Глава 3

Королевство Вечной Зимы Пэксоль

      Как чудесно было снова оказаться дома… Жара Чхонхёна казалась невыносимой и изматывающей, несмотря на специально сооружённые конструкции, дававшие хоть немного прохлады. Но у Сынмина было единственное желание — как можно быстрее вернуться в родные ледяные просторы. Поэтому, сойдя на берег, он первым делом кинулся в ближайший сугроб, будто это была его постель, которая манила для отдыха.       Не менее счастливые братья разлеглись рядом, кроме самого старшего, Усона. Его статус наследного принца больше не позволял ему дурачиться вместе с младшими. Теперь ему стоило заняться усиленной подготовкой к будущему правлению Пэксолем, переняв у отца, действующего короля, как можно больше знаний и мудрости. Юных принцев всегда готовили одинаково, но теперь, когда известен будущий король, всё внимание будет направлено на Усона.       На самом деле Сынмина это радовало. Теперь он мог отдать себя полностью тому, что действительно его интересовало. Он уже несколько лет изучал силу снега и холода, считая, что это не просто природное явление, а от него можно получить бо́льшую пользу, чем удавалось сейчас. Но пока все его исследования оставались безуспешными, словно не хватало какой-то детали для правильного направления и достижения нужных результатов.       — Ох, наконец-то. Я думал, что это путешествие никогда не закончится, — воскликнул второй из братьев, Тэхён, раскинувшись в сугробе звёздочкой и благоговейно смотря в небо, покрытое снежными тучами.       — Да-а, — вздохнул Сынмин, зачерпывая голой ладонью снег, — у меня уже в глазах рябило от нескончаемых цветов в садах Чхонхёна. Как они это выдерживают?       — Для них наверняка будет так же странно видеть всё вокруг белым, — прокомментировал Усон, оглядываясь. — Долго ещё валяться будете, мелкие? Нужно до темноты добраться до дворца. Да и люди ждут.       Сынмин приподнялся на локтях, осматривая стоящих в смиренном почтении слуг. Кони нетерпеливо перебирали копытами в ожидании своих седоков. Солнце, которое и так было редким гостем Пэксоля, уже давно перевалило за полдень, грозясь обрушить на путников непроглядную тьму.       — Действительно нужно поторопиться, — сказал третий из принцев, Хонджун. Он встал, отряхиваясь, а затем протянул руки братьям, которые не спешили подниматься. — Тэхён, Сынмин, нам пора.       Но те, не сговариваясь, ухватили Хонджуна за запястья и повалили вновь на землю, весело смеясь. Он стал отфыркиваться от снега, который попал на лицо и за шиворот, а затем, сгребая его руками, кидать в братьев без разбору, куда попадал. Громкий весёлый смех разнёсся над снежными просторами.       — Эй, малышня, так и заболеть недолго, — на правах старшего Усон всё же поторопил братьев, сам взбираясь на коня, специально для встречи наследного принца украшенного торжественной попоной с переплетёнными узорами голубых бабочек и серебристых снежинок. — Вставайте уже. Успеете наиграться.       Внезапно вспомнив о том, что перед ним будущий король Пэксоля, к которому нужно обращаться не как с равным, Сынмин подорвался с места. Видимо, Тэхён и Хонджун тоже это осознали и, понурив головы словно провинившиеся щенки, взобрались на приготовленных для них коней.       Это раньше их статусы были одинаковы и, несмотря на разницу в возрасте, они общались как близкие друзья. Но теперь к Усону нужно было проявлять больше почтения и уважения, хотя бы на людях, чтобы его авторитет следующего правителя, чьей кандидатурой довольны не только из-за обретения им истинной пары, не подрывался.       Весь путь от Чхонхёна до Пэксоля и так прошёл в постоянных неловких моментах. Братья забывались, но и Усон не кичился своим новым статусом, не требовал от младших отстранения. Сынмин видел, что вместе с печатью истинности на плечи старшего брата легли новые заботы, которые его удручали.       — Не хочу, чтобы вы отдалялись от меня, — как-то сказал Усон, когда братья собрались в его каюте на ужин. — Знаю, что традиции накладывают на нас всех особенное отношение, но хотя бы между нами, когда мы наедине, оставайтесь прежними, очень прошу…

***

      Во дворце устроили торжественный приём. Король Ёнкван с распростёртыми объятиями встретил сыновей, особенно старшего, ведь несмотря на равные шансы на обретение истинности для всех принцев, он втайне надеялся, что именно Усон удостоится этой чести. Нельзя сказать, что старший сын был более любим, но в нём с детства проявлялись способности именно к правлению и принятию мудрых решений. Тогда как второй сын, Тэхён, больше был склонен к ведению переговоров, дипломатии и стал бы неплохим главным министром. Хонджун, третий по старшинству принц, был лучшим полководцем государства. Дай ему коня и меч и он найдёт с кем сражаться и от кого защищать страну. А самый младший, Сынмин, стремился к учёбе, мог целыми днями проводить за исследованиями, всё выискивая какие-то новые свойства снега или ветра, чтобы облегчить жизнь населения Пэксоля, постоянно подвергающегося суровым условиям.       Совершив традиционный поклон уважения отцу и правителю, Усон почувствовал, как плечи его отяжелели — на них легла голубая мантия, расшитая серебристыми снежинками и утеплённая мехом белой лисицы, — символ наследования трона. Придворные чиновники, находившиеся в тронном зале, а также простой народ, специально собравшийся под стенами дворца, в один голос приветствовали будущего короля:       — Долгих лет Наследному Принцу! Да здравствует Наследный Принц Усон!       — Поднимитесь с колен, сыновья мои, — по-отечески тепло сказал Ёнкван.       Усон встал и позволил себе посмотреть вокруг, слыша шорохи одежд братьев позади. В помещении стало тихо, все взгляды были направлены на Усона, которые он с уверенностью выдержал, не позволяя усомниться в собственной готовности принять предопределённое свыше. А снаружи всё так же были слышны крики людей, прославляющие следующего правителя Пэксоля.       Король Ёнкван, улыбаясь, протянул руку, приглашая сына выйти к народу. Усон коротко поклонился отцу, поправил мантию на плечах и направился к боковым дверям тронного зала, которые выходили на балкон к крепостной стене. Перед новоявленным наследным принцем предстала разномастная толпа, состоявшая по большей части из мужчин и детей. Редкие пёстрые платья женщин яркими пятнами выделялись в общей тёмной массе.       Люди стали ещё громче выкрикивать приветствия и пожелания долгих лет, пока Усон не поднял руку, приказывая тем самым замолчать.       — О народ Пэксоля! — обратился он к почти мгновенно притихшей толпе. — Я Ким Усон — будущий ваш правитель. Волею Судьбы я был удостоен чести обрести свою истинную пару в лице принцессы Джи Канхи. Будущее нашего государства — большая ответственность, но я обещаю вам приложить все усилия, чтобы Пэксоль продолжал процветать и не терял благословения свыше.       — Долгих лет Наследному Принцу! — народ взорвался новыми возгласами.       Усон поклонился, как того требовали традиции, выказывая свою готовность не возвышаться над подданными, а следовать их нуждам и заботиться о них.

***

      Оставшись наконец один в своих покоях, Усон тяжело осел на застеленную для сна постель. За всё время после церемонии Обретения истинной пары и вплоть до этого момента у него не было возможности надолго задумываться и предаваться воспоминаниям и размышлениям: постоянно что-то требовало его внимания.       Сейчас образ южной принцессы в полной мере предстал перед внутренним взором. Стоило Усону вместе с братьями и сестрой войти в тронный зал дворца Чхонхёна, как его взгляд тут же упал на самую прекрасную девушку, которую он когда-либо видел. Её серебристые одежды со снежным орнаментом подчеркнули цвет кожи и ясность глаз. Она смотрела куда-то мимо, а Усон не мог оторвать взгляда. «Это она!» — сердце билось, готовое сию минуту воссоединиться с истинной судьбой. Он не слышал приветственных речей короля Хвануна, не видел, как Чанук, Наследный Принц Чхонхёна, взял за руку сестру Усона, которую в общем-то он и должен был передать в руки её истинного. Всё внимание Усона было направлено на Канхи. Он самозабвенно ждал, когда она посмотрит на него, но дождавшись, был удивлён и даже в какой-то мере обескуражен. Канхи не могла не понять, что они истинные друг с другом, но почему она плакала, словно не желала этого? Усон никогда не слышал о подобной реакции. Ему всегда рассказывали, что истинность — это зов сердец, связь двух частей одного целого, которые всегда стремятся друг к другу, пока не встретятся. И вот его сердце стучало, разрывая грудную клетку от радости, а из глаз Канхи текли горькие слёзы. Усон едва сдерживался, чтобы соблюсти приличия и не подбежать к ней, чтобы стереть солёную влагу, утешить, укрыть. В какой-то момент он проследил за её взглядом, казалось, прожёг насквозь: Канхи смотрела на какого-то юношу. Что это могло значить, Усон не мог разгадать, но сердце сжималось от непонятной тоски, будто его счастье вот-вот ускользнёт от него.       Усон с нетерпением ждал церемонию Обретения истинной пары. Он места себе не находил. Ладони уже зудели, будто ждали проявления узора унмёнён. Младшие братья заметили состояние Усона и даже пытались подтрунивать, но когда он поделился странным наблюдением за поведением принцессы, которое почему-то осталось незамеченным остальными, Сынмин скептически поднял бровь, глубоко задумавшись, будто где-то глубоко в его сознании был ответ. А Тэхён с Хонджуном переглянулись, синхронно пожав плечами.       — Хён, тебе показалось, наверно, — постарался успокоить Тэхён. — Девушка расчувствовалась от счастья. Каждому что ли такой красавчик в истинные выпадает? Не бери в голову. Лучше расскажи, каково это чувствовать свою пару?       Так Усон отвлёкся, а затем уснул. Всё же и дальняя дорога утомила, и впечатления от прожитого дня дали о себе знать, да и угощения и алкоголь, которые им подали на ужин, заметно расслабили и тело и сознание.       Утром его разбудили слуги, чтобы подготовить к церемонии. Волнение накрыло его снова, воспоминания о вчерашней встрече с принцессой Канхи ярко предстали перед глазами. Она теперь казалась ему сияющей в том серебряном платье, будто освещённой изнутри, и этот свет касался Усона, лаская тёплыми лучами. Он поймал себя на том, что улыбается, когда одевание подошло к концу и слуга подал зеркало. Его собственное лицо сверкало не меньше, чем Канхи в его воображении.       Тот же слуга сопроводил Усона в прекрасный цветущий сад с прудом и парой белых лебедей, плавающими по центру. Пройдя через несколько естественных арок, образовавшихся из вьющихся растений, Усон увидел своих братьев, уже ожидавших там. Они обменялись приветственными поклонами, а затем заняли приготовленные для них места. Вскоре появились король Хванун с королевой Ёнхва, наследный принц Чанук под руку со своей невестой, принцесса Канми с мужем и остальными братьями. Самыми последними пришли Канхи и Канли. Усон сразу заметил, что Канхи бледна, а под глазами залегли тёмные круги, которые даже нанесённый макияж не смог скрыть.       Церемония традиционно проводилась только в присутствии близких членов семьи. Ни придворные чиновники, ни даже слуги не допускались. Каждый принц должен был подойти сначала к старшей по возрасту принцессе, пожать ей руку, и если ни с одним из принцев не будет определена истинность, то в том же порядке пожималась рука следующей принцессы.       Усон с нетерпением ждал, когда Чанук пригласит его подойти как самого старшего. Его сердце рвалось к своей истинной паре, а время будто замедлилось. Каждая секунда длилась как целая вечность, а Чанук, казалось, не спешил объявлять о начале.       — Сегодня важный день для наших государств, — наконец зазвучала традиционная речь. Чанук окинул присутствующих взглядом, а Усон готов был уже и не слушать до конца. Хотя можно и припомнить как сам не особо торопился начинать церемонию, когда Чанук с братьями прибыл в Пэксоль. — Сегодня определятся будущие правители северного государства. Принц Усон, подойдите к принцессе Канхи.       Каждый шаг отдавался в Усоне как удар гонга, а Канхи бледнела всё сильнее, её глаза расширились от неподдельного ужаса. Ладони Усона снова стали зудеть, их хотелось потереть о бёдра, почесать, чтобы унять желание скорее прикоснуться к той, что со вчерашнего дня виделась самым прекрасным существом в мире. Церемония требовала идти медленно, и эту традицию Усон готов был проклинать, хотя раньше она виделась ему такой торжественной и красивой.       Наконец, дойдя до Канхи, он протянул руку, а она не спешила подать свою в ответ. У Усона сложилось впечатление, что она даже не дышит, не моргает, не живёт…       — Нет… Не хочу, — почти неслышно выдохнула Канхи. - Прошу, не надо...       В саду воцарилась тишина, даже птицы перестали петь. Усон был обескуражен словами Канхи и тоже затаил дыхание. Его тянуло к ней так, что трудно было держать руку протянутой и ждать. Наконец, спустя целую тысячу вечностей, не меньше, Канхи вложила свою хрупкую ладонь в его, и в сердце Усона взорвались мириады фейерверков, а на руке стал проявляться узор из снежинок. Это ощущалось будто он взял снег, который начал таять от тепла руки, а образовавшаяся вода стала затекать под рукав, пробираясь к плечу, а затем в самый центр груди: туда, где было средоточие жизненной энергии. Усон смотрел то на сцепленные руки, то в глаза принцессы Канхи, наполняясь счастьем от обретения своей истинной, но понимая, что противоположное чувство закрадывается с другой стороны: Канхи плакала, и точно не от радости.