но потом отмахивался. Даже когда она проводила с ним время с лысой головой, он оставался невозмутимым и комментировал, какая она «смелая» в своём выборе на день.       Она посмеялась над шуткой, и они провели время вместе, как обычно, несмотря на то, что её не покидало ощущение, что он просто отмахнулся от её самых смелых, непривлекательных и нелепых форм.       Тем не менее он ни разу не сделал ей замечания и ничего не потребовал, и только за это он вызывал у неё восхищение, а она не могла не уважать его. Любой другой на его месте стал бы выдвигать требования, спрашивать, каковы её пределы, и даже уговаривать её превратиться во что-то другое, обычно желанное для них.       Но только не Гарри. Гарри доказал, что он единственный в своём роде, и поэтому ей было комфортно рядом с ним. Так Нимфадора Тонкс чувствовала себя только рядом со своими родителями.       «Должно быть, он совершенно не интересуется женщинами или просто не интересуется такими вещами», — внутренне размышляла она.       Для неё это не имело значения. Гарри был хорошим парнем, а ей просто нравилось быть рядом с кем-то, с кем она могла быть собой, не боясь, что её способности как-то комментировали или использовали в корыстных целях.       

***

             — Ты готов к сегодняшнему дню? — спросил Сириус у Гарри. Сам вопрос был невинным и задан вскользь, но нельзя было отрицать напряжённости, царившей в обществе Блэков.       — Готов настолько, насколько это возможно, — мрачно ответил Гарри.       Он был не из тех, кто позволяет нервам брать верх над собой, и хорошо умел скрывать свои чувства. По правде говоря, он был напуган — только дурак не испугался бы, если бы в ближайшем будущем ему пришлось столкнуться с чудовищем, но он не хотел этого показывать. Он загнал страх как можно дальше вглубь себя и напрягся, используя окклюменцию на полную катушку.       К его облегчению, репортёр принял слова отца близко к сердцу и даже не упомянул о нём в статье, напечатанной в газете после взвешивания палочек. И даже масса людей в школе вскоре прекратила инфернальный шёпот, преследовавший его всякий раз, когда он покидал покои Блэков.       Гарри с самого начала ясно дал понять, что не желает связываться с ними и что уедет сразу же после окончания турнира.       Он будет скучать по брату и даже по Тонкс — последняя вырвала у него это признание. В остальном же он не видел причин, по которым ему стоило бы оставаться. Он продолжал проводить время с ними обоими, пока был здесь, но уже с нетерпением ждал того дня, когда сможет вернуться домой и больше никогда не украшать своим присутствием Британию.       Сегодняшний день был первым шагом к этому.       — Давай, малыш, уже половина одиннадцатого, — объявил Сириус, — пора идти.       Гарри встал и поправил брюки из драконьей кожи, а затем надел подходящие по размеру сапоги. Арктурус достал их из хранилища Блэков вместе с курткой с длинными рукавами и маской, чтобы дополнить комплект. Это, конечно, не спасло бы его от испепеления, но всё же было очень хорошей защитой.       Гарри вывел группу в составе Сириуса, тёти Кэсси, Арктуруса и Лео из комнаты и провёл через весь замок. Его наряд и присутствие вызвали немалый ажиотаж среди студентов, собравшихся в вестибюле. Не обращая внимания на укоризненные взгляды и перешёптывания, он вышел на территорию замка и начал мысленно готовиться к походу в палатку чемпионов.       — Помни, что я сказал, Гарри, — прервал его мысли Арктурус, когда они подошли к палатке. — Ты сделаешь всё необходимое, чтобы выжить. Не беспокойся о возможных последствиях. Твоя жизнь стоит больше, чем чья-либо ещё. Ты — Наследник Блэков, — напомнил старик, крепко сжав его плечи. — Напомни тем, кто ниже нас, почему именно мы стоим над ними.       Гарри глубоко сглотнул и кивнул, получив от деда призрачную улыбку.       Лео шагнул вперёд, отступая от обычных светских приличий, и заключил его в крепкие объятия. Он ничего не сказал, только ободряюще кивнул.       Кэсси, к своему удивлению, последовала его примеру и нежно поцеловала его в щёку, после чего подмигнула.       Его отец был совсем другим. Из него исчез тот спокойный человек, с которым он завтракал всего пятнадцать минут назад. Сириус был бледен, а в его серых глазах читалось беспокойство.       — После всего, через что мы прошли, Гарри, это должно быть легко, — сказал он со слабой улыбкой. — Я верю в тебя и люблю тебя, сын. Просто вернись к нам, несмотря ни на что.       Гарри притянул мужчину к себе и окунулся в его тепло. Из всех них его отец был тем, кто всегда поддерживал его, тем, кто был рядом, когда он больше всего в этом нуждался, и тем, кто не раз спасал ему жизнь. Другие тоже были рядом, но отец всегда был и будет на первом месте.       — Я сделаю это, — поклялся он, прежде чем повернуться и войти в палатку.       Трое других чемпионов прибыли раньше него, и каждый из них по-своему справлялся с нервозностью. Крам сидел в кресле с закрытыми глазами, и только его напряжённая поза указывала на то, что он испытывает стресс. Диггори притаился в одном из углов. Бледный, как призрак, он бормотал себе под нос различные заклинания и качал головой, прежде чем перейти к очередной серии заклинаний. Французская чемпионка была более беспокойной и судорожно вышагивала взад-вперед; её палочка уже была в руке.       Гарри просто покачал головой и, прислонившись спиной к столу, скрестил руки и стал ждать прибытия судей.       Они вошли вскоре после него, во главе с Дамблдором, который, как всегда, с блеском в глазах смотрел на чемпионов. Гарри бросил на него взгляд, когда Людо Бэгмен прочистил горло, и его обычная мальчишеская ухмылка застыла на его лице.       — Доброе утро, — поприветствовал он их, дрожа от ликования, которое не было взаимным. — Держу пари, вам всем не терпится узнать, каким будет ваше первое задание?       От ледяного приёма его лицо опустилось, и он на мгновение замешкался, прежде чем его ухмылка вернулась на место.       — То, с чем вам предстоит столкнуться, находится в этом мешке, — объяснил он, помахав им маленьким красным бархатным мешочком. — Ваша задача — просто достать Золотое яйцо. Очки будут начисляться в зависимости от эффективности используемой вами магии, от того, насколько хорошо вы предотвратите ущерб, нанесённый другим яйцам, и, конечно же, от повреждений, нанесённых вам самим.       Для Гарри это задание стало не менее, а более опасным. Драконы и сами по себе были не слишком дружелюбными созданиями, а уж гнездовые матери — это совсем другое дело.       Он выругался про себя, когда Бэгмен предложил сумку французскому чемпиону первым. События приняли неожиданный оборот.       — Валийский зелёный, — резко объявил Бэгмен.       Судя по отсутствию удивления на лице Делакур, она уже знала, чего ожидать, а когда Диггори и Крам вытащили своих, стало ясно, что они тоже знают. Они вытащили шведского короткохвоста и китайского огненного шара соответственно, и остался только один, самый крупный из четырёх и самый сложный в обращении.       Он изучил каждую из пород, чтобы найти их слабые места. У драконов в целом их было немного, но он разработал план для каждого из них, хотя Хвосторога представляла наибольший риск, и Гарри был наименее уверен в ней.       Если бы ему достались Короткохвост или Огненный шар, он мог бы поговорить с ними на парселтанге. Но какой в этом толк, когда речь идёт о разъярённой, защищающей мать с кладкой яиц. Впрочем, Огненный шар был самым маленьким, и его можно было усмирить с помощью трансфигурированных привязей. Короткохвост был довольно громоздким и более медленным, чем остальные три, но железы во рту были его слабым местом. Если он сможет их повредить, это лишит его способности дышать огнём и несколько уменьшит опасность.       Слабость Хвостороги была похожей, но воспользоваться ею было более рискованным делом. Она могла выстрелить струёй пламени на расстояние более пятнадцати метров. Точность за пределами этого расстояния была в лучшем случае сложной, но с этим придётся смириться. Кроме глаз, у зверя не было других слабых мест, и атака на них приведёт его в ярость, что может привести к повреждению яиц, и это сделает зверя непредсказуемым.       Он покачал головой, осознав всю грандиозность предстоящей задачи. Остальные чемпионы выбрали более лёгкие варианты, хотя и не менее опасные, если они не справятся с ними правильно.       Вскоре судьи покинули палатку, прихватив с собой Диггори.       Гарри отметил, что он будет последним, и решил, что постарается успокоиться и обдумать всё, что может ему помочь.       Разнаваждение было бы бессмысленным. Глаза Хвостороги всё равно увидят его, и даже маскировочные чары не помогут: драконье обоняние было очень сильным.       Он вздохнул и покачал головой, понимая, что ему придётся как минимум обезвредить существо. Это не то, на что он пошёл бы по доброй воле, но раз уж он оказался здесь, то не должен был уступать.       Он был Блэком и должен был доказать, что достоин этого имени.       

***

             Трое Поттеров заняли места среди студентов Гриффиндора, и каждый из них молчал среди болтающих студентов, опасаясь того, с чем придётся столкнуться Гарри. Организаторы не разглашали содержание заданий, и разговоры вокруг сводились к тому, свидетелями чего им предстоит стать.       — Как вы думаете, что это может быть? — спросила Лили, осматривая скалистую местность внизу.       — Не знаю, — пробормотал Джеймс, — но не думаю, что это что-то хорошее.       Какофонию шума на стадионе заглушил мощный рёв, и все собравшиеся замолчали, когда дракона заманили в вольер. Дрессировщики поспешили прочь, как только зверь оказался на месте.       — Драконы? — зашипела Лили, выпучив глаза.       Джеймс покачал головой и зажмурился, читая беззвучную молитву.       Чарли просто поскуливал, глядя между родителями с отчаянием, которое было столь же безнадежным.       — Леди и джентльмены, — прозвучал голос Людо Бэгмена. — Добро пожаловать на первое задание Турнира Трёх Волшебников.       Аплодисменты не смолкали, толпа смотрела на происходящее со смесью шока и благоговения.       — Каждый из наших чемпионов выйдет на арену и встретится со своим драконом, — продолжил он. — Их задача — достать золотое яйцо, которое можно увидеть в гнезде, поэтому без лишних слов начнём. Поприветствуйте сначала Седрика Диггори, представляющего школу чародейства и волшебства Хогвартс.       Бледный мальчик вошёл на арену, заметно дрожа.       Джеймс взял руку жены в свою и притянул младшего сына ближе, крепко обхватив его за плечи.       Для всех них это было гораздо хуже, чем они могли себе представить.       — Если с Гарри что-нибудь случится, я уничтожу их всех, — прорычал он, сверкая глазами в сторону судей.       

***

             — Я думала, он шутит, — Тонкс тяжело дышала.       Её дыхание было судорожным, кожа натянулась на костяшках рук, когда она схватилась за переднюю часть ограждения. Блэки и Лео были позади.       — О чём шутит? — задал вопрос Сириус.       — Он спросил меня, знаю ли я, как расправиться с драконом, — ответила она, её глаза были полны беспокойства.       Сириус хмуро усмехнулся.       — Некоторые могут подумать, что тебе не всё равно, — предложил он.       Тонкс нахмурилась.       — Не время для шуток, Сириус.       — Считай это местью за имя, — пробормотал мужчина.       — Я хотела причинить ему боль, а не видеть его мёртвым, — прорычала Тонкс.       — Успокойся, — вмешался Лео, теряя самообладание, — ты становишься истеричкой.       — Я не истеричка, — яростно возразила метаморф, её волосы из голубых превратились в ярко-красные.       Успокаивающие чары, наложенные Сириусом, лишь немного утихомирили её. Она судорожно сжимала руки, наблюдая за тем, как Диггори превращает валуны в собак, надеясь, что это отвлечёт дракона, и сердце её бешено колотилось от панического страха, что Гарри окажется в такой же ситуации.       — Просто дыши, Нимфадора, — посоветовал Арктурус.       Женщина нахмурилась, но с благодарностью кивнула. Ни прадед, ни Кассиопея до сих пор не признавали её существования: изгнание её матери из рода Блэков, видимо, распространялось и на неё, и она не собиралась проклинать этого человека за то, что он использовал её имя. Её мать говорила о нём и его умении обращаться с палочкой, и она не собиралась подвергать эту репутацию проверке. Мало того, что ей пришлось бы разбираться с ним, так ещё и мать, несмотря на её статус среди них, могла оказаться под ударом.       Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и уставилась на монстра, пытавшегося превратить Диггори в кучку пепла.

***

      Гарри оставил попытки быть спокойным. Он наблюдал за тем, как уходит каждый чемпион, и прислушивался к радостным возгласам толпы, когда им удавалось забрать свой приз, причём все они тратили на это немало времени. К тому времени как Крам ушёл, он занял место Делакур, бешено вышагивая взад-вперед, и адреналин волнами разливался по его венам.       Услышав сообщение о том, что болгарин завладел яйцом, он в последний раз проверил своё снаряжение и надел маску из драконьей шкуры. Она закрыла всю шею и лицо, оставив незащищёнными толстой, но лёгкой бронёй только глаза и верхнюю часть головы.       — Отличное выступление чемпиона Дурмстранга, — объявил Бэгмен под аплодисменты зрителей. — И, наконец, позвольте мне представить вам четвёртого чемпиона, Гарри Блэка, представляющего Дом Блэков, — объявил Бэгмен.       Гарри вскинул палочку, входя в загон, и аплодисменты были куда более сдержанными, чем в случае с другими чемпионами. Но ему было всё равно. Он был здесь не ради их развлечений и поклонения; он был здесь прежде всего для того, чтобы выжить и укрепить своё собственное наследие.       Взгляд на стоящего перед ним зверя только повышал уровень адреналина. Она была огромна, её оскаленная пасть обнажала два ряда зубов, каждый из которых был больше его самого, но его взгляд был прикован именно к её глазам — двум лужам янтарной лавы, которые не сулили ему ничего, кроме боли.       Он сделал шаг вперёд, и в его сторону вырвался поток пламени. Ощутив обжигающий жар, он нырнул за ближайший валун, ругаясь про себя, когда часть брони на его левом плече и шее вспыхнула под воздействием жара, а в ноздри ударил запах палёных волос.       — Блять, — выругался он, обливаясь водой, от которой при остывании поднималось облако пара. К счастью, его кожа приобрела лишь розоватый оттенок; броня сделала своё дело, но пламя дракона оставило в ней несколько зияющих дыр.       Он зарычал, не сомневаясь, что теперь его глаза стали изумрудным пламенем, не уступающим зверю. Дракон был по праву разгневан, но теперь и он тоже.       Дыхание участилось, ноздри раздулись, и он вышел из-за укрытия, чтобы встретиться с врагом лицом к лицу, забыв о том, что нужно беречь яйца и дракона.       

***

             Тонкс попятилась, и её ноги едва не подкосились при виде последнего дракона, выведенного на арену. Трое других драконов были достаточно страшными, но этот выглядел просто чудовищем.       — Он столкнётся с этим? — слабо произнесла она.       — С ним всё будет в порядке, — как мог, успокоил её Лео, хотя его лицо дрогнуло.       Тонкс покачала головой, поджав губы, в то время как её волосы переливались разными цветами. Она наблюдала за тем, как Гарри вошёл в загон. Сначала ничего не произошло, и наступила полная предвкушения тишина, когда юноша и дракон уставились друг на друга, как бы оценивая.       Она вскрикнула и прикрыла глаза, когда зверь выпустил в сторону Гарри струю огня, и начала неконтролируемо дрожать — страх стал слишком сильным.       Дрожащая рука легла ей на плечо, и она оказалась лицом к лицу с не менее обеспокоенным Сириусом.       — С ним всё в порядке, — заверил он её, слегка ослабив хватку.       — Не думаю, что смогу смотреть на это, — прошептала она.       Сириус кивнул, обхватив её за плечи.       — Я тоже не могу, — признался он, — но я не могу не смотреть.       Она заставила себя смотреть, как толпа приветствует Гарри, выходящего из-за валуна, за которым он укрылся; в его доспехах виднелись прорехи, а глаза горели зелёным огнём, который заставил бы окаменеть многих. Она поражалась его стойкости перед лицом испытаний. Там, где другие сдались бы, он предпочитал упорствовать.       — Почему он просто не уйдёт? — яростно спросила она.       — Гарри не сдаётся, — ответил Лео, покачав головой.       — Он — Блэк, — гордо заявил Арктурус, когда Гарри поднял палочку и превратил два самых больших валуна на поле в гигантских змей, которые тут же начали ползти к дракону, привлекая его внимание.       Дракон дыхнул огнём на конструкции, но они продолжали двигаться к нему, не повреждённые пламенем. Существо яростно зарычало, замахнувшись на одну из них своим шипастым хвостом. Рычание перешло в крик боли, когда змея ударила и вцепилась в протянутую конечность. Вторая змея начала обвиваться вокруг задней части тела дракона, вгрызаясь в его шею и сжимая крылья и туловище.       Гигантская рептилия яростно сопротивлялась, но в конце концов её повалили на землю, где она продолжила бесполезную борьбу, пытаясь справиться с ними.       Когда Гарри приблизился к гнезду, Тонкс вздохнула с облегчением: чудовище наконец-то затихло и, похоже, две змеи придавили дракона, доведя его до бессознательного состояния. Однако её вздох быстро сменился криком ужаса, когда глаза дракона открылись, и она с новой силой ринулась в бой, непоколебимо глядя на подростка в непосредственной близости от неё.       С рёвом божественного масштаба она приготовилась выпустить струю пламени, вырвавшись из оков, удерживающих заднюю часть её тела.       Гарри быстро выпустил два заклинания в открытую пасть чудовища, что приостановило его попытку, но он был недостаточно быстр, чтобы уклониться от взметнувшегося хвоста. Хвост врезался ему в левый бок и отбросил его на несколько метров, а дракон продолжал кричать в агонии.       — ГАРРИ, — закричала Тонкс, не сводя взгляда с его неподвижной фигуры.       — Что за хрень происходит с драконом? — спросила Кассиопея.       Тонкс всхлипнула, глядя, как Гарри медленно поднимается на ноги и смотрит на раненого зверя. Только после этого она обратила внимание на дракона, прикрыв рот рукой, так как он полыхал изнутри.       Потрясённая тишина воцарилась в толпе, наблюдавшей за тем, как великолепное создание тлеет под собственным огнём, превращаясь в почерневшую скорлупу и издавая последний болезненный крик, после чего снова затихает.       Тонкс с нездоровым любопытством наблюдала за драконом и не заметила, как Гарри покинул арену. Выйдя из оцепенения, она первой направилась к медицинской палатке, а в ушах у неё звенело почти неслышное объявление о том, что судьи возьмут перерыв, чтобы обсудить развитие событий, прежде чем вынести свой вердикт.       

***

             Гарри, прихрамывая, вошёл в палатку с яйцом под мышкой, тяжело дыша и бесполезно свесив правую руку набок. Когда он опустил свой приз на одну из кроватей и повернулся, то столкнулся с четырьмя разными взглядами — испуганным и шокированным — со стороны чемпионов и матроны Хогвартса. Его розовая кожа горела от дискомфорта.       — Мне бы не помешала помощь, — прохрипел он.       Его слова подтолкнули женщину к действию, и она подошла к нему, накладывая на него множество диагностических чар. Гарри в изнеможении рухнул на кровать, пытаясь восстановить дыхание и не обращая внимания на своих товарищей.       — Сломанная рука, четыре сломанных ребра, пробитое лёгкое и несколько незначительных ожогов, — затараторила целительница, начав готовить несколько зелий. — Выпейте это и побольше отдыхайте, — распорядилась она, намазывая пахучую пасту на его повреждённую кожу.       Гарри кивнул и выпил снадобье, после чего давление в груди ослабло, оставив после себя тупую боль.       Он застонал от боли, когда женщина одним взмахом палочки вправила ему кости руки, а затем перевязала и наложила повязку.       — Считайте, что вам очень повезло, — вздохнула она. — Через несколько дней вы будете как новенький, если будете наносить мазь каждые несколько часов.       — Спасибо, — с благодарностью ответил Гарри.       Женщина в отчаянии покачала головой и, бормоча себе под нос, отправилась ухаживать за другими чемпионами.       Передышка длилась всего несколько мгновений. Едва он закрыл глаза, как створки палатки распахнулись, и в неё вошла очень взволнованная Тонкс. Она направилась к нему и почти кинулась в его объятия.       — С тобой всё будет в порядке? Неужели всё так плохо? — спросила она, насильно проводя его осмотр.       — Будет, если ты не испортишь всю ту прекрасную работу, которую проделала целительница, — усмехнулся он.       Ей хватило приличия выглядеть смущённой, когда она убрала от него руки и одарила суровым взглядом.       — Вижу, ты не получил черепно-мозговой травмы. Всё тот же надоедливый болван, — проворчала она.       — О, Нимфадора, ты бы меня по-другому не приняла, — с ухмылкой ответил он.       — Идиот, — проворчала она, чувствуя, как глаза наполняются слезами, и эмоции этого дня переполняют ее.       — Почему ты плачешь? — спросил Гарри, нахмурившись.       — Я не плачу, — яростно отрицала она, сердито опустив глаза.       — Признайся, ты бы скучала по мне так же, как и я по тебе.       Тонкс покачала головой.       — Не шути так. Ты чуть не умер, — прорычала она, когда новая волна слёз обрушилась на неё, несмотря на её желание остановить их.       — Мне очень жаль, — ответил Гарри, взяв её за руку и улыбнувшись.       — Так и будет, — пообещала она, сверкнув глазами. — С тех пор, как я училась в школе, никому не удавалось заставить меня плакать, и ты не будешь первым, — закончила она, резко толкнув его в грудь.       Гарри захихикал, когда их прервало появление остальных Блэков. Тонкс отстранилась, когда Сириус подошёл к нему и нежно обнял.       — Ты в порядке? — эмоционально прошептал он.       Гарри кивнул.       — Я в порядке, пап, мне просто нужно немного отдохнуть.       Сириус улыбнулся.       — Хорошо. Я так горжусь тобой, — пробормотал он.       — Как и мы все, — вмешался Арктурус. — Ты вёл себя как истинный Блэк, Гарри. Я не могу похвалить тебя ещё больше.       Гарри улыбнулся этим словам.       — Хотя, чёрт возьми, это очень близко, — вздохнул Лео. — Что, к дьяволу, случилось с драконом?       — Вопрос, на который мы все хотели бы получить ответ, — прозвучал строгий голос Дамблдора, когда в палатку вошли пятеро судей, все с суровыми выражениями лиц.       — Дракон пытался убить меня, я справился с ним первым, — просто ответил Гарри, его глаза полыхали из-за такого вторжения.       — И как же вам удалось совершить такой подвиг, мистер Блэк? — Крауч сплюнул.       — Две железы во рту, которые выделяют горючую жидкость, я поразил разрывными проклятиями, — пояснил он, пожав плечами. — Должно быть, она пыталась дышать огнём, когда жидкость попадала ей в горло.       Крауч покачал головой и вздохнул: Дамблдор и Бэгмен разочарованно смотрели на него.       — На грани, но не противозаконно, — пробормотал Крауч. — Вы не возражаете, если мы проверим вашу палочку, чтобы подтвердить это?       — Только если я смогу удержать её в руках, — твёрдо ответил Гарри.       Крауч кивнул в знак согласия, накладывая на палочку Приори Инкантатем, и удовлетворённо кивнул, когда на палочке появились последние заклинания.       — Всё так, как он сказал, — подтвердил он.       — Конечно, это всё равно против правил, — вмешался Бэгмен. — Он убил дракона.       Крауч покачал головой.       — Те же правила действуют и в случае убийства чемпиона. Министерство не несёт ответственности в этом случае, а участник не наказывается, если во время состязания будет покалечено или убито какое-либо существо, — пояснил он.       — Я должен выразить своё разочарование, — вздохнул Дамблдор.       — Вы не имеете права ничего выражать, Дамблдор, — сердито ответил Арктурус.       — Гарри использовал Тёмную магию во время соревнований, — попытался объяснить Дамблдор.       Арктурус хотел было ответить, но его опередил разъярённый Гарри, который встал и направился к мужчине, остановившись всего в нескольких сантиметрах от него.       — Не смейте разглагольствовать о том, что вы считаете Тёмной магией, — прошипел он. — Я здесь не ради славы или приза в тысячу галлеонов. Я не заявлялся на этот турнир, если ты в своём старческом маразме об этом забыл.       Он вздохнул, не сводя глаз с удивлённого старца.       — Я могу потратить тысячу галеонов и забыть об этом в ближайшие пять минут, и я мог бы в любой момент выйти в свет и рассказать свою историю, но я этого не сделал. Я не хочу ничего этого, так что, пожалуйста, дисквалифицируйте меня, и я смогу отправиться домой, подальше от вас, узколобых ископаемых.       Собравшиеся в палатке наблюдали за перепалкой со смешанным интересом.       — Я не предлагал наказывать вас, — устало вздохнул Дамблдор, — я лишь указал на то, что магия, которую вы использовали, была неприглядной.       Гарри мрачно усмехнулся.       — Я сделаю всё, чтобы выжить в этом фарсе, называемом турниром, и если мне придётся соревноваться, то вам, ублюдкам, лучше привыкнуть к этому.       Дамблдор покачал головой и жестом приказал остальным судьям следовать за ним, выходя из палатки.       — Чёртов козёл, — с отвращением прошипел Гарри.       Остальные чемпионы, целительница и Тонкс в шоке уставились на него, когда он закончил свою тираду.       — Хотя я не совсем одобряю твои выражения, ты справился с этим на удивление успешно, — с лёгким поклоном произнёс Арктурус.       — Простите, — вздохнул Гарри, — но это нужно было сказать.       — Надо было проклясть этого ублюдка, — разочарованно пробормотал Лео.       — Почему ты так ненавидишь Дамблдора? — хмуро спросила Тонкс.       — Потому что он лицемер и подонок, — ответил Гарри. — А теперь, если вы не возражаете, мне действительно нужно поспать.       Он забрался в кровать и натянул одеяло на голову, закрывшись от всего мира. Ему было приятно, что он наконец-то накричал на этого человека, но это ничуть не уменьшило злость, которую он испытывал по отношению к нему.       Остальные члены группы вышли из палатки, размышляя о событиях дня.       — Почему он ненавидит Дамблдора? — шёпотом спросила Тонкс у Сириуса.       Она знала, что этого человека многие любят, а другие, в том числе и её мать, недолюбливают, но не понимала почему. Насколько она знала, он всегда был добрым и многим жертвовал ради блага людей.       Сириус вздохнул.       — Гарри рассказывал тебе о том, как он провёл время со своими родственниками-маглами?       Тонкс покачала головой.       — Не мне об этом говорить, но всё плохое, что с ним случилось, можно напрямую связать с этим вмешивающимся во всё старым гадом.       Метаморф была в замешательстве. Гарри обычно был спокойным, даже когда не был таким серьёзным. Судя по тому, что она видела, он не проявлял сильных чувств, так что Дамблдор должен был сделать что-то значительное, чтобы мальчик питал к нему такую ненависть. Она знала, что он отдалился от своих родителей и ни разу не упомянул о них в её присутствии.       Она вздохнула, следуя за Блэками в сторону замка.       Не в её характере было лезть не в своё дело, поэтому она подождёт, пока Гарри не будет готов всё ей объяснить, если, конечно, захочет. Сейчас же она была довольна тем, что он справился с заданием, и с ним всё будет в порядке.       Эта мысль вызвала на её лице облегчённую улыбку, так как её собственная усталость начала оседать. День выдался тяжёлым, и единственное, чего ей хотелось, — это горячая ванна и постель.       Утром она собиралась первым делом отправиться в больничное крыло, чтобы убедиться, что Гарри ведёт себя хорошо и отдыхает, как положено.       

***

             — Сорок пять — это хороший результат, — прокомментировал Джеймс, когда Поттеры выходили с арены.       — Мне плевать на счёт, — шипела Лили, — я просто хочу, чтобы с ним всё было в порядке.       Джеймс кивнул и указал на удаляющегося вдалеке Сириуса.       — Я пойду проверю Бродягу, — объяснил он, выбегая вслед за мужчиной.       Через мгновение он догнал его, запыхавшись.       — Как он? — срочно спросил он.       — С ним всё будет в порядке, Сохатый, — заверил его Сириус, — но лучше пока не подпускать к нему Дамблдора.       Джеймс нахмурился.       — Я предупреждал этого ублюдка, чтобы он держался от него подальше, — прорычал он. — Что случилось?       Сириус вздохнул, покачав головой.       — Он разозлил Гарри. Чуть не обвинил его в использовании Тёмной магии.       Джеймс пожал плечами.       — Это не противоречит правилам, даже если так. Во что играет этот старик?       — Не знаю, — ворчал Сириус. — Ему лучше забыть об этом.       Джеймс кивнул.       — Спасибо, Бродяга, — с благодарностью сказал он. — Я с ним поговорю.       

***

             Альбус Дамблдор вышел из кабинета и сел за свой стол. В его памяти ещё свежи были воспоминания об отпоре Джеймса Поттера, но размышлял он не об этом. Его мучили мысли о старшем сыне этого человека.       Всего за несколько недель мальчик показал себя очень одарённым, и его сегодняшнее выступление, пусть и неприглядное, стало подтверждением наблюдений его самого и профессоров, которые обучали его во время его короткого пребывания здесь.       Он поглаживал оперение своего фамильяра, а в голове прокручивались слова пророчества, произнесённого при нём много лет назад.       — Совершил ли я грубую ошибку? — спросил он феникса.       Чарли Поттер был славным мальчиком, но никогда не сможет пережить гнев Тома, когда тот в конце концов воскреснет, а вот Гарри, напротив, доказал, что вполне способен. Младший из мальчиков был довольно кротким, решительным, но в конечном итоге уступал даже самым обычным ведьмам и волшебникам.       — Боюсь, что так и есть, — вздохнул он, отвечая на собственный вопрос. — Но, возможно, ещё не всё потеряно.       Он положил в рот лимонную дольку, и в голове у него пронеслось множество мыслей. У него было время решить свою дилемму, по крайней мере до конца учебного года, чтобы наладить отношения с мальчиком.       Будь проклят Арктурус Блэк. Гарри был тем, о ком говорилось в пророчестве, и он был нужен, чтобы положить конец тирании человека, который почти поставил Волшебную Британию на колени.       — Я должен действовать очень осторожно, Фоукс, — размышлял он вслух. — От него может зависеть вся наша жизнь.