Разбор полётов

…Данные сканирования с орбиты подтверждали слова эльфийки полностью «от и до». Здесь существовали пространственно-временные аномалии, о которых она рассказала, и которые были описаны во множестве местных книжных источниках, что мой большой друг пометил, как продукт данных аномалий. Если, скажем, книга смогла пережить своего автора на несколько тысяч лет, или же, наоборот, появилась задолго до того, как органик, написавший её, вообще появился на свет. Так же мы оба фиксировали последствия вмешательства предыдущего путешественника меж мирами, и местный органик-полубог только открывал этот список. Согласно вердикту эльфийки, он должен был пребывать неопределённое количество времени в пространстве за пределами восьми планет, искажённым в форме гигантской перекрученной безумной библиотеки и морского дна. Мы оба фиксировали наличие данного «Плана Обливиона» в… собственно, Обливионе, местном космосе. Прочие факты нам были пока неизвестны, но, думаю, «Довакин» нам сейчас приоткроет завесу тайны. Как минимум, нам обоим было крайне любопытно, откуда он знал нашего главнокомандующего (пусть, скорее всего, понаслышке), и почему он не был удивлён моему внутреннему устройству, открывшемуся после схватки со старым врагом, о котором мы оба с моим другом почти забыли. Самая первая и очевидная догадка — с адмиралом был знаком друг Довакина, который был межмировым путешественником. Но тут же есть гипотеза, что этот путешественник знал не того адмирала, о котором знаю я. И передо мной тут же встала проблема. Я не знал, как теперь мне без полёта на орбиту восстановить свой левый манипулятор, в котором был не только механический арбалет, но и моё стандартное личное оружие в виде простенького плазмомёта. Но Довакин, видя, куда была направлена моя оптика, пока я пребывал в раздумьях, сразу предложил: — Могу выковать новую. Будь у меня лицевая пластина, я бы изобразил эмоцию сомнения, что была в ходу у антропоморфных разумных рас. Но эльфийка с её талантом к телепатии, сравнимой с протосской, почуяла и этот краткий миг эмоционального импульса моей искры. Впрочем, Довакин тоже разбирался в эмоциях машин: — Не боись, как новая будет. И эту твою огненную пушку сварганю. Правда, на магии, а не… — …Ну уж ясно, что не на основе ядерного синтеза. — Чего? Эльфийка пояснила: — Технологический аналог заклятия, создающего огненный шар. Очень-очень горячий шар. Примерно как Солнце. — Хочешь сказать, что наше Солнце — огромный шар из огня? Она с улыбкой качнула головой. В мою сторону: — Не наше. Его. Довакин задумчиво изогнул бровь и согласно кивнул. Видимо, его друг был выходцем из относительно стандартной материальной вселенной. Он потёр подбородок. — Интересно, что мне потребуется, чтобы создать огненную пушку такой мощи? Эльфийка с той же улыбкой ответила: — Давай-ка я упрощу эту задачу… Она повернулась ко мне, и я зафиксировал попытку постороннего подключения к моему генератору смещения. — …Можно? Сканер, всё ещё подключённый к генератору, подсветил мне линии вероятностей вокруг области моего манипулятора. Всё складывалось в нечто, напоминающее локальное искажение пространства-времени, привязанное к моему плечевому дефлектору. Кажется, она сплетала заклятие, призванное вернуть во времени мою утерянную конечность. Я слегка ей кивнул, и случилось небольшое чудо. Эльфийка идеально запомнила устройство моей руки, увидев всего лишь раз, как я её раскрываю, и это на внушительном расстоянии между нами, в процессе боя. Манипулятор возвращался во времени запчасть за запчастью, достраиваясь на световую модель, возникшую на месте частей металла, отрезанных огромным воздушным клювом. Возвращение моей конечности во времени заняло всего одну стандартную минуту. Манипулятор был родным. И целым. Я проверил, всё ли на месте. Механический арбалет работал слаженно, ускорители от плазмомёта исправно увеличивали скорость кинетического снаряда в небоевом режиме, а в боевом были готовы разогнать микроскопический плазмоид до стандартной релятивистской скорости в один процент от световой. Микрореактор, подключенный к камерам зажигания и удержания, стабильно выдавал требуемое количество энергии для лазеров разогревания плазмы, а фокусные кристаллы были без замутнений. Бак для водородно-гелиевой смеси только был пустой, но это было поправимо путём сжижения воздуха в этом самом баке и разделением его на составляющие молекулы. И, пока я проводил диагностику своих подсистем в левом манипуляторе, другой поток процессора воспроизвёл аудио анализ намеренного пространственно-временного искажения: — Любопытно. Вероятностная манипуляция, сравнимая с нашей технологией взаимодействия с четвёртым измерением. Только не по принципу воссоздания из свободных атомов, а локальное изменение пространственно-временного континуума. Буквальное возвращение во времени. Интересно. Выходит, Эс Ти семь три ноль два из Отдела Исследований была права — энергетический конструкт вероятностных операторов-органиков куда более функционален, чем наши модули для схожих целей… Довакин, судя по реакции, понял едва ли одну пятую от всего, что я сказал. В общей сложности. А вот эльфийка поняла куда больше этого псевдо-научного трёпа. Импульсы в её мозгу подсказывали мне, что она мысленно расшифровывала мои слова в понятные ей термины. Однако норд мне сказал, усмехнувшись: — О-о, вы бы с Неразимом быстро нашли общий язык. Тут стоило бы удивлённо моргнуть, но они не видели моих щитков для оптики из-за шлема. — Твой друг взял себе самоназвание отдельной фракции расы протоссов вместо имени? Эльфийка с нордом одновременно спросили: — Протоссов? — Ты знаешь, кто это? Я молча активировал голографические проекторы в своей голове и высветил через оптику перед ними визуальный образ среднестатистического неразима. С двойной косой искривления, украшенной костями зергов, со всеми теневыми спец-эффектами их пси-способностей, с лёгкой бронёй из тех же костей зергов и кайдариновых кристаллов Пустоты, с лёгкими плазменными щитами. И холодным ментальным голосом, транслируемым через мозг эльфийки в мозг норда: «Страх — это иллюзия…» Оба органика удивлённо взирали на световую копию одного из таких протоссов, ошивающихся на наших межвселенских базах. Голографический протосс, исчезающий в ночной тени, был на две головы выше полубога, отчего тот проникся уважением к этой расе с первого взгляда. Это он ещё голограммы воина-кхалая не видел. Голограмма растворилась в тени, и норд, что был выше меня самого на голову, уважительно кивнул. — Понятно, почему он представился мне именем их расы. Я его поправил: — Не расы. Фракции. То есть, народа, как, например, норды, редгарды или имперцы. Это же всё ветви человеческой расы. Так и неразимы — ветвь расы протоссов. Ещё есть кхалаи, талдаримы и чистильщики. Последние, кстати, тоже разумные машины, копии личностей древних протоссов, созданные кхалаями. Эльфийка спросила: — И у каждой их фракции свои традиции и обычаи? — Да. Они — частые гости наших отделов Межвселенской разведки. Между прочим, одна из самых мирных рас, обнаруженных мною в процессе исследования кластера параллелей галактики Млечный Путь. Довакин добавил: — Прям как со страниц тетрадки Неразима сошёл. Он часто рисовал нечто подобное. Да и твоих собратьев, Джетикс, тоже. Я сдвинул плечевые дефлекторы друг к другу. — Тут ещё зависит, каких именно машин он рисовал, Довакин. Возможно, он просто выходец с Земли, из начала двадцать первого века, когда люди там придумали игрушки в виде машинок, трансформирующихся в роботов, а потом рекламы ради рисовали по ним мультфильмы и снимали кино. И, собственно, смотрел эти произведения так часто, что запомнил их наизусть, а тут воспроизвёл по памяти в виде рисунков. И это была не секретная информация. Так на Земле трансформеры и появились, причём ещё в двадцатом веке. Просто кино по ним стали делать только в двадцать первом. И попаданцы довольно часто знают конкретно эту информацию, как и многое другое. Вопрос в том, знал ли он о нашем галактическом государстве и о Межвселенской разведке, раз знал практически первоисточник нашей механической расы? Норд медленно кивнул. — Ага… Ну, пока что я подозреваю, что ты именно трансформер, потому что ты прям показал, как превращаешь свою руку в оружие. И, кстати, сам тоже превращаешься в самолёт. Пошли уже, все тетрадки моего друга как раз у него дома остались, покажу и расскажу, что знаю. — А с какой целью? — Хочу узнать, можно ли его найти. И если да, то где. И с твоей ли помощью, если можно. Я подумал немного и кивнул в ответ. — Хорошо. Довакин улыбнулся. — Отлично. Кстати, меня звать Ангард. А ты, псиджик? Эльфийка разделила его оптимизм: — Сильме. Приятно познакомиться. — Взаимно. А тебе, Джетикс? — Решу, когда пойму, можно ли вам доверять… органики. Сильме со вздохом пожала плечами. — Логично, для разведчика-то. Хотя я вроде не давала тебе повода не доверять мне. Я чуть наклонил шлем вперёд. — И это добавляет тебе плюс в карму… На этот раз я не заметил, как она вновь исказила пространство-время, телепортировав нас троих прямиком в город, буквально к порогу магически активного дома с внушительным двориком, в котором я засёк большое количество тонально изменённой меди и бронзы. Местный аналог наших суперсплавов, только без участия стабилизирующего поля и активного высокоэнергетического вещества, из которых состоял и мой корпус. Сильме удивлённо подняла брови, издав магический импульс, схожий с моим сканером. В её голове промелькнуло несколько мыслей, а в отдельных зонах сформировались модели этого дома, копирующие магические структуры, включённые в конструкцию жилища органиков. Я без спросу подошёл к двери и открыл её, не задействовав примитивной системы безопасности, хотя процессор подсказывал мне, что рунные контуры должны были выдать разряд, достаточный для парализации органиков, которые могли пройти сюда без спросу. Воров, то есть. Мне же получить лёгкий электрический разряд было довольно приятно. Чуть-чуть повысил заряд своих сверхаккумуляторов и освежил работу подсистем. Вторая дверь спокойно открылась, когда я предварительно зафиксировал присутствие прошлого не особо живого органика, которого видел в лесу у Лабиринтиана. Тот сидел в кресле в дальнем углу и листал вышеупомянутые тетрадки, в которых были рисунки и тексты, воспроизведённые по памяти предыдущим попаданцем. Вампир поднял голову и улыбнулся мне, показав клыки. — О-о, так ты всё-таки заручился помощью Довы? А это что за магичка? Только я вошёл, обдумывая свой ответ, как эльфийка удивлённо выдала: — Мортимер?! Какая удача! Не видала тебя пару тыщ лет, как ты выжил всё это время? Тот узнал эльфийку, несмотря на её иное воплощение, нежели то, которое он запомнил, и радостно улыбнулся. — Мастер Феас?! Кажется, мы виделись лет за двести до Трассианской чумы… в последний раз. Улыбка Сильме, или, по-видимому, Феасильме (и ещё какое-то эльфийское слово на квенья), стала радостней, и она положила руки на пояс. — А у тебя всё такая же хорошая память, Мортимер. Да, ровно две тысячи лет… — …Спрашиваешь, как выжил? С трудом. Особенно три года назад. Ангард спросил у них: — Вы двое знакомы? Мы как раз все вошли в дом, а Довакин обезвредил магическую защиту, разомкнув контур нехитрым механизмом с рычагом. Но только опасную защиту, а не противовампирскую. Они оба глянули на него, а Сильме изменила свой облик, вернувшись в тот образ, в котором была знакома с этим вампиром две тысячи лет назад. То есть, превратилась из сборного образца эльфийской женщины, узнаваемой в любом из миров, в относительно эндемичную альтмерку с довольно яркой золотистой кожей и сапфировыми глазами. С чёрными, как смоль, волосами. Ангард удивился столь разительной перемене во внешности, воплощённой всего одной мыслью. Отчего спросил: — Так ты и не альтмерка, и не босмерка, и уж точно не данмерка… ты кто вообще из меров? Она ему ответила с милой улыбкой: — Я с Альдмериса родом, Ангард. Он постоял, потупил немного… а потом его глаза раскрылись во всю ширь, словно он понял, о чём речь. Вампир тоже оказался ошарашен новостью, которой он, скорее всего, не слышал две тысячи лет назад. А я высчитал примерный возраст эльфийки в около шесть тысяч лет. Похоже, дольше тут жили только драконы да первые вампиры и прочая нежить. Реакция смертного полубога и почти бессмертного вампира, который мог быть вдвое младше данной эльфийки, явно ей понравилась. Хотя и выдача этой информации шла вразрез с догмами её магического ордена. Кажется, наша встреча начинала выходить за рамки чисто профессиональной, а судьба, которая складывалась здесь и сейчас, сильно отклонялась в сторону, указанную Довакином с целью достижения своего иномирного друга. Сильме перевоплотилась обратно в предтечу всех эльфийских рас Тамриэля и вновь посмотрела на вампира. — Ну как? Помогли тебе мои советы, чёрный рыцарь? Немного поморгав, бледный вампир с почти чёрными глазами и длинными чёрными волосами совладал с голосом и ответил: — Э-э… да-а… Помогли… А… Кхм… Хорошо выглядишь. Он был в шоке. И не надо было читать его мысли через эльфийку, чтобы это понять. А я всё-таки уловил нечто в разуме Сильме компрометирующие данные. Две тысячи лет назад между этими двумя была какая-то интрижка. Причём Сильме моментально вспомнила эту интрижку с романтическим оттенком во всех деталях. Ангард тоже проморгался, посмотрел на милое личико альдмерки, на обалдевшую рожу высшего вампира, сложил два и два, на миг понимающе ухмыльнувшись. Даже не упустив момента для подколки в адрес рыцаря ночи: — Оказывается, не только Неразим у нас тут любитель эльфиек… Сильме на тот же миг перестала улыбаться и стрельнула в него глазами. Буквально стрельнула, её очи зажглись огнём, и у норда загорелась борода. Тот не смутился, явно ожидая такой исход, и дунул морозом на подпалённые волосы на подбородке. Борода приобрела раздвоенную форму. И его ответный взгляд был наполнен точно дружеской иронией и укором. Если так продолжится, то я засвидетельствую намечающийся контрастный дружеский союз, призванный достичь совершенно абсурдную цель в процессе не менее абсурдного приключения. Которое, учитывая мой профиль профессиональной деятельности и всех комплексов моих программ, могло затянуться на путешествие по далеко не одной вселенной… Забегая настолько далеко вперёд, насколько возможно, скажу — мне стоило прямо там на пороге развернуться, уйти и, не жалея двигателей и даже искры, вернуться на орбиту, к космическому кораблю, и УЁБЫВАТЬ НАХУЙ ИЗ АУРБИСА!!! (Как сказал бы мой будущий друг с драконьей душой…) …Но я, не подозревая, насколько длинным будет моё предстоящее путешествие, весьма посредственно связанное с моей прямой рабочей деятельностью, лишь промолчал на тему романтической связи вампира с эльфийкой. И сказал, подчёркивая нашу нынешнюю промежуточную цель: — Ангард хотел показать мне и Сильме тетрадки своего лучшего друга. Эльфийка очнулась от ностальгической пелены и собралась с мыслями: — Да, точно. Я вот, например, очень хочу понять, почему я проморгала твоего друга, Довакин. Ибо вижу здесь и сейчас кардинальные изменения основной мировой линии нашего мира. Вампир изогнул бровь. — Да? Это какие? — Подскажи, где сейчас Серана? — Без понятия. Скорее всего, вместе с Чеширом. — С улыбчивым летающим исчезающим котом из Страны Чудес? — Не, то есть, с Неразимом. Эльфийка чуть приподняла брови, иронично глядя на своего бывшего любовника. Тот моргнул и спросил: — Она что, должна была остаться здесь? — Да. Вы Лук Аури-Эля нашли? — Нет. — Ну, и как финал — Харкон жив? — Даже больше — они с леди Валерикой помирились и снова любят друг друга. Сильме раскрыла свои большие глаза столь же широко, как норд с вампиром минуту назад. То есть, ещё шире, раз эти глаза были эльфийскими. Она спросила севшим голосом: — Это ж как он умудрился так вправить мозги твоему лорду и его жене, что они забыли о многотысячелетней ненависти друг к другу? Ангард, как осведомлённый о древнем предназначении псиджиков в мире смертных, уточнил: — А что, это было так уж невозможно? Эльфийка вернула себе голос и чуть ли не вызверилась: — БЫЛО!!! Проклятье, я тысячу лет по поручению главы ордена их помирить пыталась! А тут пришёл какой-то хренов попаданец и сделал это меньше, чем за год! Где тут справедливость, я вас спрашиваю?! Вампир как-то странно усмехнулся и сказал ей: — А Чешир просто превратил весь замок Волкихар в одну огромную мана-бомбу, вырезав где-то внутри его стен и на крыше кучу рун с помощью двемерских насекомых, завязал токи её магии на своё сердце и пригрозил подорвать весь остров, если мой лорд его не послушает. Харкон послушал. И пересмотрел свои жизненные ориентиры. А Сильме, чуть ли не воя и едва не пребывая в истерике, прошла к ближайшему стулу и села, взявшись за голову и стеная от потерянной впустую тысячи лет. Мортимер поднялся и подлетел к ней, чтобы обнять за плечи. Эльфийка забубнила, горюя о потраченном в никуда времени: — Проклятье… Столько сил потратить, столько времени вложить, помочь грёбаной вампирше спрятать свою дочку и соорудить портал в Обливион, а потом приходит ебучий попаданец и делает точно то же самое за всего, блядь, три месяца… Проклятье, да как так можно-то, а? Ну что это такое, а? О-о, не, это точно истерика. Что-то не оставляла эта эльфийка у меня впечатления способной так запросто ругаться русским матом. А ещё она узнала всё, что ей сейчас рассказали, из мыслей Довакина и Мортимера (которого сейчас все почему-то называли Мордредом), так как те вспомнили то, что свершилось три года назад. Ангард уже спокойно и не в ироничном тоне пересказал ей краткую выжимку тех событий: — Неразим делал это не один. А ещё он мне как-то говорил, что многим нечто кажется чем-то невозможным, пока не придёт кто-нибудь, кто этого не знает и делает это. Он и поставил себе это как одну из целей всей жизни. Ему помогали его же творения, которые он создал в Этериевой Кузне… Эльфийка подняла на него глаза, потерев лицо ладонями. В этих глазах была усталость. — Да ну? Чтоб ты понимал, Ангард, в Этериевой Кузне НЕТ чертежей, кроме трёх остаточных образов в самой, собственно, кузне. Эти образы могут воплотить в жизнь только три вещи — щит, позволяющий сместить живой объект в соседнее измерение, корона, которая создаёт призрачный образ, позволяющий взять себе второй знак рождения у камней-хранителей (причём на выбор, а не пожизненно), и посох, искривляющий время так, что к тебе телепортирует какой-нибудь двемерский конструкт-автоматон. И всё. Больше ничего в этой кузне выковать нельзя. Точка. Довакин пожал плечами. — Неразим это знал. И сделал так, как захотел. Он же был родом из техногенного мира, а не волшебного средневековья вроде нашего… — Блядь, Дова, вся эта история была записана на ПЯТИ Древних Свитках! НИ В ОДНОМ ИЗ НИХ нигде, никак и никогда не говорилось, что в этой сраной кузне можно сделать что-либо ещё, что можно превратить целый замок вампиров в ёбаную атомную бомбу!!! — Так он же ж не собирался её взрывать, эту бомбу. И он придумал это всё, пока я был в Совнгарде. Так что я чисто физически не мог узнать его планов. Несмотря на то, что побывал у него в голове и… должен признать, что Неразим у себя внутри оправдывал репутацию безумца. Там всё настолько перекручено и перемешано, что на одном его воображении можно побывать в нескольких разных вселенных. Разом. Сильме немного успокоилась: — Это как это ты побывал у него в голове? Довакин вспомнил и ностальгически улыбнулся. — Ну-у… выхожу я, значит, из Зала Доблести, распрощавшись с героями древности, собираюсь просить Тсуна отправить меня назад, а он стоит и смотрит, что в мире смертных творится. А творился там пиздец, поскольку наш пацан-вампирчик, кровиночка Моварта, выпил талморца Анкано в Коллегии, и в итоге никто за Посохом Магнуса не пошёл… Сильме закатила глаза. — А-а, Морокеи… — Угу. Освободился, значит, этот дохлый чёрт из Лабиринтиана, припёрся в Коллегию выяснять отношения с Ареном и, блядь, зашвырнул моего друга прямиком в раскрытое Око Магнуса. — И его не расщепило? — Расщепило. Да только душу его отправило прямо в Этереус к самому Магнусу, и там он задружился с Богом Магии, тупо показав ему свои воспоминания и творческие способности. Короче, они быстро нашли общий язык, и в итоге Магнус, помотав Неразима по магической матрице теоретических новых миров, послал его обратно в новом воплощении и сотворив пять новых душ для механических птиц, которых потом выковал Неразим. Эльфийка вдруг облегчённо выдохнула, услышав это: — То-то я думала, что без божественного вмешательства не обошлось… Я решил уточнить: — А в вашей вселенной божественные сущности часто развлекаются засылкой попаданцев из других миров? Она посмотрела на меня. — Ты про тех высших духов, творивших Нирн, или про потомков Падомая? — Да без разницы, я не здешний и тут нахожусь по приказу и роковому стечению обстоятельств. — Ага… Ну, так знай, те, кого меры называют «аэдра», НИКАК не могут сделать то, о чём ты сказал. Они фактически мертвы, поскольку отдали свои божественные искры на сотворение мира смертных. Насчёт «даэдра» я уже не так уверена, но… они… как бы сказать… они всё в той же замкнутой энергетической системе вселенной, что и мы сейчас. Единственный, кто хоть как-то может быть осведомлён о вашем феномене, это Тот-Кто-Знает, которого Довакин красноречиво обозвал «хентайным уродищем». Но выдёргивает ли он из иных измерений кого-либо, я сказать не могу. Пока что, — и это по моей собственной теории, — подобным могут развлекаться только сами Ану и Падомай, то есть, персонификации Порядка и Хаоса. — А у них самих есть смертные воплощения? Сильме молча указала на Довакина. Тот, кажется, совсем не удивился той новости, что он мог быть смертным воплощением не просто какого-нибудь божка, а аж одной из двух сущностей, в принципе сотворивших его родную вселенную. Эльфийка так посидела с протянутой демонстративно рукой с четверть минуты, после чего вопросительно посмотрела на полубога, выжидая реакцию удивления. У норда лицо не изменилось ни на йоту. Сильме наклонила голову. — Ага, то есть, твой иномирный дружок уже рассказал тебе об этом. Ангард пожал плечами. — Он знал о нашей вселенной всё, что только можно. И просто перечислил мне исторические факты, которые и я сам потом узнал из обычных имперских книг. — Например? — Что тот же Талос — воплощение Лорхана, сиречь Шора, плюс, слитый воедино с двумя другими воплощениями этого же бога, по чьей инициативе был создан Нирн. Второе воплощение точно было Вулфхартом, и третье вродь его собственным боевым магом было. Имя, правда, не помню… — Зурин Арктус. — …А, ну вот. И ещё он говорил, что Ситис — далеко не то, чем его считают в Тёмном Братстве. Которое, кстати, ныне уничтожено. Ну, а Талос, как он мне говорил, есть ни что иное, как возрождённый Лорхан, который в свою очередь является воплощением Ситиса, а тот уже воплощение Падомая. Эльфийка изогнула бровь, а я выдал замечание, которое вертелось у неё на языке: — Начитанный был попаданец. И добавил от себя: — Либо это тоже не являлось секретной информацией или какой-то тайной Мироздания в его вселенной, как и информация про трансформеров. Кстати, Ангард, тебя не смущает, что ты, по факту, смертное воплощение сущности, которая может создавать целые вселенные, пусть и небольшие? Норд качнул головой. — Нет. Во мне прост ничтожно малая кроха силы этой сущности. И то меня учил ею пользоваться человек, который в тысячу раз слабее меня, а при этом создавший натуральный звездолёт, который унёс его нахуй из нашей вселенной. А мне что-то кажется, что это нихуя не простенькое действо, и сил на него надо ебануться сколько. Я согласно кивнул. — Ты прав. Это… весьма энергозатратное событие. Барьеры между вселенными довольно трудно пересекать, это очень плотные пространственные структуры, и далеко не везде можно просто так наугад пролететь по прямой. Он тоже кивнул мне. — Вот-вот. У эльфийки в голове возникла мысль, похожая на озарение, когда элементы весьма сложного математического уравнения встали на свои места, чтобы дать тот ответ, который очень долго ищешь. Если короче, то ей показалось, что в данный конкретный момент, в эту самую секунду её теория обрела доказательство. И что это именно Падомай прислал сюда того самого попаданца, чтобы сохранить сущность конкретного своего смертного воплощения в Нирне в целости и на воле, а не в Плане Обливиона Того-Кто-Знает. А вот зачем это было надо Всемогущему, тут она в догадках терялась. Точнее, даже не предполагала, зачем. Всё это послужило ей поводом облегчённо и довольно улыбнуться. — Ну, раз мы разобрались с этим, можно я посмотрю тетрадки твоего друга? Норд опомнился: — А, точно. Сейчас… Он прошёл дальше в дом, положил немаленький шлем на тумбу, приставил секиру рядом и поднялся наверх. Деревянная лестница жалобно скрипнула под его весом. Вернулся он быстро, словно вся эта кипа старых бумаг и пергамента лежала на видном месте. Норд протянул их эльфийке, и она лёгким взмахом руки заставила кучу тетрадей и листков парить в воздухе, просто-напросто локально обнулив гравитацию перед собой. Сильме пролистала самую старую из тетрадей, пробегая взглядом по строчкам текста на русском и редким словам на местных языках. Сказала, пока не применяя аналитические заклинания на темпоральной основе: — А-а, он не знал нашего реального языка. В его мире все из нашего говорили на русском. Разговорник сделал. А ты, значит, от роду на его языке мог говорить, Ангард? — Да не. Жил себе спокойной разбойничьей жизнью, не тужил, а потом — хоба! — меня ловят на границе у Хелгена с контрабандой, садят в одну повозку с Братьями Бури, я решил прикорнуть, и тут мне всё обслюнявил какой-то чудик, который хуй знает как появился по соседству со мной. Очухался он, заговорил на каком-то своём языке, а я вдруг понял, что знаю его, как свой родной. А потом он ещё и стал выдавать откровения за секунду до самих событий, вроде того же прилёта Алдуина, да ещё и в такой форме, что ему сложно было не верить. Она отвлеклась от изучения земной письменности двадцать первого века и иронично посмотрела на Довакина. — И после такого ты не задавался вопросом, кто такой твой друг и как он там оказался? Норд снова пожал плечами. — Задавался. Но он представился кем-то вроде последователя Шеогората, а потом уже, когда собрался с мыслями, начал мне рассказывать разные вещи и про себя, и про наш мир. — И при этом он не знал своего имени, но помнил своё прошлое? — Ну да. — Скорее всего, это было просто удалённо управляемое тело, созданное мыслью Падомая, и через него же транслируемое душой и разумом. Специально с минимальным даром к магии, дабы не давать этому чужому смертному воплощению чересчур много свободы воли, как это получилось с тобой… Вот теперь Ангард удивился. Это для него было новостью. А эльфийка, закончив листать первую тетрадь с феноменальной скоростью чтения на впервые увиденном ею земном языке, выронила тетрадь в зону антигравитации перед собой и вторым взмахом руки развернула темпоральное заклятие, воспроизводящее в пространстве визуальную копию события, связанного с объектом, к которому было привязано сканирующее плетение. На менее материальном плане это выглядело как скопление золотых и серебряных нитей всех оттенков в форме песочных часов вобрало в себя эту тетрадь и перевернулось, а скопление искорок внутри объёмного плетения потекло снизу вверх. В обычном четырёхмерном измерении же это походило на перемотку голо-записи. Сильме спокойно воспринимала обратный ход времени, да и я тоже, но ради понимания Довакина воспроизвела несколько отрывков в нормальном формате. Голографическая запись от первого лица, показывающая, как «Неразим», сидя у костра, записывает текст песни, пожёвывая гусиное перо. Потом то, как он рисует кустарным подобием карандаша, пытаясь сделать эскиз с первой попытки, чтоб лишний раз не марать бумагу. И так текст за текстом, рисунок за рисунком. Судя по одному их количеству, времени на практику в рисовании у него было предостаточно, а делать в свободное время ему было больше нечего. Странно. Обычно среднестатистический человеческий попаданец в похожей ситуации стремиться ощутить себя главой аниме-гаремника с кучей женщин, играет в героя и просто наслаждается жизнью. Этот так не делал. Помимо того, как он это всё записывал и рисовал, заклятие эльфийки воспроизводило и эхо его мыслей у неё в голове. Импульсы эти походили на беззвучный шёпот, выражающий мысленные образы, которые возникали у этого парня в голове, пока он творил. Образы, включавшие в себя полную картину, чьё мелкое отражение находило себя на страницах не самой качественной бумаги, а то и пергамента. Образы, сопровождаемые музыкой оригинальных песен, которые он вспоминал и заучивал таким образом наизусть, поскольку слушал их очень часто в своей прошлой жизни. Вот у него в голове возник образ картинки из прошлого, которая изображала местное божество, и он линия за линией, держа картинку в голове, вырисовывал её на бумаге. А вот звучит русский рок, но тихо, приглушённо, как будто издалека, а на бумагу ложатся слова песни. А следом у него в голове возникают не только картинки, но целое видео о том или ином самолёте, которые он зарисовывал по памяти.* SR-71 Blackbird. МиГ-25. Lockheed A-12. F/A-18 Hornet. Ту-128. F-15 Eagle. МиГ-31. Ничего удивительного, что он сумел с помощью местных примитивных гномьих (пардон, двемерских) технологий и магии воспроизвести здесь летательные аппараты. Он просто знал, как это сделать, плюс, интуитивно понимал устройство магии, к тому же прекрасно знал, как она устроена в данном конкретном мире. Ну и, чего нельзя отметать, у него была божественная поддержка в виде Архитектора Нирна и самого Падомая, если принять предположение Сильме за факт. А все доводы говорили в пользу её теории. Вот только было ли это развлечением со стороны Падомая, или же нечто большее, сказать никто не мог. Сильме быстро изучила все его записи и зарисовки. Даже вывела по ним примерные чертежи той летающей машины, которую Неразим построил первой. Ну, кроме птиц, о которых упоминал Ангард, но те были полностью одушевлены магически, не без участия Магнуса. А это уже божественное вмешательство. ***